Текст книги "Космические игры (сборник)"

СЦЕНА 4

В кабинет Семенова ходит Гагарин.

СЕМЕНОВ. Входите, Юрий Алексеевич. Здравствуйте.

ГАГАРИН. Здравствуйте.

СЕМЕНОВ. Надеюсь, успокоились, поразмыслили? Мы зря обиду не держим.

ГАГАРИН. Я приношу извинения за грубую выходку... Но от своих слов не отказываюсь. Партия, народ, Родина – это для меня святое. Но в оценке достоинств той или иной личности позвольте мне все же иметь свое мнение. Пусть это будут даже очень заслуженные люди.

СЕМЕНОВ. Вот и хорошо. У молодых людей должны быть убеждения. Кисель нам не нужен. Он очень ненадежен. За шесть лет вы стали совсем другим, зрелы человеком. Встали вровень, с теми делами и проблемами, которые вам предстоит решать.

ГАГАРИН. Я приму ваши слова к сведению.

СЕМЕНОВ. Кстати. Как вы сработались с Начальником Центра подготовки? Он вас устраивает? Не доводит до белого каления, как его предшественник?

ГАГАРИН. Мы уважаем друг друга.

СЕМЕНОВ. Ну, и хорошо. Есть мнение, что после нескольких удачных полетов, мы сможем подобрать Начальника Центра из числа летавших космонавтов. Это ваша идея может сейчас реализоваться. Тем более что вскоре, почти весь отряд космонавтов будет иметь высшее образование.

ГАГАРИН. Давно пора. Нас может понять только тот, кто сам побывал в космосе.

СЕМЕНОВ. А проблемы тех, кто остается на земле, вас не волнуют? Таких людей в Центре гораздо больше, чем космонавтов.

ГАГАРИН. Вы меня не совсем правильно поняли.

СЕМЕНОВ. Может быть. Но у нас еще будет время поговорить и об этом более подробно. Сейчас о главном. Вам объяснили, зачем вас пригласили?

ГАГАРИН. Да.

СЕМЕНОВ. Заметьте. Пригласили, а не вызвали. Вы могли и отказаться.

ГАГАРИН. Не привык уходить в сторону.

СЕМЕНОВ. Прекрасно. Перед такими ответственными командировками за рубеж, мы долго и тщательно готовимся с людьми. Но, учитывая ваш опыт, думаю мы ограничимся краткой беседой. Леонид Ильич просил передать вам пожелания огромного успеха в предстоящем выступлении в ООН. Н надеется, что это выступление значительно поднимет и укрепит авторитет СССР во всем мире.

ГАГАРИН. Спасибо.

СЕМЕНОВ. Со своей стороны... Телефонный звонок. Поднял трубку. Да... Входит Николаев. Слушаю.

НИКОЛАЕВ. Юрий Алексеевич, здравствуйте.

ГАГАРИН. Здравствуйте.

НИКОЛАЕВ. Давно у нас не были.

ГАГАРИН. Мало приглашали.

НИКОЛАЕВ. Наверное. Кстати, вы знали на фирме Королева некоего Усачева?

ГАГАРИН. Нет. Хотя фамилию такую вроде слышал. Но видимо он не занимал высокой должности.

НИКОЛАЕВ. Да. Вот я его что-то не помню. А нам почему-то прислали телеграмму о том, что он умер от какого-то гриппа. Придется кое-кому накрутить хвоста, чтобы уточнили списки номенклатуры. А как у вас готовятся к полетам?

ГАГАРИН. Да, да. Конечно мы все готовимся... Всегда готовы как пионеры.

СЕМЕНОВ. Положил трубку. Николаеву. С вами мы поговорим потом. Николаев уходит. Так на чем мы остановились Юрий Алексеевич?

ГАГАРИН. На инструктаже.

СЕМЕНОВ. Давайте назовем это проще. Мы бы хотели помочь вам и вашим коллегам из политотдела в подготовке доклада. Все-таки перед всем миром выступать.

ГАГАРИН. Хорошо. Когда представить вам черновики?

СЕМЕНОВ. Зачем же вам утруждать себя. У вас защита диплома через неделю. Мой помощник подготовит доклад. Вы пройдете по нему красным пером и в печать.

