Текст книги "Человек с фасеточными глазами"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chelovek-s-fasetochnymi-glazami-220204.jpg)
Автор книги: У Мин-и
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 7
Алисин Охаё
На следующее утро после землетрясения Дахý, подойдя вброд, постучал в дверь Алисы. Алиса высунула голову в окно второго этажа. Дахý облегченно выдохнул. Стоявшая на дороге Умáв издалека махала ей рукой.
– Хорошо, что с тобой все в порядке. Я рано утром два раза приходил, но тебя не видел, и машины твоей тоже не было, вот я и подумал, что все, видимо, нормально. Но все-таки волновался, так что решил проверить еще разок.
– Серьезные последствия? От землетрясения-то.
– Ну, как сказать, тряхануло не слишком сильно, но в Тайдуне на побережье морская вода нахлынула, много чего затопило. Наверное, суша просела. Уже десять лет твердят, что надо деревню переносить, теперь, наверное, и вправду будут переносить. Хотя в метеобюро сказали, что это еще не «большое землетрясение», которое они прогнозировали. Может быть, это было только предвестье. В этот раз несколько десятков человек пострадали, двум или трем совсем не повезло.
Алисе очень хотелось сострадать, но сострадать как-то не получалось. За последние десять лет землетрясения и наводнения стали более частыми, чем когда-либо. Иногда, казалось, начинался просто моросящий дождик, но когда люди выходили, даже не прихватив с собой зонтики, дождик внезапно превращался в ливень. Сейчас вообще не сезон тайфунов, и вдруг три тайфуна подряд прошли. По руслу реки, где раньше можно было пройти, сошли селевые потоки и все затопило. Противопаводковые дороги, построенные с внешней стороны дамбы, превратились в русло реки. По словам рыбаков, выходивших в море, даже береговое течение стало невозможно уловить из-за того, что везде понастроили дамб и волнопоглощающих блоков, а температура воды в каждый сезон отличается от прежней. Но нам пора бы привыкнуть к этому, не так ли? Алиса задумалась.
– Ты поднимешься? Можно через окно залезть, ой, а Умáв как, она-то сможет?
– Ба, дверь уже не открывается? Ты не хочешь ко мне переехать… Ну, я имею в виду, безопаснее будет.
– Да ладно, пока дом стоит, я здесь хочу остаться.
– Ну да, – Дахý хорошо знал нрав Алисы, и понимал, что повлиять на нее не сможет. – Тогда, может, чем помочь?
Алиса задумалась.
– Давай так, если ты в город поедешь, купи там мне чего-нибудь съестного, ладно?
– Без проблем.
Тут раздалось мяуканье.
– Что за звуки?
– Кошка, черно-белая кошка. Спасла в то утро, когда было землетрясение.
– Все нормально?
– Нормально. Подожди-ка, я щас. – Алиса пропала из окна, и через мгновение появилась с исхудавшим котенком в обнимку, черно-белым полосатиком, как бы с черной маской на мордочке. Она взяла котенка за правую лапу и, обращаясь к Умáв, сказала:
– Гляди, Умáв. Поздоровайся, это Охаё.
Умáв восторженно закричала: «Вау, котенок!» Каким бы тихим ни был ребенок, при виде животных он тут же сияет от счастья, как бы ни старался скрыть эмоции.
– У него еще и глаза разного цвета!
– Ага, правильно, разного цвета. Один ясный день, другой дождливый день. Если в город поедешь, купишь там заодно кошачьего корма? Умáв, ты можешь приходить играть с котенком, когда захочешь.
– Хорошо. Без проблем. Я сначала отвезу Умáв к врачу, а потом уже приедем на котенка посмотреть. Умáв, попрощайся с тетей и котенком! – Умáв помахала рукой, и добавила:
– Правда, можно будет приехать посмотреть на котенка?
– Можно. – Дахý пошел с Умáв к машине, и вдруг будто вспомнил о чем-то, что уже говорил:
– Да, землетрясение может начаться в любой момент. Лето пришло, тайфуны тоже будут. В доме опасно, так что ты подумай насчет переезда к нам в селение.
