Текст книги "Ты моя. Лирика"

Не бойся

 
Зачем ко мне твои стремятся груди
И губы шепчут странные слова?..
Давно умом посвихивались люди,
А совесть их сглотила синева.
 
 
На черных крыльях севера и юга
Такая кружит по земле беда,
Что мы с тобою выроним друг друга
И не коснёмся больше никогда.
 
 
Поник народ и пьёт напропалую,
А гений подражает дикарю.
Я обниму тебя и поцелую,
И вздохом горя бездну отворю.
 
 
Пусть свет летит, гроза летит и ливень
До льдистых океанских берегов,
Где поднимает серебристый бивень
И опускает мамонт на врагов.
 
 
В твоих глазах вселенский ужас мига,
А руки страхом счастья холодны,
Мы не одни с тобою жертвы ига
Чужого пира и чужой войны.
 
 
Ну подойди поближе, успокойся,
Ты слышишь,
                         лунный колокол гудит, —
В последней мгле ты ничего не бойся,
В последней мгле – никто не победит!..
 
 
1997
 

О, был бы я ветром!..

 
Ты русская очень, красива собою,
О, был бы я ветром – умчался б с тобою.
 
 
Иль в полдень к зениту б на крыльях поднялся
И там, в золотых облаках, затерялся.
 
 
А, может, над полем, задумчиво-мглистым,
Звеня, мы прольёмся дождём серебристым?
 
 
В гремучих просторах России мятежной
Цвести нелегко тебе, умной и нежной.
 
 
Открою глаза я – ты лилией стала:
– Устала?..
И ты улыбнешься: – Устала!..
 
 
1997
 

Стоокая ночь

 
А мы с тобой могли бы и не встретясь,
Погоревать о жизни молодой…
Вчера пылал над миром русый месяц,
А ныне дремлет, тихий и седой.
 
 
Неуловимы в судьбах перемены,
И храм недаром ставят на крови, —
Я не успел расслышать смех измены,
Как надо мною грянул стон любви.
 
 
Леса, леса, а дальше степи, степи,
И белый снег упал с уральских гор.
Теперь и верность кажется нелепей,
Чем о торговом теле разговор.
 
 
Но красота родится без порока
И, если в сердце ложь и неуют,
Она тебе проводит до порога
Иль до окна, где яблони поют.
 
 
То был не я, когда ты целовала,
Не я, не я, а был совсем другой.
Дорогу тройка русская взрывала
И колокольчик плакал под дугой.
 
 
Не надо мстить самим себе жестоко:
Обида – прочь,
                             и состраданье – прочь,
Пусть на прощанье поглядит стооко
На нашу гибель северная ночь!..
 
 
1997
 

Предсказание

 
В краю моём лунном в ночи серебрится тайга,
Дорогу до Марса осыпали густо снега.
 
 
А звезды сверкают, куржак по деревьям горит,
Восходит Христос во Вселенной и нам говорит:
 
 
«А храмы недаром на праведной ставят крови,
Покой расцветает, но только в ладонях любви!»
 
 
Ну как мне забыться,
                                ну как потеряться в Москве, —
Жемчужные птицы играют в зеленой траве
 
 
И вновь над горами дракон на метелице мчит,
Звенит чешуёю, ноздрями железно стучит.
 
 
Я знаю, я знаю, что мой благородный Урал —
Меж смертью и жизнью
                                      последний теперь перевал.
 
 
Я знаю, что завтра ромашкой в туманной глуши
Погаснет улыбка загадочной русской души.
 
 
Мы – вещие капли грядущей кровавой росы:
Ты слышишь в просторах
                                          ордынскую скачку грозы?
 
 
1997
 

Брошенный поцелуй

 
Столько лет не пела, не цвела,
А сегодня на заре степенной
Яблоня, безумно весела,
Встала под метелью белопенной.
 
