Читать книгу "Я люблю тебя. Love story"

– Вот еще, тяжести будешь таскать! Я возьму.

По дороге на вокзал Билл увлеченно что-то рассказывал мне. Я же поддакивала, крепко сжимая в руках дамскую сумочку.

– Ты совсем меня не слушаешь, похоже! – обиделся Билл.

– Да ладно тебе, я просто не выспалась. Ты все точно с собой взял?

– Да, все на месте. Ну почему снова турне? Дейв же обещал отпуск!

– Неужели ты не хочешь петь? – удивилась я.

– У меня связки не из стали сделаны, – отрезал солист, паркуясь возле аэропорта. – Я и отдохнуть хочу.

– Наотдыхаешься еще.

Билл неторопливо вытянулся из машины и взял сумки из багажника. Я прикрыла глаза рукой от солнца и натянула очки на нос. Утро было таким ярким, воздух пах какой-то ласковой нежностью, что даже и не верилось, что все хорошо. Настроение было просто отличным.

Георг и Густав замаячили где-то рядом с пунктом регистрации. Дэвида все еще не было видно.

– Хэй, ребята, привет! – помахал рукой Билл. Я улыбнулась.

Гео подошел к нам и радостно пожал руку солисту, поцеловав меня в щеку. Густав поправил очки и тоже обнял нас всех.

– А где же Дэйв? – спросила я.

– Сейчас уже будет, сказал, что опаздывает.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы подъехали, как вдруг появился Дэйв. Лицо его необыкновенно сияло какой-то свежестью и весельем.

– Привет, вы чего такие грустные и скучные?

– Не выспались, – уныло буркнул Билл.

– А где же Том? – спросил Георг.

– Скоро будет, я ему уже звонил, – ответил Дэвид.

Я оперлась на Густава и завела ничего не значащий разговор. Барабанщик охотно повествовал мне о своей семье, собаке и машине.

– Густав, ты уже хорошо водишь машину? А то я помню, как ты врезался в трамвай, – спросила я, слегка улыбаясь.

– Крис, ты бы еще мое рождение вспомнила. Это ведь когда было-то? – недовольно ворчал друг, присаживаясь на неудобную лавочку.

Билл и Георг самовлюбленно курили, Дэвид на кого-то кричал по телефону. Тут наконец приехал Томми, слегка запыхавшийся и небритый.

– Милый, ты как всегда вовремя. Как первая брачная ночь? – завел Дэвид, явно чем-то недовольный. Том неожиданно покраснел и ничего не ответил.

Я обняла лучшего друга, и тот приветственно поцеловал меня в щеку. Билл подошел к нам.

– Здравствуй, братец!

– Привет, Билл.

– Ты такой усталый сегодня…. – задумчиво протянул Георг.

– Не выспался. Мне нужно спать 20 часов в сутки…

– Том, ну мне-то ты все расскажешь, как младшему брату? – с детской надеждой поинтересовался солист.

Том на это едва видно кивнул. Я пригладила волосы Билла. Эту идиллию прервал чем-то обеспокоенный Дэвид.

– Зайчики мои, нам пора ехать! Автобус подан!

В салоне нестерпимо пахло мужским парфюмом, словно здесь пролили литр едких духов от Кензо. Я села рядом с Томом и, чтобы спастись от назойливого запаха, уткнулась ему в плечо. Билл же сидел неподалеку и демонстративно листал журнал на английском языке, Густав быстро заснул, а Гео воспользовался ситуацией и нарисовал что-то на лбу соседа маркером. Том переписывался с Джули.

– Ну не могу я оставить свою жену на целых 3 месяца, не могу! Иногда я чувствую себя рабом контракта: это нельзя, то можно, на это смотри, делай так, играй так…

Я сочувствующе кивнула. Дэвид оторвался от телефона и шутливо закричал:

– Эй, ты, раб контракта, смотри не облажайся сегодня в Мюнхене!

Том кинул в продюсера кепкой, тот ее поймал и кинул обратно. Георг заворчал:

– Нельзя ли потише, здесь люди спят!

– Тщательно оберегаешь сон своего медвежонка? – язвительно пробормотал Дэвид.

