Читать книгу "Физрук. На своей волне 3"

Завуч моргнула, не сразу понимая, шутка это или у меня окончательно съехала крыша.

Трудовик, видимо, понял, что дело пахнет жареным, и попытался срочно что-то придумать. Но в его состоянии это было проблематично. Он приподнял голову и заплетающимся языком произнёс:

– Я… всё объясню… девочки…

Наступила неловкая пауза.

– Девочки? – одновременно переспросили Аня и завуч, глядя на своего возлюбленного в полном недоумении.

Я же мысленно подобрался. Ну всё, ехали, ехали – и приехали. Дальше я уже невольно стал свидетелем, точнее, вынужденным участником того, что в нормальной жизни называется «семейная драма». Вернее, драма двух дам, внезапно осознавших, что они далеко не единственные в расписании трудовика на этом свете.

– А вы вообще кто?! – с возмущением выпалила завуч, тыкая пальцем в Аню.

– Я вообще-то девушка его! – парировала Аня, глядя на соперницу с таким выражением, будто готова была вцепиться в волосы. – А вы кто?!

Завуч моргнула, побледнела.

– Представляете… а я вот тоже думала, что я его девушка, – выдала Мымра.

Возникла пауза – тягучая, как перед взрывом. Я стоял, скрестив руки, и наблюдал за этой картиной. Выглядело всё это, конечно, забавно со стороны. Хотя Ане и Мымре было явно не до смеха. Можно было почти физически ощутить, как внутри у обеих девчат бушует пожар – ревность, ярость, унижение… всё вперемешку.

Ну, девчонки, сами виноваты. Сами выбираете себе таких вот «принцев» на китайских спортивных машинах. А потом удивляетесь, что ваш спутник жизни вдруг оказывается не таким уж замечательным, как вам казалось.

– Но мы ведь с ним вместе уже три месяца! – почти крикнула завуч.

– И мы с ним примерно столько же, – не осталась в долгу Аня. – А вообще у нас завтра годовщина… тоже ровно три месяца.

Трудовик сидел на полу, втянув голову в плечи, и выглядел так, словно молил небеса о немедленном провале под землю. Глаза метались между двумя бестиями, губы шевелились, но звуков не выходило. Видимо, мозг отчаянно искал вариант, как объяснить сразу двум разъярённым женщинам, почему так вышло.

Девчата продолжали копаться в подробностях – с таким рвением, будто им жизненно необходимо было установить точную хронологию всех поцелуев, свиданий и обещаний «любить навсегда». Обе теперь уже говорили наперебой, а трудовик только мотал головой.

– Да как ты мог! – взвизгнула завуч, в голосе звенела настоящая обида.

– Ты же говорил, что любишь меня и только меня! – добавила Аня, почти плача.

Обе в один момент перевели взгляд на трудовика, как два прожектора. Трудовик открыл рот, потом закрыл. Видно было, что внутри у него паника, и мысли скачут, как блохи на горячей сковородке.

Ну а что он мог ответить? Что, мол, пока говорил слова любви одной, слал сердечки другой? Или что случайно запутался в расписании встреч?

Он только поднял ладони, как кот Леопольд, – мол, «давайте жить дружно», – но эффект был нулевой. Вообще-то существует мужская солидарность, но явно не в этом случае. Этого конкретного типа мне было не жалко ни на грамм. Слишком уж самодовольный, наглый и пустой. И теперь Котя получал по заслугам.

Поняв наконец, что оказался в полном тупике и ответить своим дамам по существу нечего, трудовик выбрал старую проверенную стратегию всех неумелых ловеласов – пошёл в нападение.

Он медленно поднялся с пола, пошатываясь, лицо пунцовое, а глаза бешеные.

– А что я, по-вашему, должен был говорить?! – взорвался он. – Значит, вот так – я теперь козёл, да? А когда подарки от меня принимать, так вы в очередь выстраивались, а?!

Аня отпрянула, завуч побледнела, но обе всё равно не уступали.

– Как ты можешь так говорить! – выкрикнула завуч, сжав кулаки. – Я тебе всё верну, всё до копейки!

– И я! – подхватила Аня дрожащим голосом, но уверенно.

Трудовик криво усмехнулся, почти с презрением, и, грозя им пальцем, процедил:

– Вы ещё пожалеете, что вот так выставили меня!

И, покачиваясь на негнущихся ногах, направился к двери. Интересная реакция, ничего не скажешь. Мужик баб водил за нос, а теперь ещё и возмущён, что ему предъявили претензии.

Ну конечно… как пелось в одной замечательной песенке: «Есть лаве на кармане, извини меня, Маня, эй, девчонки, а ну, навались!» Так-то деньги в кармане, машина… вот он и возомнил себя ханом. А эти вот две курицы, выходит, его наложницы.