Текст книги "Поднимите мне веки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/podnimite-mne-veki-46408.jpg)
Автор книги: Валерий Елманов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Гонец нахмурился и опустил голову, очевидно прикидывая, можно сказать такое или нет. Наконец принял решение и, гордо выпрямившись, отчеканил, сурово глядя прямо на меня:
– Думный боярин Петр Федорович Басманов таковское повелел.
– Понятно, – кивнул я и разочарованно вздохнул, потому что на самом деле было ничего не понятно.
Кто-кто, а Басманов в отравители никак не годился. Этот сделал ставку на Дмитрия, так что никогда не станет рубить сук, на котором сидит. Не резон ему...
Ладно, потом разберемся.
– Значит, сделаем так, – решительно сказал я посыльному, быстро провернув в голове возможные варианты. – Сейчас я... – И осекся, с изумлением глядя на Игнашку, появившегося невесть откуда, но не через ворота точно, я бы увидел.
Этот-то пострел как тут нарисовался?
Впрочем, откуда бы ни взялся, но коли он тут и со столь заговорщическим видом выглядывает из-за угла терема, значит, надо выслушать, но для начала удалить гонца.
– Сейчас тебя, – поправился я, – мои люди отведут в опочивальню к Федору Борисовичу, и там ты сам убедишься, как сильно ему неможется, после чего поедешь и доложишь Басманову обо всем, что увидел. – И кивнул стоящему рядом с Одинцом Самохе. – Проводи и покажи все, но особо пусть заглянет в ведро, в которое Федор Борисович исторг из себя смертное зелье.
Уж его содержимое точно должно убедить – такое в притворстве не навалишь.
– Я его рожей туда ткну, чтоб все разглядел, – зло пообещал Самоха.
Так, с этим все.
Теперь Игнашка.
Выслушав его, я понял, что дело обстоит куда хуже, чем предполагал поначалу.
Оказывается, у Запасного дворца сейчас бушуют не ратные холопы бояр-отравителей, а предусмотрительно оповещенный ими московский люд. Кто именно их известил, в принципе понятно – те же самые отравители.
Кстати, те, что сейчас гомонят возле него, судя по словам Игнашки, лишь первая волна, их пока не столь и много – несколько сотен. Однако уже сейчас со всех сторон в Кремль бегут все новые и новые горожане, взбудораженные страшным известием.
«Вот тебе и компания по пиару», – разочарованно подумал я, но сразу откинул эту мысль в сторону.
И анализ, и расклад, и поиск – все потом, а сейчас предстояло думать о том, как выстоять против... всей Москвы.
Глава 4
Увести от гнезда с птенцом
Я испытующе поглядел на Игнашку:
– Ты сам-то веришь тем? – и кивнул в сторону ворот.
– Верил бы, дак тут не стоял бы, – хмыкнул он. – Ты ж истинный князь. Коли сабельку на Дмитрия Иваныча поднял бы – тут еще куда ни шло, мог бы и поверить, а так, по-гадючьи, – не твое оно.
– Речь-то не обо мне, о Федоре, – возразил я.
Игнашка лукаво усмехнулся.
– Можа, иной кто и не ведает, токмо я-то доподлинно чую – эвон сколь мы с тобой вместях. – И приосанился, выпятив грудь. – Царевич покамест, что теля малое. Можно сказать, с рук твоих ест да за тобой ныне яко ниточка за иголочкой и учинит токмо таковское, на что ты ему добро дашь. Можа, опосля он и сам иголочкой станет, а пока... Вот и рассуди – сызнова к тебе все стежки да тропки ведут, а тебе я словно себе самому... – И спохватился, засуетившись: – Я ж чего прибег-то. Уходить вам надобно. Покамест разберутся, что к чему, худое может приключиться, потому нельзя вам с царевичем тута. Сейчас в Запасной дворец вломятся, да, не найдя его, примутся тут искать – тогда уж пиши пропало...
– Примутся искать... – Я прикусил губу и отчаянно тряхнул головой. – Что ж, пусть ищут. А я им... помогу. Ты как сюда пробрался?
– Да у тебя там позади, со стороны Троицкого подворья, тын худой совсем, – пояснил Игнашка и недоуменно уставился на меня, пытаясь понять, как, а главное – зачем я собираюсь помочь ищущим Годунова людям.