ГАГАРИН. Вы очень мне помогли. Думаю, что хоть поспать теперь смогу.

СЕМЕНОВ. Вот и договорились. До свидания.

ГАГАРИН. До свидания. Уходит. Вот и ясно все стало, Юрий Алексеевич... Нажал кнопку. Из боковой двери вошел военный летчик майор Викторов.

ВИКТОРОВ. Разрешите?

СЕМЕНОВ. Входите. Садитесь... Вам объяснили задание?

ВИКТОРОВ. В общих чертах. Но я все понял.

СЕМЕНОВ. Вы опытный сотрудник Комитета Госбезопасности. Вы с успехом выполнили несколько наших специальных заданий. Поэтому буду краток. На этот раз вы должны будете проверить мастерство пилотирования летчика-испытателя при внезапной атаке из облачности. Автомобилисты на оживленной трассе иногда подрезают своих коллег. Из-за этого бывают и аварии. Вам придется сделать что-то похожее, как я понимаю. Но вас будет только двое.

ВИКТОРОВ. Он знает?

СЕМЕНОВ. Да и нет. Летчик не знает когда и откуда. Нам важно проверить реакцию этого человека в неожиданной ситуации.

ВИКТОРОВ. Боюсь, что мой коллега не понимает опасности подобных маневров.

СЕМЕНОВ. Но ведь «МИГ-15» говорят сверхуправляем. Даже сам садился без летчика, когда тот запаниковал и катапультировался.

ВИКТОРОВ. Да, было такое. Пусть только не вешаю ему подвесные баки. Они здорово затрудняют пилотирование при резких маневрах.

СЕМЕНОВ. Он знает. Паниковать не будет. А. Герой Советского Союза. Что и требуется для чистоты эксперимента. И учтите... Все должно быть в радиомолчании. Мы вас выводим в точку без ваших ответов. Иначе вас обнаружат раньше времени, и тогда можно прекращать эксперимент, который мы считаем чрезвычайно важным для будущей операции.

ВИКТОРОВ. Когда вылет?

СЕМЕНОВ. Оправляетесь на аэродром завтра. Будете летать по специальной программе. Возможно, именно в воздухе вам сообщат время и требуемый маневр. По этой команде и начнется отсчет вашего задания. Один маневр с имитацией атаки и все. Свободны. Викторов уходит. Входит Брежнев.

БРЕЖНЕВ. Кто это был?

СЕМЕНОВ. Из КГБ приезжали для консультации.

БРЕЖНЕВ. Гагарин приезжал?

СЕМЕНОВ. Только ушел.

БРЕЖНЕВ. Надежен?

СЕМЕНОВ. На словах да. Но я ему не верю. Он чуть покраснел, но не перестроился, и все также неуправляем в главном.

БРЕЖНЕВ. Зря ты с ним так резко. Очень бы нам пригодилось его выступление в ООН. А теперь я не уверен ни в чем... Из Союза его выпускать нельзя. Хватит нам диссидентов. Зря их выпускали.

СЕМЕНОВ. Согласен. Но как это сделать?... Все-таки Гагарин.

БРЕЖНЕВ. Гагарин, Гагарин. Надоел. Что у вас мало цивилизованных способов пресечь крамолу? Только не перебарщивайте. В последнее время ваши люди стали грубо работать.

СЕМЕНОВ. Вы наверное имеете в виду службу КГБ? Мне самому надоело вести с ними профилактические беседы. Но они же солдаты. В иных обстоятельствах им бывает трудно определить... пределы необходимой обороны.

БРЕЖНЕВ. Если Гагарин заболеет в период сессии, ООН согласится на соответствующую замену?

СЕМЕНОВ. У нас много космонавтов. А не согласятся, переживем. А Гагарина можно и комиссовать.

БРЕЖНЕВ. Можно, можно. Можно все, что надежно. Уходит.

