Читать книгу "Я люблю тебя. Love story"

– Какая поучительная история… – пробормотала я, целуя уснувшую малышку.

И мне пора спать.

Перед сном я записала небольшой рассказ:

«Опять ты сделал мне больно.

Со всего размаху я упала на дно души, хватая ртом последние крупицы воздуха, не зараженного мыслью о тебе. Колодец захлопнулся, я вижу только темноту, смутно ощущая саму себя, загнанную в угол круглой души. «Такого ведь не бывает?» – удивитесь вы. А я в тишине отвечу: «После него – бывает».

Я сижу совершенно одна на холодном кафеле потемок души. Как же тут темно и непонятно! Что есть моя душа, где я, что я делаю? Почему мои мысли в хаосе? Больно. Опять ты сделал мне больно…

Поджимаю под себя колени, поправляя юбку под робкий, но гулкий в колодце души стук каблуков. Грустно. Я обнимаю себя – такую беззащитную и одинокую на далеком дне моей сущности. Бред. Но суть-то в том, что света я больше не вижу, для меня нет уже свободы. Я в клетке, взаперти, совсем одна. Только мысли – мои собеседники. Только мои.

Сердце бьется еще сильнее. Это уже не птица, желавшая свободы, а сильный преступник, ломающий сталь преграды. Так неприятно, будто увидела в супе большого и жирного таракана. Нет, будто вляпалась в непонятную зеленую жижу в саду. Фу, ну и мерзость! А на душе все равно гаже. Неуютнее. Больнее. Опять ты сделал мне больно.

Если пощупать стены из холодного, шершавого кирпича, то можно ощутить связь с миром. Я тяну руку к стене, щупаю кирпич. Нет связи. И тут не ловит мой мобильник. О, нашла. Пальцы забегали по клавиатуре, глаза сосредоточенно следили за черным текстом на светло-розовом экране. Я пишу: «Больно. Опять ты сделал мне больно».

Нет ответа. Так и знала, что не получу поддержки. Знала ведь, а все равно через несколько минут смотрю на экран. Дура. Всегда ждала нежности от тебя, мерзавец! Ты не поддерживал меня никогда, а я ведь любила тебя с большой отдачей! Треснула кулаком о стену, блин, и сейчас больно. Обидно, что маникюр повредила. Это все ты виноват один, что я сейчас сижу на холодном полу, в темноте и в одиночестве, разговаривая сама с собой. Ненавижу тебя.

А, может быть, стоит вернуться? Подняться и пойти? Что ж, не хочу быть взаперти у своих эмоций, причем посвященных только тебе. Решено: я ухожу! Гордо поднялась с пола и, ухватив покрепче новенькую лаковую сумочку, полезла по стене, вперед и с песней в мыслях. Я полюблю другого. Обещаю себе».

***

Родриго тихонько сжимал меня в своих объятьях. Мы сидели с ним у него дома и вместе смотрели различные фильмы.

– Ты бы смогла его простить?

– Не знаю, Родя. Он изменил мне с Адель… Я должна была от него уйти. Жаль, что детей совсем не вижу.

Родриго посмотрел на меня своим внимательным кареглазым взглядом и сказал:

– Поехали.

– Куда?

– Не спрашивай, куда, просто поехали.

Я пожала плечами и пошла за Родей. Он схватил ключи от машины и закрыл входную дверь. Греясь в машине, я неожиданно заснула. Проснулась от поцелуя в щеку.

– Просыпайся, моя хорошая, мы на месте.

Повернувшись к Родриго, я поцеловала его в щеку в ответ.

– Где мы? – спросила я, выходя из машины.

– Мы около кофейни.

– Как здесь красиво… – отметила я, заходя в помещение.

За одним из столиков сидел Билл. Я дернулась на месте и чуть ли не врезалась в идущего сзади Родриго.

– Что… что он здесь делает? – спросила я.

Родриго хитро улыбнулся.

– Вам пора поговорить.

Билл виновато смотрел на меня и слегка улыбался.

– Я не сяду к нему, – начала отпираться я.

Билл встал и сгреб меня в свои крепкие объятия.

– Кристен, прости меня… Это все Адель. Она приехала ко мне вся взмыленная и плакала, что ее бросил парень. А потом мы немного выпили, я ничего не соображал, перед глазами все плыло, ну и Адель залезла на меня…

Я оттолкнула от себя Билла и прижалась к Родриго.

– Увези меня отсюда, – четко произнесла я.

Родриго посмотрел на Билла и ничего не сказал.

– Родриго!

– Вам нужно поговорить.