Думали, что после землетрясения через какое-то время море вернется на прежнее место, но этого не произошло. Днем Дахý привез всевозможных консервов. Умáв, вся сияя от радости, полдня играла с Охаё. А вот Дахý и Алиса за все это время не только почти не разговаривали, но и вообще не знали, чем заняться, только молча смотрели на девочку и котенка.
– Тетя, если глаза разного цвета, они видят мир одинаково?
Алиса пожала плечами, не зная, как ответить на этот вопрос вне области ее познаний.
– А разве у кого-то оба глаза видят предметы одинаково?
Кажется, Умáв всерьез задумалась над этим вопросом.
В следующие несколько дней Алиса в резиновых сапогах выходила из дома за водой только во время отлива. А чтобы можно было выйти при приливе, у окна первого этажа она расставляла стулья, табуретки и скамейки разной высоты. Когда она выходила, то сначала вылезала из окна, наступала на первый стул, потом на второй, третий, и так далее… Тень Алисы в безветренную погоду отражалась в лужах, наполненных морской водой, и со дна казалось, что пролетает птица. Но проблемы начинались тогда, когда набегали волны, опрокидывающие стулья, поэтому нужно было заново расставлять их, возвращаясь домой. Однажды она заметила, что стулья больше не падают. Оказывается, внизу они были закреплены на металлической подставке и прибиты к камням, принесенным с морского дна. Наверняка это Дахý тайком сделал, пока ее не было дома.
Вообще-то Якобсен уже несколько лет назад заметил, что море подходит все ближе. Когда дом еще строился, он рассчитал, что от линии прилива дом был на расстоянии двадцати восьми метров и семидесяти пяти сантиметров. Через год море снова захватило часть суши, и Якобсен каждый месяц измерял расстояние, а потом как-то сказал: «Такими темпами море будет здесь. Но к тому времени, когда дом окажется под водой, нас уже давно не будет в живых».
Грунтовые воды в районе побережья почти полностью оказались засолены, колодцы пришли в негодность, и все покупали бутилированную воду. Несколько лет назад на субсидии правительства протянули трубу в океан, чтобы качать с глубины воду и затем опреснять ее. Некоторые владельцы домов купили небольшое, но довольно дорогостоящее оборудование по опреснению воды. Однако Алиса из принципа не соглашалась подключиться к трубе с водой из глубинных слоев океана, в знак протеста против частных корпораций, зарабатывающих на природе под прикрытием правительства, но никогда не возвращающих то, что взяли. Во-первых, частные корпорации, вложившие средства в опреснение воды, в прошлом инвестировали в производство бетона и добычу камня в горных карьерах. Во-вторых, они привлекли на свою сторону толпу экспертов, поручившихся, что забор глубинной воды не принесет никакого вреда экосистеме океана. Но постепенно благодаря журналистам появились вопросы. Нашлись эксперты, которые предупреждали, что из-за нарушения структуры глубинной воды нарушится солевой баланс, изменятся встречные течения, даже морской песок станет незаметно меняться. Рыбаки посчитали, что из-за всего этого уйдет рыба. Правда, никто не мог дать окончательный ответ, к чему приведут все эти изменения, ведь взаимосвязи в экосистеме намного сложнее, чем мы себе представляем.
Пусть Якобсена и Тото уже некоторое время не было рядом, но до землетрясения Алиса все еще по привычке каждые несколько дней ходила к одному месту на горной речке за водой. Эту речку Алисе и Якобсену показал М. во время ночной съемки древесной лягушки Мольтрехта[18]18
Арнольд Карлович Мольтрехт (1873–1952) был одним из первых в Российской империи исследователей живой природы Тайваня, где он побывал в 1908 году. В честь него были названы бабочки и некоторые животные острова Тайвань.
[Закрыть]. Хотя находится она недалеко от недавно построенного курортного отеля «Океан», но туда почти не ступала нога человека.
