Текст книги "Космические игры (сборник)"

СЦЕНА 2

Кабинет Зарудного. Входят Зарудный и Проскурин.

ЗАРУДНЫЙ. Садись... С чем пожаловал?

ПРОСКУРИН. Вот шел к тебе и все гадал – кого раньше встречу тебя или Кравцову?

ЗАРУДНЫЙ. Контроль? В микрофон Надежда Васильевна, найдите мне домашний адрес Аверкина... Да. Именно его. И попросите передать мне его докладную о готовности экипажей. Все. Проскурину. Выкладывай. Не темни.

ПРОСКУРИН. Вот я и говорю – тебя встретил. А она пропала... Ты ничего мне, в этом плане, не хочешь сказать?

ЗАРУДНЫЙ. Врешь?

ПРОСКУРИН. Люблю я с тобой поговорить, Иван Тимофеевич, будь любезен.

Сразу все становится простым, ясным... не обрадуешь ли еще каким-нибудь сообщением?

ЗАРУДНЫЙ. Не нуждается Кравцова в контроле с твоей стороны. Вцепилась в нас – не оторвешь. Очень уж строга. Как женщине ей надо бы помягче быть.

ПРОСКУРИН. Специалист она высочайшего класса... Так говоришь – у тебя полный порядок?

ЗАРУДНЫЙ. Порядок?.. Значить есть все-таки в моем хозяйстве дыра?

ПРОСКУРИН. Да уж, будь любезен, подумай.

БУГРОВА. Быстро входя. Иван Тимофеевич, беда. Загоруйко...

ЗАРУДНЫЙ. Беда? Посмотрел на Проскурина. Что стряслось?

БУГРОВА. Извините. Может быть, я позже зайду?

ЗАРУДНЫЙ. Раньше надо было думать, а теперь... Говорите.

БУГРОВА. Но.. Обреченно. При вращении на центрифуге у Загоруйко зарегистрирован сердечный сбой. Заметила, как Зарудный посмотрел на Проскурина. Всего один... Однако, Иван Тимофеевич... я...

ЗАРУДНЫЙ. Могли бы об этом и своему начальнику доложить, разобраться, а уж потом ко мне.

БУГРОВА. Да, да. Конечно. Я так и сделаю. Извините... Хочет уйти.

ЗАРУДНЫЙ. Докладывайте. Обо всем и по порядку.

БУГРОВА. Что же больше? Я вроде обо всем сказала...

ПРОСКУРИН. Да, да, будьте любезны. Именно по порядку.

ЗАРУДНЫЙ. Технику проверили?

БУГРВА. Да... исправна.

ЗАРУДНЫЙ. Сбой может быть случайным?

БУГРОВА. Вообще то... Смотрит украдкой на Проскурина.

ЗАРУДНЫЙ. Да выкладывайте же все, в конце концов!

БУГРОВА. Собственно... это случилось вчера днем... Мы ночь не спали... Пять человек... проверили медицинские показатели Загоруйко за пять лет... Получается, что такое вполне могло произойти...

ЗАРУДНЫЙ. Короче В микрофон. Надежа Васильевна, докладная Аверкина у вас?... Она мне нужна срочно. Бугровой. Продолжайте.

БУГРОВА. Он перегрузился, а отдыха практически не было. Этот сбой – своеобразный клапан. Организм предупредил, а там...

ЗАРУДНЫЙ. Проморгали! «Здоров как бык!» – ваше выражение.

БУГРОВА. Кто же мог подумать, что Загоруйко... Если бы мы...

ПРСКУРИН. Если за пять лет, то это уже серьезно, будьте любезны. А я признаться, сразу и не поверил... И все же. Возможна ли случайность?

БУГРОВА. Вообще то... При анализе мы просто обнаружили тенденцию к снижению показателей, но они остаются и сейчас в пределах нормы. Так что...

ЗАРУДНЫЙ. Тогда о чем разговор? Решайте вопрос исходя из имеющихся фактов. Не перекладывайте ответственность за свои действия на других!

БУГРОВА. Видите ли, Иван Тимофеевич... все дело в том, что... Зарудный нахмурился. Вообще то, я согласна. Надо еще раз посмотреть...

ЗАРУДНЫЙ. Старт перенесет нормально?

