Текст книги "Возраст – преимущество"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozrast-preimuschestvo-273261.jpg)
Автор книги: Виктор Мишин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Простите, Дмитрий Николаевич, хотели бы, наградили. Но у нас в армии так принято, что надо много болтать, – видя, что он сейчас опять заведется, я поспешил добавить: – Митинг дело хорошее, но надо знать меру, не нужно агитировать людей на то, на что сами не хотите их посылать. Я понимаю, вас так учили, партийная работа строится на постоянной связи с массами, если в камин не кидать дрова, он погаснет. Но есть и другие способы держать людей в тонусе. Поверьте.
– Если б был постарше, назначил бы тебя комсоргом.
– На фиг, – отмахнулся я, – я ж ребенок, и я беспартийный.
– А вот тут ты хрен угадал, парниша, – Медведев широко улыбнулся, – вместе со званием старшего сержанта и орденом Красной Звезды, тебе присвоили статус кандидата в члены партии.
– Не было у бабки заботы, завела порося… – закатил я глаза к небу.
– Ты хочешь сказать, что против? – насупился командир.
– Нет, не хочу, – покачал я головой, – партия сказала надо, я ответил: «Есть!»
Что сказать, коммунисты, а здесь они еще и такие рьяные, умеют говорить. Командир уже через четверть часа повернул все так, что ко мне начали подходить и жать руки, а не косо смотреть, как совсем недавно. Провели официальное награждение, перед строем. Было даже приятно. Но орден не отдали, сказали, что держать его у командира отряда будет надежнее. И все-таки меня немного уколол тот факт, что Анне «Знамя», а мне лишь «Звезду». Да, Коха работала именно она, но без меня они вообще бы не смогли ничего сделать. Не зря я поставил тогда условие, что буду командовать группой лично, как в воду глядел. А теперь обижаюсь из-за ордена? Да нет, конечно, правильно все. Главное в награждении, что в меня поверили, это важнее.
Через неделю Медведев вызвал к себе. Мне порядком надоело за это время доказывать бойцам отряда, что я такой же, как они. Не в плане надежности, а в том, что я тоже боец. Пришлось уложить на лопатки пару особо упертых, а одному показать, как немцы учат работать с ножом. Впечатлений у всех было… Помню, весь лагерь собрался, это тут местный мастер ножа решил меня проверить. Ну я и «проверился». Дрались на «деревяшках», я за первые три секунды нанес ему три удара и два пореза. Просто провел привычную серию, выпад, на возврате режущий, вновь выпад сразу в два укола и вновь на возврате режущий. Сказать, что «мастер» охренел, не сказать вообще ничего. Он так расстроился проигрышу, что пришлось ему подыграть, и я объявил, что просто рост и молодость позволили мне так прыгать вокруг бойца. Вроде никто над ним не смеялся, так что разошлись мирно.
– Что-то случилось, Дмитрий Николаевич? – спросил я, как вошел в палатку.
– Да, похоже на то, – кивнул командир отряда. – У нас не вернулись с дозора два бойца, находились тут, – он ткнул в карту, разложенную на столе. – Видишь хутор? Вот тут, у нас был «маяк», не на хуторе, как видишь, в лесу. На таких тяжелее всего, но хутор занят националистами, выбора не было. «Маяк» вел наблюдение, и ребята, пришедшие на смену, сегодня ночью обнаружили пропажу бойцов. Оставаться было нельзя, немедленно вернулись и доложили. Мы думаем, что необходимо войти на хутор и выяснить, что случилось с нашими товарищами. Как ты понимаешь, просто так нам это сделать не дадут. По последним сведениям, бульбашей там было немного, но кто знает, что там теперь. Давай, покажи, чему научился за два года, есть соображения?
– Соображение пока лишь одно, – начал я медленно, разглядывая карту. По ней выходило, что от указанного мне хутора до ближайшего населенного пункта с немцами около двадцати километров, ближе только деревни, в количестве трех штук. До каждой из них, не менее пяти-шести километров, в двух из трех точно находятся укронацисты. – Нужно идти и смотреть на месте.
– Я о парнях.
– Скорее всего, в плену. Самое хреновое тут в другом. Те ребята, что обнаружили пропажу «маяка», хвост не привели?
– Ты думаешь, что их могли специально пропустить к засидке, а затем проследить до отряда?
