Текст книги "Секретный фронт. Воспоминания сотрудника РСХА"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekretnyy-front-vospominaniya-sotrudnika-rsha-204934.jpg)
Автор книги: Вильгельм Хёттль
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Немецкая секретная служба подделывала не только документы. Мы изготовляли и фальшивые деньги, проведя акцию под названием операция «Бернхард».
Наша секретная служба в своем распоряжении имела незначительные денежные средства. Министерство финансов выделяло ей строго лимитированную сумму, особенно в иностранной валюте. Поэтому в VI управлении еще в 1939 году возникла идея о финансовом обеспечении своих нужд за рубежом фальшивыми деньгами. Собственно говоря, идея эта не была совсем нова: секретные службы других государств в различное время использовали фальшивую валюту, и в значительных масштабах. Заниматься, однако, надо было изготовлением только высококачественных и имеющих широкое хождение денежных знаков – долларов и фунтов стерлингов.
Работа эта было поставлена на широкую ногу, недостатки же использования фальшивых фунтов проявились только при Кальтенбруннере – в истории с агентом Цицероном, действовавшим в Анкаре и получившим огромные суммы денег в фальшивой валюте. Поскольку в то время Германия не находилась в состоянии войны с Соединенными Штатами, Гитлер санкционировал изготовление только английских фунтов стерлингов. В целом изготовление фальшивых денег не представляло особых проблем, но получение бумаги, идентичной той, которая использовалась в Великобритании, оказалось весьма трудным делом. В конце концов был достигнут столь высокий уровень выпуска фальшивых банкнотов, что их принимали все банки мира. Один лишь банк Англии был в состоянии определить фальшивки.
Широкое применение этой валюты было осуществлено только в 1943 году. В целях предотвращения экономического хаоса, который неминуемо возник бы в случае активного распространения фальшивой валюты, имперский министр экономики запретил ее применение на территориях, подвластных Германии, и сбыт ее был ограничен враждебными территориями.
Большое число агентов, снабженных значительными суммами фальшивых банкнот, было направлено в Италию для сбыта денег в районах, которые были уже оккупированы англо-американскими войсками или же должны были быть вот-вот ими захвачены. Гражданское население этих районов с большой готовностью стало обменивать свои сомнительные лиры на денежные единицы освободителей. Обмен этот осуществлялся главным образом на черном рынке. За вырученные лиры немецкие агенты скупали золото, драгоценности и настоящую валюту. Таким образом в 1943-м и 1944 годах немецкая секретная служба приобрела значительные капиталы за весьма небольшую себестоимость.
Агенту, занимавшемуся сбытом фальшивых денег в Италии, пришла в голову оригинальная мысль. Немцы знали, что англичане и американцы снабжали итальянских партизан стрелковым оружием, сбрасывая его на парашютах или доставляя подводными лодками в довольно больших количествах. Оружие могло послужить и немцам в борьбе с местными повстанцами. Скоро было установлено, что многие партизаны были готовы продавать это оружие, но не за лиры, поскольку считали их малоценными, а также из опасения, что Триест и весь прилегающий к нему район будут вскоре заняты югославами. Английские же фунты они брали с удовольствием. В результате возник парадоксальный бизнес, не имевший параллелей в истории войн, когда немцы покупали английское и американское оружие, платя за него фальшивыми английскими фунтами стерлингов. Естественно, оружие приобреталось не вагонами, а отдельными партиями и зачастую использовалось против партизан, у которых было закуплено.
Понятно, что не все партизаны занимались таким бизнесом, да и осуществление сделок и в особенности транспортировка оружия были опасным делом. Однажды руководитель таких операций, сам постоянно сопровождавший грузовики в занятые партизанами районы, чуть было не поплатился жизнью. Его водитель был убит. Однако через несколько недель все возобновилось.
Английский банк потерпел большие убытки в результате интервенции наших фальшивых фунтов, как мне впоследствии рассказывали офицеры союзников. Вне всякого сомнения, англичане были вынуждены вследствие этого заменить после войны все банкноты от пяти фунтов и выше на новые, а старые изъять из обращения.
