Текст книги "Ты моя. Лирика"

Твоё колечко

 
Когда опускается полночь глубоко,
Мне так неуютно и так одиноко.
 
 
Буран заметает и окна, и крышу,
А я и в бессоннице голос твой слышу.
 
 
Я слышу, я вижу, и даже при громе
Шаги твои лёгкие чудятся в доме.
 
 
А выйду в просторы, там тихая речка,
Луны золотой не твоё ли колечко?
 
 
Когда опускается полночь глубоко,
Мне так неуютно и так одиноко.
 
 
Но в эти минуты из тёмной столицы
Летишь ты ко мне искрометней жар-птицы.
 
 
И поле смеется, ромашки танцуют,
И клёны за доблесть твою голосуют.
 
 
И всех соловьёв разбудила зарница:
«Встречайте,
                      звените,
                                      к вам едете царица!..»
 
 
2007
 

Белая луна

 
Жизнь не вечна и земля не вечна,
И не вечны звоны журавлей,
Потому я слушаю сердечно
Майский хор берёз и тополей.
 
 
Облака и поле – стаи, стаи,
Меж холмов широкий путь к реке.
Скоро боль в груди моей растает,
Образ счастья вспыхнет вдалеке.
 
 
Жду его, но вижу я упрямо
Над цветами, травами, водой,
Вся седая воскресает мама,
Говорит: «А мы живём бедой».
 
 
Говорит: «Страдание и горе,
Жизнь и смерть у нас переплелись,
Вот и мы от моря и до моря
Слёзною тоской перепились!»
 
 
Сторона, родимая сторонка,
Мне к твоим окошкам не пройти,
Там уже ни старца, ни ребёнка,
Голоса живого не найти.
 
 
Растворились песни по долинам,
Нищета до пепла изожгла
Хутор мой, с названьем соловьиным,
Хутор мой казачий – Ивашла.
 
 
Нас убили войны и обманы,
Мама, мама,
                       ты опять одна
На меня глядишь через туманы,
Как в пустыне белая луна!
 
 
2007
 

Век двадцатый

 
Век двадцатый – кровь и непогода:
То Бронштейн, то Гитлер, то Ягода.
 
 
Обелиски с Волги до Берлина
Над Европой стонут журавлино.
 
 
Век двадцатый, ты пришел к нам зверем,
Нет нам равных по людским потерям.
 
 
От Афганистана до Вьетнама —
Море слёз и погребений яма.
 
 
Тайные расстрелы и погосты,
И Чечня, – всё это холокосты.
 
 
Век двадцатый – кровь и непогода:
Век, убийца русского народа.
 
 
Но зато в Москве по-над бедою
Веет Маркс холёной бородою.
 
 
И Россию грабят демократы,
Как чужую палубу пираты.
 
 
Сдал им власть правитель аморальный,
Секретарь ЦК,
                           аж Генеральный!..
 
 
Предал, продал, раздарил, разрушил
И надежды наши он, и души.
 
 
И теперь в конфликтах и раздорах
Вновь сгодился динамит и порох.
 
 
Век двадцатый – кровь и непогода,
Век, убийца русского народа.
 
 
2007
 

Славяне

 
Наши ссоры – сердцу перегрузка,
Потому и вновь горюнюсь я,
Украинка ты и белоруска,
Русская красавица моя.
 
 
Перелески, реки и просторы
Так похожи, словно это мы, —
Наши ссоры – ложь и приговоры
Опытных заказчиков из тьмы.
 
 
Наши дети, может, украинцы,
Может, белорусы,
                                  вновь и вновь
Говорю: мы ныне – палестинцы,
Требуется зверю наша кровь.
 
 
Золото он ищет и алмазы,
На Днепре, на Волге держит власть.
Ты зачем такой широкоглазой
И такой славянской родилась?
 
 
Мы, славяне, потеряли право
Быть собой, а Ироду везёт:
Каждый день смертельная отрава
В души наши с губ его ползёт.
 
 
Нам вражда, а хищникам закуска,
Но горжусь и окрыляюсь я, —
Украинка ты и белоруска,
Русь моя,
                 красавица моя!
 
 
2007
 

Поэт

Я в поколенье друга не нашел.

Ю. Кузнецов

 
Кто в поколенье друга не нашёл,
Тот мимо поколенья и прошёл…
 
 
Но кто услышал горе поколенья —
Достоин дружбы и благоговенья.
 
 
И мы, и поколенья виноваты,
Что правят нами уркачи и хваты.
 