– Ну да, я бы так и сделал. Даже не важно, рассказали что-либо пленные или нет, понятно же, что их все равно придут менять, это ж пост, а не лагерь. Значит, делаем вывод, что надо шевелиться.
– Сейчас вызову бойцов смены, нужно узнать у них, как шли.
– Думаете, это важно для тех, кто хотел отследить?
– Если ребята спешили в отряд, это плохо, а вот если возвращались так, как положено…
– Понял, умолкаю, – смекнул я. Не ходят прямым путем партизаны, молодцы.
После опроса бойцов выяснилось, что шли они по всем правилам маскировки. Кружным путем, часто рвали темп и разбегались в стороны, в надежде спровоцировать возможных преследователей, они не обнаружили никого. Что ж, а парни-то, оказывается, прочитали всю ситуацию точно так же, как и я. Молодцы, однако. Хотя дурные партизаны долго не живут, а тут отряд имеет очень низкие потери.
– И? – после ухода бойцов из палатки Медведев возобновил разговор.
– Нужно идти и смотреть, – упрямо стоял на своем я. – Разрешите мне?
– Одному?
– Почему одному? – удивился я.
– Захар, извини, но я не могу дать тебе людей в подчинение. Все знают, что у тебя есть опыт, звание и заслуги, но тебе двенадцать лет!
– Ясно. Опять дискриминация. А то, что я положу почти любого из отряда быстрее, чем он меня схватит, не показатель?
Тут реально не было особо подготовленных бойцов. Как в плане рукопашки, так и ножевого. Стрелять умеют? Ха! Так я тоже умею. Я тут вообще за то время, что нахожусь в отряде, отметил для себя, что захоти я уничтожить отряд партизан, в одиночку смог бы убрать минимум четверть состава. То есть, приди сюда подготовленные егеря, и амба отряду. Конечно, сопротивляться тут станут все, но! Внезапное нападение это внезапное нападение, ничего ты ему не противопоставишь. Тут, в лагере, и женщины, и дети, стариков множество, это жители деревень, ушедшие в леса и прибившиеся к отряду. Начни стрелять, суета такая начнется, до организованного сопротивления можно много бед наделать. Я уже докладывал Медведеву о своих мыслях. Он немного остудил мой пыл, рассказав о секретах вокруг лагеря, дескать, незаметно пройти вряд ли получится. Но он-то рассчитывал исходя из мыслей об атаке большим отрядом. А я думал несколько о другом. Егеря свободно могут рассредоточиться и зайти с разных направлений, все, никто их не увидит и помешать не сможет.
– Ладно, обдумаем сейчас. Выйди пока.
– Для осмотра хватит и двух человек. Меня и Анны. Разрешите выполнить задание?
– Я сказал, все обсудим и скажу. Иди.
А через час нам дали добро. Вооружаться не стали, вдруг попадемся, зачем нам такие проблемы? Мы – брат с сестрой, скрываемся от партизан, которые убили нашу семью. Я говорю на белорусском суржике, Анна, к сожалению, нет, но знает польский, а это тоже плюс.
Вышли вечером, через десять минут прошли мимо нашего секрета, еле удержался, чтобы не высказать все, что думаю о дисциплине. Два бойца, один из которых натуральный старик, сидят себе, даже по сторонам не смотрят. На мое «здравствуйте» отреагировали вяло, хоть и подняли винтовки, но настолько медленно и отрешенно, что стало страшно за лагерь. Прошли мы быстро, перекинулись лишь паролем и, услышав отзыв, поспешили дальше. Наш путь лежал к ближайшей деревне, националисты бывали в ней наскоком, не занимали, так, будоражили крестьян, да и сваливали. Нам предстояло пройти восемь километров, но уже через пятьсот метров я остановился.
– Присядь, – тихо попросил я Анну.
– Ты чего? – уставилась она на меня, но приказ выполнила.
– Сиди тут, что бы ни услышала. Поняла? – Девушка кивнула. – Если не вернусь через полчаса, дуй в отряд и сообщи, что здесь вражеский секрет.
– Где? – начала озираться девушка.
– Сам пока не знаю, но табаком пахнет, не чуешь? – поводил я носом.
– Думала, показалось, – призналась девушка. – Лес же, откуда здесь табак?
– Вот именно, деревья – не курят. Жди.