 
Ветровые скифские глаза
Страстью тайн зовут меня и плачут,
Счастья свет упал с небес в леса, —
Соловьи звенят и кони скачут.
 
 
Мир лукав, и как ты не колдуй,
Хмель весенний долго не продлится,
Потому и в травах поцелуй,
Брошенный, кричит и шевелится.
 
 
Обними и молча поклонись,
Слово наше верностью крылато,
Если жарко голубеет высь,
Значит, жди холодного заката.
 
 
Вьюга лепестковая легка,
Ты меня иль я тебя встречаю?
Слышу сердце я издалека,
А вблизи совсем не замечаю.
 
 
Красный конь и всадник на коне,
Красный,
                   и за красною рекою
День горит и кто-то машет мне
Из пурги взлетающей рукою.
 
 
1997
 

Летящий лебедь

 
Для любви, а не раздора
Жизнь в страданьях рождена, —
Вот и я уйду с простора,
Ты останешься одна.
 
 
И когда на сердце жёстко
Ляжет дума и тоска,
Прошумит, светясь, берёзка
Юным ливнем у виска.
 
 
Ветер травы не погубит,
Месяц звёзды не убил,
Но тебя не приголубит —
Кто действительно любил.
 
 
Ветер, ветер, вьюга, вьюга,
Ночью стонет, плачет днём,
Только в той стране друг друга
Мы с тобою не найдем.
 
 
Лишь под яблоневый лепет
В час любви ещё не раз
В синеву уронит лебедь
Песню грустную о нас.
 
 
1998
 

Внезапный миг

 
Жизнь от Бога и страсти от Бога,
Радость прячется в истине дней,
Вот и кажется уже дорога,
Горы круче и дали темней.
 
 
Сколько ветры садов покрушили,
Трав помяли,
                           роняя кресты, —
То ли птица на черной вершине,
То ли крылья расправила ты.
 
 
Что-то в русских разбужено злое,
Ну а верность молчит взаперти,
Я стою под гранитной скалою
И, пожалуй, к тебе не взойти.
 
 
Все я ведаю и понимаю,
Не боюсь погибать на земле,
Если прыгнешь – возьму и поймаю,
А помедлеешь – канешь во мгле!
 
 
Свет не вижу, не слышу молву я,
Колокольный не льется прибой,
Но огонь моего поцелуя
Никогда не умрет над тобой.
 
 
Не заслуга – поодаль держаться,
Где звенят и сверкают мечи…
Это листья шумят и кружатся
Это звезды рыдают в ночи.
 
 
24 мая 1999
 

За одну тебя

 
Берёза юная взгрустила
И накренилась чуть трава,
Когда ко мне ты отпустила
Свои летящие слова.
 
 
Я в эту ночь к созвездьям вышел
Тоску вселенскую принять
И вдруг я голос твой услышал
И увидал тебя опять.
 
 
То голубым, то изумрудным
Сияньем утренней страны
Мы, словно птицы, в счастье трудном
На сотню вёрст озарены.
 
 
Здесь время стоном догоняют,
В покое ищут неуют
И, разлюбив, не изменяют,
А, позабыв, не предают.
 
 
И ты, хранима небесами,
В объятом думами краю,
Смиряешь юными глазами
Седую голову мою.
 
 
Кого я встречу иль не встречу,
Но до креста и под крестом
Я за одну тебя отвечу
Перед собою и Христом.
 
 
1997
 

Ты идёшь

Две капли

 
Летят поля под небесами,
Летят холмы, летят леса
И вновь по-детски чудесами
Удивлены твои глаза.
 
 
Но я ни с кем не соревнуюсь,
Но я обиды не коплю, —
Ведь я, один, с тобой милуюсь,
И я одну, тебя, люблю.
 
 
Иди, иди по русским травам,
Цвети и пой передо мной,
Вон хочет солнышко по праву
Обнять крылами шар земной.
 