– Нам не о чем разговаривать. Он изменил мне, и я не собираюсь прощать.

Билл болезненно щурился и протянул ко мне руки.

– Родная моя, прости меня. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Ничего уже не сделать, Билл. Ты сам отвернулся от меня, променяв долговечный брак на легкую интрижку. Помнишь, ты мне сказал, что уйдешь, если я тебе изменю? Так вот, все получилось иначе. Ты изменил – я ухожу. Дай только с детьми видеться, вот о чем я тебя прошу. Да, нам нужно развестись.

Билл нервно затрясся.

– Нет, я не хочу развода. Я тебя люблю!

Я села рядом с Биллом и сказала Родриго:

– Ты можешь оставить нас одних?

– Хорошо, дорогая, как скажешь.

Я отвела взгляд от Роди и сказала, постукивая пальцами по столу:

– Давай разведемся.

– Я не дам согласия. Я хочу быть с тобой!

– Я ухожу. Все, извини, но я тебя не в силах простить…

– Ты влюблена в него, да? Ты любишь этого недоделанного итальянишку? – задергался Билл, хватая меня за руку.

Я выдернула руку из его руки и жестко сказала:

– Пока еще нет. Но быть с тобой я не смогу…

Билл часто-часто заморгал.

– Хорошо, давай разойдемся. Только фактически я хочу, чтобы у нас остался брак на бумаге, – сказал неверный муж.

– Почему?

– Не хочу бумажной волокиты. Давай просто разъедемся. Хочешь, я куплю тебе квартиру?

Я поджала губы и высокомерно ответила:

– Нет уж, спасибо. Я пока живу у Тома.

– И как там Томми? Мы давно не общались.

– Все хорошо у Тома и Джули.

– Почему даже Том отвернулся от меня? Почему?! – чуть ли не заплакал Каулитц.

– Потому что ты повел себя как неблагодарная свинья. Если честно, Билл, я люблю тебя, все еще люблю тебя, но быть с предателем я не смогу. Давай просто останемся друзьями…

– Невозможно остаться с бывшей друзьями, Крис… – заволновался Билл.

– Возможно. У нас же дети… Кстати, Нина спросила меня, почему я не живу с тобой. И я сказала, что я ушла от папы. Она заплакала. Билл, ты больная свинья… Ты заставляешь свою дочь плакать! Энтони хотя бы все понял, он еще держится. А Нине всего два года, она хочет быть со мной.

– Но где ты будешь жить? Не вечно же тебе быть с Томом?

– Пока я буду жить там. Джули стала часто нервничать по пустякам, надо ее успокаивать, и это я делаю лучше всех на свете.

– Том не станет тебя терпеть.

– Это тебя он не станет терпеть! Ты всех подвел, связавшись со своей Адель!

– Не нервничай, успокойся.

Я заревела, прижимая руки к лицу, закрывая ладонями лицо. На нас стали пялиться. Билл подошел ко мне и усадил к себе на колени. Я уткнулась нему в волосы. Пахло яблоками и мятой.

– Ну, ну, не плачь… Давай будем дружить. Ради тебя и детей я способен на многое.

Я все еще ревела, размазывая тушь и тени по щекам. Родриго примчался и увидел меня, сидящую на коленях у Билла и плачущую.

– Кристен, не плачь, чего же ты… – попытался меня утешить Родя.

Билл осторожно гладил меня по волосам.

– Родя, я сама доеду. Увидимся завтра…

Родриго пожал плечами и ушел.

Билл стал тихонько мне напевать свою любимую песню «Zoom into me».

– Только приблизься ко мне… Я люблю тебя, Крис. Эту песню я написал именно для тебя, помнишь?

Я сквозь слезы улыбнулась. Билл мягко рассмеялся.

– Хочешь, я завтра приеду к тебе и Тому, и мы поедем к Дэвиду? Его Эмили такая чудесная… Жаль, что он меня на свадьбу не позвал. Не стал накалять обстановку, как я понял.

– Хочу, Билл. Я все еще люблю тебя, мой хороший.

– Так, может, нам не стоит расходиться? – немигающе сказал Билл, полусерьезно – полушутя целуя меня в губы.

Я неожиданно для себя ответила.

– Ты знаешь, но я не смогу тебя простить… – после поцелуя сказала я, чуть-чуть задыхаясь от чувств.

Билл поцеловал меня в лоб.

– Ты все равно потом сможешь меня простить. Через время.

– А ты сейчас с Адель, да?