БУГРОВА. Старт? А разве... Н-е-ет. Смотрит на Зарудного, потом на Проскурина. Хотя... Вполне возможно... Мы поймали сбой на максимальной перегрузке, а при выведении на орбиту она не более трех... Однако, гарантии...

ПРСКУРИН. Сердечный сбой это факт, от которого не убежать.

БУГРОВА. Да, конечно. Я о том и говорю. Вдруг... но если... все же...

ЗАРУДНЫЙ. Свободны. Бугрова уходит. Проскурину. И все же. Что если это случайность? Вдруг сбой не повлечет за собой никаких последствий! И контрольные проверки ничего не дадут. Что тогда? Сотрясение воздуха? А время будет упущено. По моему, ни к чему сейчас раздувать огонь сомнений... Гасить труднее будет.

ПРОСКУРН. А если проявятся последствия уже в самом полете?... Будь любезен, не забывай – кроме старта им еще надо несколько месяцев отработать на орбите, а потом садиться... А если старт будет аварийным?... Можно конечно взять ответственность на себя и принять твое предложение. Но... если с Загоруйко что-нибудь случится... Не завидую...

ЗАРУДНЫЙ. Да уж...

ПРОСКУРИН. Хочешь все сохранить в тайне?

ЗАРУДНЫЙ. Насколько это возможно... ,чтобы не будоражить экипажи.

ПРОСКУРИН. Они у тебя такие слабонервные?

ЗАРУДНЫЙ. Они люди, а не сплав железа и бетона.

ПРОСКУРИН. Здоровое соперничество делу не помеха. Крепче будут... И потом. У членов Госкомиссии свои источники. Они рисковать не будут...

ЗАРУДНЫЙ. Риск! Риск! Всю жизнь рискуем. А может быть... Смотрит вопросительно. Проскурин отрицательно качает головой. Входит секретарь, подает Зарудному бумаги, уходит.

ПРОСКУРИН. Я обо всем узнал еще вчера вечером. Зарудный, читавший бумаги, поднял голову. Ты сам уже принял решение?

ЗАРУДНЫЙ. Не все еще ясно.

ПРОСКУРИН. Было мнение, что ты захочешь скрыть этот факт...

ЗАРУДНЫЙ. Вот-вот. Этого мне и не хватало. Только я при тебе обо всем узнал.

ПРОСКУРИН. Жалеешь друга?

ЗАРУДНЫЙ. Хочу быть справедливым. И ты не волнуйся. Наши предложения Госкомиссии будут объективными.

ПРОСКУРИН. Я только советую. Плохо ведь будет, если твои предложения не совпадут с мнением Госкомиссии.

ЗАРУДНЫЙ. Вот и чудненько. Вот и хорошо. Напряженно думает. Ты торопишься?

ПРОСКУРИН. Усмехается. Загляну к Кравцовой. Ты уж будь любезен...

ЗАРУДНЫЙ. Контроль дело святое. Проскурин уходит. Советчик... Задумался, в микрофон. Надежда Васильевна, к 15-ти часам ко мне всех начальников управлений и служб... Эх, Саша, Саша... Набирает номер телефона. Еремин. Зарудный. Объясни мне – как Проскурин еще вчера знал о сбое у Загоруйко, а я... Ах, ты только прибыл на службу и еще не успел во всем разобраться! Разве я тебя об этом спрашиваю?!... Ладно. В 15 часов доложи обо всем в деталях. И чтоб стукача этого мне живым или мертвым нашел! Задумался. Звони телефон, поднимает трубку. Да. А, комиссар. Ты то мне и нужен. Зайди. Кладет трубку. Эх, Саша, Саша...

СЦЕНА 3

В центре комнаты пульт инструктора с встроенным телевизором. Справа две двери. Одна для входа в служебную комнату, другая – в комнату подготовки космонавтов. Между дверьми столик с телефонами. Слева вход в космический корабль «Ветер» и проход в другие помещения. Кравцова разговаривает по телефону. У пульта Савина.

КРАВЦОВА. Может быть измените формулировку?... Ах вот так... Нет. Я должна еще раз просмотреть все записи и графики... Проскурин? Хорошо. Подойду. Кладет трубку. Задумалась.

САВИНА. Эмма! Время вышло.

