Текст книги "Ты моя. Лирика"

Птица полночи

 
Птица полночи стонет и стонет,
Тяжела на болоте вода,
А за лесом, в пустом небосклоне,
Загорается нервно звезда.
 
 
Значит, завтра в пути окаянном
Снег настигнет нас или же дождь,
В поле, вспаханном трактором пьяным,
Некривого столба не найдёшь.
 
 
Одолевшие море и сушу
Непонятных народов сыны
Скособочили русскую душу
И легли у кремлёвской стены.
 
 
Избы, избы, погосты, погосты.
На курганах – распятая быль,
А в глазастые русские вёрсты
Сеет ветер библейскую пыль.
 
 
В страдных думах о хлебе и Боге
Утоленья счастливого нет,
Словно выронил я на пороге
Свет молитвы и матери свет.
 
 
И недаром, податлив от века,
Вздохом памяти крепок и густ,
Устремился тропой человека
Чуть колеблемый таловый куст.
 
 
Я ли честно с бедою не бился,
А висит надо мною укор.
Не жалею, что здесь я родился,
Удивляюсь, что жив до сих пор!
 
 
1995—2000
 

Жертвующие

 
Новые русские в парке гуляли,
Выпив, друг друга перестреляли:
 
 
Злоба взаимная, месть и укоры,
Новые русские – старые воры.
 
 
В память о них возвели на досуге
Дом для молитв молодые ворюги.
 
 
Только кто верует, жизнью другою
Занят в трудах, а туда ни ногою.
 
 
Но олигарх утверждает московский, —
Вроде бы выехал к ним Березовский.
 
 
6.02.2000
 

Комета 1996 года

 
В звездной мгле весеннего рассвета,
В час, когда молитва тяжела,
Сотни лет дремавшая комета
Над моею Родиной прошла.
 
 
И опять колеблется граница
Меж людьми, а не ведет к добру:
С братом брат не может примириться
И сестра в обиде на сестру.
 
 
Даже мы с тобой перед разлукой,
Словно караулит нас гроза,
Виноватой верностью и мукой
Тихо опечалили глаза.
 
 
И по селам нашим сиротливо,
Только вникни – сердце защемит, —
Не рябина тонкая, так ива
Под окошком гнется и шумит.
 
 
Мы угнетены чужою силой,
Храм надежд стихиями разбит:
Нет цветка в лугах России милой,
Нет птенца, который не скорбит.
 
 
И недаром, каждому знакома,
За пространством Южного Креста
Шевельнула голова дракона
Золотыми кольцами хвоста!..
 
 
1996
 

Я и ты

 
Жизнь – тропа: прошёл и смял цветы,
А в пустыне только я и ты.
 
 
Ветер носит, горем налитые,
Слёзы – капли крови золотые.
 
 
Мы с тобой спешим не по цветам —
По крестам шагаем, по крестам
 
 
Тех, кто здесь, целуясь, обнимаясь,
Канул в звездный мир, смиренно каясь.
 
 
Ну побереги ты нас, Христос,
Для весны и незлобивых гроз,
 
 
Чтоб летели молнии над нами
Детскими сияющими снами.
 
 
Я и ты, одни мы, я и ты,
Жизнь – тропа…
                                И – смятые цветы!..
 
 
30.01.2000
 

Когда прощусь

 
Когда со всеми я прощусь на свете,
Когда стряхнуть бессонницу невмочь,
Меня уносит мой уральский ветер
В сосновую врачующую ночь.
 
 
Там хорошо: в берлогах спят медведи
И старый филин дремлет на суку,
И ни друзья не видят, ни соседи
Мою неистребимую тоску.
 
 
От юности и до седых раздумий
Я знал, храним сиянием святынь:
Россия – жертва фараонских мумий
И суетливых извергов пустынь.
 
 
Они внедрились бомбой и гербами
И, раскрутив кровавые дымы,
Поустелили русскими рабами
Мерзлотные просторы Колымы.
 
 
Ты говоришь: «А ты наитьем страшен!»
Да, говорю, и ты побереги
Детей своих, уже России нашей
И вены перерезали враги.
 
 
Моя душа изверилась, устала,
Ты посмотри, кому у нас почет?
А кровь течет по грозненским кварталам
И по московским улицам течет.
 
 
За спинами измен и компромисса
Она течет в окопах и в гробах
И даже у казнителя Бориса
Не стерлась на пропоистых губах.
 
