Читать книгу "Его по контракту"

Глава 10

На следующий день я устраиваюсь в гостиной, выбрав место у панорамного окна, где дневной свет ложится ровно и мягко, не слепит экран и не режет глаза. Ноутбук стоит на коленях, рядом на низком столике разложены блокнот, карандаш и чашка с уже остывшим кофе. Я давно заметила, что, когда работа затягивает, напитки перестают иметь значение, они просто стоят рядом, как напоминание о том, что время всё-таки идёт.

Открываю файл с проектом Владимира и снова возвращаюсь к планировке. Вчерашний разговор ещё свеж в памяти, его замечания, паузы, взгляды, когда он задумывался над моими словами. Я прокручиваю в голове диалог, и параллельно вношу правки. Чуть смещаю зону кухни, чтобы свет из окна попадал глубже в пространство. Убираю перегруженный акцент, который вчера показался ему спорным. Добавляю нишу под встроенные шкафы, делая их менее заметными, чтобы интерьер дышал и улыбаюсь тому, что получается.

Потом открываю список материалов, проверяю наличие плитки у поставщика, открываю сайт фабрики, сравниваю оттенки в разных коллекциях, увеличиваю изображения до пикселей, чтобы убедиться, что текстура не будет выглядеть дешёвой при искусственном освещении. Записываю артикулы в таблицу, рядом ставлю пометки о сроках поставки.

Звоню одному из поставщиков и уточняю стоимость индивидуального изготовления мебели, потом другому.

А после всех звонков, откидываюсь на спинку дивана, смотрю на экран и впервые за утро ловлю себя на том, что мне уже безумно нравится то, что получается. Проект начинает складываться, обретать очертания. Довольная собой и проделанной работой едва не визжу, как ребенок.

Потому что у меня получается! Потому что это не простые решения дизайна, которые я оформляла раньше для офисов. Это нечто более грандиозное. Фактурное, имеющее тысячи оттенков и деталей. И всё это создаю именно я.

Сквозь эту свою радость я не сразу улавливаю, как за окном раздаётся звук шин.

Понимаю, что я больше не одна только, когда входная дверь открывается.

Радость моя испуганной белкой прячется в уголке, а я замираю, внутренне вся сжимаясь. В холе раздаются уверенные неторопливые шаги, и я сразу понимаю, что это не охрана. Охрана не ходит так степенно.

Спустя секунду в поле зрения появляется Захар. Мужчина бросает взгляд на меня, ноутбук, кивает и не останавливаясь, идёт к лестнице.

Уже ступая на первую ступень, он вдруг оборачивается.

– Поднимись ко мне в спальню через пятнадцать минут.

Это распоряжение бьет по нервам кожаной плетью. Ощущение моей ничтожности возвращается, но я тут же его задавливаю, чтобы не сожрало меня с головой.

Мысленно возвращаюсь в то состояние, которое вчера очертила себе в спортивном зале. Я – это я. И я поступаю правильно. Богдан бы тоже пошел на такой шаг ради меня, если бы я влипла в какую-то историю.

Правда, я бы никогда не крала чужое, но в жизни ведь может произойти что угодно… Никогда не знаешь, что тебя ждет дальше.

Закрыв ноутбук, засекаю время.

Пятнадцать минут…

Вроде бы так мало, но на деле я успеваю перекрутить в голове наш с Захаром прошлый секс, вспомнить свои ощущения и войти в дзен.

Последнее даётся с трудом, но я прикладываю немалые усилия, чтобы снова загнать себя в ракушку.

По ступеням поднимаюсь тяжело. Ноги ощущаются ватными и словно не моими.

Где спальня Леонова я прекрасно помню, поэтому безошибочно направляюсь именно туда.

Остановившись перед дверью, несколько раз вдыхаю, и сквозь оглушающий стук сердца, стучусь.

Ответа не следует, поэтому мне приходится толкнуть ручку и войти самой. В эту же секунду Захар выходит из ванной комнаты.

Абсолютно обнажённый.

Я застываю, не зная куда деть взгляд. Я пришла раньше? Мне отвернуться? Выйти и подождать?

Дурочка Соня, он позвал тебя заниматься сексом, а значит планировал быть перед тобой именно в таком виде.

То, что Захар не делает малейшей попытки прикрыться, а спокойно проходит мимо, подтверждает мои мысли.

В одной руке у него полотенце, которым он вытирает влажные волосы. Капли воды скользят по его коже, оставляя за собой тонкие дорожки, исчезающие ниже.