 
Не потакай же самовосхваленью
И помоги родному поколенью.
 
 
Тогда ты, без обиды и натуга,
В любом краю России встретишь друга.
 
 
2007
 

На просторе

 
Дуб под ветром встряхивает тело,
Взяты травы хладью луговою.
Молодость так быстро пролетела, —
Белый снег кружит над головою.
 
 
Мы одни с тобой, моя подруга,
В эту хмурость порешили вжиться.
Впереди звенит и плачет вьюга,
Белый снег кружится и кружится.
 
 
Где же дали, с поволокой синей,
Хоры звёзд, в серебряных орбитах?
Белый снег кружится над Россией,
Над крестами деревень убитых.
 
 
Только мы с тобой, моя подруга,
В непогодь выходим на дорогу
Улыбнуться, оберечь друг друга,
В нищем храме поклониться Богу.
 
 
Мир отравлен, отчий край отравлен,
Жадностью отравлена природа,
Потому
              и русский храм ограблен,
Как душа великого народа!
 
 
2006
 

Не плачь

 
Разве мало мы Бога просили
О покое будней простодушных?
Самолёты падают в России,
Чуть пореже, чем в боях воздушных.
Гибнут дети, молодость и старость,
Женихи, беспечные кокотки,
Лишь бы ненасытникам досталось
Золота ковшами на Чукотке.
Износились люди и машины:
В катастрофах – общие огарки,
Но уже почти несокрушимы
У ворот кремлёвских олигархи.
По земле истерзанной катают
Нефтевозы
                   в мареве прогорклом, —
Бриллианты в Питере глотают,
Сблёвывают, бесы, под Нью-Йорком!..
Богачи в братаниях и ссорах
День за днём решительней и злее
Строят виллы в хапнутых просторах
Из гранита, словно мавзолеи.
А в России смуты и кутузки,
А в России сходку давят сходкой,
А в России заменяют русских
На торговцев анашой и водкой.
Горе надвигается большое:
Выбили из рук у нас жар-птицу
И страна становится чужою
Для народа, спасшего столицу.
Ты не плачь, подруга, ты святая,
От печалей ты ещё красивей, —
Грянет час и в бездну рухнет стая
Хищников,
                     кружащих
                                        над Россией!..
 
 
2006
 

Братьям

В борьбе многотрудной, упорной, суровой

С Россией, Украйной мы шли заодно.

Петрусь Бровка

 
Верные, святые белорусы,
Добрые, родные украинцы,
Мы ведь с вами – русские, мы русы,
А разделены, как палестинцы.
И в Крыму нас обучают янки,
Во Владивостоке учат драке,
Неужели мало после пьянки,
Крови ими пролито в Ираке?..
И теперь – славянской захотели:
Взрывы, взрывы, танки и ракеты,
Близнецы Качинские при деле —
Чистят перед Бушами паркеты.
Русы,
           белорусы,
                               украинцы,
Встанем, непопятные, над бездной,
Да, мы – палестинцы, палестинцы,
Русы мы, с отвагою железной!
С нами Жуков и Богдан Хмельницкий,
С нами Василевский, Рокоссовский,
Сталинграда ветер исполинский,
Подвиг материнский и отцовский.
Копоть пушек, может, дым от виски?..
Мы не янки.
                     Мы славяне.
                                            Братья.
Предадим – кресты и обелиски
Нам с небес пошлют свои проклятья!
Минск и Киев, и Москва за нами,
Соловей и сокол на ладони,
Сердце Ярославны – наше знамя:
Слышите, звенит оно и стонет?
На просторах нам пора подняться,
Коренных соседей обнимая,
Пусть враги России потолпятся,
До Победы грозового Мая!..
Журавли кричат о чём-то Волге.
Днепр
           и Неман.
                          Курск
                                   и Севастополь.
Все цветы слезами понаволгли —
Под моим окном седеет тополь.
Не в Путивле, а в столице главной,
У стены Кремлёвской, не иначе,
Ты грустишь, а, может, Ярославна
Князя ждёт…
                   И плачет,
                                    плачет,
                                                  плачет!
 
 
2007
 

Слышу гул

 
Это ль человеческая милость,
Где искать опору и ответ:
Верили в судьбу, а получилось —
Мать, не защищенная от бед.
 
 
Это кто играет с нами в прятки,
Это кто улыбчиво и зло
Продаёт избу её и грядки,
Братские могилы и село?
 