– Сейчас пойдешь точно так же обратно, но не один, а старшим, – сказал я. – С тобой двинется десяток моих людей. Надо укрыть царевича на моем подво... – И осекся.
Нельзя туда Федора.
На Малую Бронную?
Уж больно далеко, да и толку – все равно могут отыскать.
И тут я вспомнил про Чудов монастырь через дорогу. Хотя нет, и там ненадежно. Выдадут монахи моего ученика, как пить дать выдадут, и это в лучшем случае, а в худшем еще и весточку кому надо отправят, чтоб известить, где скрывается Федор.
Стоп, а если... Никитский? Он ведь женский – нипочем туда не сунутся...
Опять же совсем недавно я им помог. К тому же и стык у него с моим подворьем – разворотить кусок забора, занести царевича, укрыть его там, тут же заделать пролом – пусть ищут.
Но про Малую Бронную мысль тоже не лишняя. Надо прямо сейчас отправить к своим переодетым спецназовцам Игнашку, чтобы он обрисовал им картинку и что надлежит делать, а добраться вместе с Годуновым до моего подворья гвардейцы смогут и сами.
Растолковав все Игнашке и отправив его, я прикинул, что первым делом надо заняться Федором, точнее, манекеном под него.
Лучше всего на его роль годится Одинец – тоже крупногабаритный, и цвет волос один в один.
Затащив ратника в свою опочивальню, я без лишних слов распорядился, чтобы он немедленно переодевался, кинув ему нарядную одежду царевича.
Теперь посыльный Басманова...
– Налюбовался? – осведомился я у несколько сконфуженного увиденным гонца. – А теперь езжай да извести Петра Федоровича, что мы сейчас доставим царевича в Запасной дворец, где его уже ждут лекари, а как он немного придет в себя, так сразу явится к государю.
Я приказал Дубцу отобрать из спешно собранных ратников дюжину помощнее и похладнокровнее, объяснив, что ему, как старшему, предстоит делать и куда нести царевича.
Договариваться с настоятельницей предстояло моей травнице, которой я посоветовал, на худой конец, если уж мать Аполлинария заупрямится – все-таки мужчина, хотя и еле живой, не положено ему находиться в женской обители, – намекнуть, что от этого будет зависеть решение князя Мак-Альпина относительно передачи своего подворья в дар ее монастырю.
Следующим на очереди был Самоха и его десяток, но вначале предстояло накоротке, быстро, но безошибочно прикинуть, к кому из стрелецких голов их посылать.
Первый кандидат, само собой, Постник Огарев. Он в авторитете, как скажет, к тому и прочие прислушаются.
Второй, пожалуй, Федор Брянцев. Он после Огарева самый заслуженный.
Третий, наверное, Ратман Дуров. Отец из крещеных татар, верность хранить умеет, хотя погоди-ка... Я ж сам вчера доверил его полку сторожить кремлевские стены – честь выказал. Жаль, но получается, что его люди отпадают, заняты.
Ну тогда Темир Засецкий. Спокойный, рассудительный и порядок любит. К тому же совсем недавно Федор побывал на крестинах его внука, который родился у его сына Григория, между прочим, сотника, только служащего в полку Казарина Бегичева.
И порадовался за себя – не напрасно я уговаривал Годунова отмахнуться от Иоанна Крестителя, память которого отмечали в тот день.
Мол, хватит с царевича и одной обедни, благо, что ехать никуда не надо – небольшая церквушка Рождества Иоанна Предтечи стояла прямо в Кремле, близ Боровицких ворот.
Поначалу Федор заупрямился – не хочу туда, и все. Иную ему, видишь ли, подавай.
Потом-то отец Антоний растолковал, отчего Годунов на самом деле закапризничал.
Дело в том, что храм в Кремле действительно посвящен Крестителю, но имелся в нем особый придел святого Уара, выстроенный Иваном Грозным в честь рождения царевича Дмитрия[11]11
Дмитрий родился в день этого великомученика, почему и получил помимо княжеского еще и второе, «крестильное» имя – Уар-Дмитрий. Такое двойное имя не редкость, просто мы знаем наших князей преимущественно по их «княжеским», то есть, по сути, языческим именам – Ольгу, а не Елену, Владимира, а не Василия, Ярослава Мудрого, а не Георгия, и так далее...