– Конечно!

Концертная группа наших музыкантов ехала за нами, в следующем автобусе. Еще в 2 автобусах была расположена разобранная сцена: всякие переходы, лестницы, арматуры, переносной склад инструментов и прочие вещи наподобие звуковой аппаратуры и света, проектор тоже был там.

Наконец-то мы доехали до Мюнхена. Этот город встретил нас своей прохладой и ярко сияющим солнцем. Да, лето подходит к концу, август становится все холоднее и холоднее. Дэвид заботливо подошел ко мне и накинул свой пиджак.

– Не замерзни только.

Билл недовольно фыркнул, снял с себя кепку и нахлобучил ее на меня.

– Это чтобы тебя фанатки не узнали.

Как мило с вашей стороны, джентльмены!

В отеле мне понравилось: хорошее обслуживание, и, что главное, вместительный минибар в номере. Билл неторопливо переодевался, одновременно ища новую белую футболку.

– Как я выгляжу, родная? – поинтересовался Билл, красуясь перед зеркалом.

– Ты – моя маленькая дива!

– То-то же…

Наш разговор прервал стук в дверь. Я открыла замок и увидела перед собой угрюмого Георга.

– Что случилось, Гео? – протянула я, поправляя челку.

– Мне скучно одному. Давайте пойдем куда-нибудь?

Я посмотрела на Билла, тот кивнул и взял наши сумки.

– Хоть сейчас.

– Дэвид нас не потеряет? – интересуюсь я, закрывая номер.

– Будем на площадке в 5 часов, сейчас же только 3 часа дня. Успеем. – сказал басист.

Солнце по-прежнему ярко светило и немного согревало своими теплыми лучами. Билл с Георгом спорили, кто лучше одет. Я щурилась и размахивала рукой при ходьбе. Мы гуляли, разговаривали, ели мороженое (Биллу его нельзя, поэтому и ели), подпрыгивали. Фанатов не было видно, так что прогулка была спокойной.

Внезапно мне позвонили, я ответила на звонок.

– Алло.

– Привет, Крис, это Том. Вы чего про нас с Густавом забыли?

– Томми, не волнуйся, скоро мы подойдем уже.

– Давайте побыстрее, Дэйв уже ждет.

– Хорошо. – откликнулась я и положила телефон в сумочку.

Билл неторопливо потянулся и пошел за мной. Георг пригладил свою роскошную шевелюру и двинулся за нами.

На площадке было много народу: кто-то делал свет, устанавливали звук, монтировали саму сцену, вставляя различные лестницы и переходы. Дэвид беспокойно отдавал приказания, периодически затягиваясь сигаретой. Том же стоял рядом с нами и фотографировал происходящее на телефон.

– Томми, привет! – сказала я.

– Привет, Крис, привет, братец, привет, Гео. Сейчас уже будет репетиция, где Густав?

– А вот и я! – весело отозвался барабанщик. – Я установку настраивал. Ну, пошли на сцену?

Я поспешно направилась за Биллом и села на неработающий усилитель, доставая косметичку.

– Крис, смотри, сейчас включу колонку, и ты улетишь отсюда! – предупредил меня Дэн, наш главный техник по звуку.

– Не бойся, я встану скоро, подожди немного!

Билл неспешно взял микрофон, проверил его, работает или нет, и махнул рукой в зал.

– Make some noise? Oohhh, noise!

Том настраивал гитару, через каждый 5 секунд повторяя один и тот же аккорд. Георг же тряс волосами, словно отъявленный металлист. Густав уже стучал в ритм словам песни.

Внезапно мне позвонили. Я отбежала подальше от источника звука и взяла трубку:

– Алло?

– Мама! Мама, привет! – раздался голос сына.

Я тепло улыбнулась.

– Здравствуй, сыночек! Как дела?

– Все хорошо! Дать трубку Нине?

– Давай!

– Алло, мама, привет. Я по тебе соскучилась, и Тони тоже скучает…

– Ничего, мои дорогие, потерпите немного! Как там бабушки?

– Симона и Глория живут хорошо…

– Дочка, не скучай и не грусти!