 
Разве я в мартене, на Урале,
Мог подумать, укрощая сталь,
Что кремлёвцы острова продали,
Синеву славянскую и даль.
 
 
Будто бы в мистическом тумане
Вместо белокрылых лебедей
Обезьяны пляшут на экране,
И трясут хвостами средь людей.
 
 
То продажа, то перепродажа,
Рыночник твою ломает дверь,
Некому пожаловаться даже
И Москва – сплошной Содом теперь.
 
 
Землю деды кровью оросили,
А враги за вилловый уют
Заменяют жителей России,
Славу и молитву продают.
 
 
Слышу гул грядущей непогоды,
Встаньте,
                 встаньте у ворот страны,
Иоанна Грозного народы,
Века двадцать первого сыны!
 
 
2007
 

Крик со скалы

 
Зарастает тропинка в наш дом,
Вся Россия в слезах и в тумане, —
Это снова зловещий Содом
Разместился в Москве на экране.
 
 
С четырех налетевши сторон,
Громко каркают вороны снова
Превращая в расистский трезвон
Соловьиное русское слово.
 
 
Ни покоя, ни радости нет,
Сотрясает сердца непогода,
Словно вскинул опять пистолет
Лев Давидович или Ягода.
 
 
Эх ты, Родина, Божья страна,
Где твой Крым и твоя Украина?
Русь едина,
                     Россия одна
И славянское горе – едино!..
 
 
Я на холм поднимусь, на скалу,
Я в просторы бесправные крикну:
– Помогите сразиться орлу,
К игу чёрному я не привыкну! —
 
 
Лучше встать у расстрельной стены,
Лучше в братской могиле забыться,
Но склониться к ногам сатаны
Только раб,
                     только раб согласится!
 
 
2007
 

Ещё раз

 
Не грусти, не горюй ты, не надо,
Только б верность и нежность сберечь:
Нам с тобою одна лишь награда —
Свет разлуки и радости встреч.
 
 
Песни счастья теперь не поются,
Через пламя шагнувшие вброд,
Вожаки удалых революций
Растранжирили русский народ.
 
 
Поле пусто и небо высоко,
Разорённые избы пусты,
А за ними скрипят одиноко
Позабытые всеми кресты.
 
 
У дорожной развилки старушка
Продаёт, озираясь, укроп,
Мама наша,
                     считай – побирушка,
Собирает копейки на гроб.
 
 
Юг и Север, и ветры густые,
Ну а в Лондоне тёплый туман,
Там с Чукотки дожди золотые
Абрамовичу льются в карман.
 
 
Где вы, Разин, Матросов, Чапаев,
Вы нужны нам сегодня и впредь:
Новый гнёт олигарочных баев
Не давали мы клятву терпеть.
 
 
Их улыбки и речи их лживы,
И законы их лживы давно, —
Патриоты жратвы и наживы,
Пляска дьяволов, сексово дно.
 
 
Эти фабрики, эти одёжи,
Эти фабрики
                          и пироги…
Неужели не видишь ты, Боже,
Как над нами глумятся враги?!
 
 
2007
 

Только ты

 
Быть красивой – радость через край,
Верной быть – нелёгкая тревога.
Русской быть – тропа из ада в рай,
Храброй быть – через кресты дорога.
Ты, лицом и совестью светла,
Русская, идёшь через долины.
Над тобой звенят колокола
И встают герои из былины.
Ты невеста, ты жена и мать,
Дочь России,
                        солнышко простора,
Это каждый должен понимать, —
Ветры плачут, значит, буря скоро!..
Вновь враги за гранью темноты,
Те же, те же, новых не ищите,
Только Богородица и ты
Нас давно готовили к защите.
Ну, не плачь, прошу тебя, не плачь,
Мы испьём до дна
                                 терпенья чащу,
Потому и не один палач
Не убьёт святую ярость нашу!
Выше смерти, выше темноты
Крест отца и матери, и деда:
Только ты – глаза твои и ты,
Только меч и слово, и победа.
Я, поэт, иду через огонь, —
Колокол,
               молитва,
                                дуновенье…
Бижу Богородицы ладонь,
Слышу губ твоих прикосновенье!
 
