Читать книгу "Чёрный Город"

Сейчас иначе было нельзя, и он ввел иглу в собственный глаз. Он разместил монитор так, чтобы постоянно видеть движение инструмента – даже если теперь он не видел окно. Это к лучшему, глаза ни в коем случае не должны двигаться… Не только тот, возле которого игла, глаза всегда двигаются одновременно. Ему повезло, что рука не дрогнула, что игла прошла ровно так, как надо – между глазным яблоком и костью. Но это не означало финальный успех, потому что Марк, находясь в прекрасно оснащенной больнице, действовал чуть ли не в полевых условиях: никакого обезболивающего, никаких фиксаторов для век, никакой смазки для поверхности глаза… никакого права на ошибку.

Он заставил себя поверить, что это на самом деле происходит не с ним. То, что он сейчас видит на экране, – не его мозг, не его череп, не его глаз… Он приехал в академию, ему нужно объяснить студентам, как действовать в нестандартной ситуации. Это всего лишь симуляция, которая существует только на экране!

Он поверил себе – тому, кто хочет обмануться, это дается легко. Решение оказалось верным: сердцебиение выровнялось, дыхание стало стабильным и не слишком глубоким, боль отошла на второй план, уступив место концентрации.

Игла введена в мозг, первая фаза завершена. Мозг как таковой боли не чувствует, так что нынешняя, пульсирующая на месте прокола, – все, что есть, и все, что будет. Но навредить все еще можно, а цель совсем в другом! Так что глубже вести иглу нельзя, она ведь всего лишь носитель, пора выпускать тончайшие манипуляторы, скрытые у нее внутри…

Сзади слышится резкий громкий стук по стеклу, который почти заставляет вздрогнуть… Почти. Марк и сам не может объяснить, как ему удается не обернуться. Видно, очень хочется жить… тому, кто недавно был готов к смерти. Но тогда она была неминуемой, а сейчас нужно бороться!

Стекло пока держит, но существо уже колотит по тему, заметило новую жертву, значит… Окно оно не выбьет даже со своей звериной силой. Но оно будет искать другие пути, оно упертое, а дверь совсем близко… Нет, нельзя думать об этом, потому что сердце снова разгоняется, а мозг начинает рисовать картины того, что способен сотворить прокаженный.

Нельзя умирать так бездарно, не здесь и не сейчас, вот и все, что важно. Поэтому Марк подавляет желание ускорить процесс – смерть от разрыва мозга своими же, по сути, руками еще более бездарна, чем смерть в зубах прокаженного. Нужно делать так, как надо, даже если кажется, что манипуляторы застряли. Тромб же вот, так близко, а они движутся к нему так издевательски медленно!

Но движутся – и достигают. Манипуляторы обхватывают сгусток со всех сторон, закрепляются на нем, пропускают идеально выверенный заряд, чтобы снова сделать кровь жидкой. Не дают ей растечься, забирают, разделяют, запускают в иглу – и темное пятно наконец-то исчезает с экрана.

И это тоже не финал. Человеческая природа требует поскорее вырвать из тела чужеродную дрянь, но нельзя, нельзя… Манипуляторы должны вернуться в иглу, иначе инструмент выйдет с сувениром в виде кусочка мозга. Еще и лобной доли! От прокаженного это не спасет, разве что подарит безразличие к смерти.

Поэтому нужно держаться, и все-таки как это тяжело… Когда активная фаза операции завершена, экран становится чуть темнее. Безобидно в иных условиях, новый удар сейчас, потому что экран способен отразить окно за спиной – и уродца, прильнувшего к стеклу.

Стоя за спиной у прокаженного, его очень легко принять за человека. Особенно если он выпрямится и не будет двигаться – без этих своих звериных рывков. Тогда разницы в фигуре, голове и даже волосах, если они сохранились, и правда нет. Разве что одежда покрыта плотной коркой грязи и изодрана, но у тех, кто пережил долгую дорогу, бывает и хуже.