– Все нормально, мам. Слушай, тебя тут просит к телефону один дядя…

– Дядя? Какой еще дядя?

– Он к нам заезжал и подарил мне конфетки…

Родриго? Ну уж нет!

– Алло, Кристина, привет! – залебезил знакомый баритон.

– Здравствуй, Родя. Чего тебе надо от меня и от моей семьи?

– Я заехал было проведать тебя, но ты уже в турне со своим гомосексуалистом…

– Родриго! Замолчи! – негодовала я.

– И не подумаю. Возвращайся поскорее, иначе я отправлюсь к тебе в Мюнхен!

– Родя, я не могу говорить сейчас. – соврала я, ловя на себе строгий взгляд Билла.

– Хорошо, я еще позвоню тебе!

– Как знаешь. – я положила трубку на место в сумку.

Репетиция же практически закончилась, когда ко мне подошел Дэвид.

– Крис, тебе задание: иди в отель и требуй выполнения райдера. Вот тебе список.

Я просмотрела небольшой листочек и спросила:

– И это все? Холодильник, диван и зеркало в рост? Охрана и выезд ночью?

Дэвид ухмыльнулся:

– Ну, знаешь ли, ребята многого не просят… В общем, найди им самые лучшие номера и пускай гримерка будет обставлена по высшему разряду.

– Хорошо, Дэйв.

Пока я носилась с райдером, ребята уже были в гримерке и что-то громко обсуждали.

– А я тебе говорю, что это неправда! – с пеной у рта доказывал что-то Дэвид. – Тебе надо отдыхать больше, тогда не будешь грустить, Билл!

– Я и так не грущу. Просто творческий кризис.

Том рассмеялся, натягивая наушники и пялясь в ноутбук. Георг же звонил своей девушке и весело что-то ей щебетал. Густав же мирно спал в кресле.

– Кризис? Я тебе покажу кризис! – распалился Дейв.

Я тихо прокралась и села рядом с Наташей, визажисткой.

– И давно они так? – спросила я.

– Уже полчаса до выхода, а они все еще не угомонились. Ребята, пора уже наносить грим, Густав, просыпайся! – властно попросила стилист.

Густав неспешно проснулся, манерно потягиваясь.

– Ну вот, сон не дали досмотреть… – обиженно протянул барабанщик.

Вскоре все уже были готовы, чтобы выступить перед Мюнхеном. Все отчаянно волновались, даже Дэвид.

– Итак, вперед! – скомандовал Йост.

Публика нещадно визжала, ликовала. Первым появился Том, уверенно наигрывая свою партию. Потом свет упал на Георга, затем показали Густава, лишь только потом Билл запел своим чистым и сильным голосом. Я же сидела за кулисами, но происходящее мне было отлично видно.

Наконец концерт закончился. Я мигом пронеслась в гримерку, чтобы там поздравить ребят. Билл пришел первым и рухнул на диван.

– Минералки…

Я дала ему бутылку.

– Держи, любимый.

– Спасибо. Я жутко устал…

Следом подтянулись и другие ребята. Наташа обняла Тома и дружественно поцеловала его в висок. Тот довольно заурчал.

– И я жутко устал.

Густав вытерся полотенцем и посмотрел на Георга, тот никак отдышаться не может. Я приобняла друзей и тихо сказала:

– Вы лучшие!

– Спасибо, Крис.

Дэвид прибежал последним, сжимая в руках плакат от какой-то фанатки.

– Это тебе, Билл, передали. Держи.

Билл махнул рукой, мол, положи на стол. Я поцеловала мужа в лоб и тихо прошептала:

– Дорогой, тебе еще автографы раздавать.

– Хорошо…

На следующий день мы сидели в туровом автобусе и отмечали первый концерт. Том всех развлекал своими шуточками. Билл сидел и курил.

– Что с тобой, моя маленькая дива? – спросил Дэвид.

– Я устал. Я хочу домой, к детям…

– Потерпи. – робко сказала я. – Любимый, все пройдет.

Билл едва заметно улыбнулся и уткнулся мне в плечо. Дэвид нахмурился:

– Хорошо, после этого турне пойдешь в отпуск. Все пойдете!

