Читать книгу "Больной апрелем. Рожденный в СССР"

Люди в Питере все оказались с чувством юмора, и они вместе с ними смеялись, никто даже дураком не обозвал. Где-то на этом пути он увидел киоск с местным пивом «Невское», захотелось его попробовать, и они купили пару бутылок, одну он выпил сразу. Это пиво ему очень понравилось, тогда, видимо, еще было хорошее и качественное пиво. Возвратившись домой с прогулки, они помылись, и уже на новом и таком красивом уголке между ними вспыхнула настоящая страсть. В духе былых времен и былых их встреч, она стонала и охала от его ласки. Это заводило его еще больше. Правда, была одна мысль в голове, что ее стон услышат соседи, подумают, что ее режут, и вызовут милицию. Но не знает Женя до сей поры, было ей действительно так хорошо – или она, как уже опытная женщина, стонала для поднятия его личного статуса. Да какая разница, если это и правда его заводило. А уже через десять минут Женя забыл про соседей и сам застонал так, что казалось, его режут ножом по живому. Как-то странно, но они всегда на оргазм выходили вместе, может, они действительно идеальная пара?

Сейчас, уже имея почти пятьдесят лет за плечами, он удивляется, что мог с этой женщиной быть таким ненасытным, по два раза получал оргазм на ней, как говорится – не сходя с пьедестала. Все-таки должна быть между людьми любовь, и тогда их страсть не угаснет и на склоне лет. Он в этом убедился при своей последующей с ней встрече, когда ему уже было за пятьдесят.

Они уснули как два младенца, такие смирные и такие тихие. На следующее утро ей не надо было идти на работу, и они могли подольше поваляться в постели и понежиться. Женя, проснувшись, начал делать ей легкий разогревающий массаж, плавно переходивший к эротическому. Затем пошли ласки, прелюдия. Но когда дело дошло до самого интима, его попытка не увенчалась успехом. Нет, у него все было в полном порядке, просто это свойство ее организма сужаться до степени девственницы не дало ему сделать свое дело. Не помогала и специальная смазка, к тому же ей эти попытки приносили болевые ощущения. Ограничившись только оральным сексом, он пошел готовить завтрак. Они так договорились, что, пока Женя у нее в гостях, еду готовит он. У нее тоже были прекрасные кулинарные способности, и она умеет прекрасно готовить. Но Женя понимал, что ей было приятно кушать то, что приготовил он и старался. По этому поводу он ей рассказывал анекдот: поженились молодые, первая брачная ночь. Муж утром встает, готовит все, начиная от завтрака и до ужина, по три блюда на каждую трапезу. Жена и говорит ему:

– Дорогой, это ты всегда будешь так много и вкусно мне готовить?

А муж и отвечает:

– Нет, дорогая. Это я тебе показал, как ты будешь мне готовить всю оставшуюся жизнь.

Татьяна смеялась и отвечала, что она согласна кормить его всю оставшуюся жизнь. Затем они сходили в гости к ее дочери. После гостей поехали на какую-то вечеринку к ее брату – короче, время пролетело быстро и хорошо. Ему с ней было просто чудесно, он бы хотел так жить, и ему не хотелось от нее уезжать. Но, увы, пришло время расстаться и на этот раз. Она его проводила до поезда, посадила в вагон и стояла, махая ему рукой у окна его купе. Но вот объявили, что поезд задерживается по техническим причинам на тридцать минут, это была для них радость. Он вышел на перрон, и они стояли, обнявшись, такие уже повзрослевшие в плане их отношений дядя и тетя, и смотрели друг другу в глаза и не могли насмотреться. Но и это время пролетело, поцеловавшись на прощанье, Женя пошел в вагон, а на перроне звучала песня:

 
«Кондуктор не спешит,
Кондуктор понимает,
Что с девушкою я
Прощаюсь навсегда…»
 

Ну, прямо в точку. Поезд покатил в сторону Москвы, а она осталась стоять на перроне и смотреть в след уходящему поезду. Не знаю, что было у нее на душе, горе или радость, но ему казалось, что он все еще увидит ее и сможет наконец остаться у нее навсегда.