Билл немного помолчал и ответил:

– Она любит меня, а я люблю тебя. Так что у нас ничего с ней не может быть. А ты сейчас с Родриго?

– Да, Родя меня любит и ценит, даже немного жалеет. А от жалости, как ты сам понимаешь, возникает любовь.

– Я буду тебя всегда ждать, моя Крис. – легким шорохом ответил Билл.

– Билл… не надо меня ждать. Нам не быть вместе, – пыталась я выбраться из его объятий, но Билл крепко меня держал.

– Я подожду, пока ты меня простишь. Я бы все отдал за твое «Я скучаю, Билл..» Я детей не хочу с тобой делить, поскольку Энтони и Нина – наши солнышки… Я люблю тебя…

– Билл… Ты делаешь мне больно! Ты уже один раз ушел от меня, так давай я уйду от тебя, пока не поздно, пока я не кинулась тебе на шею, Билл! Я не могу быть с тобой, ты предал меня… Тебя любит Адель, так почему бы вам не создать новую семью, а? Наша семья уже разбита, и мы с тобой просто друзья. Я все решила, Билл. Пусти меня.

– Я отвезу тебя. Дай мне отвезти тебя, мне нужно поговорить с Томом…

– Хорошо.

Всю дорогу Билл не сводил с меня глаз, почти не следя за дорогой, и трогательно держал мои пальчики. Я пыталась увернуться, но муж был настойчив.

Дверь мне открыл сонный Том, было уже поздно.

– Чего же ты так поздно, Крис… О, кого я вижу, Билл! Проходи-проходи…

Билл переглянулся со мной самым своим непонимающим взглядом и шагнул вслед за мной.

– Джули спит, тихонько, не разбуди ее…

– Том. Томми! Почему ты отвергаешь меня?

– Потому что ты предал свою семью, Билл. Я все еще твой брат, но я не могу спокойно смотреть на то, как ты пытаешься создать все заново. Не полощи мозги Кристен своей якобы любовью.

Билл вспыхнул, но ничего не сказал.

– Так что давай, Билл, вот тебе чай, сиди, пей. Я же должен тебя угостить. А после…

Билл дернулся.

– Да ладно, я сам уеду, не нужен мне твой чай. Пока всем.

Я встала и пошла за мужем.

– Пока, Билл.

Билл склонился ко мне и поцеловал в губы. Я ответила. Том наблюдал за происходящим и легко кашлянул.

– Я вам тут не мешаю?

– Нет, не мешаешь, – ответил брат и вышел.

Я прислонилась к стене и устало выдохнула.

Том яростно зашипел:

– Ты что, слепая? Ты не видишь, что он тобой играет? Запомни: он предал тебя и твою семью!

– Но, Том… Я люблю его…

– Уж лучше бы тебе быть с Родриго. Он же тебя любит, это видно. А Билл только хвостиком машет после того, как предал тебя. Он же изменил тебе! А про Адель он тебе врет: они встречаются.

– Что? Но ее же нет у нас в квартире…

– Она там живет, – отрезал Том.

– Я, по-твоему, слепая и не вижу ничего?

– Конечно, Кристен. Ты не понимаешь и не хочешь понять элементарных вещей… Он так и будет морочить тебе голову. Жить на два дома.

Я прижалась к Тому и снова тихонько заплакала.

– Том… Том, я люблю его…

Том погладил меня по волосам и ответил:

– Ну же, Кристен, ты ведь сильная девочка, не плачь…

***

Прошла неделя. Симона часто приходила ко мне, и мы пили чай на просторной кухне.

– Сим, как там дети? – обеспокоено спрашивала я свекровь.

Симона прихлебывала чай и загадочно улыбалась.

– Дети нормально. Только Энтони и Нина безумно по тебе скучают. Нина так вообще обижает девушку Билла, Адель.

В области сердца у меня неприятно, даже больно екнуло. Значит, все-таки Том был прав…

– Энтони часто звонит мне и спрашивает, когда мама вернется. – продолжила Симона, – ты уж звони сыну и забирай детей на прогулки. Вы с Биллом, кстати, формально еще супруги?

– Да, мы не стали разводиться.

– Так, может, не поздно все еще вернуть обратно? – спросила свекровь, доверительно пожимая мою руку, лежащую на столе, который так старательно выбирала Джули.

Я посмотрела в эти ореховые глаза (у Билла точь-в-точь такие же) и ответила:

– Я люблю его. Но у Билла есть дркгая девушка, Адель тоже его любит. Пусть он будет счастлив, а со мной все будет хорошо. Меня опекает мой давний друг Родриго, и, кажется, он в меня влюблен.