Однако стоит существу обернуться – и становится видно, что это не человек. Давно уже нет… Для большинства людей это монстр, одно из загадочных порождений Перезагрузок. Студенты-медики в свой черед узнают, что это результат насильного паразитического заражения. Хотя какой толк от этого знания? Только хуже делает, потому что после размещения паразита ничего исправить уже нельзя, а осознание того, что такое может произойти с кем угодно, с тобой тоже, усиливает страх.

Кожа прокаженных покрывается скользкой прозрачной пленкой, напоминающей муцин улитки. Челюсти остаются теми же, но зубы быстро обламываются из-за противоестественной необходимости пожирать кости. Но не ломаются окончательно, никогда, а у прокаженных постарше еще и слюна становится кислотной, размягчающей ткани жертв. Тот уродец, которого привели сюда, относительный новичок – у него сохранилась большая часть зубов, а вся нижняя часть лица и шея покрыты кровью. Не его кровью, разумеется.

Однако самое страшное в его случае не это, нет. Челюсть не меняется, и только из-за крови на лице он сошел бы за психа, не дотянув до монстра. Чудовищем его делают глаза – или то, что появляется на их месте. Вместо глазных яблок человека из глазниц тянутся плотные полупрозрачные отростки, длинные, постоянно двигающиеся в разных направлениях, наполненные чем-то ярким, пульсирующим… Наследие того самого плоского червя, который запускает мутацию.

От человеческого мозга тоже ничего не осталось, он поражен, уничтожен той же пульсирующей тканью, которая лезет теперь из глазниц. Но это не делает прокаженного безобидным – если бы! Перемены отнимают у него интеллект, лишая при этом страха и жалости, оставляя голод… и ничего больше.

А уже голод не дает ему остановиться. У Марка не получается вспомнить, способна ли эта тварь заразить кого-то, превратить в нового прокаженного… Он не хочет проверять.

Манипуляторы вернулись в иглу, все закончилось… почти. Но этого «почти» как раз и не хватает, щелчок дверной ручки предупреждает о грядущем поражении, и время резко ускоряется. Отражение в мониторе показывает, как открывается дверь, как покрытый слизью и кровью уродец бросается вперед. Марку остается лишь соскочить с кровати – одновременно вырывая из себя иглу. Глаз отзывается резкой болью, и пока сложно сказать, насколько излечима травма… Но покойникам глаза точно не нужны!

Ситуация стала паршивой, и все равно не критичной: без тромба двигаться снова можно быстро и уверенно, тело, переполненное адреналином, позволяет это. Прокаженный надеется получить вторую жертву так же легко и быстро, как первую, но это он зря. Марку удается подхватить подставку для препаратов и ударить металлическим шестом по распахнутой пасти. Слышен треск кости, челюсть существа ломается, оно отступает – ненадолго, однако ровно настолько, чтобы Марк успел открыть окно и выскочить наружу.

Прыгать нельзя, не следовало бы, но другого пути просто нет. Остается лишь надеяться, что навес, который Ольга потребовала установить над окнами от солнца и пыли, все еще на месте… Мог и сгореть, и тогда сопротивление Марка закончится.

Но навес сохранился… По крайней мере, до сегодняшнего дня дотянул. Он падает вместе с Марком, однако удар смягчает. Все равно больно: земля безжалостно выбивает воздух из легких, отзывается новой болью в плече. Рядом уже кричат люди, однако все это не имеет значения. Жалеть себя нельзя, просить о помощи нет времени – никто не успеет разобраться в происходящем. Рассчитывать можно только на себя… но так ведь было всегда!

Поэтому Марк ищет не людей, он ищет машины, неоновые нити, рассекающие воздух… Должно быть что-то, поддающееся контролю, должно, это центр города!