Поезд все стучал по стыкам рельсов своими колесами, и Женя уезжал из Питера, от своей любимой женщины, домой. В купе зашла проводник и проверила билеты, предложила чай и постельное белье. Он заказал себе кофе, чтобы спать покрепче (такая у него на кофе реакция: другие, наоборот, не спят, а он после кофе сразу вырубается). Постелив себе и выпив кофе, он моментально уснул. До самой Москвы не просыпался. В Москве ночью на вокзале никого, только бабули громко предлагают пиво и воду, поезд постоял положенное время и в путь. Незаметно пролетели сутки. Вот он уже подъехал к родному городу. Песня о его городе встречала его на перроне.

Глава пятая.
Ее первый приезд

Женя и Татьяна снова переписывались и созванивались, хотя гораздо реже, чем раньше. Он не понимает, как она решилась, но вот она едет к нему в гости. Первый раз не он к ней, а она к нему. Он начал активно готовиться, навел порядок в квартире, привел в порядок ванную. Закупил необходимые продукты и фрукты. И вот он на вокзале встречает ее поезд, тогда у него был «Москвич 412», но все же машина. Женя встретил ее и привез к себе домой. Его жена была в деревне все лето. Поэтому им никто не мешал. Пока Татьяна отдыхала и знакомилась с его домашним бытом, Женя налил в ванную воды. Затем бросил ароматизированную розами морскую соль, зажег в ванной свечи по углам и набросал лепестки роз в воду. Затем провел Татьяну туда с закрытыми глазами, и, открыв глаза, она была просто поражена той лирической атмосферой, созданной в ванной. Позже он принес ей миску с вишнями и, лежа в ванной, отдыхая от утомительной дороги, она ела вишню. Она помылась, надев халат, прошла в спальню и легла в приготовленную им постель. Он начал массажировать ее пальцы на ногах и постепенно перешел к массажу всего ее тела. И вот она расстегнула халат и открыла ему свое нежное, чистое, пахнущее розами тело. Глаза у нее были закрыты, а он все продолжал массаж, периодически подключая к нему свои поцелуи. В процессе этого массажа он возбудился. Прекратив массаж, начал целовать все ее нежное тело. Затем они слились в долгом, но нежном поцелуе.

И вот их тела слились воедино. Она, как и прежде, растворила его в себе, обволокла его своей нежностью. Её ласки были спокойны, неторопливы, по-прежнему сладки и милы. Как же она была нежна с ним! Уже чувствовалась, что она опытная женщина. Этот свой опыт она отдавала ему и доводила его до исступления и блаженства. Причем такого, которого он раньше и не испытывал. Единственное – он чувствовал в ней тревожность, небольшое напряжение из-за того, что это была ей чужая квартира. Но в процессе обмена ласками она забыла и об этом. Немного отдохнув от прекрасного и нежного сексуального удовлетворения, Женя пошел готовить обед, а она еще лежала и нежилась в постели. Точно он уже не помнит, что ей приготовил, но помнит, что были фрукты – много фруктов и вино. Когда все было готово, он пригласил ее к обеду. Они выпили вина, покушали и говорили о чем-то своем, вспоминали, что-то из прошлого. Затем он предложил ей несколько поездок. Одна из них, отдых на водохранилище с шашлыками, а вторая поездка к Звоннице. Но это все было запланировано на следующие дни, а сегодня они просто были вместе. Снова легли после вкусного обеда, и снова были нежные, изысканные ласки, как с его стороны, так и с ее. Они оба соскучились друг по другу и с превеликим удовольствием целовали друг друга. Дарили друг другу самые сладкие ласки. Она так нежно целовала его, что в нем загорались нетерпение и страсть. Хотелось сразу затащить ее на себя, но она удерживала его от этого, продолжая ласкать. Доводила его до такого жесткого состояния, что ему казалось, что он сейчас взорвется. Теперь она уже не оставляла на нем засосов. О, какое это блаженство, когда так ласкает тебя твоя любимая женщина. В этот миг она думала только о том, чтобы он, ее любимый, получил истинное и новое наслаждение. Она так умело это делала, что он действительно уже не стал сопротивляться. Но пришел момент истины, и он с таким истошным криком ушел в оргазм, что она даже вздрогнула. Она взглянула на Женю, увидев его довольное и расплывшееся в наслаждении и блаженстве лицо, сама расслабилась и, застонав, тоже ушла в оргазм. Она получила его только оттого, что увидела, как хорошо от ее ласки ее любимому. Так сладко ему было с ней, так блаженно, по его телу разливалась горячая струя крови, и легкая дрожь пробегала по мышцам.