Прошло много времени, прежде чем немцам удалось приступить к массовому выпуску фальшивых долларов. Первая серия их была изготовлена еще в 1943 году, но в банкнотах было так много недостатков, что их подделка устанавливалась без большого труда, поэтому даже агенты не брали их для сбыта. Только перед самым концом войны была изготовлена вторая серия, банкноты которой были сделаны столь же искусно, как и английские фунты, что было отмечено экспертами. Но уже не успели воспользоваться ими.
Перед самым крахом Германии изготовленные купюры, оборудование и печатные платы были уничтожены. Транспортная колонна, направлявшаяся из концентрационного лагеря Эбензее, где в последнее время изготовлялась фальшивая валюта, в Тироль, до места назначения не дошла из-за автомобильных пробок и завалов на дорогах. Содержимое грузовиков поэтому было сброшено прямо в озеро Траунзее. Однако ящики, оказавшись на дне озера, полопались, и их содержимое всплыло на поверхность воды. Так что озеро было покрыто, подобно цветам лотоса, сотнями тысяч купюр фальшивых фунтов стерлингов.
Глава 6
Интриги и шантаж
Закладка бомбы8 ноября 1939 года в огромном подвальном помещении пивной «Бюргербройкеллер» в Мюнхене прогремел взрыв бомбы. Это произошло сразу же после того, как Гитлер ушел оттуда, выступив на традиционном сборище в честь неудавшегося исторического путча 1923 года. Многие иностранные обозреватели рассматривали «заговор» как подстроенный спектакль, однако реальные факты так и не были обнародованы и вряд ли увидят свет, поскольку высшие полицейские чины, занимавшиеся этим вопросом, были затем членами комиссии по «расследованию преступления».
Когда подозревавшийся преступник Георг Эльсер был задержан вечером 8 ноября на швейцарско-германской границе и доставлен в комиссию, никто из опытных экспертов, входивших в состав комиссии, не поверил, что это именно тот человек, который разыскивался.
Как утверждалось, Эльсер установил адскую машинку в опорную колонну, находившуюся сразу же за ораторской трибуной, причем на удивление умело, хладнокровно и ловко. На комиссии этот человек с большим трудом доказывал свою виновность. При задержании у него были обнаружены видовая открытка «Бюргербройкеллера» и несколько детонаторов, а под подкладкой пальто – значок Союза борцов Ротфронта (полувоенной коммунистической организации донацистского периода). Мимо небольшого домика немецких таможенников на границе он пробирался подчеркнуто конспиративно, чем привлек к себе внимание. У него был настоящий паспорт с разрешением на переход швейцарской границы, которым он уже пользовался за несколько дней до того, а возвратился якобы, чтобы проверить, как работает часовой механизм его бомбы. Следовательно, после этого он мог спокойно воспользоваться своим паспортом, чтобы выехать из Германии обычным путем. Спрашивается, что же побудило его пойти на риск нелегального перехода границы?
Объяснение этому может быть только одно: он хотел, чтобы его во что бы то ни стало задержали. Если бы он действительно был фанатиком того типа, которые стремятся предстать перед судом, чтобы предать огласке свое деяние, он мог бы просто сдаться полиции сразу же после проведения своей акции. Вместо этого он разыграл фарс неудавшегося перехода границы, основной целью которого было обязательное задержание и арест его именно там.
Предположение, что Эльсер обладал патологическим стремлением к самопрославлению и был готов ради этого пожертвовать своей жизнью, представляется маловероятным.
Члены комиссии, приступившие к расследованию покушения на фюрера сразу же, в ночь с 8 на 9 ноября, не стали даже заниматься допросом Эльсера, решив разрабатывать версию, которая казалась им более перспективной. Неожиданно от Мюллера, шефа берлинского гестапо, поступила телеграмма с требованием проведения допроса Эльсера. К тому времени Эльсер еще не сделал признания, и члены комиссии исходили из имевшихся у них данных. Возможно ли, чтобы шеф берлинского гестапо мог знать, что именно Эльсер был преступником, или по крайней мере располагать данными, чтобы заклеймить его как такового?