Я спокойным шагом направился прямо, куда и шли до этого. Держа в поле зрения небольшой пригорок справа, через сотню метров заметил движение. Двое. Ладно, прикинемся дурнем.
– Стой. – Блин, украинский суржик, смешной и неприятный для меня, но тут повсюду слышится именно он, и у бандитов, и у партизан.
– Стою, – ответил я на белорусском, они немного похожи.
– Кто таков? – из-за толстого дерева показалась небритая рожа мужика лет сорока.
– Егор я, – просто ответил я, уставившись на мужика, тот направил на меня винтовку. С питанием у бульбашей явно лучше, чем у партизан, хотя снабжение у Медведева хорошее. Мужик был плотным, не толстым, а именно плотным, не испытывал он нужды в еде, не знает, что это такое.
– И откуда ты тут взялся, Егор?
– Да прячусь я, брожу, ищу, где пожрать утащить, мамку как убили, так и прячусь.
– Где убили? – Глаза у мужика сузились, пальнуть он вряд ли сможет, они ж тут явно в секрете сидят. Проверяет гад, ну, деревень мне Медведев на карте много указал, пустых.
– В Ботквевичах, – отвечаю, держа при этом спокойствие.
– Кто мамку-то убил?
– Партизаны, наверное, хрен их знает, кто они такие, едва убежать успел.
– Их здесь видел? – Снова проверка, наверняка они секрет наш срисовали давно, рядом же совсем.
– Да, видел, недалеко двое сидели, – киваю.
– Этих и мы видели, кого еще?
– Слышал шум неподалеку, видеть, не видел.
– Пойдешь с нами, проверить надо, откуда ты такой тут взялся.
– Да как скажете, – кивнул я, – дайте только сожрать чего-нибудь, а то не дойду.
Мужик чуть подумал, кинул взгляд в сторону, явно ища глазами товарища. Наконец, винтовка опустилась, а мужик снял со спины мешок и развязал лямки.
– Хлеба только дам, краюху, съели уже все. Иди сюда!
Я подошел ближе и увидел, наконец, второго. Этот был старше и еще толще. Борода приличная, на купца с плакатов из будущего похож.
Первый бандеровец, ну а кто он еще, вон, «тризуб» на кепке виднеется, достал половину каравая черного хлеба, из-за голенища выдернул нож, хороший такой нож, и отрезал мне кусок.
– Держи, – протянул он мне хлеб, нож при этом держа в этой же руке, словно понял, что мне надо.
Что ж, пора начинать. Легко захватываю запястье, мужик пытается отдернуть руку и тем самым дарит мне нож, ладонь-то выкручена. Одним резким движением насаживаю его брюхо на лезвие, отличный тесак, сантиметров пятнадцать-шестнадцать стали вошли как по маслу. Бандеровец хватает ртом воздух, второй хватает винтовку, уже лежавшую на ногах, но выдернув нож из живота первого, я прыжком оказываюсь возле него, сидит-то он в двух метрах от меня. Почуяв теплое от крови товарища лезвие у своего горла, руки бандита опускаются.
– Т-ты чего, лишенец! – пытается все же произнести он, но я приказываю ему жестом молчать. Вот же сука бандитская, русский сразу вспомнил.
– Дернись и туда же «уйдешь», кивни, если понял, – тот быстро кивнул. – Сколько вас тут? Соврешь, отрежу уши! Не смотри на возраст, даже моргнуть не успеешь! – Выражение моего лица сейчас самое серьезное, какое вообще можно сделать в таком возрасте. Хотя это я так думаю, не вижу же себя со стороны. Но видел реакцию на него уже не раз, люди начинали нервничать, когда я строил такую мину.
– Двое, – злобно, выдавливая из себя слова, начал отвечать бандит.
– Партизан срисовали?
– Секрет да, нашли, дальше не ходили, много ли вдвоем навоюешь?! – говорит легко, причем, гад, все так же на русском.
– К своим гонца отправили?
– Да, утром.
– Ложись на живот, медленно, – продолжаю держать нож у горла, но понимаю, что, если дернется, придется отпрыгивать, ибо по силе не справлюсь.