Сим пожала плечами.

– Мне кажется, Билл не любит Адель, а с ней он для того, чтобы потрепать тебе нервы. Уж лучше я тебя буду видеть своей невесткой, чем эту пройдоху.

Я улыбнулась Симоне, та улыбнулась мне в ответ.

Работа меня спасала. Ребята писали новые песни, давали концерты, выступали на благотворительных акциях, участвовали в фотосессиях. Все текло как обычно, все было, как всегда. И только ноющая дыра в душе не давала мне покоя. Я хотела к Биллу, я хотела к детям, я не могла заставить себя переступить порог квартиры, где обосновалась Адель. Ребята меня поддерживали, как могли. Джон даже преподнес мне цветы, сказав, чтобы я не тосковала и не горевала.

Родриго вечно был рядом, он приезжал ко мне, заодно и к Тому заглядывал. Родя и Том очень сблизились и постоянно где-то зависали вместе. Билл иногда звонил мне, я брала трубку. До боли родной голос шептал мне какие-то нежности, я же просила Билла прекратить это все и дать мне возможность видеться с детьми, на что муж вскликивал: «Приезжай, увидишься со мной и с детьми, чего уж тут ты воды мутишь…». Я говорила, что не могу его видеть, не могу видеть Адель, а Билл только смеялся: «Ревнивая малышка ты моя…», на что я отвечала: «Может, и ревнивая, но не твоя…».

Однажды я все равно приехала к себе домой. Дверь мне открыла Адель. Мое сердце стало биться гораздо чаще, кровь прилила к лицу, но я спокойно сказала:

– Привет, Адель. Я к детям. Можно, я пройду?

– Да, конечно, Крис. Только дети сейчас с Биллом, а Билл в магазине. Они скоро придут.

Я от злости скрипнула зубами и мило улыбнулась.

– Может, чаю? – смотрела я на то, как она на МОЕЙ кухне наливает МОЙ же чай.

– Спасибо, Адель, я выпью чаю.

Девушка радостно засмеялась.

– Ой, а сахар-то я не купила!

Я еле видно дернулась, достала ей сахар и молча поставила на стол. Адель нервно хихикнула.

– Ой, нашелся сахар…

Да уж, она точно блондинка.

Билл радостно влетел в квартиру, разувая детей и помогая Нине раздеться.

– Адель! Зайка, моя привет, мы пришли, мы купили много сладостей и кое-что для нашей горячей ночки!

Я поперхнулась чаем и выдавила из себя крик:

– Билл, привет, это я!

Настала очередь Билла удивляться. Он подошел ко мне, посмотрел на нервную Адель и обнял меня, сжимая крепко-крепко в объятиях.

– Кристен… привет, моя хорошая. Адель, там Нина запуталась в шнурках, иди, помоги ей.

Подруга Билла поджала губы и тихонько направилась в прихожую. Билл налетел на меня и прижал к стене, быстро-быстро целуя мою шею. Я попыталась выбраться, но тщетно.

– Билл, ты что, сейчас Адель придет… – зашипела я.

– Мне плевать, я люблю тебя, я хочу тебя!

Сказать, что я удивилась, это значит сказать ничего.

Адель быстро вернулась. Нина и Энтони бросились ко мне.

– Мама, мама, привет!

К этому времени я уже успела отскочить от Билла и прижаться к детям. Нина спросила:

– Почему с нами живет Адель, а не ты?

Я подняла глаза на Билла и слегка усмехнулась.

– Это ты у папы спроси, это папа решает, а не я.

Нина выжидающе посмотрела на отца. Билл махнул рукой и нервно захихикал.

– Ну, папа, я жду.

– А давайте все поедим мороженого, Нина, хочешь?

– Ты не ответил на вопрос, – тоном судьи ответила дочь. И в кого она такая?

– Просто твоя мама ушла от папы.

– Ну почему, мам? Папа ведь такой хороший…

Я посмотрела на отчаявшегося Билла и сказала:

– А папа просто любит не меня, а Адель.

Нина насупилась.

– Папа! Люби лучше маму, мне не нравится Адель.

Я замешкалась, Адель расстроилась, Энтони же сказал:

– Мам, пап, это ваше дело, но я бы не стал рушить семью из-за Адель. Я вас очень сильно люблю, но чтобы у меня была такая мачеха… Увольте, не стоит заставлять меня так страдать.

Я прижала к себе Энтони, взяла на руки Нину и мы с детьми прошли в их комнату.