– Спасибо тебе, моя любимая, за это блаженство, – прошептал он.

– Я люблю тебя! – шептала она ему.

– Я тебя люблю, милая! – ответил в истоме Женя.

Обнявшись, они затихли и сладко уснули в объятиях друг друга.

Утром следующего дня они собрались и поехали к водохранилищу. Погода была солнечная и теплая. Приехав к воде, он собрал мангал, нанизывал на шампура и укладывал на мангал, заранее заготовленное и устоявшееся в специальном соусе мясо. Шашлык он научился делать у местных жителей, когда служил на Кавказе. Дрова в мангале вскоре превратились в угли. Положив шампуры с мясом на мангал, сразу почувствовал этот блаженный запах шашлыка. Пока шашлык жарился, они купались в реке, загорали, играли в карты. Но вот шашлык уже готов и пахнет так ароматно и заманчиво, что все бродячие собаки сбежались посмотреть – а не обломится ли им чего? Шашлык действительно оказался вкусным, и сразу вспомнился тот шашлык на Приэльбрусье, который они с ней кушали с лавашем. По его довольной рожице было видно, как он счастлив, что она приехала, что он с ней в лесу, на берегу реки отдыхает, загорает, общается. Но тут налетели тучи, и начал брызгать дождь. Шашлык к этому времени уже был весь скушан. Причин задерживаться не было. Дождь напоминал им, что хорошего понемногу. Они, убрав все за собой, поехали домой. Позже, когда легкий дождь прошел, они с Татьяной бродили по городскому «Семейному» рынку, здесь все оказалось намного дешевле, чем в Питере. Они купили всего, что ей понравилось. Затем они купили много абрикосов, и Женя решил сварить для Татьяны варенье из абрикосов. Так и сделали. Пришли домой, достали кастрюли, помыли и перебрали абрикосы, освободив их от косточек. Начали варить варенье. Сварили не много и не мало, а целую бадью, которую Татьяне, бедняжке, пришлось потом тащить с собой до Питера. Этот день тоже прошел продуктивно и весело.

На следующий день они поехали к Звоннице. Но прежде чем завернуть к Звоннице, они сначала поехали к мемориалу «Танковое поле» – это было немного не по пути. На подъезде к какой-то деревне они увидели страшную аварию: машина разбита, и один человек лежал на земле, похоже, мертвый. Это, видимо, было им предупреждение, чтобы они были осторожны. Приехав на мемориал, они походили по всем экспонатам, почитали надписи, сфотографировались. Но на противоположной стороне дороги они увидели огромное поле цветущих подсолнухов. Перейдя дорогу по пешеходному переходу, стали любоваться этим солнечным цветением. Шляпки подсолнухов были повернуты в сторону солнца. Так красиво они отражали его лучи в своем желтом цвете, что казалось, они – тоже тысячи солнц, только маленьких. Влюбленные сфотографировались и на фоне этой солнечной красоты. Рядом с полем было небольшое придорожное кафе, они зашли туда перекусить, ибо путь был далеким, и они уже успели проголодаться. Что кушали, Женя уже не помнит, но вот мороженое было точно. Насладившись всем увиденным, едой и мороженым, они поехали теперь к Звоннице. Приехали довольно быстро, трасса была свободна, и им никто не мешал. Вот она, знаменитая «Звонница», на поле битвы, где начертаны фамилии и имена всех погибших за нашу Родину в этом танковом сражении. Посмотрев на все мемориалы, почитав описания этого сражения на плакатах, влюбленные решили уединиться в лесопосадке и просто немного отдохнуть. Доехав до лесопосадки, Женя увидел, что вдоль нее идет хорошая проселочная дорога, и решил поучить свою любимую ездить на автомобиле. Она сначала боялась, но потом согласилась. Все началось, как положено, с тренировки включения скоростей на месте, при заглушенном двигателе, затем надо было завести машину и тронуться с места. У Татьяны, кстати, все получалось довольно хорошо, и они начали ездить кругами по полю и наматывать километры, набирая опыт и практику в вождении. Переключение передач как с пониженной передачи на повышенную передачу, так и обратно. Пару раз, конечно, она делала ошибки, но в общем, на удивление, она довольно уверенно вела машину. Прекрасно трогалась с места, прекрасно переходила на повышенные скорости и обратно, прекрасно останавливалась.