 
А мы просторам улыбнёмся,
И поцелуев не щадя,
В порыве пламенном сольёмся, —
Две капли позднего дождя.
 
 
Уж скоро молнии и грозы
Погаснут радугой-дугой
И седоглавые морозы
Наш дом окутают пургой.
 
 
Он будет плыть по тёмным весям,
Тоской о прожитом гоним,
И прозвенит багряный месяц
Последним парусом над ним.
 
 
2002
 

Живи и пой

 
Горит звезда, как будто оборваться
Она сейчас надумала во тьме,
Успеть бы нам с тобой поцеловаться
Ещё разок, ну вон на том холме.
 
 
Там говорит мне верная рябина:
«Я за тебя всё, всё перетерплю,
Лишь одного люблю я и любила,
И никогда уже не разлюблю!»
 
 
Живи и пой, крылатей и красивей
Взлетай, кружись под небесами ты,
Ведь за тобою
                          впрямь,
                                         как за Россией,
Бегут по тропам дети и цветы.
 
 
Взмахнёшь рукою – озеро всплеснётся
И соловей опустится в ладонь,
И птичий хор над миром встрепенётся,
И вспыхнет в храмах святости огонь.
 
 
Иди по василькам и по ромашкам,
Шагай по тёплым дымчатым лугам, —
Опять моя распахнута рубашка,
Я вновь хочу припасть к твоим ногам…
 
 
Звезда, звезда, дорога и дорога,
И лунный диск, подобный оку, диск,
Ведь на земле обманутых так много,
А верности —
                          поставлен обелиск!
 
 
2002
 

Наш июль

 
Днём июльским – солнышко в зените,
Ночью – месяц шлет свою улыбку, —
Тихих звёзд серебряные нити
Землю убаюкали, как зыбку.
 
 
Голос твой, слегка лукав и тонок,
Взгляд весёлый, устремлённый в море,
Словно ты, совсем ещё ребёнок,
Вдруг отстала от своих в просторе.
 
 
И, одна теперь на белом свете,
Ни забот не слыша, ни погони,
Лишь в окошко постучался ветер —
Прыгнула сама ко мне в ладони.
 
 
Я шепчу, я глажу, я ласкаю,
Я, целуя, обнимаю плечи,
К роднику, попить, не отпускаю,
До безумья рад с тобою встрече.
 
 
Я не знаю, что творят японцы,
Что в любви придумали уйгуры,
Ну, а я несу тебя,
                                ты – солнце, —
Даже соловьихи плачут, дуры.
 
 
Даже море, синяя лавина.
Нам звенит,
                        луна с небес мигает
И в просторе – каждая травина
Кланяется нам и помогает!..
 
 
2002
 

Тебе говорю

 
Ну сколько тебе говорил я об этом:
– Не надо в России родиться поэтом
 
 
И нам целоваться крылато не надо,
Не ждёт нас в России за верность награда! —
 
 
Но ты головою отважно качала:
– Россия твоя без конца и начала,
 
 
Россия бессмертных народов былина,
Тебе – половина и мне – половина! —
 
 
– Спасибо!.. Не раз говорил я об этом,
Да здравствует счастье родиться поэтом
 
 
В России! —
                      Она ведь – седая былина,
Над каждым курганом кружусь я орлино,
 
 
Её заслоняю, тебя защищаю
И недругам радости не обещаю!
 
 
2002
 

Перелески любви

 
Вот опять впереди не холмы,
                                                    а звенят Каракумы,
Не ромашки твои, а песок раскаленный звенит,
О, пустыня души, облаками горюнными думы
За тобою уплыли в чужой и нерусский зенит!..
 
 
Не боюсь я измен, не хочу я любви и тревоги,
Оглянусь я и вспомню:
                             вся жизнь беззаветно чиста —
Ничего у меня, кроме этой бессмертной дороги.
Прямо к иве рыдающей или к сиянью креста.
 