[Закрыть], вот престолоблюстителя и коробило.
Обычно-то я никогда в таких случаях не заедался, хотя время, расходуемое царевичем на эти катания по храмам, считал потраченным напрасно, но тут стало его слишком жалко, поскольку он запросился в церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи, которая находилась аж в селе Дьяконовское, что рядом с Коломенским.
Получалось, впустую уйдут не часы – весь день псу под хвост, вот я и завелся. И сумел-таки уговорить, хотя он и уперся не на шутку, ссылаясь на то, что через денек-другой в тех краях появится Дмитрий и потому, как знать, может, самому Федору больше и не доведется туда попасть.
– Не доведется, если ты нынче поедешь туда, вместо того чтоб уважить стрелецкого голову да отправиться на крестины его внука, – отрезал я.
Вот пусть теперь Темир и расплачивается, поднимает всех своих родичей и свой полк. Да не один свой – заодно и про братца Осипа не забудет, который тоже голова в соседнем полку.
Жаль только, что все они в Замоскворечье, – далековато.
Зато есть надежда, что эти точно явятся.
Туда же можно послать и еще одного человечка, к Казарину Бегичеву. Тоже старый уже, голова наполовину седая, но мужик умный.
К тому же и ему престолоблюститель оказал честь, когда прислал к его хворой жене Варваре лекаря из числа своих царских медиков.
Опять-таки именно у Бегичева в сотниках Федор Головкин, а у него царевич был на свадьбе. Если же учесть, что в этом полку служат и братья Головкина Степан и Василий, и тоже в сотниках, а помимо них и счастливый отец новорожденного Григорий Засецкий, то и тут есть существенная надежда.
И снова порадовался собственной предусмотрительности и тому, что переупрямил тогда Федора, отправив его вместо Дьяконовского в Замоскворечье, где царевич помимо крещения ребенка успел не просто засветиться, но и попутно сделать пяток других добрых дел, включая присылку медика.
Теперь должно аукнуться, если... дождемся прибытия.
Гонцов инструктировал недолго, но заставил каждого повторить про себя сказанное мною, а затем еще раз произнести вслух.
И... в путь.
Теперь с остальными...
Первая группа выехала с нашего подворья спустя всего десять минут. В середине нее, со всех сторон плотно окруженный ратниками, лежал на носилках Одинец, до самого носа укрытый простыней.
Для вящего сходства я поснимал с Федора все перстни и напялил на пальцы Одинцу, так что в первую очередь в глаза бросались даже не его волосы, а крупные драгоценные камни в золотой оправе, видневшиеся на его беспомощно свисающей руке.
В это время остальные ратники уже проламывали проход через забор и спустя несколько минут должны были отнести настоящего царевича на мое подворье и в Никитский монастырь. С ними должен был отправиться и Дуглас – не оставлять же парня тут.
Чтобы никто не признал Федора по пути, голову Годунова, точно так же как и Одинца, крепко замотали белыми тряпками, слегка смочив их в брусничном соке – эдакие кровавые пятна, просачивающиеся сквозь повязки.
Вдобавок его волосы, чтоб было вовсе не понятно, слегка присыпали мукой – ни дать ни взять седина. Ну и одежонку на него напялили попроще – ту, что скинул с себя мой ратник.
Маскарад не ахти, но я научил Дубца, как отговариваться от любопытных зевак, которые непременно встретятся при переходе по мосту через Троицкие ворота, так что тут можно было быть спокойным, хотя какое, к черту, спокойствие, когда творится такое.
Мы вышли бы и раньше, если бы не старшие моих бродячих спецназовцев, которые прибыли вопреки Игнашкиным словам вначале сюда ко мне за подробными инструкциями, поскольку недоумевали – что им сейчас делать.
Пришлось растолковывать, что начинать надо, едва они увидят нашу процессию, приближающуюся к Запасному дворцу, стараясь незаметно расступиться так, чтоб дорога впереди оказалась чистой, и вдобавок ахать и причитать – мол, теперь, получается, они остались и без царевича.