Болтая и играя с детьми, я против воли слушала такой разговор:

– Твои дети меня уже достали, они меня не любят и не полюбят вовсе! – истерила Адель. Билл же холодно ответил:

– Ну она же их мать, все-таки им тяжело это пережить. Если что-то не нравится, можешь жить без меня.

– Что? – переспросила Адель. – Ты не хочешь жить со мной?

– Если ты не принимаешь моих детей, то тебе нет места здесь, – отрезал Билл.

Я про себя восторжествовала, хотя снаружи мое лицо оставалась непроницаемым.

Адель молча поджала губы и схватила сумку.

– Завтра мой друг заберет мои вещи, – холодно сказала Адель.

Билл кивнул, улыбаясь.

– До встречи, Адель, – ответил он.

– А встречи не будет. – жестко возразила девушка.

– Только не говори мне, что мы расстаемся. – Билл брезгливо поморщился и махнул рукой.

Адель немного помолчала и ответила:

– Мне нет места в твоей жизни. Прощай.

– Только давай без пафоса! – крикнул на прощание муж, закрывая за девушкой дверь.

Билл обернулся и прижался ко мне.

– Вот, видишь, теперь я снова только твой.

Я тихонько засмеялась.

– Только мой…

– Помнишь, мы говорили про звезду? Как только ты захочешь быть рядом со мной, когда меня нет, говори: «Звезда, звезда, помоги мне…». И она поможет!

– Романтично…

На следующее утро у меня немилосердно болела голова. Билл суетился возле меня как маленькая пчелка.

– Дорогая, ну что же это с тобой такое?

– Невысказанные страдания, – умно заметила я и схватилась за голову. Больно.

– Какие страдания? – тоном психолога осведомился муж, садясь рядом на кровать.

– Невысказанные. То есть их никто не знает и не понимает, кроме меня.

– Не говори ерунды. Вот тебе чай, вот таблетки, я поехал в студию, Том уже мне звонил.

– Ты хочешь оставить меня одну? – скуксилась я.

– Ну же, зайчик, мне пора работать…

– Ладно, сама справлюсь. Нина в садике, Энтони в гимназии?

– Да, всех я отвел. Не скучай, буду вечером.

– Я и не думала скучать.

Проводив Билла до двери и послав воздушный поцелуй, я села на красный кожаный диванчик и призадумалась. Везде стояли вещи Адель, я их собрала недрогнувшей рукой и выкинула. Плевать я на нее хотела.

Все как-то быстро и неожиданно случилось, что я теперь с Биллом, а Адель отправлена в свободное плавание. И Родриго совсем про меня забыл.

Мои мысли прервал настойчивый телефонный звонок.

– Алло?

– Алло, Крис, привет, это Родриго. – ну надо же, только вспомнила.

– Привет, как дела?

– У меня все хорошо. Я слышал, ты снова с Биллом…

– Да, я снова с мужем, – строго отчеканила я.

– Я безумно рад за тебя.

– Если хочешь, приезжай… – неожиданно для себя выдала я.

– Хочу. Приеду сейчас. А Билл вообще не против?

– Приезжай. Никто не против, – слегка покривила душой я. В конце концов, я имею право пригласить в гости друга!

– Хорошо, сейчас буду.

Я покрутилась перед зеркалом, натянув на себя длинную юбку в пол и белую майку. Слегка накрасилась, чуть-чуть подзавила волосы и удовлетворенно выдохнула. Выгляжу отлично!

Родя пришел довольно быстро. Мы достаточно посидели с ним, аж до вечера. Билла все не было дома, я уже заволновалась…

Том нервно подпрыгнул.

– Георг, позвони Биллу.

Георг держал на коленках очередную красотку.

– Иди, малышка, погуляй, – радостно растянул губы в улыбке Том. Брюнетка нахмурилась, но слезла с колен Гео.

– Гео, я, кажется, попросил позвонить Биллу!

– Что, опять поссорились?

– Да я вылетел из квартиры, в чем был… Он меня достал, а теперь я не могу до него дозвониться… Не берет трубку.

Гео набрал номер, прислонил трубку к уху.

– Абонент находится вне зоны действия сети.

Том сжал кулаки и ничего не сказал.

– Где же он бродит? Небось у Густава зависает… Алло, Густ, Билл у тебя? Нет… Алло, Мари, Билл….Алло, мам. Билла нигде нет? Фредерик, Билл у тебя? Антонио, Билл…

– Алло, Кристен, Билл с тобой?

– Нет, Билла со мной нет, – ответила я. – А что, он где-то потерялся?

– Да, мы пока не можем его найти.

– Дэвиду позвоните.

