Читать книгу "Больной апрелем. Рожденный в СССР"

Странный вокруг народ, добрый, конечно, забавный, но странный. Странный своей привязанностью друг к другу, к вещам, к деньгам, к машинам, к квартирам, домам. Даже когда разводятся, вещи, дома, машины, деньги выползают на первое место, а человеческое отношение, дети – это все потом. Странные люди, очень странные. Женя, рассуждая, поймал себя на мысли, что это думает не он, что это кто-то свыше присылает ему эти мысли, а он только их озвучивает. «Неужели моими устами говорит Бог?» – подумал Женя и пошел в сторону храма Спаса-на-Крови.

Он стоял на коленях в храме и молился:

– Прости меня, Господи, за все мои грехи, вольные и невольные, прости за все. Не допусти, Господи, чтобы за мои грехи расплачивались мои дети и внуки. Отпусти мне грехи мои, Господи. Аминь!

День шел к завершению. Женя шел вдоль набережной в сторону Марсового поля. У Кировского моста был пешеходный переход, для перехода улицы от набережной к памятнику Суворову. Он удивлялся, почему его не ищeт жена и родственники? Но они искали, подали заявление в полицию, но, в связи с отсутствием результата, он считался пропавшим без вести. Об этом он, конечно, не знал.

Она шла по набережной ему навстречу. Всегда в свободное время она (речь идет о его любимой женщине Татьяне) гуляла здесь, вспоминая их встречи и прогулки. Ей навстречу шел бомж, неприятное с виду существо, но почему-то именно этот бомж притягивал ее взгляд. Она улавливала в нем знакомые движения рук, знакомую походку. «Не может быть, – гнала она эти мысли из головы, – нет, нет, нет. Он не может быть таким, это не он». На расстоянии примерно ста метров от нее он повернул на пешеходный переход, на зеленый свет светофора, и она узнала его.

– Женя! – крикнула она.

Он остановился, повернул голову в ее сторону. «Да, это он». Теперь точно она узнала его. Но в это время он вдруг стал подниматься в воздух, как в замедленной съемке в кино. Сделав несколько оборотов в воздухе по ходу полета. Теряя вещи, одежду и обувь. Его тело упало у её ног. Оно было слегка окровавленное, лицо небритое, сам он пах помойкой. Только потом она услышала рев мотора и увидела удаляющийся на огромной скорости черный BMW. Проскочив на красный свет, он сбил Женю.

Она наклонилась над ним, машинально потрогала его пульс, он еще бился. Вызвала скорую помощь. Народ начал собираться вокруг. Приехала полиция. Видимо, кто-то из прохожих позвонил в полицию. Врачи приехавшей скорой, увидев, что сбит бомж, долго не хотели его забирать. Но ее удостоверение сотрудника ФСБ и вмешавшаяся полиция заставили их это сделать. Она поехала с ним. Он лежал в отдельной палате, она сделала для этого все, что могла. Пришел в себя он на третий день.

В голове по-прежнему гудело. Руки, ноги и туловище были закованы в гипс. Пытался припомнить, что с ним случилось. Но память возвращалась очень медленно. Первое, что он вспомнил, – это свое имя и кто он такой. Горько стало на душе от этого воспоминания. Но почему он, бомж, в такой шикарной палате, неужели сбивший его лихач постарался? Вряд ли, такие еще обвинят в поломке машины, а помочь – никогда. Зашел врач, осмотрел пришедшего в сознание Женю. Задал кучу всяких вопросов. Удовлетворенный ответом, отдал распоряжение медсестре, чтобы та позвонила доставившей его женщина и сообщила, что можно приехать. «О ком это они, – подумал Женя, – нашлась, значит, добрая душа, которая приютила меня сюда». Проверив все его показания по приборам, медсестра покормила его и, сделав укол, ушла. Женя впервые после аварии уснул сам. Что ему снилось, он не помнил, но разбудил его доктор. За окном уже было темно. Когда он проснулся и открыл глаза, он увидел доктора, а за его спиной в белом халате стояла она. Женя сразу ее узнал, шевелиться, вставать он еще не мог. Слезы покатились из его глаз двумя маленькими ручейками.

– Значит, узнал, – заключил доктор и вышел из палаты.

– Привет, любимый, – сказала она тихо и по ее щекам тоже потекли слезы.

Он ничего не ответил, слезы не давали ему говорить. Да и сможет он говорить или нет, он еще не знал. Она гладила его по свободной от гипса части руки и плакала. Женя пересилил желание плакать и сказал:

– Привет, любимая.

Через месяц его выписали из больницы. Все срослось и заросло. Татьяна привезла ему новую одежду. Он помылся в душе больницы, побрился, переоделся. Взглянул на себя в зеркало, заключил:

– Красавец!

Они поехали к ней домой, взяв такси. По пути к дому заехали по его просьбе к памятнику Суворова. Он вышел из машины, подошел к нише, достал оттуда пакет. Вынул из пакета сверток, снова сел в машину, и они покатили уже домой.

За три года в пакете собралась приличная сумма, на похороны ему бы точно хватило. Даже по меркам Питера.

Что было дальше, это уже не интересно. Главное – они жили долго и счастливо, пройдя все посланные Богом и судьбой испытания.