Читать книгу "Его по контракту"

Вита Кросс
Его по контракту

Глава 1

– Саш, Богдан не у тебя? – тревожно спрашиваю, едва знакомый моего Богдана отвечает на звонок.

– Сонька, ты время видела? – сонно ворчит он. – Нет, конечно.

– Ладно, извини.

Сбрасываю вызов, до боли прикусывая губу.

Часы показывают два ночи, а Богдана всё ещё нет. И связи с ним нет с обеда.

Сначала я думала, что у него завал на работе, поэтому он не отвечает. Но он не перезвонил. Ни через два часа, ни через пять. К вечеру я заволновалась. Набрала сначала его лучшего друга Костю, потом ещё пару знакомых. После того, как все в один голос отвечали, что не знают где он может быть, принялась перебирать в голове, кому ещё можно позвонить. Нашла номер его офиса, но там уже не отвечали.

И вот сейчас, посреди ночи, я меряю шагами комнату, сгрызая от нервов ногти.

Жду… Чего? Звонка? Щелчка дверного замка?

Хоть чего-нибудь.

Нутром чувствую, что случилось что-то плохое.

Богдан никогда не пропадал без предупреждения. Да, в последнее время часто задерживался на работе, но максимум до полуночи. И всегда звонил, предупреждал, чтобы я не волновалась.

Зарыв пальцы в волосы, пытаюсь не поддаваться панике. Получается плохо.

Может, авария? Подрался с кем-то? В этом городе хватает отморозков.

Некоторые за тысячу в кармане готовы убить.

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть!

Отгоняя страшные мысли, хожу из угла в угол. Вдруг из окна замечаю, что двор ослепляет свет фар.

Ночь. Кто ещё может ездить в такое время?

Я подхожу к окну.

В наш старый двор, окружённый пятиэтажками, въезжают две машины. Огромные, чёрные внедорожники. Здесь такие обычно не появляются.

Внутри меня что—то щёлкает. Шестое чувство вопит на полную.

Богдан.

Срываюсь с места, вылетаю из квартиры и, как есть, в домашних тапочках выбегаю на улицу.

Первый автомобиль проезжает мимо моего подъезда, и останавливается чуть поодаль, а второй тормозит аккурат напротив меня.

Из машины выходит мужчина, ростом, наверное, с две меня, а шириной, как небольшой ларек с кофе. Открывает дверь и буквально вытаскивает с заднего сиденья моего Богдана. Как какого—то щенка. Всего избитого, в кровоподтеках и ссадинах.

– Богдан, – ошарашенно подхватываю его, потому что кажется, что он самостоятельно стоять не в состоянии.

– Сонь… – хрипит он, наваливаясь на меня почти всем своим весом.

Я едва на ногах удерживаюсь. Из глаз брызгают слезы, сердце сжимается в болезненном спазме.

– Что вы за нелюди? – выкрикиваю, бросая взгляд на равнодушного громилу.

Перевожу взгляд вглубь салона и вздрагиваю. На заднем сиденье, в тени кожаной обивки, словно хищник в засаде, сидит мужчина. Я узнаю его сразу. Мы однажды встречались. Около месяца назад, на одном из мероприятий, куда был приглашен Богдан.

Высокий, широкоплечий, крепкий, он заполняет собой весь диван. В его позе – ленивое превосходство, в глазах – ледяной расчет. Этот взгляд пронизывает меня насквозь, заставляя внутренне сжаться. От него веет холодной, безапелляционной властью, которой невозможно сопротивляться.

Лениво взмахнув рукой, он отворачивается, словно теряя к нам интерес. В этот момент нас с Богданом грубо отталкивают, дверь машины захлопывается.

Миг – и внедорожники исчезают.

Как будто их и не было.

Только стонущий Богдан в моих руках подтверждает, что всё это не привиделось.

– Что они с тобой сделали? – поддерживая его за талию, помогаю дойти до подъезда.

– Я влип, Сонька, так влип.