КРАВЦОВА. Подходит. Вижу. Мне нужен Аверкин... Не могу я сейчас делать разбор тренировки... Задумалась. В микрофон. Соколы, конец тренировки. Все системы в исходное положение.

САВИНА. Неплохо они сегодня поработали.

КРАВЦОВА. Обычно... Хотя... Загоруйко, кажется, нервничал немного.

САВИНА. Не придирайся. Сама не без греха – сбилась на связи. Похоже, что тоже устала.

КРВЦОВА. Человек не машина. Заметно нервничает, смотрит на часы. Завидую тебе. Ни криков, ни шума, ни нервов. И характер каждого учитывать не надо. А я вот все боюсь ошибиться. Представляешь, какое будет для них удовольствие!

САВИНА. Зато Аверкин не сомневается. При тебе – как же, начальство – и тени сомнения не покажет. Политик... А уж после тренировки, да еще если был какой-нибудь отказ, та разойдется, что не остановить... Будто его родная Вселенная из-за этого тоже остановится в своем движении. Летать некуда будет.

КРАВЦОВА. А ведь ты ревнуешь!...

САВИНА. Глупо, наверное... Но что он дуб, так это точно!

КРВЦОВА. Может быть. Может быть... Тебе Миша говорил о вчерашней тренировке Загоруйко на центрифуге?

САВИНА. Нет. Тебя что-то серьезное интересует? Из корабля в спортивных костюмах выходят Загоруйко и Гуров.

КРАВЦОВА. Так. Вообще... Не торопи его. Он на свой курс выйдет. Я знаю.

ЗАГОРУЙКО. Подходя. Экипаж тренировку закончил. Ждем указаний.

ГУРОВ. А где Аверкин?

КРАВЦОВА. Занят. Один вопрос инженеру. Звонит телефон. Савина поднимает трубку.

ГУРОВ. Я готов. Подходит с Кравцовой к пульту.

САВИНА. Александр Иванович, вас...

ЗАГОРУЙКО. В трубку. Слушаю... Нет... Я же сказал нет! С какой стати я должен унижаться перед этим сопляком?!... И не проси! Кладет трубку.

САВИНА. Снова просьбы?

ЗАГОРУЙКО. Если бы... Нет, ну что ей еще надо?! Замуж выходила – отца не спрашивала, а теперь – папа помоги. Людям по 26 лет, а как дети.

САВИНА. Они и есть дети... Извините. Вам просили передать. Подает записку.

ЗАГОУЙКО Читает. Набирает номер телефона. Кто там приехал из Челябинска?... Пионеры... Недоволен... Буду. Кладет трубку.

КРАВЦОВА. Подходя с Гуровым. Александр Иванович, помогите разобраться. Мы с вашим бортинженером не можем разобраться. Он, кажется, неисчерпаем в уточнениях.

ЗАГОРУЙКО. Разве это плохо?

КРАВЦОВА. Если человеку изменяет чувство меры... Извините.

ЗАГОРУЙКО. Гурову. В чем суть?

ГУРОВ. Я хочу знать, почему цепи управления системой пожаротушения в агрегатном отсеке только дублированы? Почему отсутствует третий резервный канал управления? И еще. Почему в агрегатном отсеке только один противопожарный баллон? Этого явно мало для столь ответственной части космического корабля. Да и подход к нему сложен. Я проверял.

КРАВЦОВА. Снимать его вам не придется. Он сработает автоматически.

ГУРОВ. Меня интересует конкретный ответ, а не ваши рассуждения.

ЗАГОРУЙКО. Любопытно. Где же расположен этот баллон?

КРАВЦОВА. Александр Иванович!

ЗАГОРУЙКО. Жестко. Это ваша работа.

КРАВЦОВА. Вверху. Слева. За пультом газоанализатора. Номер шпангоута...

ЗАГОРУЙКО. Не нужно. Особенно, если за пультом. Входит Аверкин. Прислушивается.

ГУРОВ. Мне бы хотелось посмотреть расчеты на надежность работы системы.

КРАВЦОВА. Хорошо. Только когда вы это будете делать? Кроме того. Должна сказать, что стопроцентной надежности работы системы никто и никогда не дает.

ЗАГОРУЙКО. Все. Дебаты закончили. А расчеты он, если захочет, вместо ночного сна будет просматривать. Личный выбор.

САВИНА. Замечания к технике у экипажа будут?