И этот гад именно так и поступает. Переваливаясь на левый бок, взмахивает рукой, задевает мне по лицу, серьезно так, аж встряхнул там что-то. Я в ответ лишь полоснул по шее лезвием ножа, отлетая в сторону. Кувырнувшись несколько раз, прячусь за деревом, хреново вышло. Шагов не слышу, это радует, чего он там делает, целится? Медленно, прижимаясь к земле и одновременно растирая щеку, куда прилетела тыльная сторона ладони бандита, обхожу кругом место побоища. Замечаю бугорок и взбираюсь на него. Ага, лежит гад, причем без винтовки, вон она, рядом, куда он ее и кинул. Чего, готов, что ли? Вроде я слегка его задел, лишь полоснул. Но, так или иначе, а нужно проверить. Подняв сломанный сучок, прицельно кидаю его в бандита, попал. Но реакции – ноль.
– Анна, давай сюда, – кричу я, не сводя глаз с бандита, – тот продолжает лежать тихой мышкой. Слышу треск сучков, блин, куда она так ломится?
– Что случилось? Ух, ты как? – девушка, взглянув на меня, ошарашенно отпрянула.
– Хреново, удар пропустил, – фыркаю я. – Пойдем вместе, подстрахуешь.
– Они что, мертвые? – девушка, кажется, только сейчас поняла. – Как ты смог с двумя мужиками справиться?
– Да хреново, если честно, видишь, какую плюху получил? Надо было не допрашивать, а сразу валить, был бы цел сейчас, а так башка трещит, – выругался я. Голова и правда сильно болела.
Второй бандит, так удачно заехавший мне в лицо, на самом деле умер. Я думал, что лишь задел его лезвием, но оказалось, рана на шее была очень глубокой. Крови под ним натекло столько, что даже в землю пока не впиталась. Обыскали обоих, забрали оружие и документы.
– Ань, давай в отряд, расскажешь все полковнику, спросишь, что с этими делать. Я возьму одну винтовку, сяду вон на том пригорке, мало ли, вдруг кто-то еще придет. Но думаю, теперь надо ждать целую группу.
– Почему?
– Раз гонца послали, явно вернется не один, пошлют отряд. Беги давай, возле секрета не останавливайся, не теряй время.
Я засел в том же месте, где еще недавно сидели два бульбаша, наблюдая окрестности и следя за партизанами. Место было выбрано очень удачно, в обе стороны просмотр отличный, на бугре росла пара сосен, молодых еще, они укрывали от мимолетного взгляда, и это хорошо. Хорошо бы партизаны успели подойти, а то мне одному тут кисло будет. Сколько я смогу положить из винтовки? Ну, пускай двоих или даже троих, что вряд ли. В низине густой подлесок, да и деревья стоят частоколом, спрятаться и, укрываясь, подойти ко мне близко очень легко.
Через час примерно я уже начал волноваться, болели голова и челюсть. Какой же этот хрен сильный оказался, вроде лишь отмахнулся от меня, но как, блин, сильно-то получилось. Вглядываюсь в пространство вокруг себя до рези в глазах, вроде тихо, а все равно как-то стремно. Наконец, позади, со стороны лагеря, появился легкий шум, по ощущениям, шел один-два человека, странно, думал, больше будет.
– Вот это распронихренажсебе! – аж вслух произнес я, когда рядом со мной оказался целый взвод партизан.
Люди смотрели на меня, а я на них. Молодые парни и мужики среднего возраста оглядывали меня и переводили взгляд на лежавшие поблизости трупы.
– Хорошо повеселился… – произнес старший из их группы, оказавшийся самим полковником Медведевым.
– Самую малость, – уклончиво ответил я, здороваясь, хотя не так и давно виделись.
– Без этого было никак?
– Если б к ним не пошел, они бы не вышли. Сидели в засидке, одного услали в отряд. Наверное, надо поменять наш секрет и перенести его, об этом уже известно.
– Уже сделали, не думай, что тут только ты понимаешь, – вякнул кто-то из партизан.
– Не думаю, – покачал я головой, – уверен. Заминировать догадались? – усмехаюсь.
– Чего заминировать? – не понял борзый партизан.
– Место бывшего секрета, чего ж еще-то? Оставить подарок бандитам.
– Дело старший сержант говорит, – вступил в нашу перепалку Медведев, – Лукьянчук. Сделай там все красиво.
– Понял, тащ полковник, – козырнул рослый светловолосый партизан.
