Читать книгу "Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя"

Коллективный опыт небезопасности и недоверия

Рано или поздно мы попадаем в коллектив детей. Детские сады, школы, кружки и секции, дворовые компании. Мы не просто оказываемся в чужой среде, к которой нужно приспособиться. Мы оказываемся в большом эмоциональном котле: дети переживают эмоции, воспитатели тоже находятся под влиянием своих чувств, они могут быть уставшими, раздраженными, на них влияют личные убеждения, которые могут быть неосознанными.

Маленькому человеку, безусловно, нужна теплая среда, чтобы выдержать такую лавину чужих эмоций. И помощи, как правило, у него нет. Он чутко сканирует среду, чтобы занять наименее затратную позицию. У него так же, как и в семье, развиваются навыки удобного, послушного человека. Он может играть любые роли, которые подходят для обеспечения себе безопасности. И, помимо всего прочего, он не понимает, что чувствует, и поэтому ему сложно свои чувства назвать, принять и прожить, чтобы они не застревали внутри.

Если в коллективе есть дети, проявляющие лидерство и агрессию, то у других детей возникает страх перед ними, так как они могут проявить насилие или спровоцировать группу на проявление насилия. В таких обстоятельствах все ресурсы ребенка начинают работать на выживание, и о свободном самовыражении не может и быть речи.

Я слышала множество историй про детское насилие: драки, избиения, групповое высмеивание, унижение. Такие травмы могут сформировать глубокое недоверие к миру людей и недоверие себе – появляются сомнения, все ли «со мной хорошо», «потому что если бы я хорошо себя вел, со мной бы такого не случилось».

Но насилие случается не потому, что кто-то себя плохо вел, а потому что общество все еще не уделяет должного внимания тому, как необходимо выстраивать атмосферу в детских коллективах, как работать с эмоциональными состояниями детей, как готовить педагогов, чтобы они не вносили в среду оценки, осуждения или требования, исходящие из личных предпочтений.

Также на нас могут влиять травмы рода, поколений, войны. Несмотря на то что мы не жили во времена раскулачивания или репрессий, мы все равно несем в себе опыт страха перед насилием, попрания прав, беспомощности перед лицом силы. Опыт травм передается генетически – это последние данные науки эпигенетики. Нам необходимо освободить себя не только от собственного опыта переживаний, но и отпустить застарелый болезненный опыт, которые тоже влияет на наше восприятие реальности, создавая негативные переносы.

На своих терапевтических группах я помогаю людям вернуть себе ощущение ценности и освободиться от старого страха. Я это делаю в технике глубинной медитации, которая позволяет эмоционально погрузиться на уровень травмы и отпустить старую боль и страхи, заставляющие нас бояться.

Одна женщина почувствовала, как на нее влияет опыт бабушек и прабабушек, страдавших от того, что они – женщины, менее ценный и значимый пол, нежели мужчины. Она почувствовала, что несла в себе старые программы – терпеть, подстраиваться, ставить мужа на первое место, а себя – на последнее. В этом опыте было много непрожитой и неотпущенной боли, что влияло на ее отношения с мужчинами.

Отношения были полны страданий, а также были перегружены ожиданиями, что мужчина о ней должен заботиться, что он возьмет ее «на ручки» и понесет на себе. Реальные отношения с партнерами были далеки от этих ожиданий, и поэтому боли и обид становилось все больше. В медитации мы признали боль и страдания поколений бабушек, прабабушек, и также женщина как будто дала им возможность «высказаться». У нее спонтанно возникали слова горечи, и она их проговаривала. Интересно, что работа шла с ней, но все присутствующие женщины тоже освобождались от установок, связанных с униженностью и неравноправием, и им становилось легче.

Вопросы к размышлению

•Говорите ли вы себе: «Ничего страшного», «Потерпи», «Возьми себя в руки», «Хватит ныть»?

•Как часто вы заставляете себя делать то, что вам не нравится?

•Насколько часто вы позволяете себе плакать, чувствовать себя уязвимыми, несправляющимися?

•Ругаете ли вы себя за это или позволяете себе прожить чувства?

•Прислушиваетесь ли вы к себе или ориентируетесь на то, что делают другие люди?

Это ключевые вопросы, которые отражают ваше состояние: можете ли вы проживать свои «чувства уязвимости» или нет.