 
2009
 

Бог ведёт нас

Памяти Варлама Шаламова

 
Бог ведёт нас тяжкими путями,
Каждый миг страданьем утверждён.
Ханами, царями и вождями
Ни один поэт не побеждён.
Даже палачи, прищурив око,
На Лубянке иль на Колыме,
В душу нашу целились глубоко,
Скованные страхами в уме.
Не умрут слова певца и строфы
И увидит в полночи урод —
Как поэт
               с распятья
                                   и с Голгофы
За Христом спускается в народ.
Совесть наша звёздная не дремлет,
Сердце наше в бедах не молчит,
Родину великую объемлет,
Громко над погибшими кричит.
Я не раз обманут и унижен,
И не раз доносами убит,
Но воскрес,
                      но вытерпел,
                                                но выжил
И опять поднялся до орбит.
До кругов поднялся журавлиных
И в краю отеческом с трудом
Отыскал то место, где в долинах
Уничтожен хутор мой и дом.
Это вы стукачеством дышали,
Русских,
                нас,
                         истерзывал конвой,
Чтобы мы не пели, не рожали,
Чтобы пропадали трын-травой.
Медленно вращается планета,
Но и через тихие года
Под проклятьем русского поэта
Вам не распрямиться никогда!
 
 
2007
 

Ливни детства

 
Ах, ливни детства, вы отрокотали
И отзвенели стаи лебедей, —
Угрюмей путь и необъятней дали,
И горы жизни выше и трудней.
 
 
Я их вершины одолеть пытался,
Над прошлым встал, над будущим я встал,
В грозу с орлом над бездной побратался:
Есть храбрецы?
                          Свободен пьедестал!..
 
 
Единственная, верная, святая, —
Ты и отвага, молодость и ты!
Опять, опять звенит лебяжья стая,
Бегут к реке глазастые цветы.
 
 
Проснулся день в обители небесной
И свет зари над нами, свет зари,
И вновь орёл парит над гиблой бездной
Но ни о чём ты с ним не говори!..
 
 
Ах, годы, горы, за бессмертной синью
Я честен был, наивен и удал,
И никому страданья за Россию
И красоты твоей я не отдал.
 
 
Звезда и жизнь, судьба и скалы, скалы:
Я крест Христа
                      сквозь непогодь пронёс, —
О, не вчера ль природа нас ласкала
Ладонями горячими от слёз?
 
 
Благодарю тебя, реку и дали,
И пусть мгновенно счастье у людей,
Но ливни наши не оттрепетали,
Не отзвенели стаи лебедей!..
 
 
2005
 

Черноглазая смородина

 
Черноглазая смородина,
Звоны сосен и берёз…
Ты – моя святая Родина,
Я люблю тебя до слёз.
 
 
Не пытаюсь я разгадывать
Тайну божеских чудес:
Красотой и счастьем радовать
Ты сошла ко мне с небес.
 
 
Пусть ведёт тропа безвинная
Нас туда,
                 где ночи нет, —
Только песня соловьиная
Ты и я, и звёздный свет!..
 
 
Двух сердец одно желание,
Трепет страсти на устах:
Золотистое жужжание
Пчёл
          в ликующих цветах.
 
 
А с черёмухи метелица
Обогрета солнцем дня
Осыпается и стелется
Для тебя
                и для меня!..
 
 
2014
 

Цветы надежд

Ты

 
Прямо в зенит, в зенит
Лист золотой звенит.
 
 
Всполох его унёс
С белых твоих берёз,
 
 
Где целовались мы
Чуть ли не до зимы.
 
 
Прямо в зенит, в зенит
Лист золотой звенит.
 
 
В сутеме ветровой
Вижу я образ твой.
 
 
Как на звезду-свечу
Сам я к тебе лечу.
 
 
Вечер осенний мглист,
Кружится желтый лист,
 
 
Кружится и в зенит
Нам о былом звенит.
 
 
2003
 

Твои шаги

 
Вот на крыльце твои шаги,
Вот в комнате твои шаги.
 
 
Зачем ты здесь, побереги,
Себя, себя побереги.
 
 
В пути враги, в полях враги,
Воруют, полонят враги
 
 
Таких неопытных, как ты,
Красивых, влюбчивых, как ты.
 
 
Ты у меня одна, одна
И на земле одна, одна, —
 
 
Мне за мучения дана
И —
         на бесстрашие дана!..
 
 
2002
 

Ты помнишь

 
Давно ли это было с нами,
Мы разминуться не могли:
Летели низко над лесами
Во мгле осенней журавли.
 
 
Они роняли крик в просторе,
Среди холмов, среди долин,
Мы тихо слушали их горе,
И ты – одна, и я – один…
 
 
Любовь, любовь, и ты крылата,
Ты, помня заповедь всегда,
Ни в чём, ни в чём не виновата
Летишь и плачешь сквозь года.
 