Один раз только она ошиблась серьезно и вместо тормоза нажала на газ. Они помчались поперек дороги по ямам, но Женя успел перекинуть свою ногу на ее сторону и, нажав на педаль тормоза, остановил машину. Двигатель неуправляемой машины заглох. Конечно, она от него, как от «инструктора», получила хороший нагоняй и сразу исправилась, дальше она ездила очень прилично. Правда, за эту свою ошибку ей все же пришлось получить наказание, о котором договаривались сначала. Она его получала с удовольствием. Тем более что это было надо обоим для эмоциональной разгрузки и закрепления ее умений водить машину. Наказание было – секс в машине. Уставшие, но довольные, они возвращались в город. Светило солнце в глаза, и Женя надел темные очки. Болтали с ней о всяких делах (она была вся на эмоциях от того, что увидела, и больше оттого, что уверенно водила машину). Но вот они некоторое время молчали, и в этот период – видимо, потому, что был в темных очках, может, от жары, а может, просто от усталости – Женя вдруг уснул за рулем. Проснулся от звука клаксона идущей навстречу машины. Когда он открыл глаза, то увидел, что едет по встречной полосе. Резко свернув вправо, на свою сторону дороги, он даже не успел испугаться. Хорошо, что на трассе не было оживленного движения и водитель машины, двигавшийся по встречной, издалека увидел, как он выехал на встречную и начал сигналить заранее. Спасибо ему, он спас две жизни – его и любимой.

А может, просто Бог пощадил их на этот раз, сделав им последнее предупреждение.

Женя, нашел на обочине хороший съезд, остановился. Включил аварийную сигнализацию и лег спать. Так надо было сделать раньше, когда только начало клонить ко сну. Но, слава Богу, и сейчас еще не поздно. Поспав минут десять и уже сняв темные очки, сполоснув лицо водой, поехал дальше. Больше никаких приключений не было, и они приехали благополучно. Пошли в ванную мыться одновременно, она потерла ему спину, затем он ей. Далее прямо в ванной был секс, они помнили, как это прекрасно и возбуждающе. Затем снова отдыхали, смотрели телевизор, говорили о чем-то своем, сокровенном, и мечтали о будущем. Утром он принес ей кофе в постель, и она была весьма удивлена этому его джентльменскому жесту. А ему было приятно угождать ей, делать всякие приятные мелочи, из которых и складывается жизнь. Далее они бродили по городу, любовались его красотой со смотровой площадки. Затем он съездил на железнодорожный вокзал и купил ей билеты до Санкт-Петербурга. В один из этих прекрасных дней они ездили к его сестре на дачу. К этому времени он поставил там, небольшую будочку, и было где укрыться от дождя и людского глаза. У сестры там росли подсолнухи, и ее фотография в этих подсолнухах до этих пор стоит у Жени перед глазами. В этой будочке у них тоже был секс, они вообще занимались им всюду, где это было можно, и всегда им было хорошо. В последний день перед ее отъездом они что-то делали с ней на кухне. Как-то не сговариваясь, вдруг обнялись и начали целоваться. Она встала на колени и начала ласкать его уже привычными движениями. Ласкала его недолго, поскольку страсть так сильно подкатила к его горлу, что он рывком поднял ее и положил грудью на кухонный стол, она была в одном халате без белья. Рывком он закинул халат вверх ей на спину, и начался такой нежный, но в тоже время страстный секс. Это была такая животная страсть и такой порыв нежности и любви. Он работал со страшной силой, а она стонала и отвечала ему взаимным движением бедер навстречу его движениям. Этот вулкан страстей длился довольно долго, но концовка была просто потрясающая, они ушли в оргазм одновременно, и его стон и ее крик слились воедино. У нее из глаз текли слезы радости, она при этом дрожала всем телом. Они долго не могли отойти от этой вспышки страсти. Удивлялись, что такое вообще может быть с людьми. С ним лично такое вообще было не впервые, но более эмоционально, чем ранее. Она так сумела его завести и расслабить, что все его чувства, все его эмоции просто вырвались наружу и совпали с выбросом ее эмоций и чувств. Вот это и есть любовь, вот так и рождаются любимые дети. Ах, как жаль, что она так и не решилась родить от него ребенка, а он так и не решился бросить семью и уехать к ней навсегда.