СЕМЕНОВ. Аккуратно, аккуратно. Ради бога, не торопитесь. Как же вы все боитесь личной ответственности! Даже тогда, когда ясно, что никто и никогда ничего вам не сможет предъявить... Разве что сам себе... Ну, с этим ы справимся. Так же легко, как и с этим выскочкой. Ему позволили высоко взлететь, но не давали разрешения забывать тех, кто позволил ему этот полет... Я тоже не забываю обиды, Юрий Алексеевич. И я не могу рисковать. Вдруг вы действительно окажетесь великолепным пилотом. Осечек не должно быть. Тут Леонид Ильич прав... Говорят ученые разработали какой-то подавитель или активатор воли, который легко встроить в телефон... или ту же планшетку. Попробуем все. Улыбается.

ЗАНАВЕС.

На авансцене Гагарин и Беляев.

БЕЛЯЕВ. Поздравляю, Юра. И с дипломом, и с полетом, и конечно Улыбнулся. с предстоящим заданием партии.

ГАГАРИН. Что-то легко мне разрешили летать, Павел Иванович. Сколько били, а тут почти сами предложили.

БЕЛЯЕВ. Простили. Они любят быть добрыми. Да и тебя нельзя сейчас прижимать.

ГАГАРИН. Тревожно мне что-то.

БЕЛЯЕВ. Может быть, отказаться от полетов?

ГАГАРИН. Ну уж нет. Да и что это даст? Мне на земле опасно. А там им меня не достать. Это ж для меня родная стихия... Кстати. После возвращения из ООН мне обещали космический полет. Очень похоже на подачку. Мол, успокойся и езжай. А вернусь и все начнется по старому.

БЕЛЯЕВ. Ничего, Юра. Будет и на нашей улице праздник. Дождемся.

ГАГАРИН. Я вед так ничего и не решил, Павел Иванович. И похоже не решу, пока не выйду на трибуну. А может быть и тогда не решусь.

БЕЛЯЕВ. И ладно. Чтобы ты не решил, знай, что ты не один. В одиночку жутковато бывает.

Затемнение. Открывается занавес. В квартире Гагарина Беляев. Накрыт стол.

ГАГАРИН. Ну, вот и стол готов. Молодец Валя. Постаралась. Входит Валя.

ВАЛЯ. Явились. Не запылились. Могли бы и помочь.

БЕЛЯЕВ. Я на кухню. Уходит.

ГАГАРИН. Народу много набирается . Тебе наверное трудно будет?

ВАЛЯ. Тебе то что? Выпьешь, наговоришься и уснешь...

ГАГАРИН. Валя, а почему ты не выставила на стол ту бутылку, что я из Франции привез?

ВАЛЯ. Отчего, почему?... До чего же ты нудным становишься. Ну какое твое дело? Я стол накрывала. Как захотела, так и сделала.

ГАГАРИН. Ну чего ты заводишься? Я же как лучше. Придут друзья отметить защиту моего диплома. Хотел сделать им приятный сюрприз. Это же не только моя радость, не только мой труд. Они мне здорово помогали.

ВАЛЯ. Если и был у вас общий труд, так только за бутылкой водки. И похоже радости от твоего диплома они мало испытывают.

ГАГАРИН. Ты шутишь?

ВАЛЯ. Почему? Они грамотные. Понимают, что ты теперь и Начальником Центра можешь стать, а значить и круг собутыльников изменится.

ГАГАРИН. Прекрати.

ВАЛЯ. А ты мне рот не затыкай. Ты ни в друзьях, ни в семье ничего не понимаешь.

ГАГАРИН. Да что с тобой?!

ВАЛЯ. На, почитай, что пишут о тебе твои ненаглядные друзья. Подает, потом сразу забирает газету. Читает. Статья в Известиях Алексея Леонова, которого ты не один раз из грязи вытаскивал. Называется «О правилах хорошего тона в космосе».

ГАГАРИН. Читай дальше.

ВАЛЯ. В конце статьи он пишет: «... В июле 1962 года первый космонавт мира сделал на сборнике статей Комиссии по правовым вопросам межпланетного пространства Академии Наук СССР, тогда еще первом сборнике, любопытную надпись: «Теоретикам, с пожеланиям разработать самые справедливые правовые положения в космосе.» И подпись оставил «Практик космоса Гагарин».» Неплохо ты над теоретиками поиздевался, товарищ практик от юриспруденции. Либо ты был пьян, либо твой любимый Леша дерьмо! Тебе повезло, но это не значит...