Том радостно ухмыльнулся.

– Мне что-то Джули не звонит, может, случилось что? – обеспокоено завел гитарист.

– Позвони сам. – пожал плечами Георг.

– Ну хорошо. – с такими словами Том двинулся в другую часть автобуса.

– Конспиратор хренов, – ухмыльнулся Билл.

– Я все слышу! – ответил близнец.

Я же привычно листала журнал, слушая музыку. Густав что-то читал, потирая руки.

Наконец мы приехали в Дрезден и отыграли концерт там, потом череда городов была для меня как в тумане. Райдер не менялся, требования соблюдались с аптекарской точностью, поэтому мне было откровенно скучно.

Правда, я улыбнулась, когда Билл заявил стадиону «Привет, Амстердам!», когда мы были в Берлине. Фанаты на минуту даже смолкли, а Дэвид погрозился убить его «маленькую диву». К счастью, все обошлось.

Дети часто звонили, звонил даже Йорген, счастливый дедушка радостно что-то бормотал про своих внуков. Хотя Йорг не смотрится дедушкой, равно как и Симона с Глорией не считают себя по возрасту бабушками.

Однажды в Дрездене Билл не утерпел и ринулся со мной ночью в бар. Прикрывшись очками и кепкой, он весело глушил коктейли один за другим и был готов уже нахрюкаться и лежать где-то под столом, как вдруг я увидела знакомую фигуру рядом со своим столиком.

– Подожди, Билл, я кого-то знакомого вижу.

– Что? Где? Кого? – завертелся Билл.

– Ба, Родриго, что ты здесь делаешь? – недоуменно протянула я.

– Я? Крис, привет, здравствуй и ты, Билл. Я здесь отдыхаю, а вы-то что?

– Мы в туре. Вернее, Билл в туре, а я просто с ним… – замялась я, потирая правую ладонь.

Билл недовольно привстал, опираясь об столик, обдавая меня пьяным дыханием, и смачно икнул.

– В чем проблема, Родриго?

Тот прижался ко мне и чмокнул в щеку. Билл взмахнул рукой и ринулся за Родриго.

– Билл, это всего лишь дружеский жест! Готов поспорить, она так же целует твоего брата!

– Моего брата? Кристен? Целует? Что за чепуха…

Я устала от этой возни мужчин и без сил села обратно за столик.

– Билл, сядь, перестань. Родриго, скажи мне, что хотел, и мы с Биллом пойдем.

Родриго посмотрел на меня и сказал:

– Просто я по тебе скучал.

Билл ничего не сказал, взял меня за руку, и мы вышли из бара.

– Он мне надоел! – пожаловался Билл. – Почему он к тебе лезет, я не понимаю?

– Сама не знаю, почему.

На следующее утро мне было уже веселее, чем вчера. Хотелось веселиться, беситься и пойти в клуб. Правда, меня волновало то, что слишком часто я встречаюсь с Родриго. И однажды я поймала себя на мысли, что не против бы пообщаться с бывшим. Интересно, к чему же это все приведет?

Билл неторопливо одевался, Том играл на гитаре, Гео с Густавом где-то носились. В очередном отеле было непривычно, но уютно. Внезапно мне позвонили:

– Привет, Кристен.

Я обрадовалась.

– Привет, Ричард! А где Джон, где все ребята?

– Крис, мы пишем альбом, нам нужна твоя помощь!

– Сколько песен наработано? – деловито спросила я.

– Мы планируем выпустить 12 песен, готово уже 10. Только тебя ждем.

– Дорогие мои, Рич, передай всем ребятам от меня пламенный привет и скажи, что я буду дома совсем скоро. Может быть, даже и через неделю. Не знаю.

– Хорошо, Крис, пока, удачного тура!

– Пока.

Билл загадочно улыбнулся, потягиваясь на кровати.

– Ребята звонили?

– Да, именно они. Говорят, что альбом почти готов.

– Я рад.

– Как-то сухо ты рад… – пробурчала я.

– Слушай, Крис, я просто устал. Давай немного помолчим?