ЗАГОРУЙКО. Мне показалось, что на последнем этапе немного плавал курс. А так все в порядке.

АВЕРКИН. Савиной. Через 20 минут работают дублеры. Успеете?

САВИНА. Успеем. Уходит с Кравцовой.

АВЕРКИН. У вас самостоятельная подготовка. Если будут вопросы, я здесь. Уходит в комнату подготовки.

ГУРОВ. С чего начнем, командир?

ЗАГОУЙКО. Сердито. Когда делом займешься?

ГУРОВ. То есть как? Разве я...

ЗАГОРУЙКО. Ты донимал Проскурина с тысячным разъемом, хотя тебе было абсолютно все равно где он расположен. Теперь пристаешь к Кравцовой с пожарными баллонами, хотя это однозначно не твой вопрос. Даже я знаю, что этот процесс полностью автоматизирован. Ручное управление не предусмотрено.

ГУРОВ. Я пытаюсь разобраться в физике процессов, происходящих в системах.

ЗАГОУЙКО. Оставь физику в покое. Мы еще не все отказы системы управления с тобой отработали.

ГУРОВ. Но я как раз этим и занимаюсь, задавая свои вопросы.

ЗАГОРУЙКО. Ну и какие же пупырышки на коже крокодила?

ГУРОВ. При чем здесь это... Могу проконсультироваться у биолога.

ЗАГОРУЙКО. Вот именно. А то вдруг после посадки нас крокодил в гости позовет.

ГУРОВ. Нет. В Африку мы не попадем. Это же один вариант из миллиона возможных.

ЗАГОРУЙКО. Вот и с твоими системами пожаротушения тот же вариант. Нет ручного варианта управления, и не лезь в автоматику. Займись конкретным делом. Не распыляйся.

ГУРОВ. Уж лучше я буду задавать им вопросы, чем они мне.

ЗАГОРУЙКО. Ну и дурак. Сколько времени потерял зря. Подумай о то, что люди могут принять твои вопросы за один из способов скрыть трусость. Громкие, пустые фразы и разговоры всегда что-то значат. Побереги силу своего ума для предстоящего полета.

ГУРОВ. Я тоже летал в космос, Александр Иванович! И я тоже знаю, что мне нужно для полета, а что нет. И я не обязан уже терпеть нравоучения Кравцовой, которая всего какой-то год занимается вопросами подготовки космонавтов. Да что она знает?!

ЗАГОРУЙКО. Вот теперь ты, кажется, заговорил откровенно... А я-то думал... И Аверкина презираешь?

ГУРОВ. Отношусь к нему разумно.

ЗАГОРУЙКО. Радовался когда уходил в свой первый полет?... А ведь именно Аверкин отстоял тогда твою кандидатуру. Похоже, что напрасно.

ГУРОВ. Но летал то не он! Не могу я перешагнуть через это! Да, я всех уважаю. Они хорошие люди... Но не летали они в космос и все тут!

ЗАГАРУЙКО. Я! Я! Я!... Когда же будет мы? Или на орбите ты тоже один будешь работать?

ГУРОВ. По моему, мы уходим от сути вопроса.

ЗАГОРУЙКО. К сожалению, от сути мы так же далеки, как и в начале... Ты хороший инженер, но с другим командиром тебе будет тяжело.

ГУРОВ. Надеюсь, что в другом экипаже не мне придется срабатываться, а со мной будут срабатываться. Сейчас я подчиняюсь обстоятельствам и вашему авторитету. Но все может измениться.

ЗАГОРУЙКО. Я тоже надеюсь на время и... обстоятельства. Лекари они прекрасные.

ДРОНОВ. Входя. Вы еще здесь?

ГУРОВ. Здесь. Аверкин там. Показывает.

ДРОНОВ. Подождет. Между прочим, вас там медики обыскались. Смеется.

То ли вы вчера анализы перепутали, то ли чужие сдали. Никак не разберутся.

ГУРОВ. Вот и помог бы.

ДРОНОВ. Я дублер. Мне неудобно.

ГУРОВ. Тогда придумай что-нибудь поумнее. Мы вчера анализы не сдавали.

ЗАГОУЙКО. Хватит балабонить. Что там, Костя? Входит Аверкин.

ДРОНОВ. Честное слово не знаю. Бегают и в основном молча.