Кроме того, имелось еще несколько подозрительных моментов, указывавших на то, что за этим делом скрывается совершенно другой человек, а Эльсер является только случайным камешком в мозаике произошедшей драмы. Обычно пивная за неделю до традиционного сборища бралась под охрану полиции, так как Гитлер обычно присутствовал. В 1939 же году, как ни странно, охрана полиции была снята по распоряжению заместителя начальника мюнхенской полиции (сам начальник был в это время в служебной поездке в Польше) как раз в ночь с 7 на 8 ноября. Чиновник, который обычно отвечал за меры безопасности, был заменен комиссаром полиции, обладателем знака члена нацистской партии «в золоте». После происшествия никто из чиновников, связанных с проведением торжественного сборища, наказан не был. Заместитель начальника полиции, отдавший распоряжение о снятии полицейской охраны помещения, не только не пострадал, но и был повышен в должности, будучи назначенным в центральный район Германии. Наконец, высшее командование СС, полиции и СД Мюнхена не получили даже замечания.
Все это резко отличалось от нормальной процедуры. Обычно в подобных случаях все официальные лица, имевшие какое-либо отношение к событиям, призывались к ответу. Что же касалось полиции, то там наказания получали все чины от низшего до высшего. В данном же случае, когда, по официальным сообщениям, жизнь фюрера была на волосок от огромной опасности, ничего подобного, на удивление, проведено не было. Председатель комиссии по расследованию покушения еще в ходе работы комиссии был послан в командировку за рубеж. Несколько позже за какой-то незначительный проступок, за который обычно получают в крайнем случае выговор, он оказался в концентрационном лагере, в котором находился до самого конца войны.
И это еще не всё. Генерал-майор СС Шелленберг, ставший впоследствии шефом внешней (политической) разведки, вступил с небольшой группой своих сотрудников в контакт с британской секретной службой. Изображая из себя офицеров, враждебно настроенных к нацистскому режиму, они намеревались выйти на высокопоставленных английских представителей и заинтересовать их связями с мнимой конспирацией. Таким образом Шелленберг собирался проникнуть в высшие эшелоны власти Великобритании. Гитлер дал формальное одобрение этой идее. Тогда Шелленберг договорился, что английские представители в ближайшее время прибудут в Голландию для встречи с ним. Это также было известно Гитлеру. Вдруг совершенно неожиданно в полдень 8 ноября – за несколько часов до взрыва бомбы в «Бюргербройкеллере» – Гейдрих распорядился прекратить секретные переговоры с английской разведкой, захватить английских офицеров связи и доставить их в Германию через голландско-германскую границу.
Речь идет о так называемой акции Венло, осуществленной 9 ноября, в ходе которой были пленены двое англичан – Стивенс и Бест.
Так почему же Гейдрих отдал это неожиданное распоряжение вопреки всем предыдущим договоренностям, прервав мероприятие, сулившее большой успех? Позже в официальных комментариях говорилось, что Стивене и Бест были причастны к попытке покушения на Гитлера в «Бюргербройкеллере» и что именно они задействовали Эльсера и снабдили его всем необходимым для покушения. Если предположить, что так именно все и было, то почему Гейдрих приказал захватить обоих англичан за несколько часов до взрыва бомбы? Выходит, что он знал о заговоре? А коли так, то почему он не предотвратил взрыв адской машинки?
Вполне удовлетворительный ответ на эти вопросы может быть получен, если предположить, что именно Гейдрих и организовал всю рассматриваемую нами аферу. Это объясняет и такие моменты, как:
1. Почему руководство мюнхенской полиции изменило обычный порядок обеспечения мер безопасности в «Бюргербройкеллере».
2. Почему никто из офицеров полиции не был наказан за служебную халатность.
3. Почему Гейдрих приказал захватить Стивенса и Беста еще до события, если он намеревался приписать подготовку и проведение покушения на фюрера британским властям.
4. Почему Эльсер так старался, чтобы его непременно арестовали, – видимо, получив соответствующие инструкции.
5. Почему комиссия по расследованию попытки покушения на фюрера получила распоряжение Мюллера обратить внимание на личность, которая с точки зрения криминалистов вряд ли вызывала подозрение в осуществлении данного преступления.