– Уже.

– Не волнуйся, Том, он отыщется.

***

Том ворвался ко мне в комнату, еле сдерживая слезы.

– Том, что случилось?

– Билла нашли в реанимации…

Глава 5

Мое сердце стало биться чаще. Я села рядом с Томом, и мой голос задрожал.

– Что с ним?

– Георг сказал, что его избили и изнасиловали… Дэвид уже там. Поехали?

– Но в палату интенсивной терапии нас не пустят…

– Дэвид уже все обговорил. Поехали!

Я в считанные минуты собралась и мы выехали.

Я держала Тома за руку и чуть ли не плакала. Том ободряюще сказал мне:

– Все хорошо, Крис, он же жив.

В палату мы ворвались, игнорируя крики медсестер. Дэвид стоял рядом с кроватью, Георг и Густав тоже были там. Билл выглядел ужасно: ноги и руки в синяках и кровоподтеках, нос сломан, везде царапины. Я кинулась к нему, целуя обездвиженное тело.

– Том, Том, боже, что же с ним сделали?! – всхлипывала я, вытирая капающие на Билла слезы.

Дэвид похлопал меня по плечу и сказал:

– Он поправится. Мы нашли его в парке, его привязали к дереву абсолютно голого. Его изнасиловали, причем жестоко, и, как ты видишь, избили. Билл не такой, чтобы сдаться, он безумно кричал, скорее всего, и не давался в руки.

Георг поцеловал меня в висок и сказал:

– Ладно, Крис, Том, мы пойдем с Густом домой. Он скоро поправится, врачи делают все возможное.

– А он… в коме?

– Нет, просто сознание потерял и пока не приходит в себя.

Это и есть кома, Гео, дурья твоя башка!

Том вышел.

– Я сейчас покурю и приду, ладно, Крис?

– Хорошо, Том.

Дэвид покачал головой и тоже вышел.

Я села рядом с Биллом и взяла его холодную руку в свою, пытаясь согреть.

– Все будет хорошо, Билл, все будет хорошо.

Внезапно Билл распахнул глаза и еле-еле прошептал:

– Пи… ть.

Я вскочила и побежала к кулеру. Налив воды, я, расплескав половину, прибежала обратно. Почему-то казалось, что много ему пить нельзя. Билл еле-еле наклонил голову и немного попил.

– Здравствуй, мой хороший. Ты в больнице, но ты поправишься, обещаю! – поцеловала я мужа в висок.

Тот едва зашевелился и слегка поднялся.

– Лежи, лежи, тебе пока нельзя вставать.

– Кто ты? – членораздельно спросил Билл, хлопая ресницами.

– Я? Я твоя жена. Я люблю тебя, а ты любишь меня.

Билл часто-часто заморгал.

– Кажется, я помню…

– Вот и хорошо.

Том неслышно подошел ко мне и сказал Биллу:

– Билл, здравствуй. Это я, твой брат Том. Мы близнецы. Мы с тобой самые близкие в мире люди.

Билл едва заметно улыбнулся.

– Привет, Том.

Дэвид приволок врача в палату. Доктор Шнайдер осмотрел больного и сказал:

– Попрошу всех выйти, завтра Билла переведут в общую палату, приходите завтра, хорошо?

Я кивнула.

– Отдыхай, Билл, поправляйся, – сказал Дэвид.

На следующее утро Том и я уже были в палате у Билла. Тот сидел какой-то зашуганный, я хотела поцеловать его, но Билл отвернулся.

– Что это с ним?

– Не знаю, Крис. – ответил Том.

Мы сидели у кровати Каулитца и пытались его развеселить. Билл не давал к себе прикоснуться, мы спросили у доктора, что это посттравматический шок.

Том налил Биллу чай, тот радостно потянулся за ним. Том схватил брата за руку, мол, обожжешься.

– Никогда не видел Билла таким беспомощным… Он всегда строил всех и все, вечно отстаивал свое мнение, спорил, ругался… А теперь до него дотронуться даже нельзя. Дэвид пообещал найти этих придурков. Я не знаю, что бы я с ними сделал.

– Он же поправится… – начала я.

– Я в это тоже верю, Кристен… Но давай будем объективными. Его психическое здоровье придется долго восстанавливать. А Питер вообще говорит, что Билл заболел не вовремя, ведь скоро должен быть очередной тур.

Я обняла друга, и мы поехали домой.

