Читать книгу "Макабр. Книга 2"

– Крысы погрызли, – бросил он, делая Шукрии укол обезболивающего. – Случается.

– Крысы? – пораженно повторила она.

– Они, падлы… Видно же, вот тут срез! Скорее всего, мелкая какая-то дрянь подкралась, а ты руку с кровати свесила. Хорошо хоть, вовремя проснулась! А то б и до запястья добрались.

– Но как же… этого не может быть…

– Ну, глянь, если не веришь! – Мужчина насмешливо потряс ее руку за запястье, и Шукрия вскрикнула от боли. – Чем обработала хоть?

– Ничем, – всхлипнула она.

– Что трындишь? Я ж вижу, что уже облила какой-то дрянью… Антисептиком, что ли? Зря, кожу пожгла еще… Ладно, плевать, твое дело.

– Если это крысы… если они… это сделали… Как же я буду дальше жить?

– Другой рукой научишься делать всякое, – ухмыльнулся знахарь, и тут кто угодно бы по его маслянисто блестящему взгляду догадался, на что он намекал. – А может, и покоцанной рукой. Некоторым такое даже нравится!

Болтать бывший зэк мог что угодно, работал он при этом на удивление умело. Очень скоро боль отступила, к руке вернулась подвижность. Знахарь чуть подрезал кожу, смазал мерзотного вида мазью, перемотал бинтами. Плату взял меньшую, чем в настоящей больнице, но тоже немало, жалеть Шукрию он даже не собирался.

Она пока не думала об этом, ей следовало понять, что делать дальше. Какие крысы могли такое сотворить, с чего вдруг? Шукрия, уставшая, будто онемевшая внутри, вернулась в свою комнату и начала осматривать пол и стены. Ей нужно было понять, что за крысы вдруг появились в жилой зоне!

Раньше, так давно, что это теперь казалось неправдой, ей доводилось работать на станции, которую заняли крысы. Вывели эту пакость довольно быстро, но Шукрия запомнила, что они прогрызают себе тоннели для перемещения и частенько оставляют после себя помет. В ее спальне не было ни того, ни другого! Возле кровати она нашла только странную прозрачную слизь, уже почти засохшую, но… это ведь не могли оставить крысы!

От размышлений о покалечивших ее грызунах Шукрию отвлек звук шагов в коридоре. Местные так не ходят: слишком громко, слишком ритмично… Военные, не иначе!

Они проводят проверку на астрофобию, все правильно, она же знала… Но почему здесь? Насколько помнила Шукрия, этот этаж у них обычно в середине графика. Зачем они явились сюда сейчас, неужели из-за нее? Может, увидели ее руку, решили, что она покалечила себя сама, пришли специально… Шукрия понимала, что бояться ей нечего, она не больна, и все равно паника накрывала ее с головой. Нужно было поступить правильно, пройти проверку и забыть об этом, а она не могла, она просто задыхалась от страха. Следовало срочно что-то делать, сбежать она не успела бы – ее бы заметили даже в вечно темном коридоре. Ей оставалось лишь одно: спрятаться.

Когда-то давно, когда ей только досталась эта комната, Шукрия пожертвовала частью и без того ограниченного пространства, чтобы обустроить нишу-тайник. Там она хранила оставшиеся алмазы, те, которые не нашли у нее при унизительном обыске люди Элизы, там же планировала прятать дорогие вещи, которые на них купит.

Но время шло, а она так и не решилась использовать алмазы. Она сама не бралась сказать, почему. Не то чтобы ей ничего не было нужно – скорее, наоборот! Просто Шукрии казалось: если она покажет хоть один алмаз, остальные заберут. А ей так нравилось просто смотреть на них, знать, что они у нее есть, этого было достаточно.

Так что тайник пустовал, и теперь он Шукрии пригодился. Она забралась туда, спрятала оставшиеся пять алмазов на груди, сжалась, затаилась… Она успела как раз вовремя: спустя пару секунд раздался решительный стук в дверь. Шукрия не ответила, она даже дышать боялась. Она не помнила, какие показания оставила на замке: заперт изнутри или нейтрален? Она приучилась выставлять нейтральный экран, не позволяющий узнать, дома она или нет. Обычно это спасало ее маленькое убежище от грабежей, а теперь вот должно было спасти ее.

Военные не спешили ей верить, дверь они все равно открыли. Взламывать не стали, это было и не нужно, им выдали мастер-ключ. Но проводить обыск они не собирались, так, лениво огляделись, убедились, что тут нет ни Шукрии, ни чего-либо ценного, и ушли.