Как он провожал ее на перроне, точно не помнит, как-то этот процесс вылетел из его памяти. Помнит только одно, что тащил эту бадью с вареньем в вагон и все думал: «А как же она будет ее тащить, когда приедет?» Но потом она ему позвонила и сообщила, что дотащила нормально – вот что значит дачная привычка таскать тяжести. Да, эта ее поездка к нему была такой яркой и нежной, такой незабываемой. Женя и Татьяна снова переписывались и созванивались, хотя гораздо реже, чем раньше.

Однажды он снова вырвался на одни сутки к ней. Он был с ней эти сутки. Все было хорошо, те же чувства, те же ощущения. Все, как и было раньше. Она ему говорила то же самое.

Затем настал период мобильных телефонов и интернета. Стало хорошо, они общались в интернете, по мобильному телефону, а затем, активировав Skype, стали общаться уже с видеокартинкой, как говорится, в прямом эфире.

Шло время, и возникает вопрос, забыл ли он ту единственную? Нет, ее он не мог забыть уже никогда. Мимо него проносилось люди, время, события, но всегда он думал о ней, скучал без нее, любил ее и очень хотел быть с ней всегда. Горькие слезы навертывались на глаза, и так болело сердце, когда он вспоминал о ней… Вот уж действительно в сердце торчала стрела Амура, и оно кровоточило. Но ей Женя об этом не писал, не говорил. Надеялся, что она его забудет и выйдет наконец-то замуж.

Время идет неумолимо, но они помнят друг о друге, общаются друг с другом, любят друг друга, как и прежде. Конечно, у каждого из них много домашних проблем, которые надо решать. У нее дочь и мать, работа с плохим графиком, дачные дела. А теперь и проблема с долгами после приобретения машины и гаража. Но все же он ее научил ездить на машине, она теперь уверенно водит свою иномарку. У Жени – стройка коттеджа у дочери, все деньги уходят на стройку. Приходится еще работать, чтобы не умереть от голода. В общем, у обоих проблем хватает, только успевай их решать. Но они все же надеются на встречу. Как она сказала ему однажды: «Хочу посмотреть тебе в глаза. Поговорить о нашем будущем».

Сейчас его уже ничего не связывает с женой, дети живут отдельно, выучены, работают. Но, видимо, ей как-то неуютно принять его у себя на все готовенькое. Видимо, Татьяна хочет получить, какие-то гарантии. А может, какую-то уверенность. То ли в ней самой, то ли в нем. Кто их поймет этих женщин, что им надо. Они оба живут надеждой, что они встретятся, поговорят и через двадцать пять лет знакомства будут жить вместе. Дай-то им Бог.