Какие разрешения нам необходимы, чтобы доверять себе

Возможно, вы бы и хотели побыть уязвимыми, но вам кажется, что этого не позволят окружающие. Они вас раскритикуют, или посмеются, или разочаруются в вас. Если вы так думаете, значит, сами себя подавляете. Вам кажется, что это делают другие, но на самом деле это ваших рук дело – вы хотите избежать критики, отвержения и насмешек.

Одна женщина написала мне: «У стоматолога в кресле я жалела себя, но потом приказала себе взять себя в руки». Я спросила ее, когда ей было легче – когда она жалела себя или когда приказала себе взять себя в руки? Она ответила, что легче было себя заставить. То есть ей более опасно чувствовать себя уязвимой (живой), чем замороженной (контролирующей).

Если ребенку больно, то ему нужно признание права чувствовать боль. Это право ему необходимо разрешить. «Тебе больно, потому что ты упал и ударился» – это легализация права на чувства. Потом важно проявить сочувствие: «Мне очень жаль, что тебе больно». Так родитель разрешает сочувствие к себе и последующее проживание неприятного опыта. И потом он может выразить веру в своего ребенка: «Я верю, что ты сильный, и верю, что справишься». Так он разрешает верить в себя.

Если эти фазы не пройдены, ребенок не получает необходимых разрешений. Вместо этого он получает послание: «Терпи, не обращай внимание на то, что с тобой происходит». Так мы научились замораживать свои чувства и не только в ситуациях с болью, но и в других случаях, когда наши нужды игнорировались. Например, когда мы, будучи детьми, хотели поговорить со взрослыми о своем дискомфорте – физическом (холодно, жарко, невкусно, слишком большая учебная или семейная нагрузка) или эмоциональном (не хватает общения с родителями, теплоты, страшно, нужна поддержка), а нас игнорировали. В этих случаях мы тоже могли заморозиться, потому что переживать такой дискомфорт постоянно очень больно.

То, что мы не прожили, мы впоследствии боимся проживать из-за накопленной боли, которую не хотим чувствовать, а с замороженными чувствами нельзя быть в контакте ни с собой, ни с другими. И вот теперь мы уже сами осуждаем других за их чувства.

Часто меня спрашивают, не приводит ли такое отношение к себе к эгоизму, изнеженности, неприспособленности к жизни? Например, если жалеть себя у стоматолога, то может пройти много времени, и все будут ждать, и это создаст проблемы другим людям! В этом умозаключении скрыта системная ошибка. Суть убеждения вот в чем: если подавляешь себя – всем от этого хорошо. Если слушаешь себя – все от этого страдают. В том случае, если у нас есть привычка прислушиваться к себе, мы можем даже не доводить себя до стоматолога. Все проблемы будут решаться раньше. Но даже в случае острых проблем сочувствие к себе, напротив, успокаивает страх. Страх можно не замораживать, его нужно признать. И тогда его влияние снижается.

Давайте подытожим вышесказанное.

Мы перестаем доверять себе, когда значимые взрослые не доверяют нам. То есть они не верят, что мы можем страдать, например, из-за скандалов в семье. Переставая себе доверять, мы замораживаемся, перестаем опираться на свои чувства, нужды, не принимаем и не признаем себя. И мы перестаем доверять окружающим людям, столкнувшись с болью их недоверия, небережности, а порой и жестокости. Недоверие сохраняется на протяжении всей жизни и даже усиливается с новыми травмами, которые наслаиваются на старые. Мы становимся все более отстраненными и замороженными, надеваем маски, потому что не верим, что нас примут и не причинят нам боль.

Практика 1

ВЫЯВЛЕНИЕ ТРАВМЫ НЕДОВЕРИЯ

Сейчас мы сделаем практику, которая выявит причины вашего недоверия миру. Она сработает наилучшим образом, если вы найдете спокойное место, где вам никто не будет мешать. Сядьте удобно, но с прямой спиной. Сделайте несколько вдохов и выдохов, убрав мысли и сосредоточившись на дыхании.

Сейчас я предлагаю вам просто начать вспоминать. Вспомните себя, когда вам было двадцать лет. Может быть, вы студент или уже работаете. Что с вами происходит? Что вы чувствуете? Если можете закрыть глаза, то закройте. Так вы будете меньше фокусироваться на внешнем и больше будете чувствовать внутреннее. Сейчас вам четырнадцать лет. Чувствуете ли вы себя в безопасности в этом возрасте? А сейчас вам десять лет. Вспоминайте, что с вами было тогда. А теперь вспомните себя в пять лет.