6. Почему означенный преступник не был предан суду.
Эльсер был направлен в концентрационный лагерь, где с ним обращались как, например, с Шушниггом и пастором Мартином Нимёллером.
Как объяснить тот факт, что человек, успешно проведший попытку покушения на главу государства, находясь в концентрационном лагере, получал все, что ни пожелал, имея в своем распоряжении радиоприемник и верстак, на котором занимался своими любимыми столярными работами? И только в апреле 1945 года комендант концлагеря получил секретное указание расстрелять Эльсера. А ведь застрелен был не террорист, а человек, который слишком много знал.
Вместе с тем возникает вопрос: если Эльсер в самом деле действовал так, как об этом говорилось официально, то для чего Гейдрих осуществил придуманное им покушение на Гитлера? Оказывается, для этого был целый ряд причин.
Вечером 5 ноября у Гиммлера была встреча с Гитлером. Последний находился под впечатлением разговора с генералом фон Браухичем, главкомом сухопутных войск, который обсуждал с ним вопрос о времени нападения на Францию. Браухич серьезно возражал против требований Гитлера начать наступательные действия еще осенью 1939 года, приводя множество аргументов, доказывая, что немецкие войска еще не готовы к этому. Вопреки всем его доводам, Гитлер приказал начать нападение 12 ноября. (Через несколько дней он отменил свой приказ, а после серии обсуждений и отсрочек остановился на весне 1940 года.) Гитлер рассказал рейхсфюреру СС об этих переговорах и пожаловался на неготовность высшего армейского командования к выполнению его планов. Основным его опасением было то, что немецкий народ может потерять свою веру в него, как фюрера. Это его опасение было, по всей видимости, реакцией на заявления Браухича, что в народе нет никакого энтузиазма на продолжение войны и тем более на ведение наступательных действий против западных держав.
Сразу же после беседы с Гитлером Гиммлер пригласил к себе Гейдриха, чтобы изложить ему подробности их разговора и взгляды, высказанные фюрером. Возможно, что намерением Гейдриха и являлось стремление избавить Гитлера от опасений в отношении морали немецкого народа и восстановить веру в его способность к руководству страной. А коли так, то заговор, умело обыгранный пропагандой, несомненно, способствовал бы достижению этой цели. Следовало создать впечатление, что фюрер чудом избежал смерти и что это чудо доказывает: он является Божьим избранником на тот пост, который занимает, и что провидение на его стороне. В качестве инициаторов чудовищного злодеяния будут названы представители западных держав и, в частности, англичане, что вызовет в народе ненависть к ним, являющуюся необходимым условием для проведения широкомасштабных военных действий. Короче говоря, этими средствами можно добиться повышения энтузиазма в народе и поддержки планов Гитлера. Вместе с тем надо было скомпрометировать Голландию, так как переговоры Шелленберга с англичанами показали, что голландский Генеральный штаб сотрудничает с противниками Германии и что такое поведение не соответствует статусу нейтралитета. В действительности, как показали дальнейшие события, общественное мнение в Германии к весне 1940 года изменилось, и начало наступательных военных действий против Франции уже не явилось сенсацией.
Знал ли Гитлер о намерениях Гейдриха, сказать трудно. В пользу такого предположения говорит факт его внезапного и поспешного отъезда в Берлин. Причину такой спешки влиятельные лица, собравшиеся на торжественную церемонию, восприняли как неосновательную. Совещание с военными, назначенное на десять часов утра 9 ноября в Берлине, ведь можно было бы перенести на более поздние часы.
В то же время, по некоторым данным, Гитлер не был соучастником готовящейся интермедии. Что же касается Гиммлера, то вряд ли он не был полностью в курсе планировавшегося мероприятия и тем более не одобрял его. По сути дела, он и являлся движущей силой всей этой истории и даже вышел на людей, стоявших за Эльсером. Учитывая мнение общественности, он в то же время требовал проведения «тщательного разбирательства» этого дела.
Если Гитлер не был посвящен в задуманную акцию, то, видимо, Гейдрих предусмотрел возможности для того, чтобы фюрер покинул зал в нужное время.