– Ты дальше пойдешь?
– Так не дошли же? – удивился я.
– Помощь нужна? Я бы и так послал, да решил предупредить.
– Ладно, пусть идут, но хотя бы в километре. Эти суки умные, срисуют отряд, будет больно.
– Хорошо. Москаленко?
– Я, товарищ командир.
– Все слышал? Идешь с группой через двадцать минут после нашей парочки.
– Я влево заберу, там ведь дорога? – вставил я пять копеек.
– Да, думаешь, гости будут?
– Уверен.
– И скорее всего, их будет отряд, – многозначительно проговорил Медведев. – Ладно. Иващук, возвращаемся, нужно выдвигать второй взвод сюда, парней из секрета не хватит, только зря погибнут. Похоже, нас выследили. Нужны пленные, нам необходимо точно знать, что выяснили о нас бульбаши. Ладно если придут только они, а если немцы? Придется снимать лагерь.
– Ведите подкрепление, если я успею и перехвачу их, мало ли, вдруг получится, выведу их на вас.
– Устроим засаду прямо тут. Захар, ты сильно рискуешь, – произнес Медведев.
– А что делать, ждать, когда эти гады сами придут?
– Ладно, удачи вам.
Мы с Анной пошли дальше, правда пришлось подставить свою рожу под нежные руки девушки. Она смочила из фляжки, взятой у партизан, тряпочку и протерла мне лицо. Во время процесса почувствовал неприятные ощущения во рту.
– Этот гад мне зуб сломал, похоже, – потрогал языком я больное место и обнаружил качающийся зуб. Зуб маленький, по ощущениям наверняка молочный. – У тебя нет чистой тряпки?
– Сейчас оторву от нижней сорочки, – сказала Анна, задирая кофту.
– Не надо, не порти вещь, у себя оторву, – остановил ее я. Вытянув майку, дернул и оторвал небольшую полоску ткани, чистая вроде, нас хорошо обстирали в лагере партизан.
Усевшись под ближайшим деревом, открыл рот и, положив тряпочку на зубы, нащупал из них тот, что качался.
– Чего, рвать будешь? – удивилась девушка.
– Надо, а то покоя не даст, – кивнул я. Медленно раскачивая больной зуб, черт, болит он и правда уже сильнее, одновременно потягивал его. В один момент набрал воздуха в грудь и дернул сильнее. Есть. На ладони появился небольшой зубик, молочный, не ошибся, у меня такие уже выпадали, осталось их мало, почти все поменялись уже. В голове немного стрельнуло, на уже имеющуюся боль это наложилось не очень заметно, но взвыть пришлось.
– Как ты? – с опаской спросила Анна.
– Переживу, – отмахнулся я. – Ты фляжку-то не отдала партизанам?
– Нет, вот она, – девушка протянула мне емкость с водой.
Несколько раз прополоскав рот, кровь еще шла, но слабо, я закончил эти издевательства над собой. Нужно идти, мало ли, вдруг бандиты уже на подходе.
Идти было далеко, километра три-четыре, да по такому лесу, что ноги сбивались. Обут я был в поношенные ботинки, ноги на мху промокли быстро, стало неуютно. Девушка выглядела не лучше меня, тоже ведь шла не в военной форме и сапогах, а, блин, даже назвать это не знаю, как правильно, опорки какие-то.
– Анют, думаю, надо где-то на пригорке залечь, чтобы дорогу видно было, отсюда самый короткий путь к лагерю. Вряд ли эти ублюдки совсем по памяти ходят, тут и местный-то заблудится, наверняка карта есть и у них.
– Смотри, вон елка хорошая, под ней лечь, и никто не разглядит, а сами далеко вперед все видеть станем, – девушка указала мне на растущие ели на возвышенности, метрах в ста от проселочной дороги.
Я согласился с ней. Расположились мы и правда удачно. Оборвав нижние ветки на ближайшей такой же елочке, застелили себе ложе и, развалившись, устроились для наблюдения. Почти стемнело к этому моменту, поэтому клонило спать.
– Ты как? – спросил я девушку.
Она сняла обувку, и я разглядел на ее красивых узких ступнях мозоли.
– Устала, – честно ответила девушка.
– Ложись отдыхать, разбужу под утро, тогда и сам отдохну.
– Ты же сам устал, – возмутилась Анна.