М. запрыгнул в овраг, чтобы подобрать ракурс получше, и сказал:
– Этот отель безвкусица страшная, правда? У вас в Европе архитектура ведь совсем не такая, да? Эх, иногда я думаю, как жаль, что дети на Тайване живут в таких низкопробных отелях и в итоге вырастают в подростков с дурным вкусом, потом становятся юношами и девушками с дурным вкусом, и наконец, взрослыми, лишенными вкуса. А ведь совсем рядом обитают такие интересные животные, на которых никто не обращает внимания.
– Ты слишком пессимистично настроен, – сказала Алиса.
– Я не пессимистично настроен, я мизантроп.
– Ну вот и славно.
– Вообще-то, я полностью согласен по поводу безвкусных отелей, – сказал Якобсен.
Ну безвкусные, и что с того? Клиенты все равно на это покупаются, так ведь? Алиса заметила, что М. похож на страдающего от психического расстройства, слишком погружен он был в собственные мысли, слишком мрачно смотрел на вещи. Больше всего он тревожился из-за романа. С тех пор, как был опубликован его предыдущий роман, прошло уже немало лет, но М. никак не мог закончить новый. Алиса понимала, что он попал в ловушку, слишком чувствительно воспринимая критику со стороны горстки читателей, их мнения по поводу созданного им мира. К тому же он был слишком удручен положением дел в современной литературе. Алисе казалось, что в такой ситуации оставалось только ждать, других вариантов просто не было. Хороший прозаик, как фокусник-иллюзионист, сможет совершить побег, а плохой писатель так и задохнется на дне аквариума, и никто не сможет его спасти.
На другой день Якобсен и Алиса сами отправились на горную речку, поставили на берегу палатку. Без М. было намного спокойнее. Они пили чай, вскипятив воду из ручья, смотрели на звездное небо. Алиса и Якобсен были в восторге. С тех пор, как все чаще приходили песчаные бури из Китая, год от года даже на восточном побережье в воздухе становилось все больше мельчайшей пыли, и давно не было видно такого потрясающего, прозрачного ночного небосвода. Словно вселенная по-прежнему милосердно, снисходительно взирает на эту планету.
– Я такого вкусного чая за всю свою жизнь не пил, – сказал Якобсен.
– Тогда я буду часто приходить сюда за водой, чтобы можно было заваривать чай, хорошо?
– Это же такая даль.
– А вот и нет.
– Слишком далеко.
– Недалеко.
Якобсен рассмеялся, не стал дальше спорить, Алиса рассмеялась вместе с ним. После этого время от времени Якобсен стал молча приезжать на горную речку за водой.
Вообще-то, на свете нет таких мест, которые можно считать далекими, и никаких близких, конечно, тоже нет. Алиса подумала, что в этом озарении, внезапно осенившем ее, имелось противоречие.
За эти несколько дней между Алисой и котенком установилось то особое доверие, что возникает в общей беде. Котенок уже сладко спал брюшком кверху, не стесняясь Алисы. Она решила, что нужно отвезти его к ветеринару на осмотр. Из-за землетрясения на всем острове было обесточено около шестидесяти процентов домов, кроме тех, что были подключены к солнечным или ветряным генераторам. И хотя электроснабжение постепенно восстанавливалось, Алиса долго колесила по городу, пока наконец не нашла ветеринарную клинику, где было электричество.
– Здоровый, крепкий котенок. Глаза не совсем одинаковые, надо же, большая редкость, мне такие бездомные никогда еще не попадались, – сказав так, молодой ветеринар сделал ему прививку.
– Да, вот еще что. Конечно, в принципе, катастрофы не произошло, но землетрясение все-таки разрушило немало зданий. А у вас, девушка, дом не пострадал?