Ну а дальше недоуменно-изумленным тоном повторять на все лады мои слова, которые я буду произносить, держа речь перед людьми. При этом минимум своих комментариев типа: «Эхма, неужто правда?! Неужто и Федора Борисовича отравили?! Эвон что злыдни-бояре чинят! Однова убить престолоблюстителя не вышло, так они сызнова за свое взялись!»
– А ежели горланить учнут, что брехня все это? – осведомился Лохмотыш.
– Пусть другие ребята шикают на них. Мол, погоди, дядька, горланить, дай человека послушать, а расправу завсегда учинить успеется, вон нас сколько. – И, обрывая дальнейшие расспросы, ткнул пальцем в Игнашку. – Если что неясно, то все вопросы к нему, и слушаться, как меня самого. Считайте, что в ближайшие часы он остался за меня.
Народ, упрямо ломившийся в двери Запасного дворца, поначалу притих, завидев странную процессию, так что нам удалось практически беспрепятственно просочиться сквозь плотную толпу, которая пусть и неохотно, но расступалась перед моими людьми.
Я так и рассчитывал, что не станут они задерживать несущих тяжело раненного Годунова к лекарю. Как-то это уж совсем не по-христиански. Да и оторопел народ – выходит, царевич тоже пострадавший?! Тогда кто отравитель?!
Опять же успели немного поработать языками мои бродячие спецназовцы.
Правда, дальше все пошло гораздо хуже.
Дело в том, что Запасной дворец, как, впрочем, и почти все царские палаты, ограждений и заборов не имел – прямо на улице высокая лестница, ведущая на крыльцо, а на нем дверь на второй этаж.
Дверь, которая в настоящий момент была распахнута настежь...
Это мне жутко не понравилось.
Так, а дальше у нас вход в сени, из которых две двери выводят в разные стороны. Следовательно...
Встречавшему меня сотнику Кропоту я шепнул, чтобы он собрал всех наших людей на одной половине, включая царицу-мать и Ксению Борисовну, а сам вышел обратно на крыльцо.
Окинув строгим взглядом толпившихся на нем людей, я негромко заметил:
– Говорить буду, но вначале... – и указал им на лестницу.
По счастью, среди зевак находилось аж трое моих спецназовцев, которые послушно попятились вниз, увлекая за собой прочих.
– Шумим, люд православный? – скорбно произнес я. – Эх вы... А ведь тут не шуметь – молиться нужно, что за здравие нашего государя, что за здравие престолоблюстителя...
Притих народ, слушает.
Это хорошо.
Начало я, считай, положил, а уж дальше как-нибудь...
– Отравили их подлые лиходеи-бояре на пиру веселом. Рядышком они сидели, из одних блюд одно и то же ели, вот их обоих вместе и...
Но порадоваться мне не дали.
– Да что его слухать, коли он брешет все, латин поганый! – завопил кто-то из задних рядов.
– Это кто ж там не ведает, что я самим государем в православную веру обращен? – сделал я попытку оттянуть неизбежное, но язык логики, доказательств, фактов и аргументов бессилен перед толпой.
Я еще успел поднести руку ко лбу в качестве доказательства, но в этот момент сразу трое, обнажив сабли, рванулись ко мне.
– Дай послухать-то! – возмутился один из моих бродячих спецназовцев, но тут случилось непоправимое.
Ловко подставленная нога Лохмотыша помешала самому первому – им оказался неугомонный крепыш Аконит из холопов Голицына – взлететь наверх, но, поскользнувшись, тот неловко взмахнул саблей. Лохмотыш сумел увернуться, а вот стоящему рядом с ним человеку клинок угодил прямо по лицу.
Острием!
Кровь, истошный крик и безумный рев толпы.
И ведь видели, что я совершенно ни при чем, но в следующий момент, когда толпа с оскаленными рожами ринулась на приступ, убивать полезли именно меня.
Дальше рисковать нельзя. Еще несколько секунд – это я отчетливо успел прочесть на лице Лохмотыша, – и бродячий спецназ, откинув маски, личины, хари и как они тут еще называются, ринется в бой за своего воеводу.
Пятясь к двери, я еще успел увернуться от пары камней и скрылся в сенях, сразу проскользнув в одну из дверей, где стояли мои ратники.