Оно есть – и подчиняется быстро. Поэтому в миг, когда прокаженный с воем выскакивает из окна, Марк уже готов к встрече с ним. До того, как хищный выродок успевает прыгнуть на жертву, его ловко перехватывают металлические манипуляторы. Прокаженный извивается, рвется на свободу, и против человека его силы бы хватило, а против машины не хватит никогда.

Робот класса «Чистильщик» так же безжалостен, как мутант. Ему поставили задачу – он выполняет… Да всё, в общем-то, как всегда: подхватить мусор, запустить пресс, поместить объект внутрь, закрепить металлическими крючьями, чтобы случайно не вывалился или ветром не унесло. А то, что объект на этот раз воет и вырывается… просто погрешность для программы.

Лишь когда плиты пресса сомкнулись и на сухую землю хлынула кровавая река, Марк позволил себе расслабиться, отпустить контроль, устало откинуться на горячий песок, не слыша обращенных к нему вопросов за грохотом собственного сердца. Надо же, выжил, опять выжил…

Хотя сегодня кто-то определенно очень этого не хотел.

* * *

Черный Город не отдает своих мертвых. Так было и будет, кто бы ни приходил на его территорию. Поэтому все, кто погиб при атаках хазаров и позже, прибывают сюда. Просто когда смертей много, Город забирает их не сразу, однако исключений нет ни для кого. Так что в эти дни капсулы с покойниками, порой собранными по частям, тянутся по улицам, как гротескные черные реки.

Из окна центральной башни видно поток, но не видно, где он начинается и завершается. Это не имеет большого значения, правду здесь и так знают. Многие вообще не смотрят на последнее путешествие мертвецов. Те, кто все-таки подошел к окну, наблюдают скорее ради успокоения.

Можно бесконечно смотреть, как течет вода…

Только это не вода.

Как бы то ни было, зрелище за окном имеет куда меньшее значение, чем слова, которые звучат сегодня в башне.

– Новое нападение в Объекте-803.

– Вторая странность там, не так ли?

– Первая странность была условна. Некоторые предполагают, что вымышлена.

– Да, но случилась вторая! Разве это не показатель?

– Третья даже, если уж быть совсем объективными. Первая странность – сам Объект-803. Вторая – то, как он был спасен. Третья – попытка убить того, кто его спас.

– Так уж и попытка… Может, совпадение?

– Нет. Местная полиция сообщила, что прокаженный оказался сразу в больнице, голодный, минуя полные людей улицы. Он бы не додумался. Его привезли.

– Полиция могла соврать нам?

– Смысла нет. Да и страх не позволит.

– Значит, все-таки против него. Так кто он такой?

На центральном экране появляется изображение, и теперь даже те, кто наблюдал за потоком капсул с трупами на улицах, переводят взгляд на него. Мужчина, подтянутый, не прошедший специальную подготовку, но все равно сильный, другие в таких местах редко выживают. Кожа светлая от природы, теперь смуглая, он живет возле солнечной фермы не первый год. Волосы тоже сильно выгорели и стали куда светлее, чем на снимках времен академии, в ту пору они были русыми. Глаза зеленые, взгляд спокойный. Все признаки здоровья, нет признаков болезней. Не покалечен. Биометрические данные указывают на высокий рост и вес в пределах нормы, фактический возраст – тридцать пять, биологический возраст – на пять лет меньше, что несколько необычно в таких условиях, однако не аномально. Уровень интеллекта – стабильно средний или чуть ниже, оценка не менялась с детства. Обычный человек… никто.

Или был никем до недавних пор.

– Марк Александрович Вергер, значит, полевой хирург, стандартный оператор такого уровня.

– В документах сказано, что он родился в Пригороде-4. За что его выслали? При средних показателях для этого нет оснований.

– Понижающий коэффициент присвоен из-за генетики: у матери диагностировано психическое расстройство.

– Умерщвлена?

– Не было необходимости – частично сохранила функциональность. Позже умерла сама. В случае сына не было оснований для возвращения в Пригород.

– Что по отцу?