Была ли тревога тогда? Что вас пугало? Кто вас пугал? О чем тогда говорили взрослые? Что они обсуждали? Обсуждали ли они то, как им тяжела жизнь, например, как им тяжело жить в вашей семье? Обсуждали ли они то, что им не хватает денег? Быть может, вам говорили, что сделали бы аборт? Может, кто-то из взрослых грозился покончить с собой? Или кто-то из них пил, или был слишком контролирующим? Как появилось ваше недоверие? Что произошло? Применяли ли ваши родители к вам физическую силу, например, били вас? Дрались ли они друг с другом, пугая вас?

Если у вас поднимаются воспоминания и чувства, с которыми связаны эти воспоминания, не избегайте их, позвольте себе побыть в своих чувствах, называя их. Например, так: «Я испытываю страх», «Я очень злюсь», «Мне грустно», «Мне обидно».

Каким образом травма влияет на самопредъявление

Травма сохраняет ощущение зависимости. Мы как будто остаемся маленькими детьми, которые что-то должны взрослым. И нам не хватает их разрешения поступать по-своему или даже чувствовать то, что мы чувствуем. Кроме того, без их разрешения нам очень сложно говорить о том, что нам не нравится, с чем мы не согласны, предъявлять «неодобряемые чувства», например злость. В результате мы сами давимся своей злостью, потому что нам страшно ее предъявить.

Вы боитесь выразить несогласие своему начальнику? Думаете, что он вас уволит? Либо испортит вам жизнь? Быть может, вы боитесь выразить некоторые чувства своему партнеру? Возможно, вы боитесь преподавателя?

Однажды я работала с таким случаем: студентка хотела уйти из университета, в котором училась уже три года. Мама отправила ее ко мне, чтобы я поговорила с ней. Я спросила, что повлияло на ее решение? Девушка заметила, что ей очень плохо, так как ее проекты курирует женщина, по ее словам, «невыносимая». Оказалось, что женщина-куратор высказывала суровые суждения о проектах студентки. Ее требования казались слишком высокими. Она считала, что достаточно объяснить материал один раз, потому что «это же институт, а не детский сад». Девушка чувствовала отчаяние, потому что не успевала, и критика наставницы ее ранила. Она очень злилась, но не видела выхода.

– Ты ей отвечаешь каким-нибудь образом? Оппонируешь? Высказываешь несогласие?

– Нет.

– Почему?

– Я ее боюсь.

– Чего же ты боишься?

– Того, что она будет мне мстить, а мне еще с ней учиться до конца университета.

– И ты думаешь, что легче уйти, а не спорить с ней?

– Конечно, это легче.

Итак, мы имеем ситуацию, в которой все внимание девушки приковано к куратору. Она для нее слишком грандиозная фигура, обладающая большой властью. От нее хочется сбежать, даже во вред себе (бросить начатое). Страх мешает проявлять себя, выражать свое мнение и чувства.

Это все типичные признаки переноса. Когда мы имеем дело со страхом, нам необходимо понимать, как наш старый опыт влияет на настоящее и как проявляется перенос.

Глава 2. Что такое перенос и триггер и зачем нам нужно о них знать

Перенос – это свойство нашей психики «переносить» старый детский опыт на новые обстоятельства. Старые чувства могут возникнуть в отношениях с совсем другими людьми. Триггер – это «точка входа», через которую запускается перенос.

В случае со студенткой можно увидеть, что женщина-куратор ей кого-то напомнила. Кого-то, кого она боялась и кто обладал большой властью над ней. Были и триггеры: сухая, жесткая оценка, невозможность избежать оценивания, куратор выше ее в иерархии. Все это намекало на родительскую фигуру либо на учителя, например, начальной школы. В средней школе редко бывает такая сильная зависимость, а вот в начальной – вполне.

Я попросила девушку сосредоточиться на чувствах, которые она испытывает рядом со своим куратором. Она назвала «зависимость, злость, страх». Я спросила, испытывала ли она раньше такие чувства и с кем именно. Она не могла ответить, и я помогла ей, называя триггеры:

– Ты переживаешь страх. Тебе кажется, что ты не успеваешь. Тебя слишком торопят. Объясняют только один раз, потом ждут результата. С тобой разговаривают грубо, бестактно.

– Это немного напоминает мои отношения с учительницей математики. Она слишком много требовала. Я не могла ей объяснить, что я не такая способная в математике, как ей кажется. Она постоянно дергала меня, требовала больше заниматься.