Ей повезло… Пока что повезло. Прижимая к себе последние алмазы, ради которых она когда-то без сомнений пожертвовала Сабиром, Шукрия разрыдалась. Она понятия не имела, что делать дальше.

* * *

Мира понимала, что это страшное место, к такому она как раз готовилась. Но она хотела отыскать в жизни на «Слепом Прометее» еще и что-нибудь хорошее. Что именно – она не знала, она просто настроилась принимать все проблемы станции, застрявшей в Секторе Фобос, как данность и наблюдать за всем остальным.

Ее ожидания оказались не напрасными. Станция была совсем уж тоскливой на периферии, там, где все боялись селиться. Но чем ближе Мира и Лейс подходили к шуму человеческих голосов, чем любопытнее становились условия на «Слепом Прометее».

Жилые уровни здесь располагались пусть и за границей периферии, но не в центре. Центр считался общей территорией, там располагалась зона услуг и развлечений. Мира видела небольшие комнатки, оборудованные под парикмахерские, массажные салоны, даже кабинеты косметологии – закрываться тут было не принято, все оставалось на виду. Вместо косметики использовали пигменты, скорее всего, растительного происхождения.

Чуть дальше находилась зона кафе и баров. Они требовали специального оборудования, начиная с вытяжек, поэтому обустраивать их рядом оказалось выгодней. В отличие от узников четвертого уровня, жители Лабиринта пытались экспериментировать с блюдами даже при ограниченных ресурсах, они не довольствовались одними лишь готовыми пайками.

Проходя по освещенной мелкими разноцветными лампочками улице, Мира видела, как в кипящем масле обжаривали рисовые шарики, которые потом поливали одним из дюжины соусов. Крупные грибы, похожие на шампиньоны, обваливали в специях, так и запекали. Откуда-то пахло мясом – запах привел к лотку с прожаренными до хрустящей корочки полосками. Судя по размеру, мясо вполне могло оказаться крысиным, но все лучше, чем «маленький секрет» четвертого уровня. Немногочисленные дети с восторгом наблюдали, как варится, а потом заливается в формы полупрозрачная искристая карамель. Они все родились уже на станции и не знали многообразия сладостей Земли, для них и эти простенькие конфетки оставались настоящим сокровищем.

Интересно, это те дети, которых продали?.. Нет, вряд ли. Жители Лабиринта не выглядели как те, кто захочет, да и сможет, позволить себе такой товар.

Чуть поодаль располагались магазины. Здесь можно было обзавестись теми самыми пигментами, которыми красили волосы и лица, сумками, одеждой и обувью. Парень лет двадцати торговал сложными металлическими украшениями. В конце ряда сидела пожилая женщина, неторопливо превращавшая разноцветные лоскуты ткани в забавных мишек, пухлых зайцев, очаровательных белочек – всех тех животных, которых местные жители уже не увидят никогда. Покупали у нее не только родители с детьми, Мира видела, как к той лавке подбежала стайка подростков, а после подошла и бесконечно уставшая, измотанная женщина, которой плюшевый мишка был не нужен – но при этом жизненно необходим.

Недостаток света и пространства местные жители старались компенсировать дополнительной подсветкой, грамотной игрой цвета, увеличением вентиляционных решеток. Чуть дальше начались украшения поинтересней: искусственные цветы, имитирующие клумбы, рисунки на стенах, часто – фосфоресцирующей краской, сложные, завораживающие, напоминающие порталы в другие миры. Что угодно, лишь бы удрать отсюда…

В одном из коридоров звучала музыка. Там комнатки и вовсе переделали под небольшие сцены – и танцевали, пели, устраивали театральные постановки. Древнее искусство Земли каким-то непостижимым образом прижилось там, где, казалось, укоренятся только боль и страх. Однако люди, которых Мира наблюдала перед собой, не выглядели ни напуганными, ни страдающими, смеялись они вполне искренне.

Она хотела остаться в этой части станции подольше, но Лейс потянул ее куда-то в сторону. Он открывшимся перед ними зрелищем определенно не восхищался, ее спутник всю дорогу оставался мрачнее тучи… интересно, он хоть помнит, как выглядят тучи? Мира не бралась сказать, сколько ему лет и какую часть своей жизни он провел в Секторе Фобос.