 
Строители тюремного погоста,
Чья стража ненасытна и остра,
Вы над народом русским холокоста
Безжалостные обер-мастера.
 
 
Со всеми я простился бы на свете,
Но там, на знаменитом берегу,
В моём краю, взлететь не может ветер
И стонут горы в гиблую пургу.
 
 
3.02.2000
 

Незакатные очи

 
Давно затаил я обиду и горе
И двигаюсь медленно в звездном просторе.
 
 
Устал я крылами звенеть и колышить
И голос над бездной ловить твой и слышать.
 
 
Внезапных трагедий гонец и наследник,
Я вроде меж Богом и жизнью посредник.
 
 
Мне так сиротливо и так одиноко,
Но путь без конца мой пролег и без срока.
 
 
Я знаю, что сказочной или телесной
Любовь не бывает без тайны небесной.
 
 
Пусть в грозных просторах космической ночи
Мне светят твои незакатные очи.
 
 
Ведь если решу я на землю спуститься,
В саду моем лунном умолкнет жар-птица.
 
 
31.01.2000
 

Поющее слово

 
Мало быть доверчивой и милой,
Строгости наивность не умней.
Видел сон я: над моей могилой
Медленно распластывался змей.
 
 
Ты склоняла рядом, неусыпа,
Голову печальную свою,
В миг, когда под самый крест он ссыпал
Красную стальную чешую.
 
 
За холмами плакали метели,
Горы тьмы по рощам натекло,
Только мы уже с тобой взлетели
В звездный мир, где мудро и светло.
 
 
Я всегда склоняюсь перед былью:
Бог карает злобу наперед, —
Можно тело ранить,
                                      ну а крылья
Никакой дракон не отберёт.
 
 
Круг за кругом, выше, выше, выше,
А внизу такая благодать —
Синева колеблется и дышит,
Смысла нет скорбеть и пропадать.
 
 
Музыка глухому не дается,
Звёздный свет слепой не различит.
Если в сердце слову не поётся,
На губах оно не зазвучит.
 
 
02.02.2000
 

Кто седее

 
Снится мне мама, седая, седая,
И говорит: «Я еще молодая,
Ты же совсем у меня молодой,
А уж седой-то, седой-то, седой!»
Вот и сидим, и глядим друг на друга,
Кто же седее нас: жизнь или вьюга?
 
 
6.02.2000
 

Кобель

 
Когда замолчит метель,
Ворота раскрыв заборные,
Приходит ко мне кобель,
Сам белый, а уши чёрные.
 
 
Я дам ему, что смогу,
Он, кушая, улыбается, —
Весь день у меня в долгу,
Всю ночь на знакомых лается.
 
 
А ты, обитатель жиж,
Ограбив моё отечество,
Стал более, чем бесстыж,
Ты, выблядок человечества.
 
 
Твой джип и охрана вся,
В минуту госозарения,
Тебя от плевков спася,
Умчат ли и от презрения?
 
 
Горит под тобой земля,
Блатяга, ты тонешь в муторе,
Жаль, белого кобеля
Чубайсом зовут на хуторе.
 
 
Иронии рвется нить
Кобель мой – душа не гордая,
Сурну его не сравнить
С твоею собачьей мордою.
 
 
Не ценит тебя народ,
В избенки засев бескрышие,
А ты ведь наоборот:
Сам рыжий и уши рыжие.
 
 
5.02.2000
 

Танец дождей

 
Я сильно тоскую, как пену морскую,
В ладонях держу тебя, сказку людскую.
 
 
Кукушку лесную, славянскую фею,
Тебе я метелями белыми вею.
 
 
Искристыми ливнями, громом встречаю,
Ликуя, седой головою качаю.
 
 
Ты впрямь золотая, ты в поле – зарница,
А в странствиях – солнце, в дому – озорница.
 
 
Едва поведешь ты отринувшим оком,
Стучит моё сердце в смятенье глубоком:
 
 
«А кто же, а кто же, надежды милуя,
Поймает огонь твоего поцелуя?»
 
 
Танцуйте, дожди, и звените, метели,
Ладони твои надо мною взлетели!
 
 
Дыханье и губы, улыбку, ресницы, —
Я всё отберу у приручённой птицы.
 
 
30.01.2000
 

Наедине

 
Нет дороги в мире огрубелом
Ни любви, ни жизни, ни труду:
Вот я вижу – в белом, белом, белом,
Я по полю черному иду.
 