Глава шестая.
Неожиданная встреча

Уже двадцать три года Женя был разлучен с любимой. И вот он решился, собрал свои вещи. Молча, не говоря никому ни слова, сел в поезд и поехал в Питер. Питер его встретил сурово, невесело, забыл он его за эти годы разлуки. Милиция четыре раза проверила документы и предупредила о необходимости регистрации в течении трех дней. Позвонил ей, он обрадовалась и не сразу поверила, что он приехал. Когда поверила, разрыдалась от нахлынувшего счастья. Но она была на работе и до утра не могла его встретить. Он разместился на вокзале в зале ожидания и стал думать о том, как он встретит ее, как они будут счастливы.

Очнулся он от боли в спине, холодные доски упирались ему в ребра, голова болела, тело местами откликалось болью от полученных, видимо, ушибов. Вокруг было темно, сыро, пахло какой-то гадостью, как в камере. За дверью были слышны шаги и голоса неизвестных ему людей. В стене появилось маленькое отверстие, в него кто-то заглянул и сказал: «Похоже, оклемался наш неизвестный».

Стена заскрипела и открылась – это оказалась дверь в камеру. Свет, ударивший по глазам из коридора вовнутрь, осветил камеру и высветил его фигуру. Он был весь в грязи, одежда его была порвана в нескольких местах, из дыр в одежде виднелись рваные раны. «Да, кто-то поработал надо мной. Жаль, что ничего не могу вспомнить», – пронеслось в его голове.

– Выходи! – услышал он резкий голос полицейского. Он попытался встать, но без стона сделать это не мог, болело все его тело, в глазах от боли сверкнули искры. Но все же он встал и пошел в сторону двери. В комнате для допроса за столом сидел мужчина в гражданской одежде, видимо, следователь. Начался допрос.

– Как вы себя чувствуете?

– Надо же, какие вежливые, – отметил он про себя, но сказал: – Хорошо.

– Ваша фамилия, имя, отчество? – продолжал следователь.

– Не знаю, – ответил он. Он действительно не мог вспомнить ничего, но слово «амнезия» вспомнил.

– Амнезия, – следователь произнес это первое знакомое Жене слово.

И с этого слова вдруг начала память приходить к нему, как картинки на диафильме, он вспомнил все по кадрам.

Сидит он на скамейке возле Московского вокзала, дышит свежим воздухом, в самом зале душно, пахнет потом от дремлющих пассажиров. Сначала к нему подошел полицейский патруль, проверили документы, билеты на поезд и ушли. Затем подошел мужчина, без вещей, нормально и неброско одет, попросил закурить. Женя ему ответил, что не курит, тот ответил, что тоже собирается бросить, завязался разговор. Поскольку Женя был весь в мыслях о той, теперь уже такой близкой и родной, он потерял бдительность и не заметил на пальцах у собеседника наколок в виде перстней, обозначающие его заслуги перед воровским миром.

Незнакомец представился Дмитрием, познакомились. Говорили о чем-то, вспоминали наших депутатов, «мать их за ногу», правительство, «дышло ему под дых», полицию, «крюк им под ребро». Дмитрий предложил выпить и, достав из дипломата водку, налил в пластмассовые стаканчики, извлеченные из того же дипломата. Закуску достал из сумки Женя – хлеб и «московскую» колбасу. Первым выпил Дмитрий, Женя следом. Водка была хорошая. Сразу побежало по крови блаженство, как ангел по душе босыми ногами протопал. Наступила «расслабуха» и всеобщая любовь к ближнему. Допили бутылку быстро, и Дмитрий ушел за второй, деньги ему на это дал Женя. Ожидать долго не пришлось, вот в двери соседнего магазина появилась фигура Дмитрия, с бутылкой водки в руке. И вдруг сильнейшая боль пронзила, как шило, голову Евгения, будто лом вогнали ему в голову, сверкнуло пламя искр и все погасло. Последней мыслью перед потерей сознания у Жени было:

– Кто погасил свет?

Все, что было с ним дальше, ему рассказал потом дворник, убирающий вокзал. Но это было уже потом, когда его выпустили из полиции и посоветовали обратиться к врачам на вокзале. Те его направят, куда нужно. Однако выдали справку с его фотографией, сделанной с помощью веб-камеры компьютера и распечатанной на принтере. «Справка дана неизвестному гражданину, страдающему амнезией, по полицейским данным на основании дактилоскопии не проходит. Справка дана для предъявления в медицинское учреждение».