ГАГАРИН. Дай-ка сюда. Смотрит. Что-то зло пишет на статье. Входит Беляев. Павел Иванович, почитай. Я отметил красным карандашом. Беляев читает. Я не могу высказать всех моих чувств. Так что прошу – переда автору мой автограф и величайшее презрение. Сопли висят, а в умники лезет!

БЕЛЯЕВ. Юра, я хотел бы...

ГАГАРИН. Потом. Сейчас я ничего не могу. Ладно, Павел Иванович?

БЕЛЯЕВ. Хорошо. Я снова на кухне. Ушел.

ВАЛЯ. И ты думаешь, что это поможет? Леша знает свое дело и мысли паршивые о тебе все равно поползут... И может быть заслуженно.

ГАГАРИН. Валя, давай помолчим.

ВАЛЯ. Зачем ты рвешься летать? Мало тебе дел на Земле.

ГАГАРИН. Я ж летчик!

ВАЛЯ. Пора бы и успокоиться. Ты свое дело сделал.

ГАГАРИН. Помолчи, Валя... Может быть, скоро я и повзрослею.

ВАЛЯ. Вот так у нас всегда. Вроде и праздник, а по сути... Вернись на Землю.

ГАГАРИН. Я постараюсь.

ВАЛЯ. И на детей обрати внимание. А то мы тебя и не видим вообще.

ГАГАРИН. Валя, я же просил.

ВАЛЯ. А что Валя? У других семьи как семьи, а у нас... проходной двор. Я ведь тоже не старуха, которой только и осталось, что за каждым нужник чистить. Ты поел, поспал, и нет тебя. А я после твоих гостей три дня не разгибаюсь.

ГАГАРИН. Но ведь мы часто бываем в обществе.

ВАЛЯ. Да зачем мне это общество? Только и смотри, кому улыбнуться, кому что сказать, чтобы дурой не считали. И ведь все равно считают. Да и ты мной каждый раз тяготишься. Ты ведь и не бываешь возле меня.

ГАГАРИН. Но, Валя.

ВАЛЯ. Нет, ты скажи. Скажи, зачем таскаешь меня по всем этим приемам?

ГАГАРИН. Но ведь положено.

ВАЛЯ. Кем положено? Кому положено? Оставляй меня лучше дома. Я хоть что-то полезное делать буду. Ведь ты мне все равно ни в чем не помогаешь. Я для тебя очень удобная домработница. И не больше! Кухарка, прачка, посудомойка, уборщица. Кто-то заглядывает в дверь и закрывает ее.

ГАГАРИН. Валя. Хоть сегодня. Давай не будем об этом. У нас гости.

ВАЛЯ. А я тебя просила их приглашать? Мог бы организовать ваш обычный пикничок. Да пришел бы домой пораньше. Но тебе все некогда! Тебе все надо не как у людей, а чтобы мир удивить! А оправдание – как всегда – так требуют интересы дела! Как же, знаю... Длинноногие Венеры...

ГАГАРИН. Прекрати!

ВАЛЯ. А что ты еще знаешь? Солдатами своими командуй, а не мной. Мне мужик в семье нужен! Уж! Отец моим детям, а не приходящий дядя!

ГАГАРИН. Ты... Ты.

ВАЛЯ. Вот, вот. И ничего больше. Ну и тыкай себе на здоровье. А если надумаешь всерьез семьей заняться, тогда и поговорим серьезно. Насмешливо. Герой. Видели бы они тебя сейчас. Ушла.

Гагарин. Когда же это кончится? Мне так нужна поддержка! Так нужна! А я один. Не с кем поделиться. Входит мама, Анна Тимофеевна Гагарина.

МАМА. Юрочка, что с тобой? На тебе лица нет. Родной мой! Как же это?

ГАГАРИН. Нет, нет, мама. Все хорошо.

МАМА. Да неужто, я не вижу... С Валей опять поругался? Ну, неужели она не понимает твоего положения? Ох, бабы, бабы! Все вам мало...

ГАГАРИН. Нет, мама. С Валей все нормально. Скорее всего, я очень устал...

МАМА. Кого ты хочешь обмануть, сынок? Нет, я все равно поговорю с ней. Хоть ты мне и не разрешаешь. Ох, болит у меня сердце за вас, Юра. Ох, болит.