 
И не звёзды надо мной, а свечи,
Странный шепот, говор за спиной,
Будто бы и ты искала встречи
В этом поле траурном со мной.
 
 
Мы с тобой не предали друг друга,
Жаль, внезапно опустилась мгла,
И тебя заманчивая вьюга
На порог лукавый увела.
 
 
Разве кто твоим напьется телом,
Если я в погибельном бреду
Одиноко и, как прежде, в белом,
Через поле чёрное иду?
 
 
Лунный свет над сёлами струится,
Громоздится город впереди.
Я очнусь – палата и больница,
Чёрной птицей полночь на груди.
 
 
Когти точит, цапает и точит,
Ну а я спасибо говорю,
Что ещё не выклевала очи,
Ждущие улыбку и зарю.
 
 
30.01.2000
 

Зажжена луна

 
Дремлют ели в серебристых иглах,
Ночь и тишина.
На давно заброшенных могилах
Зажжена луна.
 
 
Край, объятый думой невесёлой,
В снеговой глуши,
Там, где были хутора и сёла —
Ныне ни души.
 
 
Дан простор трагедии и драме:
Кто её творит?
И горит луна в небесном храме,
Высоко горит.
 
 
На кресты приподними глаза ты,
Мукой свяжет рот, —
Растворились в мареве солдаты
И пропал народ.
 
 
Нас убили войны и авралы,
Лозунги невеж,
Неспроста ОМОН и генералы
Затыкают брешь.
 
 
Мы испьем назначенную чашу,
Это – не вопрос:
Что теперь спасет Россию нашу
Только сам Христос.
 
 
Пусть ведет над бездною дорога,
Всех и одного,
У России снова кроме Бога
Нету никого.
 
 
5.02.2000
 

Не снег

 
Это не снег, не снег,
Нет, не метель густая,
Это опять во сне
Вьется лебяжья стая.
 
 
Танцем звенит с холма,
Глянешь – и улыбнёшься,
Может и ты сама
Птицею вдруг пройдешься?
 
 
Я ведь тебя люблю,
В звёздных мирах гостящий,
Радуюсь и скорблю
Счастьем судьбы летящей.
 
 
День иногда эпох
Стоит
            и даже рая,
Вихря сверкучий вздох —
Ласка седого края.
 
 
Трепеты рук и глаз,
Нам не разъединиться,
Если и впредь для нас
Лебеди будут виться.
 
 
Все мы во мгле, во мгле,
Мы и лебяжья стая,
Но на родной земле
Ты лишь, одна, святая.
 
 
31.01.2000
 

За удачу

Валентину Генеральскому

 
Не умирай, мой друг усталый,
Мой северянин, – страшен быт,
Но скоро взвеют снег подталый
Олени копьями копыт.
 
 
А там и белые медведи
Нырнут за семгой в водоём.
И мы на праздники приедем
К тебе с любимою вдвоём.
 
 
И никому не будет трудно:
Резвись и вольничай, душа,
И прозвенит цветами тундра
С Ямала и до Иртыша.
 
 
Навстречу радости и силе
Грядущий день побереги —
Мы на крутых путях России
Целованы огнем пурги.
 
 
И в блеске солнца постоянном,
В сплетении покорных рук
Мы вознесем над океаном
Своих ревнующих подруг.
 
 
Мой друг, мой брат, мой северянин,
Мы за удачу всех дорог
Из туч сверкучих ливнем грянем
На вечный каменный порог.
 
 
31.01.2000
 

Всё помню

 
Жизнь – тревога, смерть – тревога,
День – обман и ночь – обман.
Серебристая дорога,
Млечный путь, бежит в туман.
 
 
Звездный купол небосвода,
Властный голос высоты,
Ну зачем твоя свобода
Без креста и красоты?
 
 
Красоту я обнимаю
И, вставая в полный рост,
Русский крест я поднимаю
Выше Млечного и звезд.
 
 
Ты целуй меня, покуда
Верность есть и радость есть:
Есть Христос!.. И есть Иуда,
О, предателей не счесть!
 
 
Жизнь приходит и уходит,
И любовь над смертью вновь
Стаи вьюг летящих водит,
Аж звенит по венам кровь.
 
 
Всё я знаю, всё я помню,
Горе пью и страсти пью,
За тебя стакан наполню
И, хмелея, разобью!..
 
 
31.01.2000
 

Вчера

 
Так и хочется в речку войти,
Прибережную иву потрогать,
Но пурга заметает пути,
Вспоминай – и покусывай локоть.
 