«Звезда, звезда, помоги мне…»

Прошла неделя. Билла выписали домой. Доктор Шнайдер дал нам рекомендации, в которых четко указывалось: не расстраивать Билла и осторожно докасаться до него. Мир для Билла снова стал как в первый день жизни: муж всего боялся и держался поближе к Тому. Я придерживала его за руку, когда мы выходили из больницы. Несносные папарацци следовали за нами по пятам. Том мужественно прикрывал брата от камер. Но все равно информация о болезни Билла просочилась в СМИ. Дэвид это никак не прокомментировал.

– Будь что будет, – сказал продюсер тогда.

Дома я решила искупать Билла. Том держался рядом. Том ни на шаг не отходил от Билла, пока я набирала ванну.

– Айда, Билл, пора купаться.

– Папа, я рад, что ты дома! – сказал сын. Нина же стояла рядом с Биллом и хватала его за джинсы. Билл нагнулся и поцеловал детей. Нина улыбнулась.

– Папа, ты больше не болеешь? – спросила дочь.

Билл улыбнулся и неловко подхватил Нину на руки.

– Доча, я все еще болею, так что пойми меня, я пока не смогу с тобой играть.

Нина вздохнула. Я же улыбнулась и обняла Билла, Том тоже подошел к нам и обнял всех своими сильными загорелыми руками.

На следующей неделе к нам приехали журналисты. Дэвид был против интервью, так как Билл все еще шарахался от чужих и держался ближе к Тому. Высокий брюнет навел камеру на Билла, тот протяжно вздохнул.

Дэвид сказал Биллу:

– Расслабься. Говори все, как есть, все равно отмонтируем половину того, что ты сказал. Не бойся. Навесь самую соблазнительную улыбку и просто сиди.

Билл кивнул, облизав пересохшие от волнения губы.

Обычно на всех интервью Билл трещит, как только может. Сегодня же он предпочитал молчать. Ситуацию спасали Том и Георг с Густавом. Даже Густав что-то пытался говорить. Но ведущие атаковали Билла довольно личными вопросами. Том нашел, что ответить:

– Билл простудился и ему нужно беречь горло.

Журналисты поникли, но интервью продолжалось. Как только камеры стихли, Билл нервно переставил ноги и встал, куда-то направившись. Я бросилась за ним.

– Билл, все хорошо?

Билл кивнул.

– Я люблю тебя!

– Я тебя тоже люблю, Крис. – обнял.

Пока Билл приходил в себя, рядом был Родриго. Бывший, как ни странно, резал мужу салаты, ставил ему фильмы, играл с нашими детьми, пока меня не было дома. Билл не возражал и даже улыбался. Но притрагиваться к себе не позволял, позволял только мне и Тому.

– Билл, чего тебе еще нужно? – учтиво спрашивал Лейтиц.

Билл оторвался от фильма и сел по-турецки, прижимая к себе Нину.

– Спасибо, Родя, больше ничего.

– Билл, нам пора выйти погулять с тобой и с детьми. Пойдешь?

Билл посмотрел на Нину и на Родриго. Покачал головой, мол, нет.

– Мне нужно купить продукты, а тебя одного Крис не разрешает оставлять. Пошли, нам уже нечего будет есть, в холодильнике мышь повесилась.

Билл тяжело вздохнул и согласился.

Нина собралась сегодня сама, Энтони помогал сестренке. Билл же долго стоял возле шкафа с зеркалом и крутился перед зеркалом. Выбрал, наконец, синюю футболку, серые джинсы с заклепками и черную кепку с очками в пол-лица.

– Надеюсь, меня не узнают, – пробормотал Каулитц, подхватил на руки Нину и вышел вслед за Родей.

Родриго, как я потом узнала, попросил охранников быть рядом. Тоби и Дэн тщательно скрывались, но Билл все равно их узнал.

– Ты попросил охранников следовать за мной, Родриго?

Родя едва видно кивнул.

– А что, не надо было? Я думал, вдруг ты забоишься выйти на улицу.

Билл расхохотался.

– Я эти бритые затылки во тьме на ощупь узнаю! И кстати, Родя, спасибо, что помогаешь мне. Я раньше тебя к Кристен жутко ревновал, прямо не мог тебя видеть. Все искал, как вас вместе застукать…

Родриго проникновенно заговорил:

– Я просто любил твою жену еще давно. И хотел потом стать ей другом. Хотел с тобой подружиться, полюбить ваших детей и родителей. Хотел войти в вашу семью и остаться с тобой в дружественных отношениях. Мне кажется, что у меня получилось помочь вам в трудную минуту. Я же смог, да? Я смог? – нервно проговорил Родя последние слова.