– Погиб еще на дороге. Семья не из наших изначально, из беженцев. Марк Вергер прибыл в пятилетнем возрасте.

– Значит, нейромодуль установлен уже наш?

– Получается, так.

– Стандартный?

– А какой еще?

– И вы хотите сказать, что он стандартным модулем управлял тремя роботами? И при этом ему не разнесло башку? Не поверю никогда!

– Ну, даже если он без башки теперь, это не помешало ему удрать от прокаженного!

– Контроль над тремя роботами мог быть обусловлен состоянием аффекта, прежде такое случалось: люди демонстрировали то, на что не были способны раньше, в дальнейшем они не могли повторить те же действия. Достижения Вергера сочли недостаточно важными для специализированной проверки. В Объект-803 решили послать обычного дознавателя. Она вот-вот будет там.

– Да, но это было до того, как кто-то озадачился тем, чтобы подослать к нему прокаженного! Вы понимаете, что это значит? С учетом сведений, которые мы добыли у проводников!

– Что это может значить. Не факт, кто значит. Это по-прежнему может быть совпадением – с учетом прошлого Вергера и не единожды подтвержденного отсутствия выдающихся способностей.

– Правильно, давайте сидеть и гадать, пока новую партию хазаров не подвезут!

Голоса, звучавшие в этот день в башне, были разными. Мужские и женские. Совсем юные, будто еще не обретшие свое истинное звучание, и чуть охрипшие от времени, будто придавленные им. Тихие и громкие. Безразличные ко всему и кипящие страстями.

При этом все они имели одинаковое значение… Все, кроме одного. Он до сих пор не звучал, его обладатель слушал, анализировал, искал решение, которое должно было стать окончательным – по крайней мере, пока.

И когда этот голос зазвучал, все остальные мгновенно затихли, готовые принять его волю.

– Статус Марка Вергера изменен на спорный, – бесстрастно объявил голос. – Все показатели под вопросом до вынесения окончательного решения. Дознавателя, направленного в Объект-803, оставить при исполнении. Мнение дознавателя учесть. Для составления параллельного мнения по всем вопросам, охарактеризованным как «странности», направить в Объект-803 Воплощение Черного Города со всеми сопутствующими привилегиями. Решение считать окончательным до поступления новых критических данных.

Прозвучало лишь это, но, когда голос затих, разговор не продолжился, уступив место напряженной тишине. Многие ожидали, что вместе с дознавателем пошлют кого-нибудь из Мастеров Контроля, и никто – что это будет Воплощение Черного Города…

Потому что только у Воплощения было право без получения особых разрешений убить не только Марка Вергера, но и всех людей, населявших Объект-803, а потом забыть о них навсегда.

Глава 3

Нужно было возвращаться к прежней жизни, но Марк пока слабо представлял, как это сделать.

У него не получалось убедить себя, что ничего не было. Сложно забыть о случившемся, когда треть поселка в руинах лежит и еще не все тела закончили собирать, что на неизменной жаре становилось проблемой. Марку хотелось не принимать это, а реагировать… Может, и не мстить, но разобраться в случившемся, чтобы быть готовым к возможному повторению.

А разобраться никак не получалось, да и не только у него. Ни у кого в поселке не было шансов выяснить, как сюда добрались хазары, это уже проблема Черного Города. Но можно ведь вычислить, кто притащил прокаженного! Это уродство не могло пройти через поселок незамеченным, причем не ночью, а в разгар дня! Кто-то должен был видеть, видеонаблюдение давно восстановили, и в первое время Марку казалось, что виновного найдут очень быстро…

Облом. Вообще не нашли. Свидетелей не было, люди, подавленные недавней трагедией, спешили по своим делам и не смотрели ни по сторонам, ни друг на друга. Каждому казалось: если снова случится нечто подозрительное, это обязательно заметят другие, вот же, целая толпа вокруг! Беда в том, что так думали все без исключения.