Дома я помогаю ему разуться и сразу же веду в ванную. Богдан садится на край, пока я смачиваю край полотенца холодной водой и стираю с его лица кровь.

Внутренности скручиваются в тугой узел. Как так можно обращаться с людьми? За что?

– Я подам на него заявление, – справившись с комом в горле, решительно произношу. – Точнее, ты. Мы сейчас же вызовем полицию и скорую, зафиксируем побои. Он не отвертится.

– Ты что? Меня повяжут, дурочка, – удерживает он меня за запястье.

Я застываю.

– Что значит, повяжут? За что?

Губы Богдана сжимаются в тонкую линию. Он встаёт, обходит меня и толкнув дверь ванной комнаты, уходит.

Нахмурившись, отправляюсь за ним.

– Бодь, ты расскажешь, что случилось?

Нахожу его на кухне. Он достаёт из полки бутылку коньяка и наливает себе его прямо в чашку.

Залпом выпивает, морщится и повторяет. Смотреть на него такого больно. В последнее время у него трудности на работе, время от времени он прикладывается к коньяку, но потом всё налаживается.

Сейчас же у меня стойкое ощущение, что на этот раз всё иначе.

– Бодь…

Богдан тяжело оседает на стул и опускает голову в ладони.

– Сонь, я хотел, как лучше. Хотел тебе устроить незабываемую свадьбу. Чтобы всё, как ты хотела. Лимузин, дорогой ресторан, платье, на которое ты так засматривалась в бутике. А получилось…

Ничего не понимая, сажусь рядом.

– Что получилось?

– Короче… я должен Леонову кучу бабок.

– За что?

Тяжело вздохнув, Богдан отрывает от головы руки и смотрит прямо на меня. Во взгляде вина, боль, отчаянье.

– У нас на работе некоторые мужики мутят схемы. Вместо заказанных дорогих материалов ставят дешёвые, но так, что никто не замечает. Разницу кладут в карман.

– И? – с подозрением уточняю.

– Ну… я решил, почему бы и мне так не сделать? Что я лох, что ли, такой шанс проворонить? Ну, а когда бабки появились, решил поиграть, чтобы приумножить. А в итоге…

Мне кажется, что мне снится, и всё это говорит не мой Богдан.

– Что в итоге? – еле шевелю пересохшими от шока губами.

– А в итоге просрал всё, – он снова стонет и роняет голову в ладони. Я не дышу. – А этот урод узнал. Сказал возвращать бабки, а как я их верну, если я блядь их все проиграл? Сонькаааа…

У меня на затылке волосы дыбом встают.

– Как ты мог? – ошеломленно смотрю на человека, которого знаю пять лет, и который никогда в жизни ничего не воровал. – Это же нечестно.

– Да ладно тебе? Не честно? – рявкает он, поднимая сумасшедшие глаза. – А честно, что мы на свадьбу уже год собрать не можем? Ты еле работу нашла. Я копейки зарабатываю. Всё матери на лечение уходит. – он судорожно втягивает воздух. Сжимает кулаки. – Я тоже хочу, чтобы у нас с тобой был праздник. Мы этого заслуживаем не меньше, чем этот Леонов, у которого столько денег, что нам с тобой и не снилось. Машину хочу. Телефон нормальный. Обедать хочу в ресторане, а не бутербродами твоими давиться.

– С ума сошёл? – вскакиваю со стула, пытаясь переварить всё то, что на эмоциях говорит Богдан, – Ничего бы с нами не случилось, если бы мы сыграли не пышную свадьбу, а скромную. И нормально мы живём.

– Ага, нормально. Только платья ты рассматриваешь не с рынка. Я видел на какие сайты ты заходишь. Там одно стоит, как пол моей почки.

– Ты… – теряюсь от его напора, но не успеваю ответить.

– Сонькаааа… – Богдан резко встаёт со стула и рывком притягивает меня к себе. Горячо дышит в шею, сжимает в руках так, будто я его последняя надежда. – Что теперь делать? Он же убьёт меня!

Господи… Страх ледяной волной накрывает спину.