– А до учительницы? Кто думал, что ты должна быть другой, более активной или способной, и, возможно, злился, что ты не такая?

– Все это похоже на мою маму. Мы с ней совершенно разные. Я в детстве даже любила больше отца, чем ее, потому что она мне казалась вспыльчивой и требовательной.

– А куратор похожа на нее?

– Да, очень.

Перенос происходит помимо нашей воли. Мы начинаем испытывать те же чувства, что и рядом с тем человеком, с кем мы не могли выражать себя свободно. Мы испытываем страх и запрет на выражение чувств или несогласия.

Моя задача заключалась в том, чтобы помочь девушке выразить себя, а если точнее – помочь ей внести себя во взаимодействие с наставницей. Этого взаимодействия не было из-за страха, который, как мы уже знаем, возникал автоматически, как будто девушка чувствовала себя ребенком рядом с матерью.

Переносы у нас возникают намного чаще, чем мы думаем. Вы можете научиться их отслеживать. Когда идет перенос, вы чувствуете то же самое, что и рядом с мамой, или папой, или сестрой, или братом… Часто перенос идет из подросткового возраста – когда мы начинаем протестовать или переживаем страх из-за непринятия группой. Если вы пережили отвержение группой в более младшем возрасте, ваш страх будет еще сильнее. Вы можете даже избегать коллективов, бояться говорить, выступать или вовсе молчать, если группа, например, более пяти человек.

Бывает, что мы видим в других людях своих учителей, бабушек или дедушек, даже соседок и других взрослых, которые сыграли важную роль в нашей жизни. На кого идет перенос? На тех, от кого мы чувствуем зависимость: партнеры, мужья, жены, друзья, начальники, полиция (можем проецировать перенесенное насилие), налоговая (можем проецировать избыточный контроль, перенесенный в детстве), наши дети (проецируем себя, причем в разном виде: себя, которым не досталось любви, и себя, которых не принимаем). Те люди, на которых идет перенос, мы воспринимаем искаженно. Можно сказать, мы приписываем им качества, которых нет, либо мы их гипертрофируем.

Например, наша студентка «умножила» свою зависимость от преподавательницы, придав ей больший вес и значение в своей жизни. Это то, что происходит в любой родительской проекции: мы усиливаем опасность другого человека и часто придаем ему более суровые черты, чем есть на самом деле. Именно поэтому наша героиня «замирает» в присутствии своей проекции, как ребенок замирает перед родителем.

Вот наиболее частые триггеры, на которые мы больше всего реагируем: грубость, требовательность, критика, холодность, скандал или конфликт, отсутствие интереса, нарушение договоренностей или, напротив, повышенная чувствительность, эмоциональная потребность другого человека в нас, повышенные ожидания и нарушение границ.

Давайте разберем эти триггеры более детально.

1. Грубость, требовательность, критика, холодность, отсутствие интереса или нарушение договоренностей.

Это значит, что вам не хватило принятия, терпимости, вы не могли сказать о том, что вам не нравится, или внести другое чувство, которое могло считаться «неприемлемым». В этих зонах у нас очень много эмоциональных «дыр» и очень мало свободы продолжать быть, говорить, возражать, предлагать свое видение. И поэтому у нас копится множество непрожитых чувств. Не высказали свою обиду, злость, не сказали, что есть страх, – тело тоже зажалось.

А потом мы встречаем триггер… Вспомним студентку. Если кто-то высказался в духе: «Почему так трудно понять с первого раза?», или: «Ну почему так долго?», или даже если без слов кто-то торопит, то возникают чувства, которые не были высказаны. Часто это злость или обида. Мы замыкаемся или начинается конфликт. Наша студентка замыкалась, потому что наставницу она боялась так же, как боялась свою мать. У нее шел перенос, то есть она оказывалась во власти старой истории, в которой чувствовала себя бесправной, маленькой и зависимой.

Почему триггерит холодность, безразличие или даже намек на отсутствие интереса? Потому что актуализируется травма дефицита любви. Нас как будто снова обделили вниманием, сочувствием, вовлеченностью. Это было больно в детстве, и это больно сейчас.

2. Крик, конфликт, скандал.

В этом случае мы попадаем по переносу в ситуацию, когда мы чувствуем себя беспомощными и нам страшно, если ругаются друг с другом родители или они ругаются на нас. Поэтому мы можем выстраивать свои отношения так, чтобы в них не было конфликтов. Зачастую даже жертвуем своими интересами из-за этого страха.