– Другие варианты? – усмехнулся я. – Давай я тебе ноги разомну, легче станет.
Я, осторожно водя ладонями, растирал девушке ступни, я сам их учил этому, когда еще была цела вся группа, это помогало быстрее отдохнуть. В этот раз все пошло как-то не так. На девушке была длинная юбка и рейтузы, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что разминаю уже ее икры. Черт, так бы и выше колен дошел, чего-то меня перемкнуло, девчонка-то хорошенькая, видимо, увлекся я. А возможно, мне как раз это и требовалось.
– Захар, а у тебя девушки уже были? – вдруг подала голос Аня. Думал, она спит давно, вроде сопела уже.
– Нет пока, в Сталинграде я, кажется, полюбил одну девочку, но вот узнал, что она погибла, – тихо произнес я, вернувшись к ступням.
– Но у тебя с ней было что-нибудь?
– Нет, Ань, тело-то у меня совсем молодое, как видишь, – ответил я.
– У меня тоже никого не было, а попробовать хочется, – вдруг произнесла девушка и обвила мою шею руками. Вот так, блин, и запорешь задание. А главное, отстраняться мне совсем не хотелось. – Поцелуй меня, пожалуйста, ты ведь умеешь?
– Ань, ты уверена? – Не то чтобы я был против, просто, блин, возраст-то какой у меня! Но я уже заметил, что она целиком поверила в мой рассказ и относится ко мне не как к мальчику, это даже во взгляде видно.
– Да, – девушка закрыла глаза и приготовилась, потянув голову мне навстречу.
Я поцеловал ее. Затем еще раз, и через несколько секунд осознал, что уже не могу оторваться. Она еще ничего не умеет, губы твердые, напряженные, нет в них мягкости и податливости, язык вообще не задействован. Чуть было не рассмеялся, вот был бы номер, да? Но взяв все в свои руки, решил все же дать себе небольшой отрыв, уж больно хороша деваха, да и мне давно хочется, останавливал только размер моего «дружка», который, кстати, давно уже напрягся всерьез. Но до этого все равно не дойдет.
– Как хорошо! – прервавшись на секунду, девушка открыла глаза и взглянула в мои. Глаза ее заволокла пелена, взгляд масляный такой и похотливый, что ли. – У меня внутри все горит! Так и должно быть?
Да, она старше меня, но она еще девчонка, ничего такого не испытывала в жизни, а я прожил в прежней жизни сорок лет, разница есть, как ни крути.
– Наверное, – уклончиво ответил я.
– Когда ты мне ноги гладил, у меня в животе пожар начался, да и там… – Аня провела рукой по своему телу и остановила ладонь внизу живота, – что-то необыкновенное.
– Ань, не стоит продолжать, а то зайдем далеко, – начал было я, но девушка вцепилась в меня как клещ, и я осознал, что все, сейчас что-то произойдет.
– Может, я погибну завтра, покажи мне, как это должно быть у мужа с женой, – она смотрела мне в глаза, и я как провалился.
Один раз, после бани в тренировочном лагере под Москвой, я видел девчонок раздетыми, но это было мельком и без подробностей, а тут на меня все же накатило, и я воспылал. Терзала на краю сознания одна подлая трусливая мыслишка: как бы не опозориться, но я задвинул ее в дальний угол. Признаться, по правде, я сам уже был давно на пике, но думаю, что закончится все гораздо раньше, чем могло бы.
– Наслаждайся, – тихо произнес я и принялся медленно раздевать девушку, одновременно целуя в губы, шею, переходя на грудь. Размеры и у нее пока не впечатляли, первый, скорее всего, но грудки так задорно торчали и приятно ложились в ладони, что я совсем потерял голову Хватило ума все же взглянуть по сторонам и понять, что даже специально нас никто здесь не разглядит, да и темно уже.
Два прекрасных полушария, под воздействием моих рук стали каменными, по телу девушки то и дело пробегали судороги, а у себя в штанах я вдруг осознал влагу. Да, так и происходит в этом возрасте. Тело не испытывало такого никогда, вот и реакция. Надеюсь, что и дальше все пойдет, как и должно, «дружок» продолжал оставаться в «рабочем» состоянии, и это придавало сил.