С этой справкой он и пошел на то место, где сидел на лавочке. Осмотрелся вокруг – ни вещей, ни документов, ни денег. Ничего на этом месте он не обнаружил. Увидев, что человек копается в мусорной корзине и явно что-то ищет, к Жене подошел дворник.

– А это ты, значит, живой, – сказал он. – Я видел, как трое молодчиков в спортивных куртках сначала ударили тебя битой по голове, затем забрали твои вещи, обшарили все карманы. Оттащили тебя вон к тем кустам, скрылись. Я вызвал полицию, боялся, что ты мертв. Но, слава Богу, ты жив.

Женя подробно расспросил приметы нападавших и попросил дворника показать их ему, если те появятся. Дворник обещал помочь. Затем он принес еду, бинты, воду, перекись водорода и, промыв и обработав Жене раны, наложил бинты. Он делал все профессионально, как врач. На вопрос Жени: «Ты что, доктор?» – тот ответил утвердительно.

– Да, я доктор, беженец из Таджикистана. Вот теперь работаю дворником, чтобы выжить.

Женя понимал, что без денег, документов, телефона ему уже никуда отсюда не уехать и никогда ему уже не увидеть ни любимой, ни родных. Он теперь бомж. Вернувшись снова на то место, где он, по словам дворника, лежал, он вдруг увидел кусочек красной корочки документа: «Неужели мой паспорт?» Наклонился, поднял свое пенсионное удостоверение, ну хоть какой-то документ. За корочкой пенсионного удостоверения он хранил тысячу рублей, заначка на черный день. Пошел в платный туалет, простирал одежду, умылся, просушил ее на батарее. Попросил у женщины иголку с ниткой, все заштопал, привел одежду в порядок.

– Ну что, бомж? – спросил сам у себя Женя, глядя в зеркало, и пошел к дворнику.

– О, быстро ты привел себя в порядок, – сказал ему удивленный дворник.

– Слушай, дорогой, мне бы где-то временно приютиться, пока я этих гадов найду и заберу у них свои документы.

Тот, не возражая, отвел его в свое подсобное помещение, где хранилась дворницкая утварь. Там было два старых мягких кресла, одно из них дворник с дипломом доктора отдал в безвозмездную аренду Жене. Женя уселся в кресло, размышляя, что делать дальше, незаметно уснул. Проснувшись, он увидел, что на улице уже ночь, и решил размяться и попить в киоске кофейку для бодрости. На что он надеялся, разыскивая ограбивших его парней, как он у них заберет документы, как их одолеет? Этого он пока не знал. Однако надеялся, как все русские, на авось и на Бога.

Он стоял у киоска и пил кофе из коричневого пластмассового стаканчика. Сзади его кто-то толкнул, он обернулся и увидел дворника. Тот кончиком метлы показывал на троих парней, сидевших на скамейке у вокзала и распивавших пиво прямо из горлышка бутылок.

– Вот они, – тихо шепнул он. – Но ты им на глаза не попадайся, поймут, что ты их опознал, могут убить.

– Спасибо, – сказал Женя и отошел в тень киоска. Оттуда было хорошо видно этих гадов, а вот его совсем не было видно.

Женя хорошо разглядел и запомнил лица бандитов. Скамейка, где они сидели, была освещена стоящим рядом уличным фонарем, и прекрасно все было видно.

Бандиты, ничего не подозревая, допили свое пиво и пошли бродить по аллее, возможно, выискивая очередную свою жертву. Женя шел за ними вдалеке, наклонив голову вниз, глядя на них украдкой. Вдруг он на тротуаре что-то увидел, предмет напоминал кухонный нож.

– Боже, ты услышал мои молитвы, – сказал Женя и подобрал лежащий на тротуаре кухонный нож.