 
Я несу тебя, иволгу, тёплую, вещую птицу,
Даже трепет и голос твой
                                             отчим просторам дарю,
Ну зачем же так часто мне стон твой
                                                     тоскующий снится,
И багряные листья летят и летят на зарю.
 
 
Видишь, ива склонилась
                                   над омутом злым на колени,
Задержались дожди и в горах затаились ветра.
Ну зачем же так часто мне снятся две тени,
                                                                            две тени
И луна каракумская – с вечера и до утра?
 
 
О, пустыня души, облаками плывущие думы,
И миражные дюны, где сеется золотом зной,
Перелески любви и ордынских разлук
                                                                      Каракумы,
И рябины закатной —
                                  багряная гроздь надо мной!..
 
 
2002
 

Крылатый стон

 
Тебя я встретил влюбчивой и броской,
В летящей юбке клёшевой с полоской,
Ты, словно бы дневник на переменке,
Показывала мне свои коленки.
 
 
Мы так с тобой друг другу удивились,
Что руки в ликованиях обвились.
Я целовал тебя и ты ласкала,
И долго нас земля не отпускала.
 
 
И ты, пьяна черемухой и мятой,
Смущалась тихо кофточки помятой,
А от моей взволнованной рубашки
Бежали к ней весёлые ромашки.
 
 
У наших ног трава, цветы стелились,
И мы сплелись,
                             и мы не разделились,
И в сладкий миг мы с колокольным звоном
Слились и унеслись крылатым стоном.
 
 
Теперь там ива и шумит, и гнётся, —
Ни к ней, ни к нам былое не вернётся,
И только память, как над морем птица,
Вдруг закричит
                           и в бездне растворится.
 
 
2002
 

Ревнивая минута

 
Протяни мне руку – скорбь и смута,
Ниже мглы и тише сна поэт:
Кажется, скала, а не минута
Рушится – и утоленья нет.
 
 
Травы плачут, облака мятутся,
Громы поднимаются в зенит,
И луна, как золотое блюдце,
Молнией расколота, звенит.
 
 
Ты зачем другого целовала,
Ластила улыбками его, —
Неужель моих объятий мало,
Скифского безумья моего?
 
 
От зари и до зари тебе я
Страсть дарил и молодость дарил,
Словно,
               не смущаясь, не робея,
Красоту вселенскую творил!..
 
 
Это ты и плакала, и пела,
К сердцу приникая головой,
Жизнь цвела, черёмуха кипела,
Взятая стихией ветровой.
 
 
Если ревность обернулась мукой,
А тоску подтачивает злость,
Значит, нам с тобой перед разлукой
Звёздный свет сберечь не удалось.
 
 
2002
 

Просьба

 
Поле жарко серебрится,
Рожь густа, трава густа,
Никогда не покорится
Оккупантам красота.
 
 
Раздевают – распевают,
Честь чужая, не своя:
Соловьиху распинают,
Убивают соловья.
 
 
Мыслью правят, словом правят
Черти,
            Господи, спаси,
Так бардачат и картавят —
Ставни плачут на Руси!..
 
 
Я прошу тебя, подруга,
Приосанься, развернись
И в теснинах шумных круга
Танцем взвихренным пройдись.
 
 
Пусть примолкнут низколобо
С ядом пакостным внутри
Уезжающие жлобы
И элитные хмыри.
 
 
То Кутузов, то Матросов
В пляске чудится им вновь,
Им, в стране великороссов
Широко пролившим кровь.
 
 
Развернись, моя подруга,
Ты прекрасна и легка,
Только ты и можешь с круга
Взреять
                птицей в облака!
 
 
2002
 

Мука тайны

 
Разве мало красивых у нас,
Разве статью их Бог не отметил,
Но таких очарованных глаз
Я ни разу, с рожденья, не встретил.
 