– Ну давай. – неожиданно согласилась я.

Я неторопливо подошла к Биллу и поцеловала его в шею.

– Крис…

– Я молчу. И ты немного помолчи…

Тот радостно сказал, целуя меня:

– Сейчас давай немного «поговорим»…Reden!

– Reden… – согласилась я.

***

Густав беспокойно искал свои барабанные палочки. Георг то и дело ронял свой медиатор, Билл курил, Том подписывал какой-то фанатке предложенный листочек. Я же слушала очередную репетицию в последнем городе, где у нас должен был проходить тур.

Дэвид подлетел к нам, казалось бы, из ниоткуда.

– Зайчики мои, ну что, готовы к последнему концерту? – спросил продюсер.

– Да, Дэйв, ребята упорно работают… – ответила за группу я.

– Я вижу… Билл, прекрати курить! Том, иди сюда, держи гитару… Густав, твои палочки лежат вот здесь! Георг, обойдешься без медиатора сегодня! Вот, а теперь все работают… Пока не прикрикнешь, дело не сдвинется с мертвой точки. Так, что у нас с гостиницей, все в порядке?

– Да, все хорошо, Дэйв.

Тот ободряюще похлопал меня по плечу.

– Ты хороший работник, Кристен. Как там дела с твоим альбомом?

– Альбом пишется… Без меня. Чувствую, что мне придется все переделывать… – грустно сообщила я.

– Почему?

– Джон прислал первоначальные наработки… Это невозможно выпустить в эфир, поскольку слова и музыка… они… такие…

– Самобытные? – подсказал слово Дэвид.

– Да, ты прав. Ты тоже сталкивался с этим?

– Да, у меня ведь своя группа, а взял я их к себе, моих зайчиков, еще совсем маленькими… Твои-то постарше моих будут, все-таки уже немного за 20 твоим подчиненным.

– Не люблю слово «подчиненные»…Скорее, коллеги…

– Скоро ты поймешь, что это твои подчиненные. Ну, вы начинающая группа, наберете популярность еще… Это у вас сейчас период привыкания к сцене, набираете опыт, ищете новые идеи, привыкаете к фанатам, и все такое прочее.. Я все это проходил уже сто раз. Сколько слез было, крику, визгу… Билл так вообще все в штыки воспринимал…

– Это я —то все в штыки воспринимал? – недовольно откликнулся солист.

– А что, не так что ли было? Ладно я, я смог тебе дать свободу… А Питеру что мы сказали? Что переделывать будем, да… А на самом деле половину песен ты переделал, Билл, точно под себя!

– Ну так это и было верно, разве нет? Настоящие артисты берут музыкой, текстами, душевностью… Люди чувствуют искренность. И даже самобытность, как ты говоришь.

– А вот Humanoid нам пришлось делать вместе…

– Ну так… И продажи меньше были, если честно.

– Плевать на продажи, популярность и рейтинг не упали…

– Может, вы перестанете пререкаться? —робко заявила я.

Билл и Дэвид синхронно на меня посмотрели.

– Билл, ну что ты как маленький… Кто старше, тот и прав.

– Ладно, оставляю тебя вот здесь со своим мнением… – манерно ответил продюсеру солист.

– Да чихать я хотел, собственно… – завел было Дэвид, потом махнул рукой и куда-то ушел.

Билл торжественно похлопал себе в ладоши. Потом развернулся ко мне.

– Дорогая, подожди немного. Сейчас все будет.

И крикнул:

– Томми, не отставай, сейчас я подпою, и все будет!

Я пожала плечами и повела рукой, закрываясь от солнца.

Ребята заиграли какую-то песню, которую я не могла угадать никак. Дэвид радостно начал подтанцовывать, я засмеялась.

– Чего смешного? – спросил продюсер, слегка насупившись.

– Ты похож на маленького пингвинчика, который, бедненький, замерз.

– Ах так? Тогда ты похожа на… на…

– Даже и не пытайся сравнивать.

– Ну и ладно. Билл, Том, не стесняйтесь, играйте и пойте громче!

Билл подмигнул мне со сцены. Том показал фак кому-то вдали и улыбнулся мне.