Наиболее трудно поддаются объяснению взаимоотношения между Гейдрихом и Эльсером, так что здесь придется исходить в основном из догадок. Наиболее правдоподобное объяснение дает один из мюнхенских полицейских, который занимался этой историей. По его мнению, Эльсер даже не знал, какую роль ему предстояло сыграть в предстоявшей интермедии, и тем более что он был человеком, предназначенным таскать каштаны из огня для Гейдриха. Он на самом деле планировал провести покушение на Гитлера, но был замечен одним из сотрудников гестапо. Выступая как представитель местной организации коммунистов, он поддержал намерение Эльсера и всемерно его поощрял на продолжение подготовки к взрыву, намереваясь выяснить, на кого тот работает. О намерениях и подготовительных мероприятиях Эльсера Гейдриха проинформировали заместитель начальника мюнхенской полиции и Мюллер. Но тот не стал ничего предпринимать против Эльсера, пока не выяснил все, что хотел знать, и впоследствии даже помог ему, сняв ночную полицейскую охрану. Когда же он узнал о планах Гитлера и его озабоченности, то ему в голову пришла мысль извлечь хороший капитал из задумки Эльсера. Этим объясняется кажущаяся невозможность провести довольно сложную подготовку за столь короткий срок – с 5 по 8 ноября, – да еще из Берлина. Гейдриху ничего организовывать и не пришлось: он просто воспользовался подарком, преподнесенным ему Эльсером, – подготовкой покушения. Ему оставалось только довести все до логического конца: проследить, чтобы Эльсеру не чинили помех и чтобы Гитлер вовремя покинул «Бюргербройкеллер».
То обстоятельство, что взрыв унесет жизни нескольких старых и заслуженных членов партии, не играло для Гейдриха никакой роли. Его даже не особенно беспокоило и то, что бомба могла взорваться несколько раньше намеченного времени и убить Гитлера. Кто бы ни стал преемником Гитлера, он, Гейдрих, был вполне уверен, что получит пост могущественного шефа полиции.
Такое истолкование этих событий, по всей видимости, недалеко от истины. И даже последующее отличное обхождение с Эльсером в концентрационном лагере ему не противоречит. В конце концов, он был только ничего не значившей пешкой в большой игре, а его молчание не помогло ему сберечь свою жизнь.
Смещение Бломберга и Фрича5 ноября 1937 года Гитлер провел в имперской канцелярии совещание с главнокомандующими всех трех видов вооруженных сил – генерал-полковником фон Фричем, адмиралом Рёдером и рейхсмаршалом Герингом. На совещании присутствовали военный министр генерал-фельдмаршал фон Бломберг и министр иностранных дел барон фон Нойрат. Адъютант Гитлера полковник Хоссбах также был на этом совещании, и его записи, копии которых были захвачены американцами в конце войны, были использованы как обвинительный материал в ходе заседаний Нюрнбергского трибунала. В записях содержались все подробности упомянутого совещания.
На нем Гитлер впервые высказал свои самые сокровенные мысли о будущем Германии. Квинтэссенцией его заявления была мысль о неизбежности войны, о начале которой говорить было еще рано. Совещание принесло ему большое разочарование: кроме Геринга, остальные присутствовавшие были против его концепции и намерений, причем даже Геринг был весьма сдержан в своих высказываниях.
Вскоре после этого совещания Гитлер принял рейхсфюрера СС Гиммлера и проинформировал его о том, что на нем говорилось. В конце их беседы Гитлер заявил, что пришел к окончательному выводу: с нынешними военными и политическими руководителями он не сможет выполнить своей цели – превращения Германии в великую державу с помощью войны. Гиммлер, естественно, немедленно передал услышанное Гейдриху.
Сложившаяся ситуация была для Гейдриха похожей на ту, с которой ему пришлось столкнуться в начале лета 1934 года. Тогда, обвинив CA в заговоре, он дал возможность Гитлеру освободиться одним ударом от всех старых соратников, которые угрожали сорвать его далеко идущие планы. И на этот раз перед ним вставала подобная задача. Необходимо было освободиться от Бломберга и Фрича, но так, чтобы истинная причина, заключавшаяся в проведении ими политики мира, осталась неназванной. Исходя из этой посылки, Гейдрих приступил к методической, планомерной работе.