 
Мука тайны, надежды слеза, —
На холме ль, на зелёной опушке,
Как два солнышка эти глаза,
Как две иволги или кукушки.
 
 
Мглу в них светом зарница прожгла,
Эхом утренним радостной рани,
Словно ты целоваться пришла
Из берёзовой звонкой Рязани.
 
 
И на краешке отчей земли
Слышишь стоны грядущей метели,
Потому что твои журавли
И мои —
                   над Окой пролетели.
 
 
Две молитвы, две песни – глаза,
Две свечи, золотисто-нетленных,
А за ними кричат голоса
И замученных, и убиенных, —
 
 
Где, храня женихов и невест,
Где, во имя детишек и хлеба,
Нежно пестует храмовый крест
Душу русскую звёздного неба.
 
 
2002
 

А там

 
Блок на холме, а там Есенин,
Блок на холме, а там Христос, —
Над ними, в пламени осеннем
Рязанских реющих берёз.
 
 
Куда идут – я не осилю,
Не разгадаю тайны я:
Спасать или врачевать Россию
В стальных оковах бытия?
 
 
Нахлынули, как непогода,
Враги,
            Владыка, ты прости —
За муки храмов и народа
И за поэтов отомсти!..
 
 
Они, они тоской нетленной
Овеяли пути свои,
О, эти два, седой Вселенной
Трагические соловьи!
 
 
Ты видишь, Бог, и мы до смерти
Неразлучимы,
                           видишь, Бог,
Зачем гроза просторы чертит
Кривыми копьями дорог?
 
 
Или расправою недавней
Уж так предатели горды,
Что на Руси закрыты ставни
И все ворота заперты.
 
 
2002
 

Кричишь ты мне

 
Подсолнухи, подсолнухи цветут.
– Ты где? —
А ты в ответ: – Я тут!.. Я тут!..
 
 
Ну, подойди, ну, приласкай, хоть каплю,
Свою голубку, иволгу и цаплю!..
 
 
А хочешь, я за ивой густолистой
Сверкну в реке русалкой серебристой?.. —
 
 
А я смеюсь, я возражаю тихо:
– Нет, пусть меня покличет лебедиха,
 
 
Ты посмотри, цветут без передышки
Подсолнухи, как русские мальчишки,
 
 
Взбираются на взгорки, на откосы,
Глазасты все
                        и золотоволосы! —
 
 
А рядом – крест, и мать ещё сутулей, —
Ей и пчела звенит чеченской пулей…
 
 
2002
 

Последний порог

 
Белое облако, белая птица,
Белая рожь иль река серебрится.
 
 
Ливни кровавые отморосили, —
Белые храмы на холмах России.
 
 
Словно на скатерти белые хлебы,
Белые храмы,
                          вкусны, благолепы.
 
 
Нежностью, верностью, русскою думой
Быть невозможно тебе ведь угрюмой.
 
 
Ну, погляди на меня, молодого,
Русского сокола, горько-седого.
 
 
Белые сумерки, белые ночи,
Чем же твои опечалены очи?
 
 
Мы – перед храмом и мы – перед Богом,
Как перед русским последним порогом.
 
 
2002
 

Я слышал

 
Я слышал, из ночи, из чёрной печали
Знакомые лебеди громко кричали.
 
 
Куда же так рано они полетели,
Быть может, вспугнули их вихри метели?
 
 
Но лето ведь рядом – и ты за рекою
Срываешь ромашки счастливой рукою.
 
 
Глазами счастливыми смотришь в просторы:
Там – наша рябина!
                                       Там – небо и горы!
 
 
Ещё далеко до морозной метели,
Куда же так рано они полетели?
 
 
2002
 

Ворьё и вороньё

 
Золотоголовые подсолнухи,
Вы куда торопитесь, куда,
Вас в Чечне подкосит пуля, олухи,
Богатеям – шик, а нам – беда.
 