 
А нас гнетёт печаль-забота,
Мы сами,
                  словно журавли,
Не по велению ль кого-то
Вдруг растворяемся вдали?
 
 
Мы растворяемся, и слышит
Душа земли, душа небес,
Как мир коробит и колышет
С цепей срывающийся бес.
 
 
2000—2001
 

Горит звезда

Я часто вижу, я часто слышу древний народ мой, истерзанный войнами с пришельцами и обворованный своими негодяями.

 
Горит звезда, горит звезда
И эта ночь, и эта ночь
Откатывает поезда,
Как громовые вздохи, прочь.
 
 
А я не сплю, тебя люблю,
И звёздный мир грустит со мной,
Я парус памяти креплю
Над самой ласковой волной.
 
 
Пусть принесёт, пусть принесёт
К тебе волна, к тебе волна
И упасёт, и упасёт
Ту красоту, что нам дана.
 
 
Она растёт во глубине
Моей страны, твоей страны
Ведь на её вулканном дне
Цветы надежд погребены.
 
 
Подсолнух на меже полёг
И ландыш на лугу опал,
Вдоль трассы русский василёк
Каблук заморский растоптал.
 
 
А разольётся по земле
Ветров пылающих прибой
И в одуванчиковой мгле
Нас не найдут уже с тобой.
 
 
2000—2001
 

Моя дорога

 
Что ни день, моя дорога у́же,
Облака над нею злей и злей,
Никому я, кажется, не нужен,
Только холм зовет, как мавзолей.
 
 
Выйду в поле – золотое поле,
Лес, ещё зелёный и густой,
Сколько знал я горя и недоли
В этой жизни, лживой и пустой.
 
 
Преданы ли, проданы, таковский
Наш удел,
                  а пулей мир горазд, —
Завтра хмыкнет олигарх московский
И меня с тобой перепродаст.
 
 
Их отцы законом конституций,
Верностью Отечеству клялись,
Погребли под пеплом революций
Свой народ и кровью напились.
 
 
Разомкни-ка очи, дорогая,
Сквозь ворота Спасские, да, да,
Движется всё та же, не другая,
Тёмная и грозная орда.
 
 
Слава Богу, если ветер встречный
В грудь ударит, не хазарский меч,
Где не прочь звездой шестиконечной
Русский бунт враги предостеречь!..
 
 
2000—2001
 

Вдоль моря

Мы не азиаты, не западники, мы – потомки древних ариев, да, да, древних и гордых ариев…

 
Я знаю, сейчас ты вдоль моря идёшь,
Меня ты не помнишь, меня ты не ждёшь.
 
 
Но молния грянет, и я над водой
Зарею, как парус в стихии седой.
 
 
И так ты захочешь умчаться туда,
Где горная в звёзды упёрлась гряда.
 
 
С времён сотворения божеских дней
Прильнули Европа и Азия к ней.
 
 
Невеста, жена моя, мудрая мать,
Тебе ль не дано эту ночь понимать:
 
 
Разорвано небо и месяц под мглой
Сшивает два мира алмазной иглой.
 
 
А ты одиноко вдоль моря идёшь,
Кого же ты помнишь,
                                       чего же ты ждёшь?
 
 
2000—2001
 

Среди скал

Город Аркаим – столица мистических ариев на Урале…

 
Вырос я в лесах дремучих,
Где острей и крепче взор,
Среди скал, таких могучих,
Среди речек и озёр.
 
 
Из нетронутой природы
В дорогом моём краю
Взмыли белые народы
В звёздный мир тропу свою.
 
 
А теперь за мглою тёмной
Мы в России не видны —
Меж улусами огромной
И разрушенной страны.
 
 
Ты гляди, гляди в просторы,
Дали пей и ветер пей,
За горами – свет и горы,
Стаи звёздных голубей.
 
 
Ты, глазастая подруга,
Звёздных пламенных невест,
Не сравнишь дремотность юга
С грозным гулом этих мест.
 
 
Древней славой не гордимся,
Без унынья и прикрас
Мы живём
                    и пригодимся
Впереди ещё не раз!..
 
 
2000—2001
 

Горе

Памяти экипажа «Курска»

 
Моряки умолкли – горе, горе,
Чёрное, живое, у дверей…
Белой пеной Баренцево море
Смоет слёзы жён и матерей.
 