– А чего ждем? – невозмутимо осведомился я у них – только паники сейчас не хватало – и негромко скомандовал: – Баррикада.
Первым вышел из ступора командир спецназа Вяха Засад, сразу принявшись распоряжаться. Далее подключился Кропот.
«Кажется, процесс пошел, – сделал я вывод, глядя на кипучую деятельность гвардейцев. – По крайней мере, за дверь в ближайшие полчаса можно не беспокоиться».
Мало того что она крепка сама по себе, так ее и тараном не взять – негде в сенях разогнаться. К тому же за считаные минуты навалили перед нею изрядно – теперь только бердышами, а это стрельцы, а они за нас... надеюсь.
Плохо было одно – уж очень большое здание. Коль лобовая атака не поможет, найдут лестницы и пойдут в обход. Пускай половины дома у нас уже нет, но и в оставшейся метров сорок, не меньше – попробуй защитить все окна, особенно с учетом того, что здание выстроено в виде четырехугольника, то есть имело в середине небольшой внутренний двор.
Одно радовало – поджечь наш этаж у атакующих не получится. Стены каменные, равно как под нами, так и над нами, но и тут имеется закавыка – есть еще и четвертый этаж, который, собственно, и предназначен для проживания Годуновых, а он обычный, то есть деревянный.
Была надежда, что из страха перед могущим перекинуться на соседние здания пламенем – пожаров на Москве боятся как огня, такой вот незамысловатый каламбур – им не взбредет в голову поджаривать нас в самом Кремле, но едва я успел успокоить себя этой мыслью, как сверху по лестнице опрометью слетел один из спецназовцев.
Этот не бродячий – из боевой пятерки. Глаза навыкате, но сдержался, не орал, не паниковал, докладывая негромко и склонившись к самому уху, чтоб раньше времени никого не напугать:
– Горим, княже. Наверху занялось. Наши тушат, но не поспеваем повсюду. Они, стервы, стрелами с горящей паклей садят, потому худо дело.
Все-таки решились поджечь.
И впрямь худо.
Можно сказать, совсем никуда не годится.
Вряд ли крепыш сам решился на такое – не иначе по указке хозяина, который очень хочет прикончить царевича, и это тоже никуда не годится – очевидно, Дмитрий совсем плох, если только не...
И тут я увидел спускающуюся царевну и – глаза. Снова ее, именно ее, ошибки не было, и все поплыло и закружилось.
Ой, ну как же не вовремя.
Я прислонился к каменной стене, пытаясь прийти в себя, но не в силах отвести взгляда от ее глаз, неотрывно смотревших на меня.
Странно, но из оцепенения меня вывела робкая улыбка, скользнувшая по ее губам в тот момент, когда Ксения увидела меня. Быстрая такая, почти неприметная. Появилась и тут же шмыг, исчезла.
В тот же миг изменились и ее глаза. Они, но уже не они.
Я облегченно вздохнул.
– Жив, княже, – вновь, но уже открыто улыбнулась она, встав передо мной.
Странно, вроде девочка далеко не худенькая. Можно сказать, пышно-статная, но до чего она сейчас казалась хрупкой и беззащитной, как воробышек, нахохлившийся на декабрьском морозе и испуганно ищущий, где бы ему укрыться.
– Что же это, Федор Константиныч, – горько спросила она меня, – когда ж покой-то придет? – И с тревогой: – Неужто все? Теперь, чего доброго, и вас всех из-за нас, горемышных, положат.
– Ничего, – неуклюже попытался я успокоить ее. – Так даже веселее жить, чтоб не заскучать.
– И братца моего не видать чтой-то... – протянула она тревожно, оглядываясь по сторонам и явно высматривая Федора.
Я бросил взгляд на Одинца, который успел вскочить с носилок и уже засобирался содрать с себя мешавшуюся повязку.
– А вот с этим не спеши, – остановил я ратника. – Неизвестно, как еще все обернется. – И, повернувшись к царевне, улыбнулся, указывая на Одинца. – Пока что он вместо твоего братца побудет. А за Федора Борисовича ты не переживай. Я его в надежное место отправил, так что он в безопасности и никто из врагов его не найдет.
– А как же...