Но если реакцию людей еще можно понять, то сбой системы видеонаблюдения на случайность не спишешь. Камеры не отключились… это был бы не худший вариант, потому что отключение сразу заметили бы. Однако вместо этого система продолжала показывать картинку вполне мирной жизни.

Ну и что в сухом остатке? Они не знали, кто притащил прокаженного и каким образом. На фоне этого невозможно было догадаться, где он взял отродье – прокаженные ведь по округе не бегают!

Марка не покидало ощущение, что над поселком по-прежнему висит невидимая угроза. Им сказали, что ситуация под контролем, меры предприняты, бла-бла-бла… В общем, то сказали, что и положено говорить в таких ситуациях. Люди поверили, потому что только вера могла защитить их от выгрызающего изнутри страха. Ну а Марк поверить не мог, как не мог и ни на что повлиять. Тупиковая какая-то ситуация…

Ему стало бы чуть легче, если бы ему разрешили вернуться к работе, она всегда спасала от тяжелых мыслей и скверного настроения. Увы, и это оказалось недоступно. Он вроде как был героем поселка, который спас сотни жизней, который не позволил прокаженному порвать еще нескольких человек… А в итоге что?

– Я под подозрением? – холодно уточнил он при встрече с главой поселка.

– Конечно, нет, – возразил Эдуард Сурнин, отводя при этом взгляд так, что «Конечно, да» буквально висело в воздухе.

– Серьезно? После всего, что случилось?

– Марк, я сказал, что тебя никто ни в чем не подозревает! Просто тебе необходимо отдохнуть. Помощь хирурга прямо сейчас никому не нужна, с остальным справится Оля.

Говорить с ним и дальше было бесполезно, все равно ничего не выдаст: Сурнин – бывший военный, молчать он умеет. Но как это все нелепо… Марк прекрасно понимал: его назначили подозреваемым просто потому, что других нет, вот и выходит, что он сам на себя прокаженного натравил! Его дальнейшая судьба зависела от того, сколько мозгов уместилось в черепушке выбранного дознавателя.

Из всех жителей поселка только Костя, пожалуй, мог бы в чем-то разобраться – но Кости больше нет. И это тоже не давало Марку покоя… Да, среди погибших было много операторов «Офицеров» и «Инспекторов», именно они пытались сдержать хазаров, чтобы выиграть своим семьям время на побег. Но Костя-то погиб не при исполнении, вот в чем подвох! Он был далеко от своего робота, в домашней одежде, он как будто готовился к эвакуации… Хотя это на него совсем не похоже: бросить товарищей по оружию и бежать, сверкая пятками, в сторону ближайшего транспорта. Быть может, он хотел довести до транспорта беременную жену, а потом вернуться к битве? В таком случае у него получилось, Неля выжила… Опять же, его тело было не возле площадки эвакуации. Как Неля добралась туда одна? Почему не погибла вместе с мужем? Все эти вопросы логичнее было задать Неле, но Марк пока не решался к ней подходить, он плохо разбирался в чужом горе и не представлял, что сейчас нужно сказать, как ее вообще утешить. К тому же, если его все-таки обвинят в случившемся, все сразу станет неважным: в Черном Городе тюрем нет, для виновных наказание одно.

Думать о таком вроде как не было смысла, а отогнать эти мысли не получалось, и Марк был рад, когда в дверь его дома постучали, отвлекая от поиска решения, которого не существует. Хотя рановато постучали, если задуматься: дознаватель вроде как должен был явиться только завтра.

На пороге и правда обнаружился не представитель Черного Города, а Вен Сычкин, которого никто не звал и не ожидал. Но Вена всю жизнь никуда не звали и нигде не ожидали, он привык являться сам.

Вен, обычно жизнерадостный и шумный, будто у него каждый день праздник, выглядел осунувшимся и каким-то… потухшим, что ли. Ну и конечно, встревоженным, но это не помешало ему броситься на Марка с объятиями, как только тот открыл дверь.