Дальше все было, как в разведке. Подошел поближе, благо аллея была с деревьями, а фонари в этом месте не горели. Приблизившись, первый удар ножом Женя нанес в правую почку идущего справа. Затем вертикально сверху вниз в сонную артерию идущего в середине. Они молча упали, потеряв от неожиданной боли сознание. Третьему Женя заученным движением обвил левой рукой шею, а окровавленный нож поставил на уровень глаз.

– Тихо, и ты будешь жить, – прошептал ему в ухо Женя.

Они пошли к ближайшим кустам, где Женя и устроил допрос третьему.

– Повернись, сволочь, ко мне лицом, – сказал Женя, держа при этом его за ворот и приставив нож к горлу. – Узнаешь?

У бандита побледнело и без того бледное лицо, он не мог говорить и слегка кивнул головой.

– Где мои документы? Где мои денежные карточки? Где вещи?

Проглотив свой страх, тот ответил:

– Документы, ненужные вещи сожгли в топке, карточки отдали специалисту, взломать код. Не убивай меня, пожалуйста, – взмолился он.

Женя посмотрел на него и воткнул ему нож в сонную артерию у шеи. Забрав у него все деньги, что были в карманах, он быстро исчез и растворился в проходящей толпе. Проходя мимо Обводного канала, Женя бросил нож в воду и пошел в ближайшее кафе, чтобы оглядеться. В кафе играла легкая музыка, посетителей было человек пять, увидев надпись «Туалетные комнаты», Женя вначале пошел туда. В зеркале он увидел свое лицо, забрызганное мелкими пятнышками крови, словно веснушками. Быстро умывшись и помыв руки, он вышел в зал и заказал себе салат из кальмаров и кофе. Перекусив и успокоившись, он пошел в сторону Невы по знакомым до боли тротуарам. Ветер дул ему в лицо, успокаивая и лаская. Он не думал о том, что произошло. Это война, а на войне всегда есть побежденные и победители, кровь, трупы. Незаметно прошло время, и вот он уже у берегов Невы, вот Кировский мост, памятник Суворову, Марсово поле – все знакомое, доброе, манящее. Прихватив у магазина пару бумажных коробок, Женя переночевал под сводами Кировского моста. Утром на распродаже в киоске из армейского магазина он купил себе серый военный костюм. Прикупил шинель, шапку-ушанку, берцы, теплое белье, полотенца, вещмешок. Переоделся, шапку и шинель положил в вещмешок. Ночью, да и в холодные дни, они пригодятся. И как в воду глядел.

Позвонить он никуда не мог, телефона не было. Его уже никто не встречал, да и кому он нужен. В общем, поселился он в этом квадрате Питера и начал бомжевать. Когда появились конкуренты, которые хотели «пастись» на его месте, он им так накостылял, что больше их он и не видел. Так прошел год. Первую зиму было тяжело. Холод, голод, полиция не давали ему покоя, но потом пообвыкся. Закалился, полиция знала его справку наизусть и больше не проверяла. Но когда, накопив денег, купил телефон, он вдруг понял, что звонить-то ему и некуда. Телефонные номера наизусть он не знал – ни любимой женщины, ни домашние. Он в свой телефон в напоминания сделал запись: «В случае моей смерти прочитавший это пусть подойдет к памятнику Суворова у Кировского моста и, открыв внизу люк электрокоробки, достанет синий пакет, там деньги, на похороны хватит. Уведомление о моей смерти отправьте по адресу», – далее был указан его домашний адрес. Больше он телефоном не пользовался. Иногда приходили ему сообщения с рекламой, предложениями кредита, это его забавляло. На третий год своего бомжевания он вдруг понял, что это и есть та свобода, о которой говорил Гегель: «Свобода – это осознанная необходимость». Да именно осознанная, он осознал, что это ему нравится, каждый день – это борьба за выживание, борьба за питание, борьба за внимание. Но внимание, конечно, чужих людей, чужие всегда щедрее на деньги, аплодисменты, еду, одежду. Видимо, потому, что не хотят сами оказаться в его положении и как бы откупаются от него: на, мол, возьми, но меня к себе не приглашай, не доводи меня до такого состояния, чтобы мне подавали.