 
Поле белое – русская глушь:
Только Божья забота и милость,
Сколько разных восторженных душ
На дорогах уже закатилось?
 
 
Нас земля сберегла не одних,
Хоть судьба и не очень ласкала,
Наша молодость, видно, средь них
В кошеве на конях проскакала.
 
 
Не жалеем, ничуть не таим
Из минувшего, словно подростки,
Вновь с тобою сегодня стоим
Мы на памятном том перекрёстке.
 
 
А равнина клубится, бела,
Там, где солнышко в полдень смеялось,
И вчера ещё – речка текла,
И над омутом ива склонялась.
 
 
Не любимою и не женой,
Не какой-нибудь важною птицей,
Ты казалась мне просто смешной,
Опоздавшей домой ученицей.
 
 
4.02.2000
 

Мерзавец

Я видел около расстрелянного Дома Советов убитых детей…

 
Мы проиграли битву поимённо,
И нет для победителей даров,
Отволновались красные знамёна
И отзвенели струны гусляров.
 
 
Нас предали, нас бросили на милость
Чужому трону и чужой молве,
Вчера орда по Западу катилась,
А ныне прошумела по Москве.
 
 
Теперь кричат колокола крутые,
Как гнали пленных в иговой тиши,
В интеллигентных галстуках батыи
И в золотых погонах торгаши.
 
 
Спустившись к нам с вершин
                                      библейских мифов,
Взяв Колыму за ледяной погост,
Иуды нас, потомков гордых скифов,
Обрушили в суды и в холокост.
 
 
На тракте и на площади брусчатой
Враги железом утвердили власть:
Где их сапог подошву отпечатал,
Казненных кровь обильно пролилась.
 
 
Смерть, уравняв сословия и классы,
Берёт своих героев на учёт
И через генеральские лампасы
В могилы запрещённые течёт.
 
 
А обернувшись яблоневым садом,
Притормозит свинцовый бег пурги
И вызреет мятежным звездопадом —
Глаза в огне лучей побереги.
 
 
Живу ли я, расстрелян, упаду ли,
Но и в гробу, заметив, я бы встал:
Вон мальчугана просверлили пули,
Аж средь толпы крылом затрепетал!..
 
 
…Ты, царь Борис?!..
                        Ты нанятый мерзавец,
Похмельная мальтийская свинья,
Тебя сжигала ненависть и зависть,
Знать, проклят ты и дом твой, и семья.
 
 
Орудий гулы, сплёвы пистолетов,
Ползут драконы танков по земле.
Прощай Дворец,
                        прощай наш Дом Советов,
Мой белый лебедь, канувший во мгле.
 
 
Мы пропадем, а явится мессия,
Что крепь Христа под сердцем ощутил, —
Не плачь о нас и не жалей, Россия,
Нас, кто тебя, одну, не защитил.
 
 
Посмотрит гость космический раскосо
Вокруг
             и скажет: горе не беда,
Была, мол, здесь страна великороссов,
Теперь цветёт полынь и лебеда.
 
 
В ночь 5 октября 1995 года
 

Не плачь

 
Не плачь, не плачь, метелица,
У моего окна,
Жизнь никуда не денется —
Она у всех одна.
 
 
Жизнь – поле неоглядное,
Жизнь – это ветра звон,
То суета парадная,
То траур похорон.
 
 
Но есть ещё мгновения,
Что жизнь нам дарит вдруг:
Страстей прикосновения
И перевивы рук.
 
 
Во мгле святой беспечности
Сердца не говорят,
Над горизонтом вечности,
Как две звезды, горят.
 
 
И вновь себя приходится
Впервые понимать:
Россия, Богородица,
Любимая и мать!..
 
 
Не надо канителиться,
И гнать по верстам вскачь,
Ты замолчи, метелица,
И ни о чём не плачь.
 
 
2.02.2000
 

Белое облако

 
Горькая речка в долину скатилась
И растворилась, потом возвратилась
 
 
К грозной вершине и к скалам отвесным
Облаком белым, как вздохом небесным.
 
 
Страстью терзаема, ветром гонима,
Солнцем целована, Богом хранима.
 
 
Вновь посетила поля и дубравы,
Дождь серебристый рассыпав на травы.
 
 
Радугой встала, над морем качнулась
И на груди твоей тихо очнулась.
 
 
Край мой, земля моя звездная, лето,
Белое облако – тайна поэта!..
 