– Я так рад, что ты спасся! – объявил Вен, живым тараном вталкивая хозяина дома обратно в прихожую. – Я был на ферме, когда вся эта история с прокаженным приключилась, так не поверил даже! Уже Костика потеряли, а если бы и тебя?!

– Претензия принята, в следующий раз постараюсь избежать, тут, видишь, поддался искушению, дополнительных приключений захотелось, – невозмутимо объявил Марк.

Вен тут же побагровел от смущения:

– Да я не пытаюсь тебя обвинить, ты что! Просто… Костика нет, нас и так только двое осталось…

Их даже не двое, они по одному, но Марку не хотелось объяснять это – и настроения не было, и бесполезно Вену что-либо объяснять, если он что-то вбил себе в голову. Так, он уже несколько лет держался за непробиваемую веру в то, что они трое – друзья детства, почти братья, просто не по крови. Раньше Марк еще пытался напоминать ему, что они не могут быть друзьями детства хотя бы потому, что не ровесники – Вен на шесть лет младше, они пересеклись пару раз в Пригороде-4, разъехались и встретились уже тут. Потом стало ясно, что у Вена свой мир со своей историей. Прежде это было смешно, сейчас – грустно, ведь при таких искренних убеждениях и боль от потери Кости была сильнее.

Поэтому Вен и считал, что им нужно держаться друг за друга. А Марк ни за кого держаться не хотел, да и в поддержке не нуждался. Кое-как оторвав от себя Вена, он готовился выпроводить гостя вон, говорить им все равно незачем. Однако Вен с неожиданной для человека его комплекции ловкостью вывернулся и сам прошел дальше в дом, на кухню.

– Спасибо за приглашение! – нарочито громко, так, чтобы было слышно на улице, заявил он. – Я и сам рад поговорить про Костика!

Марк только головой покачал: когда Вен хотел что-нибудь скрыть, получалось настолько очевидно, что проще уж было правду на главной площади проорать, и то меньше внимания бы привлекла. Однако то, что он пытается тут изображать секретность, все-таки интриговало… Он-то что мог узнать? Вен работал специалистом-наладчиком, от полиции был бесконечно далек, да и остротой ума не отличался. Скорее всего, сам придумал тайну, сам в нее поверил… но проверить стоило, да и делать больше нечего.

Он присоединился к гостю на кухне, кивнул на банки с остатками кофе и чая, но Вен лишь отрицательно покачал головой, причем с таким энтузиазмом, будто пытался стряхнуть с макушки паразитического псевдо-кальмара. Он торопливо достал из поясной сумки личный компьютер и теперь что-то на нем разыскивал.

– У тебя тут прослушка не установлена? – уточнил Вен.

– Без понятия… Я бы не стал устанавливать: сам с собой я не говорю, а людей не пускаю, если сами не ворвутся.

– Ты понимаешь, как я из-за тебя рискую?

– Я даже не понимаю, зачем.

– Неблагодарный ты человек, – укоризненно посмотрел на него Вен. – Но в память о Костике я не могу отступить! На, гляди!

Он повернул к Марку монитор компьютера, на котором уже была открыта запись – похоже, фрагмент видеобеседы. Маленькая камера личного компьютера кое-как захватывала двух людей, даже при том, что они потеснее прижались друг к другу, чтобы точно попасть в кадр. Мужчина и женщина старшего возраста, оба в рабочих комбинезонах, женщина очень похожа на Вена – точнее, он на нее. Вену не нужно было объяснять, что это его родители, Марк помнил их еще со времен Пригорода.

Знал он и о том, что с ними случилось позже. В Пригороде они считались ценными специалистами, там завели ребенка, там прожили большую часть жизни, так и не дотянув до Черного Города. Они, вероятнее всего, и мечтать об этом перестали, их вполне устраивал Пригород… проблема заключалась в том, что Пригород перестали устраивать они. Один из супругов получил понижающий коэффициент, то ли по возрасту, то ли по еще какой причине. С таким коэффициентом следовало уехать, остальные члены семьи могли остаться, но они не захотели.