Я невольно задерживаю дыхание.

Его тело выглядит так, будто над ним работали долго и методично, не ради красоты, а ради силы. Широкие плечи, мощная грудь, на которой темнеет дорожка волос, уходящая вниз, напряжённый пресс, чётко очерченные бёдра.

Он проходит мимо меня так близко, что я ощущаю тепло его кожи, влажное, живое, и резкий, чистый запах геля для душа вперемешку с его собственным, тяжёлым, мужским. Полотенце скользит по его затылку, по шее, по спине, и я ловлю себя на том, что смотрю слишком внимательно, будто взглядом касаюсь того, чего касаться не имею права.

Захар бросает полотенце на кресло небрежным движением, не оборачиваясь.

А мне становится жутко жарко, хотя в комнате прохладно. Сердце колотится гулко, отдаваясь в ушах, а в животе стягивается тугой узел, в котором смешались страх, стыд и что-то ещё, от чего становится особенно противно самой себе. Я заставляю себя не опускать глаза, не пятиться назад, не превращаться в дрожащую тень у порога.

Стою, не зная, куда деть руки, куда отвести взгляд, и что вообще делать дальше.

Захар садится на край кровати, широко расставив ноги, и смотрит на меня снизу вверх, медленно и оценивающе.

– Подойди, – говорит негромко, но для меня его слова звучат, как раскат грома.

Сглотнув слюну, чтобы смочить пересохшее горло, делаю шаг вперёд, потом ещё один, чувствуя, как пол под ногами будто становится мягче, вязче, словно тянет меня вниз.

Захар чуть склоняет голову и указывает взглядом на пространство перед собой. На пол.

Мне не нужно объяснений. Команда считывается мгновенно, телом, нервами, чем-то глубже разума. Я опускаюсь, сначала неловко, потом окончательно, чувствуя, как холод пола проникает сквозь ткань, а вместе с ним приходит острое, почти унизительное осознание своей позы.

Он тянется к прикроватной тумбе и берёт сложенный лист бумаги. Протягивает его мне.

– Ты просила.

Я?

Растерянно раскрываю бумагу и только потом понимаю, что это справка с печатью и медицинскими формулировками о том, что он здоров.

Щеки неистово жжет, в лицо бросается краска.

Позовчера я потребовала у него справку почти с вызовом, желанием уколоть, поставить его в рамки, а сейчас чувствую себя из-за этого полной дурой.

– Довольна? – спрашивает он.

Я медлю долю секунды, потом вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть прямо, не отводя глаз.

– Да.

– Хорошо, – спокойно отвечает Захар. – Ты позвонила Кристине?

Чёрт… Я совершенно забыла о его требовании. Думала только о новом заказе, вот и выпустила из виду.

– Еще не успела, – отвечаю честно.

Хотя думаю, что он и так в курсе.

– Были занятия важнее?

Его рука внезапно приближается к моему лицу, и я натягиваюсь струной.

– Моя работа. Но я позвоню завтра.

– Я уже записал тебя на десять утра.

Ясно… Как я и сказала, он конечно, знает, что я не была у врача.

Только думать об этом у меня сейчас получается меньше всего.

Потому что его большой палец касается моего подбородка, приподнимает его, заставляя смотреть выше, прямо в его стальных, холодные глаза. Зрачки в них расширились, и то, что я в них вижу, отнимает у меня дыхание. Там чистая похоть. Жажда. Голод. Не знаю, как это еще назвать, но мне становится страшно.

Глава 11

Длинный палец скользит по линии моей челюсти, задерживается у губ, обводит их медленно, лениво, будто он пробует меня на вкус ещё до того, как я что-то сделаю.

Я ощущаю, как внутри, вопреки здравому смыслу, вспыхивает короткий, острый укол возбуждения. Он пугает меня своей неожиданностью и неуместностью, но я не отталкиваю это чувство. Я позволяю ему быть, потому что сопротивление сейчас кажется бессмысленным и слишком болезненным.

Мой взгляд сам ненароком опускается на его пах и эрекцию, которая всего за несколько секунд успела потяжелеть и подняться.

– Возьми его в рот, София, – произносит Захар, опираясь ладонями на покрывало.

Мир сужается до этого приказа, до моего дыхания, которое становится слишком громким.

Судорожно облизав губы, склоняю голову и несмело беру тяжелый орган в руку.