– Не убьёт, – шепчу, стараясь быстро выстроить в голове правильный план действий, – мы возьмем кредит. Я постараюсь устроиться на вторую работу, и ты тоже. Будем пахать…

– Не дадут мне такой кредит, я сегодня пытался, – Богдан отстраняется и засунув руки в карманы брюк, отворачивается к окну.

– Какой такой?

– Большой, Соня, – в голосе сквозит раздражение, будто я ребёнок, который не понимает очевидного. – ты думаешь, я бы тут переживал из-за пары тысяч баксов?

Пары тысяч баксов?

Я обтекаю.

– А сколько ты ему должен?

Богдан молчит, на мой вопрос не отвечает. Напряженно втягивает воздух, а потом качает головой.

– Дернул же меня чёрт с этой свадьбой. Хотел как лучше. Для тебя. Чтобы ты счастлива была со мной. Чтобы ни в чём не нуждалась, – разворачивается, полоснув меня взглядом исподлобья. – Я пойду, Сонь. У меня всё болит. Завтра буду думать, что делать.

Разворачивается и уходит. А я так и остаюсь стоять, прибитая к месту…

Глава 2

Я вскидываю взгляд на высокое здание и крепче сжимаю сумочку. Там деньги. Не много. Банк дал лишь небольшую сумму, потому что я работаю всего несколько месяцев. Да и зарплата не позволяет взять крупный кредит.

Но выбора нет.

Я предложу эту сумму, а остальное будем отдавать в рассрочку. Очень надеюсь, что Захар Леонов всё же имеет сердце и согласится пойти на уступки.

Поговорить с ним я решила сама. Богдану пока лучше не попадаться ему на глаза.

Сглотнув, делаю несколько глубоких вдохов и вхожу в офисное здание. Пятнадцатый этаж, как я выяснила, принадлежит компании Захара Дмитриевича.

Гулкие удары каблуков эхом разносятся по внушительному, пустому холлу. Я невольно втягиваю голову в плечи, пытаясь слиться со стеной.

Сердце колотится, как сумасшедшее.

Пока кабина лифта поднимается, я то и дело повторяю речь, которую готовила половину ночи. Первую половину просто лежала, слушая, как Богдан то и дело встаёт, а возвращается пропитанный запахом сигарет.

Во вторую – решилась на действие.

Перебирала варианты разговора, репетировала возможные диалоги. Тогда они казались логичными и убедительными. Сейчас же, чем выше поднимается лифт, тем больше фразы путаются, превращаясь в несуразицу.

На этаже оказывается тихо.

Оглядевшись, я замечаю у окна большой белый стол, за которым сидит эффектная брюнетка и сосредоточенно работает за компьютером.

Поправив юбку – карандаш, подхожу к ней.

– Добрый день. Подскажите, я могу встретиться с Леоновым Захаром Дмитриевичем?

Оторвав взгляд от компьютера, секретарь одаривает меня вежливой, но прохладной улыбкой.

– А вы…?

– Я – София Грановская. Это по поводу Богдана. Скажите Захару Дмитриевичу, он поймёт.

Зависнув на мне оценивающим взглядом, он нехотя тянется к трубке, и прикладывает её к уху.

Спустя несколько секунд встаёт и обходит стол.

– Захар Дмитриевич готов Вас принять. Что бы вы хотели выпить: чай, кофе, воду?

– Ничего, спасибо.

Бейджик на её груди гласит Эмилия. Она проходит мимо, сверкая длинными, стройными ногами, дважды стучит в дверь и открывает её.

– Проходите.

Пропускает меня вперёд, а как только я оказываюсь внутри, захлопывает дверь, отрезая от внешнего мира.

Я застываю на пороге.

Офис огромный. Просторный, с панорамными окнами, сквозь которые город кажется игрушечным. Светлый камень на полу, кожаный диван. Всё здесь дышит дороговизной и безупречным вкусом.

Но даже не роскошь сбивает дыхание. Воздух сам по себе кажется тяжёлым, пропитанным властью.