Роман и Елена Сычкины сумели многое пережить вместе, и они не собирались разлучаться, поэтому вместе направились на бессрочное дежурство в одну из наблюдательных башен – Марк не помнил точный номер их Объекта, да и не имело это такого уж большого значения. Вен, обожавший родителей, хотел поехать с ними, но это запретили как раз они. Они вполне справедливо считали, что подросшему сыну нужно получить профессию и завести семью, а сделать это в Объекте, где кроме него только мать и отец, проблематично. Вен неохотно согласился, но после получения профессии выбирал Объекты поближе к семье и постоянно выходил с родными на связь вопреки всем запретам.

Он сейчас действительно рисковал, показывая Марку это: после нападения хазаров любая связь по личным нуждам оставалась под запретом. Однако Вен не был бы собой, если бы отказался от ежедневных бесед с родителями, а они неожиданно сообщили кое-что важное.

Он запустил видео, и разговор просто возобновился – похоже, Вен обрезал запись чуть ли не посреди реплики.

– …Не коснется, – говорила Елена. – Но для Марка это будет очень важно. Еще раз: данные не подтвержденные! И все же очень многие люди, которых мы уважаем, верят этим слухам, есть повод для беспокойства. Говорят, что в ваш Объект уже выдвинулся кто-то из Воплощений.

– Мы не знаем, кто именно, – подхватил Роман. – И никто не утверждает, что будет прямой допрос Марка, но… Ему не помешало бы подготовиться!

На этом запись оборвалась, Вен быстро спрятал компьютер обратно в сумку и с тревогой посмотрел на собеседника. Марку, пожалуй, тоже следовало сейчас чувствовать такую тревогу, но ее почему-то не было.

– Откуда твои родители такое знают? – только и спросил он.

Вен, явно ожидавший другой реакции, от удивления даже не стал возмущаться и ответил по делу:

– Так они же часть разведывательного сектора, они в башне работают, много с кем общаются… Подожди, это все ерунда! Ты почему не в ужасе?

– Лимит за месяц исчерпал.

– Ты что, не знаешь, что такое Воплощение?!

– Нет. И ты не знаешь.

– Ну… не знаю, – еще больше смутился Вен. – Но догадываюсь!

– Точнее, воображаешь. Наверняка ты сказать не можешь, а даже если бы мог… Что я тут сделаю?

Как и все жители территорий Черного Города, Марк слышал о Воплощениях – в основном домыслы, густо замешанные на ужасе и восторге. Близкий круг, элитная охрана, последняя линия обороны… и прочие громкие эпитеты. Если же нужно было дать четкое описание того, что представляют собой Воплощения Черного Города и на что они способны, разговор либо сворачивался, либо сводился к многозначительным «Э-э», «Ну-у…» и «Такое вслух не говорят, понимать надо!»

А без толковой информации вдвойне справедливым становился вопрос, который задал Марк: делать-то что с этим? Даже если это Воплощение – демон, идеальная машина или истинный правитель Черного Города, как к такому подготовиться? А только продуманные действия Марка и интересовали, бегать кругами и причитать он был не склонен.

Вен явно не заглядывал в своих прогнозах так далеко, но и отступать не собирался:

– Подготовиться к разговору как-нибудь!

– Как? Переодеться во все чистое и оформить завещание?

– Как ты можешь относиться к этому так несерьезно?!

– А не к чему пока относиться.

– Да уже того, что известно о Воплощениях, достаточно, чтобы подбирать слова заранее! Для любого из них такую стаю хазаров разделать – все равно что пальцами щелкнуть! Они сносят города, они могут уничтожить любого «Колосса»…

– Ты это лично видел? – прервал его восхищенную песнь Марк.

– Нет, но…

– Так давай сначала посмотрим, а потом будем действовать по ситуации.