ГАГАРИН. Я люблю ее, мама. И по своей женской сути, она права... Просто... Я чего-то боюсь, мама... боюсь того, чего всегда боялся отец – позора, клеветы, бесчестья. Ох, как много ее сейчас вокруг меня. Я боюсь посоветоваться с отцом. Он слишком прямолинеен. Да я и сам не все до конца понимаю, чтобы объяснить ему свою тревогу...

МАМА. Да господь с тобой, Юра. Что ты такое говоришь? Не пугай нас с отцом.

ГАГАРИН. Действительно. Что это я? Извини, мама. Почему-то вспомнилось, как ты с отцом, учили меня всегда и везде говорить только правду...

МАМА. И правильно учили. Скажи, может быть, у тебя болит что-то? Ты не стесняйся. Расскажи мне. Я же не ваша комиссия. Когда болит, то многое в другом цвете кажется. Надо, чтобы кто-то рассеял туман.

ГАГАРИН. Я пошутил, мама. Извини. Мыслей много и дел накопилось.

МАМА. А, может быть, поделишься?

ГАГАРИН. Нечем делиться, мама... Об одном только прошу. Если что-нибудь случится со мной, вы с отцом не верьте плохому обо мне.

МАМА. Что ты такое говоришь, Юрочка!

ГАГАРИН. Это на всякий случай. Вот поговорил с тобой и мне уже легко и свободно.

МАМА. Вот и хорошо. Юрочка, ты на меня не обидишься. Я должна уехать. Отец что-то прихворнул. Нет, нет. Не сегодня. Завтра.

ГАГАРИН. Конечно, поезжай.

МАМА. Ты Валюшу покажи врачам. Что-то она жалуется на здоровье. Может быть, и нервы от этого.

ГАГАРИН. Обязательно. Я как-то вовсе выпустил это из виду. А она жаловалась, что сильно устает.

МАМА. А за детишками сестра присмотрит. Мы договорились. Она еще побудет у вас.

ГАГАРИН. Ой, мама! Чтоб я делал без тебя? Несколько слов и все проблемы решены.

МАМА. Так на то ж я и мама, сынок. Поживешь с мое...

ГАГАРИН. Я постараюсь.

Входят гости. Шум. Праздник. Суета...

На авансцену выходит Ведущий.

ВЕДУЩИЙ. Через месяц 28 марта 1968 года Юрий Алексеевич Гагарин взлетел на учебном самолете и не вернулся на аэродром. Это был контрольный полет с инструктором перед самостоятельным вылетом. Одна и главных версий причин катастрофы гласит: «Экипаж во избежание столкновения с посторонним предметом выполнил резкий маневр ухода. Самолет вышел на критический угол атаки и сорвался в штопор. Высоты для вывода машины из штопора не хватило. Всего двух секунд. Экипаж погиб».

Прошло более сорока лет. Теперь уже точно известно, что в зоне полета Гагарина находился неизвестный самолет-истребитель. Но до сих пор никто не назвал точно ни фамилию летчика этого самолета, ни аэродром, с которого он взлетел.

Нет данных и о маневрах обоих самолетов, так как именно в эти минуты отказала система радиолокационного контроля полетов. Самолет Гагарина вопреки правилам был снабжен подвесными баками и неправильные данные выдавал высотомер.

Говорят, что перед полетом Гагарину заменили старенькую потрепанную планшетку на новую.

С другой стороны. Никто не может исключить и техническую неисправность самолета, какой-то недосмотр, а может быть и того хуже. Не зря в течение нескольких последующих лет погибло несколько человек, причастных к техническому обеспечению этого полета.

Еще через два года, после не очень сложной операции на желудке, после внезапных послеоперационных осложнений, умер Павел Иванович Беляев.

В том же 1970 году, при возвращении на Землю из космического полета, погиб Георгий Добровольский с товарищами по экипажу. Последний из тех,кого считали принципиальным борцом за правду, и кого прочили себе в товарищи Гагарин, Комаров и Беляев.

Светлая им память!

ЭКЗАМЕН ПРИНИМАЕТ КОСМОС
Пьеса

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЗАГОРУЙКО – полковник, Герой Советского Союза, Летчик-космонавт СССР, 48 лет.