В центре кабинета массивный стол из тёмного дерева, гладкий, без лишних бумаг.

И сам хозяин.

Леонов.

Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку кресла и смотрит прямо на меня.

– София Грановская, – негромко произносит, растягивая моё имя, будто пробует его на вкус.

А мне становится страшно. Все заготовленные фразы тонут в тумане, появившемся в голове.

– Добрый день, – мысленно надавав себе пощечин, шагаю вперед.

Пока я иду взгляд серых глаз скользит по моей фигуре. Цепляется за ворот недорого пиджака, который я сегодня надела специально для этой деловой встречи, опускается ниже по бедрам, коленям и в итоге, снова поднимается к лицу, когда я оказываюсь у его стола.

Щеки пылают от такого пристального внимания.

– Слушаю Вас, – холодно произносит он.

Я нервно сглатываю. Никогда ещё не волновалась так сильно. Даже после нескольких неудачных собеседований чувствовала себя смелее.

Дрожащими пальцами достаю из сумки пачку денег и кладу перед мужчиной.

– Вот.

– Это что? – его бровь вопросительно взлетает вверх.

– Деньги. Точнее часть их. Остальную мы с Богданом будем отдавать по мере накопления, – сбиваюсь под тяжестью тяжелого взгляда. – Пожалуйста, пойдите нам навстречу. Я знаю, что Богдан должен вам большую сумму. Но..

– Если знаешь, то зачем принесла эти гроши? – перебивает он.

Гроши? Я вопросительно смотрю на сумму, на которую мы с Богданом могли бы прожить несколько месяцев

– Это не гроши… – стараюсь звучать как можно увереннее.

Леонов переносит тяжесть тела вперёд, опираясь локтями на стол. Я стою, но чувствую себя так, будто он сейчас меня раздавит.

– Ты знаешь сколько стоит итальянская керамическая плитка, выполненная на заказ? – прошивает меня словами, как пулями.

– Д-да…

– Уверена?

– Уверена, – гордо вскидываю подбородок. – Я начинающий дизайнер интерьеров. И в курсе цен на плитку премиум-класса.

– Ну, раз в курсе, то посчитай сколько такой плитки нужно на двадцать квадратных метров.

В горле собирается ком и мне приходится приложить усилие, чтобы проглотить его.

Это огромные деньги. Огромные!

– Посчитала?

– Да.

– А теперь добавь к этому фирменную сантехнику, которую твой ушлёпок заменил на отечественную и прилепил с боку наклейку, полагая, что я не замечу.

Меня бросает в холод. Кровь отливает от лица.

Богдан, что же ты наделал?

Леонов чуть наклоняет голову, наблюдая за мной с тем самым ленивым превосходством, от которого стынет кровь.

– Вижу, посчитала.

Он прав, гроши, которые я принесла даже не десятая часть суммы, которая рисуется после всех математических подсчетов.

Бессилие наваливается тяжелым грузом на плечи. Я оседаю на рядом стоящий диван, тупо пялясь перед собой на дорогущий черный ковер под ногами.

– И что теперь делать? – лепечу, чувствуя, как тревога скручивает внутренности. – У нас нет таких денег.

– Мозги нашлись, чтобы украсть. Значит, найдутся, чтобы вернуть.

Ледяной пот проступает на коже. Я роняю лицо в ладони, чувствуя, что вот-вот заплачу.

Как Богдан мог проиграть столько денег? Как?

Шок настолько сильный, что я даже не слышу, как Леонов оказывается рядом. Диван под его весом прогибается. Я вздрагиваю и поднимаю голову.

Холодный взгляд встречается с моим.

Он как будто снимает мою кожу слой за слоем, пока несколько долгих секунд рассматривает меня.

– Что, сильно любишь этого недоделка?

– Люблю, – отвечаю, не раздумывая. – Мы пожениться собирались. Это из-за меня он…

– Из-за тебя проиграл все деньги? – заламывает с издёвкой бровь.