 
21.01.2000
 

Тропа любви

Ты красивая

 
Вот какая красивая ты,
Не родили тебя – надышали,
Потому через поле цветы
По тропе за тобой прибежали.
 
 
Все мы счастья внезапного ждем,
Хоть оно и не каждому снится,
Я хочу перелётным дождем
На горячие плечи пролиться.
 
 
Соловей ли на ветке вздохнёт,
Просверкает ли молния туго,
Пусть глаза твои даль распахнёт —
От ромашки до лунного круга.
 
 
Вздохи, вздохи, глаза и глаза,
И готовые к трепету руки,
Облаков золотых паруса
Молча движутся в бездну разлуки.
 
 
Я ведь знаю тебя наизусть,
И когда тишина заструится,
Пусть омоет туманами грусть
В поздний час одинокая птица.
 
 
Я пришёл красоту воспевать,
Слушать звездные оклики света,
И легко мне тебя целовать
В тёплых травах короткого лета
 
 
1997
 

Скитание по Вселенной

 
Я вновь улетаю
                    к серебряным облакам из дому,
Из этой бездушной,
                  столичной, моторной крути…
Я тоскую по телу твоему,
                  красивому и молодому,
Я целую твои маленькие,
                                    уютные груди.
 
 
Я слышу – распахиваются
                                                окна темницы,
Я слышу попутные крики
                       радости необыкновенной:
«Летите, летите,
                        вы – последние умные птицы
Средь полей обожжённых
                     отравленной нами Вселенной!..»
 
 
Вот они, губы твои,
                              ресницы твои и брови,
И покуда в Кремле
                               орудует неандерталец,
Я отдаю тебе много
                             надежной уральской крови,
Одинокий пророк
              и межзвёздный печальный скиталец.
 
 
Порою мне кажется,
                             смерть моя не за горою,
Но жизнь,
                   защищенная Господом,
                                                длится и длится,
Будь для меня невестой,
                                     женою, сестрою,
Если матерью ты
                               уже опоздала родиться.
 
 
Я слышу,
             как пересыхают озера и реки,
Я вижу,
            как падает с яблони
                                      убитая соловьиха,
И за нами бредут
                            через дюны
                                   юродивые и калеки,
И безлунная ночь
                               впереди опускается тихо.
 
 
Туманы и ветер,
                          и неба задымленный омут,
На травах не росы,
                           а капли остывшие ртути…
Я тоскую по телу твоему,
                                    красивому и молодому,
Я целую твои маленькие,
                                      уютные груди!
 
 
1999
 

За молитвами одиночества

 
В нужде я и в бедах рос,
Без войн не бывало дня.
Спасибо тебе, Христос,
Что ты уберег меня.
 
 
Мы, русские, взяты тьмой,
Мы гибнем, а не враги.
Бессмертный защитник мой,
Детей моих сбереги.
 
 
И той не скупись помочь,
Чья нежность всегда со мной.
К ней сердце летит сквозь ночь
Над раненною страной.
 
 
Упал, надломившись, друг,
Я слышу, на трассе вновь
Не листья шумят вокруг,
А льется с деревьев кровь.
 
 
Такой на земле мороз,
Такая шальная мгла.
Один ты у нас, Христос,
И воля твоя светла.
 
 
О, русских теснят окрест
И двигают на убой,
Но мы пронесем свой крест
Межзвездной твоей тропой!..
 
 
1997
 

Счастливые тени

 
Я люблю тебя нежно, единственно и высоко,
Присягаю всему твоему юному великолепью,
Так, наверное, кружит
           перед темною ночью тоскующий сокол,
Поседевший от времени,
                      над сверкучей ковыльною степью.
 
 
Я хочу прикасаться к тебе
                                           трепещущими губами,
Хочу целовать тебя долго,
                                       мучительно и неутешно.
Миллионы мужчин возле женщины
                                               делаются рабами,
Потому что и ныне лишь ты
                      средь измен и страданий безгрешна.
 
 
Я хочу целовать тебя в ямочку между грудями,
Пусть ликующий стон твой звенит
                                                 за туманом по весям
И кивают кувшинки из омута
                                            золотистыми лебедями,
Где тесно за околицей ранним
                                               берёзовым песням.
 
 
Вот прижмёмся мы – телу послышится
                                                            звёздное тело,
Мы, две теплых кровинки
                                           родного с тобою народа,
Скособочилось время,
                                      в сраженьях страна опустела
И, предчувствуя гибель,
                                       безумствует пьяно природа.
 