Осторожно стянув с Анны рейтузы, мне вдруг захотелось сделать так, чтобы ей стало так хорошо, как никогда не было и вряд ли будет. В этом времени все проще происходит, ну, это я так думаю, поэтому мои губы и язык начали медленно подниматься от ее ступней наверх. Мягко нажимая, я разводил ее красивые белые ноги в стороны, пока мои губы не уткнулись в мягкий пушок. Как же она стонала… Да и моя реакция была неоднозначной, я чувствовал, что даже не задействуя «друга», дошел до «пика» как минимум два раза, так бывает, повторюсь, детский организм, течет непроизвольно. Оставалось гадать, что ж будет, когда дойдет до главного.
– Господи, как же мне хорошо! – выдохнула Аня. – Возьми меня, возьми как муж, пожалуйста! – прошептала она.
И дальше я помню мало, все происходило как в тумане. Я разделся в одно мгновение и, удивился, увидев размеры своего «друга», видимо, до этого момента такого эмоционального напряжения у меня еще не было, поэтому и думал, что там еще все маленькое. Тут же, находясь на девушке, я понял, что все должно получиться как надо. Нет, не было никаких диких криков от боли и наслаждения, был громкий стон девушки и мой собственный. Войдя в нее, я ощутил пламя, охватившее меня со всех сторон, и потерял голову. Даже не помню, «падал» ли мой «дружок» после каждого раза, когда тело пронзали судороги удовольствия, или нет.
Естественно, мы оба уснули, разом, без сил. Счастливые и довольные, обнявшись, нам не хотелось отрываться друг от друга. Проснулись затемно, точнее, я проснулся. Хотелось в туалет, да и мозги, наконец, начали работать. Нужно было где-то умыться и подмыться. Следы ночных забав, да и девушка еще девственницей была, нужно убрать. Спустился с холма, обошел ближайшие деревья, сделал свои дела, но воды поблизости не оказалось, хреново.
– Захар, скорее, они едут! – услышал я, вернувшись на холм. Черт, как же не вовремя…
Девушка была полностью одета, волосы убраны под платок, лицо ясное и довольное, хоть и выражало сейчас тревогу. Я вгляделся в указанном мне Анной направлении и пересчитал бандитов. Четыре телеги, на каждой по шесть-восемь бойцов, плюс пешком идут, под полсотни рыл в итоге.
– Давай к лагерю, бегом, точно опередишь их, нужно сообщить командиру количество врагов и вооружение. Я задержу их, а потом выведу прямо под стволы, пусть готовятся там же, где был прошлый наш секрет. Поняла? – спрашиваю, а взглянув на девушку, понимаю, что та хочет что-то сказать. – Аня?
– Я дорогу не запомнила, лес же…
– Это плохо, – начал нервничать я, – это зверье может позариться на тебя, а оружия у меня нет, при всей моей выучке, пятьдесят мужиков с тремя пулеметами мне не одолеть. Давай так, заходишь в лес вон там, где вышли, видишь? – Девушка кивнула. – И бегом параллельно дороге, я их вглубь поведу, значит, тебе ничто не угрожает. Отбеги на километр, даже можешь на полтора и залезь под какую-нибудь елку. Когда все кончится, я приду за тобой, поняла?
– Я буду одна?
– Бегом! – не выдержал я.
Девушка насупилась, но выполнила приказ. Смотря ей вслед, вспоминал ночь. Что это было? До сегодняшнего дня я вполне легко справлялся с гормонами, по большому счету и не думал о чем-то таком. Что же случилось сегодня? Или она та, что и сняла с меня блок? Но я же еще ребенок вроде, правда, сам был удивлен размерами «друга» в штанах в полной боеготовности. Тряхнув головой, скидывая наваждение, вернулся к наблюдению. Так, надо переключать мозги на войну, а расслабленность сменить на готовность.
Я не стал выходить к бандитам, а просто дождался их, сидя на пути, в кустах. Опасение, что от неожиданности застрелят, была, но я не сидел тихой мышкой, шевелился тихонько. Первым меня обнаружил мордатый, низкого роста бандеровец в черной форме полицая. Он впал в минутный ступор, когда разглядел меня в кустах, но вскоре заорал своим товарищам.
– Кто таков? – был дежурный вопрос, когда меня обступили бандиты. Спрашивал серьезного вида, увешанный оружием мужчина высокого роста и, на удивление, с приятным лицом. Бульбаши обступили кучно, а я сидел, растирал лицо руками и трясся от страха. Ну, надо же как-то убедить их не трогать меня.