Отсутствие права на злость становится большой проблемой. Потому что злость – это выражение активной энергии. Эта энергия необходима для того, чтобы вносить изменения в свою жизнь, для того, чтобы иметь дело с самыми разными людьми, а не только с приятными. И конечно, для обозначения своих границ.

3. Повышенная чувствительность других людей, например слезы детей и их зависимость от нас.

Почему это может раздражать? В первую очередь, зависимость детей раздражает нас, если мы играем роль хороших родителей. Например: «Я тебе все уже сделала – и игрушки, и лучший садик, и погуляла с тобой, что тебе еще надо?» Такая мама не провела время с ребенком в удовольствие и делала то, что «надо», и поэтому истощилась. И если ребенок к тому же еще и «недоволен», это может вывести ее из себя.

Также может сказываться собственная замороженная чувствительность. «Не надо ныть, скажи русскими словами, что тебе надо?» Если нас злят слезы, «слабость» детей, необходимо протестировать собственную уязвимость. Насколько она признана вами?

Почему же у нас идут переносы? Почему нельзя их остановить? Потому что перенос – процесс бессознательный. Это похоже на механизм, который работает автономно, и не нужно нажимать на кнопку вручную. Он запущен из-за травмы. И перестанет работать, только если мы остановим его автономность, научимся замечать, а заметив, погрузимся в то прошлое, когда все это запустилось. Немного похоже на путешествие на машине времени. Только этот процесс не слишком приятный. Скорее, мы из настоящего оказываем помощь себе из прошлого.

Однако большинство людей не видят этих переносов и впадают в свои процессы совершенно неосознанно. И мы тоже можем почувствовать, что в нас видят каких-то больших и грандиозных людей. Это может нас раздражать или же, напротив, тешить наше эго. Потому что, когда нас идеализируют, то есть видят в нас своих же «хороших родителей», это приятно. Пока не наступит разочарование и нас не обесценят. Это уже совсем не приятно и бывает даже больно.

Психологический перенос. Как обращаться с тем, что на вас кого-то проецируют

Вы можете почувствовать, что другой человек явно от вас что-то ждет. Он всеми способами дает вам понять, что это ожидание должно быть исполнено, иначе он пострадает. Вы можете начать чувствовать тяжесть, вину и даже страх перед этим ожиданием. Это еще один признак того, что на вас идет перенос.

Если другой человек не осознает свой процесс, не осознает, что у него идет перенос, и считает, что вы ему «на самом деле должны», – дела совсем плохи. Объясниться можно только на уровне Наблюдателей, когда этот человек видит свой процесс, а вы видите свою реакцию. Если же ни вы, ни ваш партнер не можете выйти в Наблюдателя, запускается треугольник Карпмана, в котором он становится Жертвой, а вам придется занять роль Спасателя, Тирана или еще одной Жертвы. Повторюсь: в момент переноса вы чувствуете, что вас настойчиво приглашают или даже тащат в какой-то сценарий. На вас могут проецировать «хорошего отца» или «хорошую мать», которых у вашего визави никогда не было. И он по некоторым признакам решает, что вы именно такой человек.

Что это за признаки? Вы проявляете доброту, участие, сочувствие. Вы смотрите ласково, обращаетесь с уважением и вниманием. Выслушиваете. Чувствуете, что можно говорить, а что – лучше не надо. То есть вы идеальная «мать». Поэтому такие переносы идут на психологов и многих других людей, находящихся в служении людям. Ваш визави к вам привязывается. Он хочет больше, чем получил: больше внимания, больше знаков уважения и сочувствия. Больше времени с вами.

Осознает ли он(-а), что впадает в зависимость? Чаще всего – нет. Если осознает, то сразу идут к психологу работать с травмой. Проблема начинается в том случае, если ваш партнер не осознает, что у него идет перенос. Он считает, что у него нет чрезмерных требований, и все его намерения и желания справедливы, и вы ему должны. Вот это «ты мне должен» является водоразделом между просто теплыми отношениями между людьми и отношениями с переносом. К слову, перенос «включается» не только по вашим действиям и поступкам. Даже внешность, манера говорить, убеждения могут актуализировать перенос в детство.

Однако он может быть и не слишком приятным. Бывают негативные переносы. Вам предъявляют завышенные требования, вас обвиняют, осыпают претензиями, от вас требуют внимания, причем в определенном виде, партнер или знакомый убежден, что вы что-то ему(ей) должны, от вас хотят заботы и требуют ответственности, отвергают вас по каким-то своим критериям, почему-то избегают, не идут на контакт, осуждают.