– И князь Дуглас тоже в безопасности, – упредил я ее вопрос относительно жениха. – Да и мы... непременно выберемся, надо только подумать как. Я сейчас быстренько что-нибудь соображу и...
Я и впрямь старался не терять ни секунды и, пока говорил с Ксенией Борисовной, лихорадочно прикидывал вариант за вариантом.
Увы, но, хоть они и быстро приходили мне в голову, я с той же быстротой досадливо отбрасывал их в сторону – все не то.
А сверху уже потянуло гарью. Хорошо потянуло, отчетливо.
– Может, мы сами с матушкой к люду московскому выйдем? – робко предложила она. – Чай, не звери они? Глядишь, тогда и вас всех не тронут. Что уж тут – коль судьба такая.
– Выйти, наверное, и впрямь придется, – согласился я, но, припомнив крепыша, сразу добавил: – Только вначале нам. Знаешь, царевна, есть женщины, ради которых стоит драться...
У меня было что еще сказать, и очень хотелось это произнести – сейчас я имел право на все, но...
Она подсказала путь к спасению невольно, вскользь, сама о том не думая.
Глава 5
Ты за кого, боярин?
– Коль не замуровали бы демоны злобные, нас бы тут токмо и видели, – сокрушенно заметила она.
Фраза так напомнила мне слова из гайдаевской кинокомедии, что я недоуменно уставился на нее, ожидая продолжения про «крест животворящий»[13]13
Имеется в виду кинокомедия «Иван Васильевич меняет профессию» и слова Ивана Грозного, попавшего в лифт.
[Закрыть].
Ксения пояснила:
– То я про ход подземный, кой через храм Сретения ведет.
Елки зеленые, ну как я мог про него забыть?!
В свое оправдание замечу, что о нем я слышал только раз, еще в Серпухове, из уст Дмитрия, который в числе прочих затей боярской Думы, желающей срочно выслужиться перед новым царем, вскользь упомянул и эту.
Дескать, порешили они наглухо заложить специальный подземный ход, ведущий со двора Запасного дворца Бориса Федоровича прямиком на царский двор.
Эдакая символика. Мол, нет больше пути-дороги в царские палаты для Годуновых.
Спустя десять минут пять ратников – больше не помещалось – остервенело долбили ломами и прочим подручным инструментом наспех сооруженную стену. Еще пятеро ожидали своей очереди.
Работа шла туго, поэтому я ринулся на поиски тарана. Ничего подходящего на глаза не попалось, а потому пришлось спешно разломать стоящий во дворе флигелек.
Наконец хлипкую перегородку снесли, и путь свободен.
– Первыми десяток ратников, за ними царская семья и... – Я покосился на запыхавшегося Одинца, всего в пыли, распорядился: – Носилки с Одинцом, то есть с Федором, – и ткнул ратнику на них пальцем, чтоб укладывался. – За ними еще два десятка. Далее дворовая челядь, а уж потом... – И досадливо поморщился.
Разорваться никак не получалось, потому приходилось брать на себя только один, наиболее опасный участок – неизвестно что, кто и как встретит нас на царском дворе.
Значит, придется в замыкающих оставлять сотника, а самому становиться во главе авангарда.
И как в воду глядел.
Мы едва успели миновать под землей Сретенский собор и вынырнуть на широком дворе, как сразу были окружены.
– Без приказа не стрелять! – приказал я и пошел к встречающему.
Едва увидев меня, шляхтичи – а это были они – расслабились, хотя продолжали держаться настороже.
– Я так зрю, это ясновельможный пан князь Мак-Альпин в гости к царю пожаловал, – протянул Дворжицкий. – Никак возжелал сызнова попировать? Али вчерашнего не хватило? А у нас, как на грех, и угощение не готово.
– Ну что ты, пан гетман. Что до угощения, то тут мы сыты, а кой-кому еще пару дней, не меньше, переваривать вчерашнее государево блюдо. Вон, если хочешь, сам погляди, как царевич переел. Он, кажется, вместе с государем из одних тарелок вкушал? Не иначе уж больно сытным мясцо оказалось.
Дворжицкий озадаченно уставился на носилки с Одинцом, до самой шеи закрытым белой простыней, потом вновь на меня.
– Это что ж выходит?.. – протянул он задумчиво, но договорить ему не дали.