– Михась, – ответил я на русском, шмыгнув носом, провел заодно и кулаком, якобы вытирая сопли. Странно, спросили именно на русском.
– И чего ты тут делаешь, Михась-карась? – усмехнулся бандеровец.
– А где здесь, дяденька? Я тут бегаю, прячусь, уже не знаю, где я вообще. Мамку убили, меня постоянно бьют…
– А кто тебя бил? – чуть прищурив глаза, наклонился ко мне мужик.
– Партизаны, кто ж еще?! – даже возмутился я. – У вас вон какие значки, – я указал на его кепку, точнее на «тризуб», – а у них звезды красные.
– Где ты их видел последний раз?
– Да где-то в лесу, недалеко вроде. Я ногу подвернул, а то бы дальше убег, – показал я на ногу.
– Что же они с тобой сделали? Ты ж малец, а не солдат?
– Такие же, как они, недавно и мамку убили, а меня маленьким фашистом назвали и в ухо! Вон, зуб выбили, – я разжал кулак и показал заранее приготовленный зуб, хорошо, что решил тогда не выбрасывать его.
– Экие они злые, мальца и в ухо?! – продолжая явно играть, произнес бандеровец. – Есть хочешь?
– Да, дяденька, давно ничего не ел, дайте хоть корку хлеба…
– Дмитро, дай пацану чего-нибудь, – обернулся к кому-то вожак бандитов, а затем вновь ко мне: – Сможешь найти место, где встречал партизан?
– Темно было, это в лесу… – я сделал вид, что задумался, – наверное, смогу.
– Хорошо.
– Держи, пацан, – мне протянули большой бутерброд с салом и луковицу, я аж охренел от его веса.
– Спасибо, дяденьки, век на вас молиться стану, – упал я в ноги вожаку, зажимая бутерброд в руках.
– Ладно-ладно, только есть будешь на ходу, нам некогда. Еще партизан этих найти надо!
– Я постараюсь, помогу! – часто-часто закивал я.
Выдвинулись сразу, я старательно делал вид, что идти быстрее мне мешает больная нога, хромал и охал, жуя на ходу хлеб с салом. Эх и ядреное оно, чеснока не пожалели. На меня сначала просто глядели, потом начали подгонять. Я взмолился, жаловался, что не могу быстрее. Вожак бандитов подозвал к себе какого-то мужика из отряда, что-то быстро ему сказал, и тот устремился ко мне. Я уже было подумал, что будут бить, но мужик, с густыми усами и бородой, наклонился ко мне и попросил задрать штанину. Я осторожно выполнил приказ, мужик посмотрел на ногу и, указывая на ступню, спросил:
– Здесь болит?
Я кивнул. Он аккуратно так взял в одну руку ступню, второй обхватил лодыжку и мягко, но сильно дернул. Я даже вскрикнуть не успел, стало больно и из глаз прыснули слезы.
– Скоро заживет.
– Идти-то сможет? – спросил у мужика с бородой вожак шайки.
– Я ему тугую повязку сейчас сделаю, пройдет, опухоли нет, просто подвернул.
Отряд топтался на месте, бородач бинтовал мне ногу, а вожак с еще парой бойцов шайки рассматривал карту. Я лежал тихо, морщился, но старался не привлекать к себе внимания. Да уж, вот же придумал себе травму, а? Этот эскулап, дернув ногу, заставил ту болеть по-настоящему, теперь я точно стану хромать, не придуриваясь.
Вскоре я начал узнавать места, где совсем недавно был с партизанами. Крутя головой по сторонам, привлек к себе внимание.
– Что, узнаешь место? Здесь тебя били? – тут же спросил вожак, шел-то я рядом с ним.
– Похоже, – кивнул я задумчиво, продолжая осматриваться. – Где-то там вроде как, – указал я влево. Там я бандитов и зарезал. Почему веду прямо туда? Во-первых, хочу, чтобы трупы нашли бандеровцы и решили, что их дозор убили партизаны, а во-вторых, там место хорошее, если наши здесь, то в той низине они смогут ударить удачнее всего. Надеюсь, что второй взвод, за которым посылал Медведев, прибыл и ждет, укрывшись.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?