 
А невесты? Кто она, невеста?
В миг, когда тоскливо и темно,
Прилетит, откуда – неизвестно,
Ласточкой в любимое окно.
 
 
Моряки умолкли и не видно
Маяков спасительных во мгле,
Никогда так больно и обидно
Не бывало на родной земле.
 
 
До зари четвёртой, льющей ало
Звёздный свет, безволью вопреки
Подавали бедствия сигналы
Из глубин свинцовых моряки.
 
 
Тех, кого мы править пригласили,
Глушит равнодушие и свих:
До сих пор скрывают от России
Гибель героическую их…
 
 
Моряки умолкли. Горе, горе,
Не гневи народа и не тронь, —
Вся Россия – Баренцево море,
Вся Россия – ветер и огонь!
 
 
26.12.2000
 

В этих травах

 
В этих травах так много тоски,
Дум, плывущих с холма-перевала,
Где меня целовать на носки
Ты недавно, смеясь, привставала.
 
 
Плещет ливень зелёной травы,
Луг ромашковым реет нарядом,
Жаль красивой твоей головы
Я сегодня не чувствую рядом.
 
 
А шумели мальчишки вокруг,
Нашей встречей себя озаботя:
Двое взрослых в сплетениях рук, —
Что там делают дядя и тётя?
 
 
Не мешайте любить и хотеть
Слушать сердце её на просторе,
Мы решили, большие, лететь,
Мы у речки, а чудится море.
 
 
И колышется в дебрях травы
Сизокрылое платье у тёти,
Сорванцы,
                    подождите,
                                          и вы
До неведомых тайн дорастёте!..
 
 
Купол храма, берёзовый лес,
Ты, красивая и молодая,
Не тебя ль отпустила с небес
На траву лебединая стая.
 
 
2000—2001
 

Бросил розу

Одно крыло Урала бело-берёзовое, а другое крыло Урала зелёно-хвойное: Азия и Европа.

 
А я сорвал и бросил розу
Вослед большому кораблю,
Люблю я белую берёзу
И ель зелёную люблю.
 
 
Когда звенит и плачет стая
Родных осенних журавлей,
Шумит берёза золотая
Среди покинутых полей.
 
 
Когда морозец отдалённый,
Иголки сыплет на порог,
Взметает ель огонь зелёный
По всем излучинам дорог.
 
 
Ты крикни в эту свию: «Здравствуй,
Наш белый снег,
                               целитель тьмы!..»
Иди и пой, живи и царствуй,
Цвети в объятиях зимы.
 
 
Шуми в ладонях у мороза,
Тоской и радостью вольна,
Как эта белая берёза,
Как ель, что густо зелена.
 
 
О, не умру, не утомлюсь я
Не пропаду в чужой дали́,
Пока над морем
                               и над Русью
Нас окликают журавли!
 
 
2000—2001
 

Молитва

Олегу Ивановичу Бельченко

 
Я молюсь тебе, Господи,
                                        и не перестаю молиться
Среди неуютной ночи,
                                        среди безутешного дня,
Ты помоги мне, Господи,
                              подняться и распрямиться
От бед и болезней,
                    внезапно обрушенных на меня.
 
 
Вспомню детство: бураны, дожди да скалы,
Да реки, клокочущие в таежную тишь.
А мама смеется:
                  «Тебя опять солнышко утром искало,
Вот умоешься и на вершину
                                         встречать его полетишь!..»
 
 
А на вершине – ветер, изуродованные березы,
Лбы рукавом прикрывая,
                                      движутся через мороз и чад,
И не их ли, не их ли,
                                     не их ли тяжелые слезы
Золотыми листьями в окошко моё стучат?
 
 
А мама за мною, седым, глазами
Следит, Богородица, в заоблачном серебре,
И не её ли, не её ли, не её ли
                                багряными ягодами-слезами
Рябина тропу мою госпитальную
                                                   осыпала на заре?
 
 
Я лёг бы и упокоился
                                 на той позабытой вершине,
Но ведь есть, которая любит меня,
                                     и Господа просит cберечь…
И хутора мои растворились
                                          в чилижнике и крушине,
И над горным простором истаяла русская речь.
 
 
Теперь туда не спешат и не торопятся люди,
Долина обилья разграблена, брошена и пуста,
И боюсь я, боюсь я, Господи,
                                   вдруг рядом с моим не будет
Ни одного черного,
                                  идущего к звёздам креста!..
 
 
29.10.2000