ДРОНОВ – майор, летчик-космонавт, 35 лет.

ГУРОВ – Герой Советского Союза, Летчик-космонавт СССР, Бортинженер в экипаже Загоруйко, 35 лет.

ЗАРУДНЫЙ – дважды Герой Советского Союза, Летчик-космонавт СССР, Генерал-лейтенант, начальник Центра подготовки космонавтов.

АВЕРКИН – старший инструктор.

ПРОСКУРИН – заместитель Главного Конструктора.

КРАВЦОВА – представитель Главного Конструктора в Центре подготовки космонавтов.

ТРОФИМОВ – капитан, летчик-космонавт.

БУГРОВА – врач.

САВИНА – инженер.

СТАРУШКА – бабушка Аверкина.

Космонавты, специалисты Центра, корреспонденты, секретарь.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА 1

Небольшая площадь в сквере – перекресток трех дорог. В тени деревьев.

Скамейка. Раннее утро. Свежо. Спешат и неторопливо шествуют на работу люди. На центральной дороге появляется сухонькая быстрая старушка с колыбелькой за плечами. Справа появляется Зарудный. Он крепок, солиден, нетороплив.

СТАРУШКА. Останавливается. Зарудный?

ЗАРУДНЫЙ. Здравствуйте. У вас ко мне дело? Старушка молчит. Извините. Хочет уйти. Старушка не уступает ему дорогу. Приходите ко мне на прием. Вас пропустят в любое время.

СТАРУШКА. Некогда мне к тебе на поклон идти, да и не зачем.

ЗАРУДНЫЙ. Вас кто-то обидел?... Мимо проходит Савина, здоровается. Старушка с интересом смотрит ей вслед.

СТАРУШКА. Аверкина знаешь? Где живет? Кто таков?

ЗАРУДНЫЙ. Инструктор Аверкин?

СТАРУШКА. Он и есть. Инструктирует. Учит, значит. Выходит – знаешь?

ЗАРУДНЫЙ. Если вопрос только в этом... Пойдемте со мной. Сейчас все уточним, и вас проводят.

СТАРУШКА. Что ж, ты сам у него и в гостях никогда не был?

ЗАРУДНЫЙ. Не пришлось. Ведь по гостям ходить время требуется.

СТАРУШКА. Ну и дурак... Да не ты. Мишка. Космос ему! Космос подавай! Хреново, видно, ему тут живется. Хочет уйти.

ЗАРУДНЫЙ. Вы забыли узнать адрес.

СТАРУШКА. Эх ты, начальник... Знаю я, где мой внук живет. Только мне другое было интересно – хорошо ли Мишку знают люди? С интересом ли работает?... Мимо проходит Загоруйко. Здоровается. Озабочен. Он еще до института на уборке урожая орден получил, а ты ему за пять лет даже медальки не дал. Какой уж тут авторитет...

ЗАРУДНЫЙ. Может быть он сам...

СТАРУШКА. Разочарованно. Истинно сам... Говорила ему – оставайся в колхозе!... Выходит не знаешь...

ЗАРУДНЫЙ. У меня тысячи сотрудников. Если я каждый день хот к одному зайду в гости, то... сил не хватит.

СТАРУШКА. Сопьешься, верно. А хороших работников уважить должен. Так что тут так – либо мой Мишка ноль без палочки, либо – либо ты плохой начальник.

ЗАРУДНЫЙ. Любопытно. Давайте все же пройдем ко мне. Поговорим. Может быть и найдем золотую серединку в данном вопросе. Мимо проходит Гуров. Сосредоточен. Здоровается с подчеркнутым достоинством.

СТАРУШКА. Это когда лошадь не жеребец, а жеребец не лошадь? Слыхала. Только от них проку мало. Ни тебе работы, ни тебе потомства. Одна маята.

ЗАРУДНЫЙ. Однако...

СТАРУШКА. Не оправдал ты моих надежд, генерал. Не оправдал. Сокрушенно махнула рукой, сделала несколько шагов вправо. Спохватившись, поклонилась. Будь здоров. Уходит вправо.

ЗАРУДНЫЙ. До свидания. Поднял руку, пытаясь остановить. Уходит влево.