Билл утверждающе кивнул. Родриго заулыбался.

– Пап, мы уже пришли, чего ты хочешь, что тебе взять? – спросили наперебой дети.

– Вафли. И побольше шоколадных конфет. Давайте я вас снаружи подожду.

Родриго кивнул и завел детей в магазин. Билл нервно достал сигареты и стал курить. Тоби и Дэн все еще старались быть неузнанными. Еще бы – видеть охранников в простой одежде и в кепках с газетами в парке… было странно. Как шпионы, честное слово.

Вдруг Билл заметил знакомое лицо. До боли знакомые серые злые глаза, черные короткие волосы, сильные руки…

– Какая цыпочка, иди сюда! Ты здесь одна?

– Иди нахрен, я тебе не цыпочка!

– Парни, это мужик… Ха-ха. Тем лучше. Иди-ка сюда…

Билл едва дернулся. Насильник смотрел прямо в глаза мужу и ухмылялся. Билл едва слышно подкрался к Дэну и шепнул:

– Видишь вон того парня? Это он надо мной издевался.

Дэн кивнул. Тот парень занервничал и хотел было уйти, но Дэн вовремя подлетел к нему и скрутил его. Билл отшатнулся и встал около магазина как ни в чем не бывало. Родриго вышел с детьми и спросил испуганного Билла:

– Что случилось? Почему на тебе лица нет?

Билл молча указал пальцем на сопротивляющегося преступника и Тоби с Дэном. Родриго ахнул:

– Матерь Божья, так это что, он?

Билл молча кивнул.

– Дэвид же его убьет… Как и обещал.

– Я бы хотел, чтобы его повесили. – четко ответил Билл.

– Как скажешь, Билл.

Нина спросила Билла:

– Пап, что случилось? Я взяла тебе твои любимые вафли, а ты даже не посмотрел на меня.

Билл выдавил из себя улыбку.

– Все хорошо, доченька. Я просто устал.

Нина пожала плечами и взяла отца за руку. Энтони шел рядом с Родриго.

– Пап, представляешь, меня сегодня в садике мальчик толкнул!

– Да, милая? – Билл слегка выпадал из реальности, прокручивая в голове лицо преступника.

– Да, пап! Что это с ним? То цветочки мне дарит, то толкает… – Нина расстроилась.

– Понимаешь, дочь, он просто не знает, как выразить свою любовь к тебе! За косички еще не дергает?

– Нет. А должен?

– Ну, это классика жанра… – Билл улыбнулся.

– Не понимаю мужчин… – выдала дочь.

Родриго рассмеялся, Энтони тоже заулыбался.

– Поймешь когда-нибудь, – откликнулся Родя.

Прошел месяц, довольно-таки трудный. Я бегала от студии к офису в Universal, записывала новые песни, искала режиссера на клип, а Билл сидел дома. Он разрешал к себе прикасаться уже всем, Родриго тоже помог Биллу, за что Каулитц был безумно благодарен.

В один прекрасный и тихий вечер нас потревожили звонком в дверь. Билл испуганно метнулся к двери:

– Кто же это может быть, на ночь глядя?

– Спроси, кто пришел, и открой. Не бойся.

– Кто?

– Это Адель. Билл, открой, нам нужно поговорить.

Билл недоуменно пожал плечами и открыл сложный замок.

Зареванная Адель вошла в комнату и бросилась к мужу. Тот слегка отшатнулся, помня, что случилось месяц назад.

– Билл… у меня возникла проблема…

– Какая, Адель? Да ты проходи, не стой в дверях, пошли, мы тебе чаю нальем… Не плачь только.

– Плевать на чай! Крис, мы можем поговорить наедине?

Я поджала губы и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Но все равно все было слышно, хоть как ни старайся.

– Билл, я должна тебе сказать… Помнишь наш тот раз, когда Крис нас застукала?

Билл хмыкнул.

– Еще бы я забыл… И что?

– С тех пор у меня длительная задержка.

– Что?! Ты что, хочешь мне сказать, что…

– Да-да! Билл, что мне делать?

– Как что – избавляться от ребенка, вот что!

– Уже месяц прошел…

– И что, все равно можно провести операцию. Не дури, Адель, эту проблему нужно решить.

– Но я не хочу убивать ребенка… Я хочу родить.

– Но зачем? Ты хочешь обрести заранее ребенка на безотцовщину? Я и словом не поддержу тебя, у меня ведь семья!

– Но, Билл… У меня уже возраст такой, что нужно родить.

Муж устало выдохнул. Я аж вся похолодела. Что за чертовщина такая творится?