– Нет. – Алиса уже не молода, но если мужчины не замечают морщин на шее, то думают, что ей только двадцать, максимум под тридцать. Конечно, может, еще и потому, что Алиса всегда носит белые футболки без надписей. К тому же фигура у нее нормальная, так что иногда ее можно принять за аспирантку, если смотреть на расстоянии. Алиса никогда этим не гордилась. На вид двадцать, а на самом деле уже за сорок, – тут ничего не изменишь.
У Алисы была идея оставить котенка у ветеринара, чтобы тот потом передал в хорошие руки. Но когда медсестра записывала ее на прием и спросила, как зовут котенка, у нее с губ сорвалось: «Я зову его Охаё». И хотя молодая медсестра засомневалась, но все-таки попросила ее написать это имя в истории болезни, потому что сама не знала, какие три иероглифа поставить. Охаё, – почему-то, когда Алиса писала это имя, у нее вдруг появилась мысль оставить его у себя, посмотреть, как он приживется. А когда она повторяла это имя, котенок бессильно поднял голову из коробки, как будто отозвался; в глазах у него была тревога, вызванная незнакомой обстановкой, и казалось, что он доверял только стоящему рядом с ним человеку. Всякий раз, когда Алиса нежно звала Охаё, хвост котенка слегка вздрагивал. В то самое мгновение ее давно притихшую, решившую замереть душу как будто толкнул какой-то нематериальный объект.
Когда котенку сделали прививку, Алиса купила наполнитель, лоток-туалет и корм, назначенный врачом. Даже купила палочку с перьями. Котенок, наверное, никогда не поймет, почему после имплантации чипа он стал чьим-то котенком, и с тех пор у него появилось имя. Алиса, очевидно, тоже не поймет, почему после того, как она разделалась с большей частью своего имущества, теперь покупает «имущество» для этого маленького живого существа.
Покидая ветеринарную клинику, Алиса заметила, что по телевизору шли новости, сообщалось о последствиях землетрясения. Как и говорил Дахý, сейсмологи выражали сомнения, что это простое высвобождение сейсмической энергии. В следующем репортаже речь шла о чем-то абсолютно новом для Алисы: распалось на части гигантское «мусорное пятно» в Тихом океане, и одна из этих частей приближается к здешнему побережью. Алиса всматривалась в кадры аэросъемки, не веря своим глазам. Журналист цитировал иностранные СМИ, с юмором, но и печалью в голосе говоря о том, что в этом гигантском мусоровороте почти каждый человек мог бы отыскать вещь, которую некогда использовал в своей жизни.
Вернувшись домой, Алиса пошла в комнату Тото искать «Иллюстрированный кошачий атлас». Вскоре после рождения у Тото диагностировали задержку развития. В детстве у него часто случались судороги неизвестного происхождения. Но в плане умственного развития все было в порядке, просто до трех лет Тото почти не говорил законченными фразами. Он не мог составить высказывание ни по-китайски, ни по-английски, ни по-датски, только иногда звал папу или маму. Говорение для него было таким же трудным, как если бы он попытался вытащить из гортани предмет, превышающий все мыслимые размеры. Много ходили по врачам, и те в основном говорили, что артикуляционный аппарат у Тото работает абсолютно нормально, а в качестве возможных причин называли либо скрытую травму головного мозга, либо психическое потрясение. Никаких приобретенных при жизни травм головы у него точно не было, ведь Алиса с Якобсеном были во всех отношениях образцовыми родителями, почти ни на шаг не отходили от Тото, даже никогда не ссорились в его присутствии. Так откуда же взяться какому-то психическому потрясению? На самом деле, Тото не совсем был лишен дара речи, иногда он даже удивлял сказанным. Как-то раз, например, они с Якобсеном ходили в горы и поймали самку желтоногого горного жука-оленя, и потом Тото выращивал ее дома, а когда она погибла, добавил в свою коллекцию в засушенном виде. И вот, когда отец с матерью завтракали, они услышали, как Тото, вроде бы обращаясь к ящику с насекомым, сказал: «Я не умею видеть то, что ты можешь видеть».