Одним из излюбленных приемов Гейдриха в целях избавления от нежелательных людей было обвинение их в порочных действиях. Извращенчество было довольно легко приклеить неженатому и постоянно державшемуся обособленно генералу фон Фричу. Собирая компромат на всех видных личностей Третьего рейха, он купил у берлинских уличных подростков информацию, что генерал фон Фрич является «клиентом» определенной «клики». Сразу же по получении этой информации Гейдрих ее не использовал, но теперь решил к ней возвратиться и приказал прислать к себе информатора – парня по имени Шмидт.
Некий сорванец, имевший более десятка судимостей за различные проступки, в том числе и шантаж, был после этой беседы определен как основной свидетель против генерала фон Фрича по обвинению того в аморальных противозаконных действиях (гомосексуализме). Парень заявил, что он с товарищами выявили это пристрастие генерала еще в 1934 году и с тех пор постоянно его шантажировали.
Для более успешной подготовки дела Гейдрих привлек специалиста по уголовным делам Майзингера, известного тем, что ни перед ничем не останавливался в доведении какого-либо вопроса до конца. Майзингер столь успешно подготовил Шмидта в качестве свидетеля стороны, предъявляющей иск, что Гейдрих не преминул представить его самому Гитлеру, хотя тот обычно с такой публикой не общался.
Что же касается генерала, то Майзингер потерпел с ним полное фиаско. Даже на очной ставке со Шмидтом Фрич полностью владел ситуацией. Дальнейшее расследование и многочисленные допросы ничего не прояснили, но дали Гитлеру возможность отстранить Фрича от занимаемой им должности. Официально дело выглядело так, что фюрер удовлетворил прошение генерала об уходе в отставку по состоянию здоровья.
Решения офицерского суда чести по разбирательству этого дела тогда так и не было получено. Заседание с участием высших офицеров вермахта под председательством Геринга, назначенное на 10 марта 1938 года, было прервано сразу же после начала, так как офицерский состав должен был находиться в своих подразделениях и частях в связи с вторжением в Австрию. Лишь 17 и 18 марта слушание было продолжено, и суд признал полную невиновность генерала, даже без тени сомнения. Сам Геринг, который вначале полагал, что обвинение базируется на фактах, своими вопросами загнал Шмидта в тупик, в результате чего было выяснено, что все его показания ложны. Так что завеса лжи, сооруженная Майзингером вокруг его свидетеля, была сорвана. Последний был вынужден признаться, что вся его история – не что иное, как выдумка.
Для генерала Фрича решение суда чести ничего уже не изменило: было поздно. На него было возложено командование полком, но на прежнюю должность он уже не возвратился, что, естественно, глубоко задело его самолюбие. В самом начале войны он напросился послать его на фронт, и 22 сентября был убит в предместье Варшавы Праге, будучи командиром 12-го артиллерийского полка. Нет никакого сомнения в том, что он по собственной воле предпочел такой суровый солдатский конец своей жизни.
С помощью обвинения в гомосексуализме «достать» военного министра генерал-фельдмаршала фон Бломберга оказалось невозможным. Но шестидесятилетний генерал уже давно состоял в интимной связи с молодой женщиной по имени Ева Грун, хорошо известной ищейкам Гейдриха. Поскольку в служебной карьере Бломберга не нашлось ничего предосудительного, Гейдрих сконцентрировал свое внимание на молодой подруге генерал-фельдмаршала. Свора ищеек Гейдриха раздобыла информацию, что мать Евы Грун была владелицей так называемого массажного салона и несколько раз привлекалась к ответственности властями в качестве сводницы и содержательницы борделя.
Майзингер впоследствии рассказывал, что это было хорошо известно Гейдриху еще в 1937 году, так что Гиммлер и Гейдрих были в состоянии удержать генерал-фельдмаршала от необдуманных шагов или по меньшей мере предупредить о возможных последствиях. У генерал-фельдмаршала уже давно было желание жениться на Еве Грун, что он в конце концов и сделал 12 января 1938 года. Гитлер и Геринг даже были у него свидетелями.