АВЕРИН. Дронову. Где ваш инженер? Почему опаздываете?

ДРОНОВ. Мы?

ЗАГОРУЙКО. Погоди. Кажется, он в чем-то прав. Нам... мне... надо к медикам.

АВЕРКИН. Если вопросов нет – свободны. Встречаемся в 19 часов в классе.

ЗАГОРУЙКО. Хорошо. Уходит с Гуровым. Слева входит Савина.

ДРОНОВ. Приветствую железянщиков. Не все еще поломали?

САВИНА. Кое что оставили специально для вас. В микрофон. Курс в норме... Работайте энергичнее. Тут пришли бравые ребята. Хотят все крушить.

ДРОНОВ Непростительная ошибка для вас. Мне гробить технику никак нельзя. Иначе она меня угробит. Аверкин. Как Загоруйко?

АВЕРКИН. Отработал без замечаний... Ты что-то хочешь добавить?

ДРОНОВ. Могу. Но все это из области догадок и обрывков чужих мыслей.

АВЕРКИН. Не крути.

ДРОНВ. Серьезно. Одни слухи... Если серьезно – мы готовы с Безродным к полету?

АВЕРКИН. С кем плохо? С Загоруйко?

ДРОНОВ. Кажется. Говорят, что у него что-то с сердцем. Представляешь – Загоруйко и сердце. Скорее всего, действительно какой-то анализ подкачал. Перепроверят, и снова будет порядок.

АВЕРКИН. Плохо это, Костя.

ДРОНОВ. Да нет. По моему, ерунда. Задумался. Точно!

САВИНА. Дронову. А насколько теперь могут возрасти твои шансы?

ДРОНОВ. Смеется. Сие известно только инструктору Аверкину, а он строгий дядя. Молчит. Разве что вы поможете его разговорить. Серьезно. Одно меня беспокоит. По всему видать, пришел конец моей спокойной жизни. Вы же наверняка, товарищ Аверкин, повысите требования ко мне с Безродным... На всякий случай.

САВИНА. А вдруг...

ДРОНОВ. Не получится... В докладной товарища Аверкина Дронов на своем твердом дублирующем месте.

АВЕРКИН. Однако, агентура у тебя...

ДРОНОВ. Знаю, что вас не сдвинуть. Да и желания пока нет.

АВЕРКИН. Вот это меня и беспокоит. Вдруг у Загоруйко все достаточно серьезно...

САВИНА. Костя, неужели откажешься из-за неготовности?

ДРОНОВ. Я что действительно выгляжу идиотом? И все же... Я человек военный и привык побеждать в честной борьбе.

САВИНА. Уже чувствуете свою силу?

ДРОНОВ. А вы не смейтесь. Я свое место дублера знаю. Но знаю и то, что мой бортинженер работает во многих случаях грамотнее Гурова. Аверкину. Это факт?

АВЕРКИН. Так же как и то, что в иных ситуациях твой инженер даже командует в экипаже.

ДРОНОВ. Растерян. А вот это уже... уже неправда! Зачем же так?! Да. Я иногда даю ему возможность проявить самостоятельность, но последнее слово всегда за мной. Успокаивается. Это ты зря. Зря.

АВЕРКИН. Если бы я твердо был уверен в своих предположениях, то сразу написал бы – экипаж к полету не готов. Из комнаты подготовки выходят Загоруйко с Гуровым. Молча уходят.

ДРОНОВ. Надеюсь, что у тебя хватило ума... извини... надеюсь, ты понял, что я... проверял возможности инженера?...

АВЕРКИН. Не волнуйся. Наводить тень на плетень не собираюсь. Даже если ты действительно несколько слабее разбираешься в технике, чем твой инженер, то это даже хорошо. Об одном все же помни – в критических ситуациях принимать решения и проводить их в жизнь только тебе! Органы управления космическим кораблем в твоих руках! Бортинженер только советует. Не отвечает за последствия!

ДРОНОВ. Не забуду. Да я с закрытыми глазами сам все могу делать! Хочешь – на память расскажу, как надо действовать в любой ситуации. Предлагай.

АВЕРКИН. Что ж я напрасно у тебя экзамены принимал?... Я о другом. В семидневный полет можно и на нервах слетать. А на год... Следующий полет ваш с Безродным! Но не этот.