Зато, в отличие от речи, Тото был в высшей степени чувствительным к изображениям. Алиса помнила, как однажды вся семья поехала в итальянский ресторан, и Тото стал рисовать карандашом на бумажной подкладке под тарелку. Он чертил, выводя одну линию за другой, те тропы, по которым они с Якобсеном ходили в горы. Алиса с Якобсеном сначала не догадывались, что это схема горных маршрутов, но когда Якобсену принесли крем-суп из морепродуктов, он вдруг как закричит, – неужели это «горный переход Нэнгао?». Оба чуть не плакали от радости, и попросили, чтобы официант не забирал эту бумажную подкладку, уже испачканную едой. Они взяли ее домой и наклеили на стену в комнате Тото, там она до сих пор и висит.
С шести лет Тото начал часто ходить с Якобсеном в горные походы. Но наверное, из-за того, что он был еще ребенком, Тото не был так увлечен скалолазанием, как его отец. Впрочем, физических сил у Тото хватило бы на марафонскую дистанцию, равно как и духовных было хоть отбавляй. Вместе с тем Тото как будто ходил в горы только потому, что хотел подтвердить маршруты восхождений, увиденные им в книгах, и идентифицировать насекомых по картинкам, которые он брал с собой в походы. Иногда он сидел в комнате и мог целый день рассматривать иллюстрации. А еще Тото мог простым карандашом делать необычайно реалистичные наброски насекомых, даже сяжки на голове насекомых прорисовывал со всеми разветвлениями до мельчайших подробностей. Именно поэтому Якобсен и Алиса по возможности покупали для Тото разнообразные иллюстрированные атласы, которые со временем составили целую книжную полку. Там было больше сотни изданий на трех-четырех языках (Якобсен покупал атласы на датском). Там были общие «Атлас насекомых», «Атлас птиц», «Атлас морских звезд», «Атлас пауков», а были и очень специализированные «Атлас следов», «Атлас экскреций млекопитающих», «Атлас коры деревьев», «Атлас стрекозиных крылышек», «Атлас спор папоротниковых», и чего там только не было еще…
Хотя сама Алиса не то чтобы увлекалась атласами, но и ей стало казаться, что иллюстрации наделены чудесными свойствами, разительно отличаясь от ее любимой литературы. В литературе не ходят по проторенным дорожкам, повторение считается грехом, а в естественных науках организмы классифицируют благодаря данной человеку свыше способности к познанию, в сочетании с различными законами разума. Вот поэтому наука столько внимания уделяет классификации на основании неких общих видовых черт. Впрочем, Алиса интуитивно чувствовала и то, что иллюстрация в некотором роде похожа на стихотворение, и при внимательном чтении можно распознать законы, по которым человек понимает мир, и как будто можно найти ключ к человеческой природе. В таком случае, кто знает, не станет ли Тото своеобразным поэтом, который будет иногда говорить с насекомыми на особом поэтическом языке?
С точки зрения Алисы, Тото как будто мало-помалу взрослел, познавая все новые и новые виды животного мира. С каждой поездкой Тото становился чуточку выше ростом, чуть более зрелым, начинал открывать этот мир, сложный и живущий по своим устоявшимся законам. Алиса читала вместе с Тото эти же книги, и запоминала тех же насекомых. Как только появлялся вопрос, она тут же писала имейл М., и М. всегда моментально отвечал ей, как поступают, очевидно, довольно одинокие люди. Единственное, что она не могла делать вместе с Тото, так это ходить по горам. Пройтись до ближайшего склона за водой – еще куда ни шло, но горы повыше внушали ей страх.
Алиса никогда не забудет несчастный случай, происшедший с Тото во втором классе начальной школы. Когда он играл в зарослях травы, его укусила змея. Поскольку никто не знал, какая это была змея, они объездили разные больницы, делали разные инъекции, чтобы обезвредить яд, но ничего не помогало. После этого он почти неделю пролежал в коме. Алиса с напряжением душевных сил молилась всем известным ей богам, и в конце концов он пробудился. Бывает, она начинает думать, что Тото в то время по-настоящему умер. Очень долго Алиса вообще не позволяла Тото ни гулять, ни играть на улице, но для Тото это было настоящей пыткой. Но важнее всего, что Якобсен был не согласен. Он считал, что нужно привыкать жить на природе, даже если это связано с опасностями.