 
Даже, глянь, у зари беспокойство
                                                         означилось лисье:
В прятки с тучей играет,
                                        ныряя в неё на рассвете, —
Ну зачем, как мгновения наши,
                                                          кричащие листья
Ветер, ветер срывает и в бездну
                                                          уносит их ветер!
 
 
Ничего на земле не цветёт, не колышется вечно,
Заболеет река – ни прилива уже, ни отлива,
Только страсть и любовь,
                       только страсть и любовь бесконечно
В необъятных просторах плывут
                                                      и плывут сиротливо.
 
 
1998
 

Альбатрос

 
Каким-то потрясенный горем,
На высоте луны и гроз
Пять суток, серебрясь над морем,
Бессонно реял альбатрос.
 
 
Мы не поймем вовек причину,
Зачем он, храбрый и незлой,
С шестого круга вдруг в пучину
Упал серебряной стрелой.
 
 
Туманом бездна серебрилась,
Возбуждена и солона,
Со дна глубин к горам катилась
Шумящая о нём волна.
 
 
Всё перевяжет вихрь и пена.
А, может, с гребнем роковым
В его простор вплыла измена
И стала камнем гробовым?
 
 
И ты, мятежный стихотворец,
В порывах жертвуя собой,
Не альбатрос, так ратоборец,
К зениту поднятый судьбой.
 
 
Овеяны астральной пылью,
По сиротеющей земле
Свистят твои седые крылья
Над ползающими во мгле.
 
 
Когда страна в раздорах тонет,
Тропа надежд истреблена,
Твоя душа кричит и стонет,
На звездный свет устремлена.
 
 
Не укротить тебя, витийца,
Не спрятать славу под засов,
Для глупых ты – самоубийца,
Для гениев – бессмертный зов.
 
 
1997
 

Вот так и мне

 
У нищего верней любовь к свободам.
А властелин – хозяин не всегда.
И потому одна под небосводом
Опять не спит полночная звезда.
 
 
Был юным я, лучи её сверкали,
Весёлым был,
                          теперь угрюм и сед,
И всё равно летит в немые дали
Её высокий серебристый свет.
 
 
Гореть во мгле – трагичное искусство,
Лишь погаси и сердце кинет в дрожь:
Возникнет мир, в котором пусто, пусто, —
На брошенное кладбище похож.
 
 
Когда тебя крылами я касаюсь,
Веду тебя между иных планет,
Я ничего уже не опасаюсь,
Ведь смерти нет и вечной бездны нет.
 
 
Наверное, не понята другими,
Горит звезда зажженная, горит,
Вот так и мне твоё родное имя
О радости недолгой говорит.
 
 
Но древний путь вздыхает перед нами,
Струится дым селений сквозь года,
Пока горит упрямо за холмами,
Горит одна,
                      последняя звезда!..
 
 
1999
 

Я кланяюсь СССР

Посвящаю Юрию Бондареву

 
Покоя нет да и защиты нет,
И утешеньем скоро не согреться.
Ты простучало столько – тяжких лет
И всё стучишь, не отдыхая, сердце.
 
 
Мы пережили не одну войну
И не одну беду искоренили,
А не спасли великую страну —
Её во мгле Кремля похоронили…
 
 
Мать умерла, седей самой пурги,
Мать умерла – и жутко на планете:
Её травили умные враги,
Мать умерла, и мы в раздоре, дети.
 
 
Я слышу этот вековечный яд,
Я вижу, вижу, в храмах со свечами
Одутловато палачи стоят
И водят цэрэушными плечами.
 
 
Мать умерла!..
Тоскую и скорблю,
Сыновней виноватостью томимый,
Её черты иконные ловлю
В простых движеньях женщины любимой.
 
 
Мы, бывшие герои стратосфер,
Свой путь не можем объявить напрасным
Я кланяюсь тебе, СССР,
Я присягал твоим знамёнам красным!
 
 
Наш суд над погребением не снят,
Изменники не знают укорота,
И если не они себя казнят —
Христос казнит – предателей народа.
 
 
Когда мерцают грустно и горят
Немые звёзды в колоколе ночи,
Мне кажется, со мною говорят
Моей страны доверчивые очи.
 
 
Пусть укрепит сердца нам вещий риск
И ратное незыблемое поле,
Где каждый крест
                                  и каждый обелиск
Звенит во имя Родины и воли!
 
 
1997