 
Золотоголовые ребятушки, —
Эполеты штурмовые роб,
Вон вчера на самолёте бабушке
Привезли из Хасавьюрта гроб.
 
 
Ей казалось, что она счастливая:
Внук взмывает выше облаков,
А теперь, убого-сиротливая,
Ждёт гроша у спецособняков.
 
 
Мы с тобой в тоске, мы поле видели,
Видели подсолнухи, и мы
Никого в России не обидели,
Это знают ратные холмы.
 
 
Мы ведь для любви, а не для стойбища
Дочерей рожаем и сынов,
Сколько ж будет их швырять в побоища
То хмельной, то трезвый блудослов?
 
 
Пахнет ветер мёдом и смородиной,
Вольный лес встревожен вороньём,
Мы в долгу,
                    но только перед Родиной,
А не перед ссученным ворьём!
 
 
2002
 

За эхом

 
Зачем обниматься, зачем целоваться,
Когда от простора нельзя оторваться?
 
 
Берёза за эхом с холма улетела,
А в небе колышется лунное тело:
 
 
Свечою, русалкою, может, тобою, —
Пусть эхо возьмёт нас в бессмертье с собою.
 
 
Ведь звон колокольный над миром витает
И даже в багряных пустынях не тает.
 
 
За эхом, за звоном мы так понесёмся,
Что, может, от нашего горя спасёмся!
 
 
2002
 

Облака уйдут

 
Облака уйдут за горизонт
И опять,
              невыразимо знойный,
Развернётся и повиснет зонт,
Солнечный, над Родиной спокойной.
 
 
Самолёту путь и кораблю,
Журавлю и страннику открытый,
Сто дорог!..
                      А я тебя люблю
На тропине, той, не позабытой!..
 
 
Храм звонит – себя побереги,
Храм звонит – храни меня едино:
Радонежье!
                      Сергия шаги!
Русским светом полнится долина!
 
 
Поцелую, молча обниму —
Стон счастливый!..
                                  Ветер!…
                                              И созвездья!..
Сеющие ненависть и тьму
Приближают скорое возмездье.
 
 
К сумеркам грустнеют небеса,
Птицы тихо в травы опустились,
Ну зачем, зачем твои глаза
На моих, дрожа, остановились?
 
 
Видишь, обелиски и кресты,
Видишь,
               избы на старух похожи,
Это – мы с тобою, я и ты,
Это – свет и Сергий!..
                                        Боже!..
                                                     Боже!
 
 
2002
 

Ты идешь

 
Ночь идет и замолкают птицы,
Ночь идет – уснули облака,
Ночь идет и тихо серебрится
Средь полей усталая река.
 
 
Ночь идет и не луна, а лебедь
По затону звездному плывет,
Ночь идет и на земле, и в небе
Голос твой опять меня зовет.
 
 
Слышу губы, слышу руки, руки.
Вздохи сердца память обожгли, —
Не нашли забвенья мы в разлуке,
А в любви покоя не нашли.
 
 
Ночь идет – и прячется поспешней
Всё, к чему прикосновенья нет:
Свет идет, высокий и нездешний,
Свет Христа и утоленья свет.
 
 
Ты идешь и озаряет дали
Свет твоих неповторимых глаз,
Только жаль, что на моем Урале
Отчий дом уже не встретит нас.
 
 
2001
 

Дорога поэта

Мы с тобой

 
В этих белых рощах соловьиных
Бродит лось, доверчивостью смел,
Я в стихах, как в золотых былинах,
Всю тебя, глазастую, воспел.
 
 
Травы расправляются от дрожи,
Радостно сияют небеса.
Ведь недаром на мои похожи
И твои славянские глаза.
 
 
Добрый лось и мы с тобой умыты
Тёплым, серебрящимся дождём,
Были б дети счастливы, а мы-то
Как-нибудь в России проживём.
 