Вечером, после концерта, я запрыгнула к Биллу в постель и спросила:

– Ты слишком устал или еще можешь поговорить с женой?

– С женой я могу говорить вечно. Чего ты хочешь услышать, дорогая?

– Расскажи мне о вашем с Томом детстве. Симона была строгой мамой?

Билл хитро прищурился и ответил:

– Расскажу. Однажды с Томом мы поехали в Грецию. Нам тогда исполнилось 15 лет, перед первым в жизни туром мы решили отдохнуть. Том, как правило, уже тогда влюбился. Да-да, влюбился, ты не ослышалась. В гречанку, ей было лет 18, красивая такая, с длинным темным волосом и карими глазами. Том все ноги в кровь сбил, пока за ней бегал. А она взяла и отказала. Да, нашему Томми сложно отказать, но тогда все было иначе. Том брыкался, визжал и чуть ли не разнес номер. А я прикладывал ему лед к разбитому лбу. Дурачок… С тех пор он и не любил вовсе. И только Джули смогла дать ему шанс не умереть одиноким холостяком, хе-хе. А Симона никогда не была строгой мамой. Все мне разрешала: и тату, и пирсинги, и красил волосы я тоже сам, но без ее согласия я ничего не делал. Просто просил: мам, можно? И та разрешала мне все. Также она поступала и с Томом, закрывала глаза на нашу плохую учебу и разрешала заниматься музыкой. Как будто чувствовала, что интегралы и джоули мне считать не придется, хаха…

Я подула Биллу на лицо, тот недовольно зажмурился и продолжил:

– А я в первый раз влюбился, когда мне исполнилось 14 лет. Ее звали Джорджи, но чаще всего Джорджем, поскольку она дико походила на парня – такая нескладная, носила короткую прическу, вечно была в синяках и царапинках. Да не смотри на меня так, она действительно было моим маленьким чудом. Мы держались за руки, ходили везде вместе, кое-то даже был жутко зол на меня, что я завладел ею, как несметным богатством. Я был жутко рад. А потом она ушла от меня, сказав, что музыка для меня на первом месте. И действительно: я уже тогда жил в студии и жил своим первым альбомом, а не Джорджи. Тогда я понял, что мне еще долго быть бобылем. Все уже кипиш поднимали, мол, Билл Каулитц гей, а я тогда реально не мог до встречи с тобой найти девушку.

– И только я дала тебе шанс не умереть одиноким холостяком?

Билл мягко засмеялся и прижал меня к себе:

– Да уж, милая, это так! А хочешь, расскажу, как Густав в первый раз влюбился?

– Нет, спасибо, дорогой. Лучше расскажи мне про Адель. – твердо и немного жестко попросила я, внимательно глядя Биллу в глаза. Билл не стал прятать глаза и уверенно заявил:

– Про Адель… Ну что ж, а ты мне потом расскажешь про Родриго, идет?

Я посмотрела на свои ногти и слегка замялась.

– Иначе я ни звука не произнесу.

– Ну хорошо.

Билл довольно улыбнулся и сел в кровати, прикрывая мои голые ноги одеялом.

– Мы познакомились с ней еще в раннем детстве. Наши мамы крепко дружили, учились вместе на художниц. Однажды она протянула мне машинку и улыбнулась почти беззубым ртом. С тех пор я пропал… Вернее, попал, поскольку у нас такая Санта-Барбара началась… Адель так-то брюнетка с карими глазами, но едва лишь услышав, что мне нравятся такие, как ты: блондинки с голубыми глазами, то тут же поменяла внешность. Пойми, я считал Адель просто другом, а она полюбила меня самой горячей любовью. Когда мы с тобой расстались, Адель ликовала… Но когда мы с тобой ссорились, я ей все рассказывал, и она почему-то тебя поддерживала всегда. Ругала меня, хлопала дверью, рыдала… Так же я спал с ней. Секс по дружбе… Пойми, это глупо было, но мне тогда было едва за 20. Я был таким глупым парнишкой, ничего не ценил. Тебя не ценил – ты ушла, Адель меня любила, но я ее ни во что не ставил. Адель вот уже много лет рядом со мной, а когда мы с тобой поженились, то она ушла в тень. Я все понимаю, Крис, я ее понимаю. Сейчас мы почти не общаемся. Я не знаю, что произошло. Она отдалилась от меня, когда я ей звоню, Адель деланно спрашивает меня о тебе, о нашей семье, о детях. Я знаю, что она сейчас ни с кем не встречается. Крис, может, она все еще ждет меня?…