В висках стучит, внизу живота ощутимо сводит, пока я приближаюсь и обхватываю губами напряженную головку.

Скольжу по бархатной коже языком и ловлю себя на мысли, что мне не противно. Рецепторы вопят от нового вкуса и запаха, все во мне будто превращается в радар, улавливая новизну. Я столько лет была близка только с Богданом, что эта новизна накрывает волной.

Внутри протестующе поднимает голову непринятие, но я вовремя напоминаю себе, что вообще-то все оговорено и подписано. Богдан сам толкнул меня на этот шаг.

Поэтому отогнав от себя гложущие мысли, я отпускаю себя. Отпускаю контроль, ответственность, необходимость что-то доказывать. Это происходит. И я принимаю это.

Ладонь Захара в какой-то момент ложится мне на затылок, и он забирает этот самый контроль себе. Направляет мою голову ниже, задает темп. А потом, когда мне кажется, что я приноровилась, вдруг прижимает к своему паху, лишая возможности двигаться.

– Вот так, – хрипло выдыхает, удерживая мое сопротивление, которое растет с каждой секундой.

Рот наполняется слюной, я издаю булькающий звук. Чувствую, что его становится много, и мне не хватает дыхания. Дергаюсь, пытаюсь отодвинуться, чтобы вдохнуть, но он подается вперед бедрами, заполняя мое горло собой еще глубже.

– Ты сможешь, – сгребает в кулак мои волосы и только когда из моих глаз брызгают слезы, отпускает, позволяя наконец глотнуть кислорода.

Я как рыба, открываю широко рот, чувствуя, как по губам тянется ниточка слюны и пытаюсь ее как можно скорее вытереть, потому что это ощущается унизительно.

С ненавистью вонзаюсь в Леонова взглядом, но он даже не замечает моих эмоций. Или ему попросту все равно.

– Давай сама, – приказ проходится лезвием по коже, а его рука исчезает с моей головы.

Сердце гулко бьется в затылке, я снова проделываю все с самого начала, на этот раз принимая его член глубже, насколько могу. Помогаю себе рукой, второй упираясь в матрас рядом с его бедром.

Реакция Захара меняется с каждой секундой. Его дыхание становится тяжелее, мышцы бедер напрягаются, я слышу, как воздух свистит сквозь его плотно сжатые челюсти и поднимаю взгляд, из-под ресниц наблюдая за его выражением лица.

Вот только не ожидаю, что его взгляд в этот момент направлен прямо на меня. Смутившись, быстро отвожу глаза.

– Не надо, – вдруг резко произносит он, – смотри на меня, София.

По телу пробегает непрошенная дрожь и странным образом отзывается во мне теплом, тяжестью внизу живота, и тем самым чувством, которое я себе запретила, но которое всё равно пробивается сквозь страх и стыд.

Осмелившись встретится со стальными глазами, чувствую, как к щекам приливает жар.

Давящий взгляд скользит по моему лицу, губам, заставляя меня дрожать еще сильнее. Я чувствую, как губы покалывает, горят уже не только щеки, а вся я.

Воздух вокруг густеет, в нем словно искрит электричество, передаётся от него ко мне и обратно. А потом внезапно Леонов тянет меня за волосы, вынуждая отпустить его плоть и большим пальцем проводит по моим влажным губам.

В его глазах похоть уже не просто мерцает, она беснуется, ищет выход. Я чувствую, как его палец проскальзывает ко мне в рот, проводит по языку, оставляя легкий солоноватый привкус, а после происходит то, чего я вообще не ожидаю. Зацепив меня пальцем, словно рыболовным крючком, Захар резко подтягивает меня к своему лицу и теперь уже в мой рот проникает его язык.

Неожиданно, как гром среди ясного неба. Меня поражает это настолько, что я не сразу могу понять, что он делает. А он не целует. Он будто трахает мой рот, глубоко, ритмично, запутавшись пятерней в волосах и впечатывая в свое лицо с такой силой, чтобы я даже не помыслила отстраниться.

Мое сердце уже не просто стучит, оно рвется из груди, по венам течет не кровь, а зараженная субстанция.

Зачем он меня целует? Для чего?

Вопросы роем копошатся в голове, пока мои губы отвечают на эти дикие поцелуи. Потому что другого варианта им просто не дают.

С хриплым звуком, Захар отрывается от меня, выпрямляется во весь рост и теперь уже сам приставляет к моим губам головку своего члена и толкается сквозь них.