Я не видел, откуда появилась новая толпа. По-моему, подвалила сразу со всех лестниц из царских палат. Стрельцов среди них практически не было, и хотя народ одет был нарядно, но на дворцовую прислугу они не походили.
Да и сабли с пищалями заставляли думать иначе.
А уж когда я увидел неспешно вышагивающих в мою сторону семерых бояр, в числе которых были и младший брат недобитого мною Василия Иван Голицын, и Шуйские, и Мстиславский, стало понятно, что дело худо.
Не отводя от них пристального взгляда, я бросил через плечо кому-то из ратников:
– Семью Годуновых взять в кольцо. Челядь в хвост, чтоб не мешалась. Без приказа не стрелять, но арбалеты приготовить. – И посоветовал изумленно уставившемуся на меня гетману: – Убери своих, пан Адам. Опасаюсь, в сваре может достаться. А если пособить хочешь по старой памяти, пошли людей за Басмановым. Мыслю, ныне только он их может остановить. Если в силах...
Дворжицкий оглянулся в сторону идущих бояр и громко заметил:
– Я так зрю, ясновельможный пан, что мне тут более делать нечего. – И, сухо кивнув головой, отошел к остальным, принявшись втолковывать им, что надо уйти со двора.
Вот и чудесно. Не хотелось, чтоб случайная стрела впилась в кого-то из ляхов, потому что, если кинутся в драку и они, пиши пропало.
А мы, пока есть немного времени...
– Засад! – позвал я командира спецназовцев, не отрывая взгляда от неспешно топающих в нашу сторону «начальных людей» земли Русской.
– Тута я, княже, – через несколько секунд откликнулись за моей спиной.
– Готовься к операции «Захват», – негромко произнес я.
– Кого вязать? – невозмутимо уточнил тот.
– Всех бояр, что идут к нам, – пояснил я, – но только после моей команды. Будем надеяться, что обойдется, однако быть готовыми, и распредели людей. Мой – что в центре... И сразу засапожник к горлу, но аккуратнее, чтоб не порезать раньше времени.
Так, теперь все внимание подошедшим, да и время нужно выиграть, пока Засад распределит своих, дабы не получилось осечек.
– Что изменщика доставил, кой отравой государя напоил, хвалю, князь, – одобрительно заметил осанистый, дородный Мстиславский, стоящий в центре, вместе с на удивление быстро выздоровевшим старшим из братьев Шуйских.
– Ты спутал, боярин, – возразил я. – На носилках лежит не изменщик, а престолоблюститель. И доставлен он сюда по его просьбе, ибо желает просить государя сыскать злоумышленников, подсыпавших царевичу на царском пиру смертное зелье.
Мстиславский осекся и тупо уставился на меня, хмурясь и не зная, что на это ответить. Так-так, получается, что этот не из отравителей, иначе мое сообщение не застало бы его врасплох.
Боярин вопросительно посмотрел на князя Воротынского и стоящего близ него Шереметева, но те тоже недоуменно пожали плечами.
«Минус три», – отметил я в уме.
– Неможется ныне Дмитрию Ивановичу. Но когда в себя придет, то непременно выслушает, – встрял старший из братьев Шуйских и ласково посоветовал: – А вот ратных холопов ты привел на царев двор напрасно. Негоже так-то. Повели-ка им прочь идти.
– Увы, рад бы, да некуда, – посетовал я. – Назад нельзя, ибо толпа свирепствует. Ты, случаем, не ведаешь, Василий Иванович, с чего так народец разбушевался?
И этот опешил, не ожидая от меня столь прямого отказа. Не найдя, что сказать, старший из братьев Шуйских лишь с укоризной покачал головой.
– Тогда пущай холопья твои сложат все принесенное близ стен, – нашелся князь Иван Голицын и уточнил: – То тебе мое, яко дворцового воеводы, повеление, ибо не след чужим ратникам оружными на царевом дворе стоять.
– Какие же они чужие? – удивился я. – Мы все подданные его величества пресветлого государя Дмитрия Ивановича, стало быть, и люди наши тоже его.
Но мой расчет выгадать время до появления Басманова не удался. Дискуссию по поводу имущественных прав на ратную силу и кому она принадлежит Голицын затевать не стал.