Я едва ли сдержалась, чтобы не надавать мужу пощечин. Я сдержала руки в кулаки так, чтобы на ладошках остались следы от ногтей. Билл сидел почти с полубезумным видом и что-то пытался мне объяснить:

– Крис, я был откровенен, теперь твоя очередь. Что я узнаю нового о Родриго?

– О Роде хочешь узнать? Что ж, я расскажу. Это лучший друг моего бывшего мужа. Я изменила Эдварду с ним однажды… Это было непросто: вот так вот взять и уйти к другому мужчине, пусть даже неофициально, могла только я. И не смотри на меня так… Я вела двойную игру, никто не знал об этом. С Родриго я узнала, что же такое любовь. Он так ухаживал за мной, так трогательно смахивал и сдувал с меня пылинки, что я растаяла, и наши встречи стали еще более очаровательными. Билл, я думала о тебе, правда. Но я лишь вспоминала, что мы расстались, вспоминала себя на крыше дома с нерожденным ребенком в животе, как Дэвид орал на нас, как Питер угрожал разрывом контракта, что… Не смогла перебороть в себе отвращение к этой ситуации. Понимаешь, ты – моя первая, но и не единственная любовь. Я любила и Родриго, и Эдварда. Просто я люблю путаться в самой себе, искать сложные пути, поэтому я была с Родей. Родя показал мне весь мир, когда Эдвард уезжал, мы в свою очередь тоже уезжали. Мама даже и не догадывалась о том, что между мной и Родей. Родя был добрым, отзывчивым. Ты знаешь, он потом предал меня, променял меня на деньги. Уехал к богатой тетке в Италию, да так там и остался. Мне он, конечно, все объяснил в записке, когда я приехала к нему. Я особо горевать не стала, поскольку я была замужем. Прошло несколько лет, и теперь Родя, не знаю даже, чего и хочет от меня… А ты как считаешь?

Билл не смог скрыть брезгливого выражения лица и высокомерно поднялся, закурил.

– М-да, мадам, я от тебя такого не ожидал. Ты изменяла Эдварду с ним?

Я потупила взгляд.

– А что будет, если он до тебя все-таки доберется? Что между вами будет тогда?

Я покачала головой и пожала плечами. Говорить не хотелось, да и не моглось, в горле будто что-то застряло.

– Значит, так, дорогая… С этого момента я не буду тебя укрывать от Родриго. Если он захочет с тобой общаться, пусть так будет, – резко и недовольно выкрикнул Билл, хлопая оконной створкой, закрывая окно и выкидывая бычок от сигареты.

– Почему?

– Потому что я хочу тебя проверить. Ты же, оказывается, любишь пораздвигать ноги перед чужими мужиками!!!

– Билл… ну зачем же ты так… – я заплакала, откинувшись на подушку.

– Главный женский арсенал против мужчин – это слезы. Крис, не реви. И чего же ты ревешь?

– Я тебе не изменяла!

– И посмотрим, что будет дальше. – жестко ответил Билл.

– Тогда все получилось спонтанно! Родя признался мне в любви, я и растаяла…

– Ты не мороженое, чтобы таять. В общем, мне пофигу, я остаюсь при своем мнении. Если же я узнаю, что ты меняешь долговечный брак на случайную интрижку… Мы расстанемся.

Я ясно посмотрела на мужа, вытерла слезы и почти не дрожавшим голосом ответила:

– Я все понимаю. Да я первая уйду, если что-то будет с Родриго.

Билл немигающим взглядом посмотрел на меня и сказал:

– Ты уж прости меня, что я так резко. Просто я не хочу тебя потерять, я боюсь остаться без тебя…

– И я…