 
Вечен свет страдания и слова,
Подвиги не требуют прикрас,
Пушкина обитель
                                 и Кольцова,
Блока и Есенина у нас!..
 
 
Журавли от Дона до Урала
Крыльями звенят нам с высоты,
Нет, весна ещё не отыграла,
И горят за окнами цветы.
 
 
Пусть кивает тополь и сиренью
Реченька к нему обращена, —
Ты одна – моё благодаренье,
Ты – моя сестрёнка и жена.
 
 
Отмету забвенье и грехи я,
Шепоты досужливой молвы,
Ты – моя отвага и стихия,
Голос колокольной синевы!
 
 
2007
 

Дорога поэта

 
Да, перестройка мир перемолола:
Поля пусты.
                      Родной завод зачах.
И вожаки святого комсомола —
Тот – олигарх.
                            А этот – в стукачах.
 
 
У демократов дух неистребимый,
За братской бойней новая напасть,
А во вчерашней партии любимой
Сегодня губернаторская страсть!..
 
 
Мы прокляли расстрелы и доносы,
Мы прокляли прорабскую войну,
Сыны России, впрямь великороссы,
Не давшие страну пустить ко дну.
 
 
И ты клевещешь, травишь нас, позоришь?
Бездарностью и злобою объят,
То слухи оседлаешь и пришпоришь,
То в спину нам слюняво брызнешь яд.
 
 
Когда ты пьян – глупей неандертальца,
Когда ты трезв – чумой наполнен рот:
И весь твой пыл – под маскою страдальца
За равенство, за правду, за народ.
 
 
Краснее рака от натуг и крика,
Отважный лжец и маленький палач,
Хапуга и приемник Оси Брика,
И Лилькой общекоченный стукач.
 
 
Тебе порой, действительно, не спится,
Молитву шепчешь, не смыкая век,
Но Ироду уже не обновиться
И дважды в жизнь не входит человек.
 
 
Ты не ищи себе прощенья в Боге,
Ведь спесь твоя – не терния венец,
И ты не первый на моей дороге,
И не последний
                               завтрашний подлец!
 
 
2007
 

Тайна

Ливень деревья один ласкает

 
Я нашёл тебя в поле, берёзку мою,
В православном, но Богом забытом краю,
Где на каждом холме и у каждой версты
О погибших деревнях тоскуют кресты,
Где избушки-старушки, с глазами совы,
Не дождались защиты и правды Москвы.
Я нашёл тебя в поле, берёзку мою,
В православном твоём разорённом краю,
Где утята кричат и зовут матерей,
Уронивши себя под свинец егерей.
Там речушки кричат, там Россия кричит,
Но не слышит Москва, Кремль молчит и молчит.
Я нашёл тебя в поле, берёзку мою,
Ты – молитва моя и надежда в краю!
 
 
2006
 

Верность

Евгению Нефёдову

 
В синей мгле бессрочно спят солдаты,
Им к родному дому нет дорог.
Что они ни в чём не виноваты —
Знает мир и свято помнит Бог.
Их через трагедии и драмы
Провели —
                     доверчивый народ…
До сих пор по ним рыдают храмы,
Взорванные Хамом в чёрный год.
Не вожди, так лидеры бедовы,
Ты у них пощады не проси,
Если сёла, как седые вдовы,
Тихо вымирают на Руси.
И куда теперь не кинешь взоры,
Древнею жестокостью горда,
Устремилась в русские просторы
Новая грабежная орда.
Нам былой надеждой не согреться, —
В Куликово Поле ночь вплыла,
Потому звенят,
                           звенят под сердце
И тебе и мне колокола!
Неужель нам побрататься не с кем
Перед сокрушением преград —
В каждом русском воскресает Невский
И встает Евпатий Коловрат.
Мы давно в плену заокеанском,
Пусть трепещет тот, кто предает:
Мать-Россия
                        на холме рязанском
Меч героя нам передает!..
 
 
2006