– Вы в курсе, да? Я не знаю…

Растерявшись, опускаю взгляд на массивное мужское запястье, обрамленное дорогими часами.

– Если ты так его любишь, можешь вернуть долг за него.

– Как? – поднимаю на него ошеломленные глаза.

– Единственным доступным тебе способом. Будешь спать со мной. А протяжении месяца.

Он произносит это так спокойно и буднично, словно речь идёт о самой обычной сделке на мебель.

Меня прошибает ознобом.

– Вы… шутите? – нервно улыбаюсь.

– А тебе смешно?

– Нет!

– Значит, не шучу.

Будто удар в грудь.

Воздуха резко перестаёт хватать. Лёгкие сдавливает тисками.

– Да как? – теряю все слова, судорожно пытаясь осознать, он действительно это имеет в виду или просто… проверяет меня?

Но его взгляд – прямой, тяжёлый, прожигающий сквозь одежду, говорит сам за себя.

– Как вы себе это представляете вообще?

– Легко. Ты переезжаешь ко мне. Исполняешь роль содержанки. Только вместо денег на твое содержание, я списываю долг с твоего благоверного. Он спокойно живёт себе дальше, не потеряв пару своих конечностей. И свободу.

Меня словно волной с дивана подбрасывает. Резко встав, я отхожу от него на пару метров, как от источника опасности.

– Конечно же, этого не будет. – произношу так твердо, как только могу. – Это… неправильно! Аморально.

Он безразлично пожимает плечами, словно ему совершенно плевать. Встаёт, подходит к столу и опускается в кресло.

– Тогда ищите другие варианты. У вас ровно сутки. Через двадцать четыре часа либо ты стоишь здесь с чемоданом, либо коллекторы делают своё дело. Свободна.

Задохнувшись от ярости и возмущения, я разворачиваюсь и почти бегом покидаю офис этого дьявола.

Глава 3

– Это он тебе предложил?

Пальцы Богдана складываются в кулаки. Глаза наливаются кровью.

– Да…

– Раздвигать перед ним ноги в оплату долга? Вот мудак.

Рывком встав с дивана, он как загнанный зверь мечется из одного угла комнаты в другой. Я же просто нахожусь в прострации от самого предложения, на которое решился Леонов.

Неужели это нормально посреди бела дня взять и предложить человеку оплатить собой долг?

Обхватываю себя руками. От этих мыслей становится холодно. Я как-то жила себе своей спокойной жизнью и никогда не задумывалась о том, что другие могут жить иначе. А ведь могут. У таких, как Захар Леонов совершенно другая жизнь. Они всё покупают за деньги. И людей тоже, судя по всему.

Втянув голову в шею, уже какой час подряд пытаюсь найти выходит из ситуации.

– Сонька, я поеду к начальнику, – Богдан падает рядом и тянет меня к себе. Крепко обнимает, – поговорю с ним по поводу дополнительной работы. Буду впахивать сутками напролёт. И к Леонову поеду. Пусть не думает, что вот так за моей спиной может предложить моей невесте спать с ним.

Я морщусь от того, как мерзко все это звучит.

Высвобождаюсь из его объятий и откидываюсь на спинку дивана.

– А если не получится? – спрашиваю, не глядя на него.

– Я в лепешку разобьюсь, но найду деньги.

– Только не так, чтобы мы потом еще кому-то должны были.

Чувствую на себе его колючий взгляд, но не реагирую. Мне кажется, я впала в прострацию еще там в кабинете Леонова и до сих пор не могу прийти в себя.

Богдан уходит, а я, еще немного посидев, решаю тоже что-то предпринять. Сидеть сиднем не поможет делу. Нужно искать варианты быстрого заработка.

Беру со стола свой ноутбук, чтобы зайти в рабочий кабинет и натыкаюсь на открытую вкладку со свадебными платьями.

Внутренне вздрагиваю.

Я действительно просматривала варианты платьев на сайтах дорогих магазинов. Мне нравилось выбирать, представлять, как та или иная модель будет на мне смотреться. И мне конечно же хотелось, чтобы моё платье было самым красивым. Чтобы я была самой красивой для Богдана. И для себя тоже.