Справа появляются ДРОНОВ И ТРОФИМОВ.

ТРОФИМОВ. Костя, погоди.

ДРОНОВ. Чего еще?... Ну, давай быстро! У меня же экзамен...

ТРОФИМОВ. Скажи... Меня серьезно хотят назначить в экипаж поддержки?

ДРОНОВ. Нашел время. Хочет уйти.

ТРОФИМОВ. Это очень важно!

ДРОНОВ. Да. Решение есть... И запомни – дублеру надобно огромное терпенье. Смотрит на часы. И еще... Почаще наведывайся на тренажеры. Знаешь, например, где находится комплексный тренажер «Ветер»?

ТРОФИМОВ. Знаю. Аверкин знакомил.

ДРОНОВ. Вот туда. Инструкторы это любят.

ТРОФИМОВ. Я ведь всего четыре года в отряде и те, в основном, учился теории.

ДРОНОВ. Выходит, что хорошо учился... Кстати, я тебя тоже рекомендовал. Так что не подведи.

ТРОФИМОВ. Я знаю. Только не верил как-то... Спасибо! Спасибо!

ДРОНОВ. Все. Я действительно тороплюсь. А ты темпов не снижай. Затрут.

ТРОФИМОВ. Слушай. Еще только один вопрос – сколько надо быть дублером, чтобы уверенно работать в космос?

ДРОНОВ. Я сам еще не летал... Но, думаю, что двух лет достаточно. Хотя... называть срок опасно. Расслабляет.

ТРОФИМОВ. Заждался ты...

ДРОНОВ. Да. Но, если учесть, что Гаврилов 15 лет терпел, да так и не слетал... Справа появляется Проскурин. Сухощавый ироничный интеллигент, очень дорожащий пенсне в золотой оправе, и имеющий стопроцентное зрение. О! Мне пора двигаться с ускорением.

ПРОСКУРИН. Здравствуйте, молодые люди. Дронов и Трофимов вежливо здороваются. Готовитесь? Ну, ну. Вид у вас бодрый, будьте любезны. Как раз для полета. Может быть вам и повезет... Может быть. Все вы везунчики, будьте любезны. Уходит влево.

ТРОФИМОВ. Кто это?

ДРОНОВ. Заместитель Главного Конструктора. Не к добру он здесь. Смеется. Стареет. Тебя, кажется, с Безродным спутал. Хочет уйти. Да, ты, говорят, вчера с кем-то познакомился?

ТРФИМОВ. О! Надо будет учесть... Прекрасная женщина! Эмма зовут.

ДРОНОВ. Только и всего?

ТРОФИМОВ. Остальное пока в тумане. Но на лодке покататься, в принципе, согласилась. Ты ее знаешь?

ДРОНОВ. Зайди ко мне вечером. Попозже... Есть разговор.

ТРОФИМОВ. Добро. Дронов быстро уходит влево. Неужели полечу?! Вот здорово!... А вдруг через два года и ... Герой Советского Союза! Летчик-космонавт СССР... Насколько я помню, в нашем городишке ни одного Героя нет. А тут... Правда, Костя слетает раньше... Ну и что? Заслужил ведь. Вторым тоже быть неплохо. Женька с Базарной улицы и Герой! Звучит. Играет, поет неожиданно грустную песню Высоцкого о несбывшихся надеждах. Задумался. Нет. Вторым все-таки быть плохо... Справа появляется запыхавшаяся Бугрова.

БУГРОВА. Зарудный проходил?

ТРОФИМОВ. Поет. Я встретил вас... и никого не видел более. Прерывает пение. Кажется там. Показывает.

БУГРВА. Ой! Ну как же я его пропустила!

ТРФИМОВ. А вы догоните. Или прямо в кабинет. Он демократ.

БУГРОВА. В кабинете разговор будет официальным...

ТРОФИМОВ. А что, собственно, произошло? Может быть...

БУГРОВА. Если бы я знала... Ладно, я пойду. Все равно, сама не решу. Уходит влево.

ТРФИМОВ. Эту даму даже я знаю. Если заволновалась, значить дело и впрямь серьезное. Надо узнать. Спешит за Бугровой.