Понятное дело. Такой удобный случай, чтобы отомстить за своего братца, он упускать не собирался.
– Стало быть, не хошь повеление исполнять? – протянул он. – Ну тогда иного пути нет. Придется силком заставлять. – И, вытащив из рукава нарядно расшитый узорчатый платок, взмахнул им в сторону своих людей, а сам неспешно побрел обратно.
Остальные бояре как по команде развернулись и потопали следом за ним, а вот их холопы числом не меньше двух сотен, напротив, угрожающе двинулись вперед.
– Захват! – слегка повернув голову, рявкнул я и, не дожидаясь прочих спецназовцев, первым ринулся в погоню за уходящими боярами.
Разгон оказался коротковат, но и его хватило, чтоб от удара моего сапога в спину совершенно не ожидавший такого нападения Голицын полетел на землю.
А в следующее мгновение я уже оседлал распластавшегося на земле князя, задрал ему голову и угрожающе приставил к горлу свой засапожник.
Противники опешили ненадолго, но мои орлы уложились в эти несколько секунд, чтобы точно так же завалить остальную шестерку.
– Кто дернется – прирежем, – процедил я сквозь зубы, глядя на остолбеневших ратных холопов. – Зовите Басманова, да поживее!..
Пара человек все-таки осторожно шагнули вперед.
– Следующий шаг станет последним для него, – хладнокровно заметил я, еще выше задирая Ивану Васильевичу голову, чтобы они могли получше разглядеть нож, не просто приставленный к горлу, но и касающийся его.
Для убедительности я слегка надавил, показывая, что не шучу и, если что, свою угрозу претворю в жизнь, ни секунды не раздумывая.
Я и вправду был готов на все. Пусть мой засапожник был повернут к горлу Голицына тупой стороной, но только до поры до времени.
Убивать беспомощных заложников радости мало, но, окажись холопы менее послушными, я бы не стал колебаться, ибо за моей спиной находилась Ксения Борисовна, а за нее я, не будь под рукой ножа, могу и черту зубами в глотку впиться, не говоря уж про какого-то там боярина...
Однако те, по счастью, переглянулись и послушно отступили.
Теперь можно было перевести дыхание и заодно кратко подвести итоги.
Результаты, что и говорить, радовали. Мои люди все целы, а в руках у меня помимо лично взятого Голицына – везучий я на их семейство – еще Мстиславский, сразу трое Шуйских, а также Воротынский с Шереметевым.
Эдакая великолепная семерка.
Вообще-то я знал их не ахти как. Царь Борис Федорович меня ни с кем не знакомил, в Серпухове было не до того, а на пиру мне довелось лицезреть лишь спины в шубах, зато сейчас они все успели представиться.
Делали они это так, между прочим, ссылаясь на великую родовитость, а в основном кляли меня на чем свет стоит, суля всевозможные кары, муки и пытки.
Заложников я не отдал и тогда, когда во дворе появился Петр Федорович.
Еще чего. Вначале надо выяснить, на чью сторону он склонится, а уж потом лишаться таких козырей.
– Напрасно ты так-то с ними, – первым делом неодобрительно заметил мне Басманов, кивая на бояр, которыми теперь, словно щитами, загородили свое небольшое кольцо мои ратники. – Ишь что учудил – рожами в землю, бородами в пыль, да еще на глазах у всех. Не простят они тебе такого.
– Их право, – равнодушно ответил я, парировав: – А не взял бы их – сейчас тут кровь рекой лилась бы. Это, по-твоему, лучше?
– Тоже верно, – сумрачно кивнул боярин и, вздохнув, уныло заметил: – Совсем худо государю, славным зельем его давеча кто-то угостил. Сыпанул не жалея, чтоб излиха хватило, – и покосился в сторону носилок.
– Напрасно ты о Годунове подумал, – возразил я.
– А о ком еще я должен подумать? – огрызнулся он. – Ему вся челядь ведома и все ходы да выходы. Опять же, коль скончается Дмитрий, кому он завещал править опосля себя? То-то и оно.
Я вздохнул. Логика в его раскладе имелась, причем убойная. Действительно, если исходить из вопроса «Кому выгодно?», то в первую очередь мотив для преступления был именно у Годунова.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?