На сей раз Вену возразить оказалось нечего. Он попробовал возмущенно сопеть и скорбно поджимать губы, однако на собеседника это должного эффекта не произвело. Пробормотав что-то про дьявольскую неблагодарность, Вен все-таки рванулся к выходу, да на такой скорости, будто из пушки собой выстрелил.

Вины и сожаления Марк не чувствовал, мысли снова устремились к смерти Кости. Все-таки там слишком много странного… Место. Время. Действия перед смертью. Да еще и способ… Он пытался воспроизвести в памяти все, что видел в тот день. Многое получалось, но этого было недостаточно: он толком не рассматривал труп, не было ни времени, ни желания. Марк готовился умереть, он не думал, что эти знания понадобятся! Поэтому теперь образ мертвого тела был исчерчен всполохами пламени и укутан черным дымом, но даже так что-то не давало хирургу покоя. Что-то странное было в самих ранах… Вот только что?

Желание пойти и поговорить с Нелей лишь крепло, но он все равно сдерживался. Если его действительно в чем-то подозревают, да еще так, что швырнули на это дело Воплощение, лучше не связываться с ней лишний раз, не подставлять – Костя бы это точно не одобрил. Для начала Марку следовало разобраться в собственном положении и будущем.

Этого долго ждать не пришлось: дознаватель прибыл в поселок точно в срок ранним утром. Марк заметил, как по расчищенной центральной улице проехала череда бронированных грузовиков, заодно и оборудование для ремонта привезли. Интересно, захватили с собой нового хирурга или решили дать шанс нынешнему?

Через час его пригласили в кабинет главы поселка. Марк предполагал, что Сурнин тоже будет присутствовать на встрече, но нет. Эдуард попросту уступил просторное светлое помещение дознавателю.

Точнее, дознавательнице: из Черного Города прислали женщину. Впрочем, очевидно это стало не сразу, пришлось присмотреться: посланница отличалась специфической фигурой – бочкообразным туловищем на тонких длинных ногах, живот и грудь оказались на одном уровне, руки не прилегали вплотную к телу, и от этого женщина неуловимо напоминала курицу, одну из немногих птиц, которых Марку доводилось видеть в Пригороде. Сходство усиливалось и чертами лица: маленькие темные глаза, острый нос и чуть кривоватый рот природа почему-то решила разместить в центре широкого лица, окружив гладкими полями щек, лба и пары подбородков. Волосы женщина стригла очень коротко, и теперь они воинственным ежиком топорщились на небольшой голове.

Марк не брался определить возраст женщины, он совершенно не такого человека ожидал увидеть… Хотя какая разница? Если она занимает такую должность, да еще и в Черном Городе, дурой она быть не может.

Дознавательница кивком указала на стул, расположенный по другую сторону стола. Марк бывал в кабинете главы поселка раньше, знал, что обычно для гостей предназначалось мягкое кресло. То, что дознавательница озадачилась сменой мебели на куда менее удобную, ничего хорошего не сулило.

– Цедлиц Ирина Владимировна, – представилась она. – Младший дознаватель Черного Города. Меня прислали сюда разобраться в случившемся. Расскажите вашу версию.

– С какого момента?

– С того, что вы считаете началом.

Началом Марк не без оснований считал день, когда явились хазары – и когда «Птица» принесла дождь. Рассказывать о случившемся он мог спокойно, сосредоточившись только на действиях, его боль и его мысли не имели такого уж большого значения, не для дознавательницы так точно. Ну а событий набралось не так уж много… Забавно даже: как будто целая жизнь – и рассказ на полчаса.

Ирина слушала его, не перебивая, но то морщилась, то снисходительно улыбалась, то пристально смотрела ему в глаза. Она явно надеялась смутить его, однако смущения Марк не чувствовал. Внутри снова царила по большей части пустота, которая защищала от раздражения. Упоминать об этом он не собирался, как и о том, что истинную радость он впервые за много лет почувствовал незадолго до собственной предполагаемой смерти. Зачем говорить о том, чего он сам пока не понимал?