Сейчас Алиса листала «Иллюстрированный кошачий атлас», представляя, что Тото по-прежнему рядом с ней и слушает ее рассказ. В этой книге довольно интересная классификация по длине шерсти и форме мордочки, на основании которых потом дается перекрестное сравнение. Но сколько Алиса ни переворачивала страницы, ей так и не попалась кошка, похожая на Охаё. Может быть, котенок еще слишком маленький и его характерные признаки еще не проявились? А может быть, верно и то, что ответила медсестра: «Просто обычный симпатичный черно-белый микс». Микс – смешанной породы, значит. Насколько Алисе известно, домашних кошек не делят на «породы», ведь все домашние кошки спариваются и рожают миксов, разве не так? Похоже, что классификация кошек – не что иное, как человеческие правила, установленные для того, чтобы познать мир кошек, или упорядочить его. В конце концов, у кошек ведь другой порядок, подчиняющийся иным, кошачьим законам.
Ну а классификация в природе в конечном счете это естественный принцип или все же человеческий принцип?
Эх, литературоведческая подготовка, из-за нее она вечно попадает в водовороты речи. И сама не заметила, как вслед за «Иллюстрированным кошачьим атласом» за день пролистала по одному разу чуть ли не все атласы, стоявшие на книжной полке. В данный момент ей вдруг показалось, что этот мир, возможно, создан по образцу атласа. Может быть, в молодости она ошибалась, думая, что мир полон случайностей. А может, в мире все разложено по полочкам, и, по сути, во всем – роковые совпадения.
Весь следующий день Алиса провела дома, присматривая за Охаё. Она никогда не думала, что простое наблюдение за повадками одной кошки окажется таким занимательным занятием. Охаё дремал на книжной полке, свесив все четыре лапы и сощурив глаза; крадучись, подобрался к залетевшему с улицы жуку-листоеду; вылупив свои круглые глазищи, пристально смотрел на Алису…
«Почему ты такой милый?» – вздыхала Алиса. С появлением котенка все как будто приготовилось к переменам, совсем как после рождения ребенка. В тот вечер Алиса спала с Охаё в обнимку. Охаё спал, уткнувшись головой в подмышку Алисы и горлом издавая урчание, и кто знает, что он видел во сне. Но Алисе тем вечером приснился сон.
Как раз чуть больше месяца назад Алиса поняла, что она больше не может продолжать жить в одиночестве, поэтому она решила съездить в Японию на «охоту за сновидениями», подлечиться. Несколько лет назад методику «охоты за сновидениями» разработал доктор Юкиясу Камитани. В Японии он известен как ученый, занимающийся исследованиями в институте нейроинформатики Международного института базовых технологий электронных коммуникаций. В тот год Камитани и его исследовательская группа шаг за шагом разрабатывали методику обнаружения снов, основанную на технологии магнитно-резонансной томографии головного мозга. Сначала они могли представлять активность мозга лишь в виде простых геометрических фигур, но постепенно научились преобразовывать мозговые волны снов в изображения. Но это пока еще были не те изображения, которые снимают видеокамерой, а скорее неразличимые линии на черном экране, появляющиеся при переключении на телеканал без сигнала. Не всем разрешают пройти курс лечения «охоты за сновидениями», для этого необходима рекомендация профессионального врача. Юкиясу Камитани начал проводить все эти исследования только потому, что надеялся пресечь нескончаемый поток телепрограмм, посвященных толкованию снов. Но после того, как заработал курс «охоты за сновидениями», еще больше людей на телевидении или в интернете принялись толковать снятые во сне изображения. В итоге Камитани пришлось использовать свое влияние в политических кругах, чтобы был принят закон об ограничении области использования этих изображений. Правда, от подобных крайностей это не уберегло, ведь в наше время всем нужно хотя бы за что-нибудь ухватиться.