Однажды у меня была сессия с мамой семилетней девочки. Женщина испытывала смешанные чувства к дочери: вместе с любовью она переживала раздражение и даже втайне хотела иметь другую, «более воспитанную и тихую» дочь. Ее дочка оказалась «слишком требовательной», мама постоянно слышала от нее: «Посиди со мной», «Отведи меня в школу, я с папой не хочу!», «Нарежь мне фрукты!» И эта «требовательность» очень раздражала.

В этой ситуации мы видим некоторые признаки переноса:

1. Оценка, суждение. Дочь расценивается как «плохая». Есть определенное ожидание, какой она «должна быть».

2. Ощущение позиции Жертвы. То есть мать чувствует себя не старшей, а равной или даже младшей, переживает чувства бессилия, страха, агрессии. Жертва превращается в Преследователя.

3. Желание вступить в конфронтацию, «победить», подавить дочку или даже «заменить» ее на другой объект.

Итак, ребенок ощущается в этой ситуации как более взрослый, опасный, неблагодарный и так далее. Я спросила маму, на что это похоже из ее раннего прошлого. Кто «нападал», был будто «сверху», был «наглым», «неблагодарным»? Женщина вспомнила подругу детства, рядом с которой она ощущала себя менее значимой, менее принятой и не чувствовала уважения от нее. Активная подруга будто «затмевала» ее, и рядом с ней нельзя было почувствовать себя такой же ценной. Мы поработали с этим, потом я отделила образ подруги от образа дочери. Женщина в потрясении молчала несколько минут. Она сама увидела, как два образа наложились друг на друга и невысказанные чувства к одному человеку проецировались на другого.

Мы уже знаем, что перенос характерен тем, что вы внезапно ощущаете себя «маленьким» рядом с «большими» людьми. Или, наоборот, «большим» рядом с «маленькими». Что в таких обстоятельствах переживает девочка? В большинстве случаев она не может отдать маме ответственность за ее чувства и считает себя «плохой».

Как обходиться с чужими переносами? Если мы не осознанны, мы пытаемся реагировать на это по-детски. Мы можем избегать таких людей или же «подыгрывать» им, встраиваться в их сценарий. Одна женщина обожала свою подругу. Она считала ее мудрой, тонкой, глубокой. Но вот подруга попросила ее помочь своим родным. Просьбы были мелкие, но моя клиентка не могла отказать. Выполняя эти просьбы, она очень скоро начала злиться. Все закончилось крупным скандалом и прекращением общения.

Позитивный перенос сменяется негативным, и это происходит очень часто. Если в другом человеке вам нужно только теплое родительское отношение, это значит, что вы не принимаете его целиком как живого человека, идеализируя некоторые его качества. Когда же он начинает показывать свои человеческие черты – а по-другому и не может быть, – вы можете разочароваться в нем, если вы изначально хотели лишь получить наполнение своего дефицита. А это в свою очередь происходит только в том случае, если ваша травма все еще не закрыта, горевание не закончилось и вы не примирились со своим прошлым, то есть не поработали с травмой.

Как же обращаться с чужими переносами? Бережно, но с выставлением границ. Я как терапевт, если вижу ожидания со стороны клиента, говорю ему о том, что, вероятно, ему чего-то не хватило в детстве, именно поэтому он надеется получить этот дефицит от меня. То есть я нахожусь в Наблюдателе и вывожу своего клиента в Наблюдателя, чтобы он тоже «увидел» свой процесс со стороны.

Может ли вам быть полезен чужой перенос? Безусловно. Вы тоже можете что-то в себе осознать, что раньше не видели. Например, ваша приветливость – настоящая или это маска? Вы действительно хотите помогать другим или просто играете роль? Можно многое рассмотреть подробнее и избавиться от собственных деструктивных стратегий – например спасательских. Однако призвать другого человека к ответу за его перенос вы не можете. Потому что, если он его не осознает, он его не сможет признать своим. Поэтому – границы. Я не втягиваюсь ни в позицию Спасателя, ни в позицию Преследователя. Хотя, надо сказать, иногда нас очень сильно пытаются в них втянуть. Но мне помогает мой Наблюдатель – я вижу процессы других людей. И помогает право не быть хорошей для всех. Кроме того, я верю, что, если сейчас человек столкнется с границами, это ему очень поможет в будущем, в том числе почувствовать свои границы.