ДРОНОВ. Вот я и говорю – мне неожиданности ни к чему. Только знаешь...

САВИНА. Поднимает трубку зазвонившего телефона. Савина... Дронов на контроль. Медицина на подходе. Кладет трубку.

ДРОНОВ. Иду. Аверкину. Кто лучше, кто хуже покажет работа и время. Только пусть эту проблему решают не медики.

АВЕРКИН. Честно говоря, не ожидал.

ДРОНОВ Я тоже. Смеется. Уходит в комнату подготовки.

САВИНА. Ты ему веришь?

АВЕРКИН. Быстро в дублеры попал. Это портит характер.

КРАВЦОВА. Входя. Где экипаж Загоруйко?

АВЕРКИН. Я отпустил. Какая то неувязка с медиками.

КРАВЦОВА. С медиками?... Смотрит на часы. Мне нужно идти.

АВЕРКИН. Может быть успеем проверить вариант отказа, предложенный вчера Гуровым? Кажется это интересно.

КРАВЦОВА. Я тороплюсь... Ну хорошо. 10 минут. Аверкин с Савиной уходят в корабль. Кравцова поднимает трубку телефона. Это я... Знаю... Через 20 минут буду у вас.

ДРОНОВ. Подходит. Привет.

КРАВЦОВА. Здравствуй. Готов к тренировке?

ДРОНОВ. Готов... Знаешь... твои три дня... по моему это жестоко.

КРАВЦОВА. Не время, Костя.

ДРОНОВ. Всего одно слово – да или нет?

КРАВЦОВА. Не знаю. Еще вчера... мне трудно решать...

ДРОНОВ. Но ведь это же так просто – мы любим друг друга и должны стать мужем и женой!

КРАВЦОВА. Тише. Оглядывается. Не торопи меня. Тебе просто, а мне нет. Я не могу так сразу.

ДРОНОВ. Почему?

КРАВЦОВА. Боюсь, Костя... Боюсь, например, потерять свою независимость. И вообще... Не время...

ДРОНОВ. Это же несерьезно. Неужели я похож на тирана?

КРАВЦОВА. Не похож. Ты хороший. В микрофон. Отклонение двадцать. Норма.

Дронов. Тогда в чем дело?

КРАВЦОВА. Все изменится, понимаешь? В моей жизни все изменится... Я не очень то приспособлена ко всяким домашним делам...

ДРОНОВ. Какие домашние дела?

КРАВЦОВА. Должна же я о тебе заботиться?

ДРОНОВ. Ерунда. Заботиться буду я! И о тебе, и о себе...

КРАВЦОВА. Иди, Костя... Не могу я сейчас...

ДРОНОВ. Успею. Все останется по прежнему. Только мы будем вместе. Разве плохо? Вместе здесь. Вместе дома.

КРАВЦОВА. Ой! Костя, извини. В микрофон. Ситуация неясная. Надо повторить. Дронову. Дай мне хоть привыкнуть к этой мысли. Я хочу верить, но...

ДРОНОВ. Ты будешь делать все, что захочешь, Эмма! Пытается обнять.

КРАВЦОВА. Нет. Отстраняется. Мы же условились...

ДРОНОВ. Прости. Забылся.

КРАВЦОВА. Иди. Тебе пора.

ДРОНОВ. Да успею же!... Бугрова опаздывает.

КРАВЦОВА. Я тебе не рассказывала – меня хотели с прежней работы уволит, так как не смогла начальнику кофе приготовит... И тем более правильно подать...

ДРОНОВ. Будем питаться в столовой... На первых порах.

КРВЦОВА. Неужели ты ничего не понимаешь?!... Представь, что руководство узнало о наших отношениях. Что будет?

ДРОНОВ. Я стану законным супругом самой красивой женщины Вселенной!... А руководство... Даже самое высокое, мы пригласим на свадьбу.

КРАВЦОВА. С подготовки тебя не снимут. Зато меня могут отстранить от работы. Это очень даже возможно.

ДРОНОВ. Раньше или позже, но ведь все равно узнают.

КРАВЦОВА. Лучше позже... До тех пор, пока не полетишь ты. В микрофон. Отклонения небольшие. Считать отказом нельзя. Дронову. Победителей, как известно, не судят... Во всяком случае, только так я смогу доказать, что в вопросах подготовки экипажей у меня не было никакой предвзятости.