Алису от своего имени рекомендовала профессор Рейко Мацусака, переводчик одного женского университета в Токио. Она и Рейко много лет назад работали над переводом произведений М. на японский язык, и у них завязалась дружба. Два молодых профессора, увлеченные литературой, тщательно изучали различия между двумя языками. К примеру, Рейко не совсем понимала значение словосочетания «денежная машина» в романе. Алиса объяснила ей, почему тайваньцы называют «денежными машинами» грузовички, даже спросила у автора, какую именно модель мини-грузовика и с каким объемом двигателя он имел в виду. Она также помогла Рейко охарактеризовать мужские персонажи в романе М., потому что Рейко считала, что мужское «я» в японском языке намного сложнее, чем в китайском.
Рейко узнала от коллеги о том, какая беда произошла у Алисы, и позвонила ей по скайпу. Поначалу Алиса даже и думать не хотела об этой поездке, но одна фраза вызвала в ней интерес: «Хотя охота за сновидениями не поможет ничего исправить, но многие, обнаружив какие-то неприметные детали или подсказки, начинают жить дальше».
Хотя они переписывались много лет, впервые Алиса встретила Рейко лишь приехав в Токио. Это была женщина с круглым лицом, средним телосложением и типичной японской улыбкой. Достаточно необычным в ее облике были очки в пластиковой оправе, очень стандартные (хотя это могли быть и дорогие очки ручной работы, но Алиса не слишком в них разбиралась). При этом Рейко носила ажурные колготки, смотревшиеся довольно вызывающе, но Алисе показалось, что они абсолютно не шли ей. Очень и очень немногие ученые люди носят ажурные колготки.
Лечебный курс охоты за сновидениями должен был продолжаться одну неделю. В первый день был назначен прием у психиатра, а вечером – отдых в палате, которая выглядела прямо как номер в пятизвездочном отеле. Правда, сказали, что в подушках и матрасе встроены датчики мозговых волн. Второй и третий дни скорее были похожи на экскурсии. Алиса опять побывала в парке Ёёги и зоопарке Уэно, куда ходила еще маленькой. Она все хотела еще раз пойти в зоопарк Тамагава, куда она однажды водила Тото, но, к сожалению, зоопарк оказался закрыт на профилактику. На четвертый день была готова карта сновидений Алисы за первые три дня.
Когда Алиса увидела свой сон, то тут же пожалела, потому что, хотя ни врач, ни персонал не могли рассмотреть ничего, кроме линий и пятен света на проекционном экране, Алиса могла. То, что называют воспоминаниями, способен распознать лишь тот, кому они принадлежат. После просмотра было назначено собеседование со старшим консультантом, но вместо этого Алиса в тот же день попрощалась с Рейко и села на рейс в Тайвань. Провожая Алису в аэропорту, Рейко не спрашивала о причинах ее внезапного отъезда. Алиса заметила, что Рейко сменила колготки на шелковые чулки необычайно броского, лилового цвета.
Этой ночью сон, который Алиса видела на охоте за сновидениями, повторился вновь. Когда он закончился, она медленно проснулась. Часы на стене показывали где-то около четырех. Охаё по-прежнему беззаботно спал. Кошкам и вправду необходим очень продолжительный сон. Рядом с Охаё валялась перевернутая им лицом вниз цифровая фоторамка. Алисе не нужно было смотреть, она и так знала, что на первой фотографии – Тото, еще младенец. Боясь разбудить Охаё, Алиса вытянула руку, но все-таки не дотянулась. Ей оставалось только прокручивать в голове все те снимки, которые она давно помнила наизусть. В этот момент Алиса невольно подумала: а что, если Тото просто заперт в неком не имеющем отношения к смерти мире, совсем как на фотографии, там, куда смерть никогда не доберется, и как прежде шагает со своей энтомологической коробкой в поисках того, чего он еще никогда не видел?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?