Вот только я прекрасно понимала, что платья этих линеек мне не по карману. Я знала, что возьму себе в аренду модель попроще, просто похожую на одну из понравившихся.

А Богдан интерпретировал всё иначе.

Вздохнув, захожу в рабочий кабинет. В компании «ИнтерДизайн» я работаю три месяца. После окончания университета устроиться куда-либо было сложно. Всем нужны профессионалы с опытом работы. А какой опыт у только что выпустившегося студента? Ноль. Я пыталась работать удаленно, даже страничку завела в соцсети, с моими работами. Думала, клиенты повалят. Ага, разбежалась. Как оказалось, для начала нужно вложиться в рекламу, набрать аудиторию и только потом возможно, дело пойдёт.

У меня на рекламу денег не было. Повезло, что в «ИнтерДизайне» эйчар менеджеру мои работы пришлись по душе. Катерина Викторовна поверила в меня, за что я ей искренне благодарна. С её легкой руки мне дали работу и позволили работать удалённо. Пока что мне дают простые заказы. На небольшие суммы. Я нарабатываю опыт общения с клиентами, учусь читать между строк и улавливать все их пожелания.

Я обожаю мою работу, но нужно просить что-то более серьезное, если я хочу помочь Богдану с выплатой долга.

Написав письмо менеджеру с просьбой крупного заказа, стараюсь отвлечься. До самого вечера загружаю себя работой и готовкой.

Богдан приезжает уже затемно.

Едва проворачивается ключ, как моё сердце подскакивает к горлу. Вытерев руки, спешу в коридор, но увидев Богдана, застываю.

Он бледный, как больничная стена. И от него разит выпивкой.

– Что случилось? – всматриваюсь в его пустые, красные глаза.

Сняв куртку, он небрежно вешает её на вешалку и шатаясь, проходит мимо меня на кухню.

Падает на стул.

Внутренне покрываюсь ледяной коркой. Так не выглядит человек, который смог найти выход из положения.

– Меня уволили.

Оседаю на стул рядом.

– Прикинь? Пацанчик один, Вавилов Саня в больничке. Это он подсказал мне, как можно достать денег. Но мужик, у которого он делал ремонт как-то узнал об этой схеме. Его люди поломали Саню, заставили подписать дарственную на квартиру его матери, а после выписки он отправится под следствие.

От ужаса у меня шевелятся на затылке волосы.

– Петрович после этой истории нас всех уволил. Меня, Серёгу, который занимался поставками, и с которым мы были в доле. Сказал – наберет новый персонал, чтобы не повадно было. Орал, что мы ему репутацию испортили, грозился в ментовку заявить, если узнает кто еще промышлял подобным. А этот олигарх, который Саню поломал, он знакомый Леонова. И я уже не сомневаюсь, что меня ждёт нечто подобное. Сонькааа… – застонав, Богдан роняет голову в ладони. – меня убьют, Сонька.

– Не убьют. Ты денег им должен, – отвечаю, как робот, потому что внутри меня как по щелчку всё заморозилось.

– Да им все-равно на эти деньги. Это принцип уже. Я такой лох, – а потом вдруг Богдан сползает на мол и становится передо мной на колени. – Сонь… ну, если подумать, то месяц – это не так долго. – губами по очереди вжимается в мои ладони, пока я пытаюсь понять к чему он клонит, – мы с тобой сделаем вид, что этого не было. Никогда не будем об этом говорить. Я не буду спрашивать, а ты – рассказывать. Забудем, вычеркнем и будем жить дальше. Ты и я. Вместе. Как мы мечтали. Я за это время найду новую работу, а потом, когда ты вернешься, мы поженимся.

Он воспаленными глазами смотрит на меня, а у меня сердце кровью обливается. От обиды, злости, бессилия. Внутри грохочет истерика. Мне хочется выпустить её на волю, но я только сильнее запираю её.