ДРОНОВ. Да причем здесь это?! И, если уж говорить о предвзятости, то я ее на своей шкуре чувствую... Вбегает Трофимов.

ТРОФИМОВ. Костя! О! Эмма! Вы здесь! Вот здорово! Докладываю – раздобыл лодку – высший класс. Правда, с виду неказиста: ободраны бока, с кормы сошла краска, но... покататься можно. Согласны?

КРАВЦОВА. Торопливо. Да, да. Извините.

ТРОФИМОВ. Не обманете? Тогда после работы у причала. Дронову. Костя, а ты не вырвешься? Хоть на полчасика! Кравцовой. Вы знаете, как он поет? Продемонстрируем вам сольное и хоровое пение. Напевает. Ты плыви наша лодка, плыви... Костя!

ДРОНОВ. Я могу надеяться, Эмма Викторовна, что мы устраним все помехи, мешающие нам? Что ж касается...

ТРОФИМОВ. Эмма Викторовна?... Какой же я...

КРАВЦОВА. Да, да. Я понимаю...

ТРОФИМОВ. Кажется, я снова влип... Вы Кравцова?

КРАВЦОВА. Да. Дронову. Поговори попозже. Дронов улыбаясь уходит в комнату подготовки.

ТРОФИМОВ. Та самая?...

КРАВЦОВА. Ну что вы на меня уставились? Да, мы покатаемся на вашей ободранной лодке. Только не торчите здесь. Это глупо.

ТРОФИМОВ. Понял. Буду ждать у причала. Входят Загоруйко, Гуров, Бугрова.

КРАВЦОВА. Хорошо, хорошо. Трофимов уходит. В микрофон Миша, я должна уйти. Параметры в норме. Отказом считать нельзя.

ГОЛОС АВЕРКИНА. Согласен.

БУГРОВА. Александр Иванович, я тороплюсь. Я уже все сказала, а меня экипаж ждет.

КРАВЦОВА. Бугровой. Проскурин еще у вас?

БУГРОВА. Был. Но куда-то торопился.

КРАВЦОВА. Спасибо. Уходит.

ЗАГОРУЙКО. Я 11 лет ждал этого полета и вдруг...

БУГРОВА. Понимаю. Но поймите и вы! Вдруг что-нибудь случится...

ГУРОВ. Может быть какая-нибудь неточность?

БУГРОВА. Исключено... Если бы решала только я, а так...

ГУРОВ. Начальство частенько решает так, как ему готовят мнение подчиненные.

БУГРОВА. Не тот случай... Зарудный, как мне кажется, уже принял решение и оно... Сочувствую, но... Не могу.

ЗАГОРУЙКО. Оно конечно... Может быть попробовать повторное вращение...

БУГРОВА. Я маленький человек. Вы уж меня извините. Я лично за, но начальники... Уходит в комнату подготовки.

ЗАГОРУЙКО. Ходячий параграф... Не могу! А кашу всю сама и заварила. Уверен.

БУГРОВА. Возвращается, оглядывается. Александр Иванович... Только для вас... Поговорите с Кравцовой.

ЗАГОРУЙКО. Она тут при чем?

БУГРОВА. При том. Торжествующе. Вчера во время вашего вращения именно она стояла у регистратора. Не отходила. И дождалась. Как чувствовала. Как только зубчик на ленте появился, она сразу его в кружок, дату поставила, расписалась и все. Нам деваться некуда... Вы уж меня не выдавайте. Снова уходит.

ГУРОВ. Выходит, знала все и пытала меня как мальчишку!

ЗАГОРУЙКО. Погоди.

ГУРОВ. Знала ведь! Знала! А вы...

ЗАГОРУЙКО. Разобраться надо... Мне сказали, что Проскурин знал о сбое еще вчера, но не от Кравцовой. Потому и примчался разбираться...

ГУРОВ. Будем требовать дополнительную проверку.

ЗАГОРУЙКО. Хотелось бы... но кажется я тут сам поторопился... Если еще раз сорвемся до Госкомиссии, тогда точно не полетим...

ГУРОВ. Так и будем ждать?

ЗАГОРУЙКО. Помочь мне может только Зарудный... Если захочет... Ладно. Пошли, подумаем, что еще можно сделать. Уходят.