Гиммлер и Гейдрих не помешали генерал-фельдмаршалу «упасть в яму», то есть, на жаргоне нацистских лидеров, не воспрепятствовали развитию интриги, допустив, что два первых лица рейха оказались свидетелями на свадьбе, где невестой была женщина не только не из высших кругов общества, но и из пользовавшейся дурной славой семьи.
Но и это их не удовлетворило. Прошло чуть белее недели после свадьбы, когда 21 января 1938 года на стол президента полиции Берлина графа Хелльдорфа было положено досье, из которого следовало, что новобрачная Бломберга находилась в течение ряда лет под наблюдением полиции и неоднократно нарушала моральные нормы общественного поведения и что на нее заведены дела в пяти крупнейших городах Германии; был там также целый ряд других сведений. Каким образом это досье оказалось на столе президента берлинской полиции? Судя по официальным высказываниям, – чисто случайно. Как было заявлено, некий берлинский инспектор полиции, услышав слухи о молодой жене военного министра, решил проверить их и поднял всю информацию, имевшуюся в отделе по нарушениям общественной морали. Таким образом и появилось на свет вышеупомянутое досье.
Но эта версия абсолютно неверна. Впоследствии было доказано, что досье на Еву Грун за несколько дней до того видели в руках Майзингера и что, более того, он делал в нем некоторые записи при содействии одного из сотрудников своего отдела. Вмешательство Майзингера было осуществлено, без всяких сомнений, по указке Гейдриха. Сейчас нельзя сказать с достоверностью, существовало ли досье на Еву Грун в действительности в архиве полиции или же Гейдрих приказал его сфабриковать и положить туда. Эта версия, как мне представляется, более правдоподобна. Но то, что может быть доказано, так это внесение Майзингером дополнительных фальсифицированных записей в эти бумаги.
Определенные записи имелись в полиции и на мать Евы, что значительно облегчило задачу Гейдриха. Однако его деятельность может быть доказана лишь в том случае, если даст свои показания сотрудник Майзингера, принимавший участие в этом деле. (Сам Майзингер после конца войны был выдан Польше как военный преступник.)
Когда эти сведения о жене военного министра были представлены Гитлеру, тот поступил как и обычно в приступе бешенства: Бломберг был немедленно отстранен от должности. Его судьба оказалась трагической, так как он был одним из немногих высших офицеров вермахта, бывших действительно преданными Гитлеру и национал-социализму. Начиная с 1933 года его огромным желанием было стремление увязать революционный дух национал-социализма с прусско-германскими солдатскими традициями и помочь в этом Гитлеру. Решительные действия Гитлера против CA укрепили убежденность Бломберга, что именно Гитлер и был тем человеком, который мог осуществить эту задачу. Позже, когда он понял истинные устремления Гитлера, Бломберг не отказался от своей мечты. Его амбиции все более отдаляли военного министра от товарищей по оружию, большинство которых отказывались признать его идеи, считая, что он стремился передать вермахт в руки Гитлера.
Удар Гейдриха оказался для Бломберга очень болезненным и в этом плане. От пережитого шока он так и не смог оправиться, тем более что к отставке присоединился еще и социальный остракизм. Самым горьким разочарованием было то, что Гитлер, для которого он жертвовал всем, предал и покинул его. Он был уверен, что Гитлер и Геринг, присутствуя в качестве свидетелей на его свадьбе, уже знали о сведениях, представленных Гейдрихом, преследуя тем самым цель придать такой размах этому скандалу, чтобы не оставить никаких шансов на его выживание.
Единственное, о чем не жалел военный министр, была его женитьба на Еве Грун. Незадолго до его смерти в нюрнбергской тюрьме генерал Глайзе-Хорстенау сказал ему:
– Господин генерал-фельдмаршал, понимаете ли вы, что ради женщины принесли в жертву вермахт?
Я сам слышал ответ Бломберга. Он произнес отрывисто:
– Я не мог ничего с собой поделать. Она была самым страстным увлечением в моей жизни.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?