– Богдан, ты понимаешь, о чем просишь? – шепчу сухими губами, пока он неистово покрывает поцелуями мои руки.

Поднимается вверх по локтям, плечам. Миновав шею, несколько раз жадно впивается в губы.

– Соня, Сонечка, у меня нет другого выхода. – в голосе проскальзывают истерические нотки, – Только ты можешь помочь. Я же ради тебя на все это пошел, любимая. Не бросай меня, не дай им меня покалечить, – отчаянно прижавшись ко мне, он тяжело дышит, отравляя меня отвратительным запахом алкоголя и глубокого отчаянья.

На ответ у меня сил не остается. Кое-как встав, я отправляюсь в спальню и ложусь в кровать. Богдан так и остаётся сидеть на полу на кухне.

Поверить не могу в то, что всё это происходит.

И как мне быть? Есть правильный ответ на этот вопрос?

Я пытаюсь найти его всю ночь. Даже когда Богдан ложится рядом и крепко обнимает меня со спины.

– Я люблю тебя, Сонь, – шепчет, зарываясь в мои волосы, – прости меня. Прости. Я сам за всё отвечу. Пойму, если ты меня не дождешься после тюрьмы. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю тебя. Просто знай, что я буду любить тебя всегда.

Крепко поцеловав меня в затылок, выпускает меня из объятий и отворачивается.

По моим щекам текут слезы, я вся, как наэлектризованный шар, в котором борются чувство вины и справедливости. Мне так жаль его. Жаль нас. Почему это должно было произойти именно с нами?

Я даже не знаю, как проваливаюсь в сон. Утром молча завариваю нам с Богданом кофе. Ничего не говоря мы выпиваем его за одним столом. Он моет чашки, чего не делал, в принципе, никогда, бросает на меня загнанные взгляды, когда думает, что я этого не вижу.

А когда в дверь раздаётся стук, вздрагивает всем телом. Покрываясь пятнами, глубоко втягивает в легкие воздух.

Моё сердце начинает неистово трепыхаться, когда он открывает дверь и в нашу крошечную однушку вваливаются два амбала, одного из которых я уже видела позовчера вечером. Лысый, огромный, с накаченными руками, которыми кажется, он может легко свернуть шею.

– На выход, – он коротко указывает Богдану на дверь. – Тебя уже ждут.

Страх за него охватывает горло невидимой рукой. Богдан послушно плетется к вешалке, ни живой не мертвый. А я вдруг понимаю, что могу видеть его в последний раз. Глупого такого, но родного. Я же люблю его, мы вместе пять лет. Собирались провести вместе жизнь, родить детей. И что? Я вот так смогу от него отвернуться?

– Не надо, – ловлю его за руку, не позволяя надеть куртку. – Я поеду вместо него.

Охрана Леонова переглядывается. Тот, который лысый, достает телефон, что-то печатает, и дождавшись ответа, утвердительно кивает.

– У Вас десять минут на сборы. Ждём Вас на улице.

Дверь за ними закрывается, и мы остаёмся с Богданом вдвоем. Вместо кислорода, словно угарный газ попадает в легкие. Травит, не даёт вдохнуть.

– Сонька, – зашептав, он рывком притягивает меня к себе, – Спасибо тебе, Соня. Я буду ждать тебя. На стены буду лезть, с ума сходить. Любить буду еще больше, клянусь.

Обняв его в ответ, пропускаю в себя эти слова. Кажется, внутри меня в этот момент что-то умирает, но я пока этого не замечаю. Мне кажется, что это так работает парализующий страх перед тем, что меня ждет.

Пока я собираю вещи, Богдан сидит молча рядом на кровати. То и дело бросает «прости», берет меня за руку, снова сгребает в охапку.

– У меня мало времени, – выпутываюсь, отправляясь за ноутбуком.

Обуваюсь, одеваюсь. А на выходе из квартиры, Богдан рывком обнимает меня сзади.

– Ты же любишь меня, Сонь… Не забывай об этом.

Проглотив ком, спускаюсь вниз, ни разу не обернувшись.