Может, ей и следовало бояться его – с учетом того, что он последний Мертвый на станции и может убить ее одним прикосновением. Но страха Мира почему-то не чувствовала, как не чувствовала и беспокойства за Гюрзу, оставшегося приходить в себя на периферии. Она не раздумывала о причинах, тут она предпочла довериться инстинктам. Гюрза выживет – потому что он всегда выживает. Ну а Лейс… Возможно, ему и доводилось совершать не лучшие поступки, и все равно он хороший человек.

Или нет. Тогда за ошибку суждения Мире придется заплатить жизнью, но и о таком она предпочитала не думать.

Лейс увел их обоих подальше от музыки и ярких огней. Здесь цветные лампочки тоже использовались – но в основном красные и белые. Комнаты общественного пользования были лишены дверей, однако занавешены плотной тканью для хоть какой-то иллюзии приватности. Уже по этому, да еще по звукам и по запахам, из-за которых Мире захотелось надеть кислородную маску, несложно было догадаться, что происходит внутри.

– Серьезно? – тихо поинтересовалась она. – Тебе такого было на четвертом уровне мало?

Лейс сдвинул в сторону ткань, позволяя разглядеть в полумраке нагромождение обнаженных человеческих тел. Неожиданное вторжение постороннего ни у кого не вызвало возмущения: люди находились в трансе, пневмошприцы и склянки с какой-то липкой дрянью намекали на его причину.

Лейс поднял одну из банок, рассмотрел поближе, а потом отбросил в сторону с такой злостью, что даже укрепленное стекло разлетелось на осколки.

– Поверить не могу, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Во что? Что тут живут не только праведники?

– Даже не в это. То, что здесь валяется… Это наше. В смысле, из четвертого уровня – одна из поделок Белого Эли.

Мира не сразу поняла, о ком он говорит, а потом вспомнила другого Мертвого, стараниями Лейса превращенного в бесформенный комок плоти.

– Ну, тогда с поставками у них в ближайшее время будут проблемы, – усмехнулась она.

– Вряд ли – у Эли там наверняка полно учеников!

– Знаешь, что? Давай не будем тут торчать!

Обитатели комнатки их увидеть и запомнить не сумели бы, но в любой момент мог появиться тот, кто снабжал Лабиринт «средствами расслабления». Да и в соседних помещениях, судя по артистичным стонам, кто-то развлекался, а кто-то и работал.

Поэтому Мира перехватила своего спутника за руку и повела обратно к общим тоннелям. Там как раз проходил патруль – не первый и вряд ли последний. Мира знала: если они не будут шарахаться и прятаться, военные даже не посмотрят в их сторону. Тут никто ни на кого не обращает внимания.

Она оттащила Лейса к какому-то бару, но столик занимать не стала, просто нашла неприметный угол в стороне от неоновой вывески. К ним со скрипом подъехал кое-как починенный дрон-зазывала, однако, убедившись, что их не интересуют ни «согласные партнеры», ни выпивка, покатился дальше.

– Ты чего бесишься? – удивилась Мира.

– Это третий уровень… Они должны были стать лучше, чем мы, тем, к чему мы стремились!

– Ничего они вам не должны. Вы сами придумали, что тут какой-то космический рай. Могли бы догадаться, что люди не так уж сильно отличаются друг от друга.

– Но это же… У нас не было выбора, мы были заражены, потом атакованы – ими!

Мира бросила выразительный взгляд на семью, которая приспособила робота-курьера на роль коляски для годовалого малыша.

– Вот прям ими?

– Ты знаешь, о чем я! Они должны были стремиться к лучшему, а они превратили свою часть станции в такую же помойку, как у нас!

– Ты намеренно утрируешь или со зрением проблемы? Общество не строится на основании одних лишь фантазий и благих намерений. Они сделали лучшее, что могли с такими ресурсами.

– Что – лучшее? Очередной бордель? Наркоманский притон?

– Да там жалкая часть местного населения! – возмутилась Мира. – Сам же видишь, что шлюшечная у них занимает гораздо меньше места, чем другие зоны развлечения. И те, кого мы там видели, не выглядят совсем уж опустившимися – в отличие от вашей фауны. Ну да, в свободное время они не только в церковь ходят и о душе думают. Но они живут в Секторе Фобос, если такой отдых помогает им не слететь кукухой в другое время, что здесь плохого? Они никому не причиняют вреда!

Лейс заметно присмирел, он не был совсем уж непробиваемо упрямым. Однако сдаваться так просто он не собирался:

– Мне казалось, что перед лицом такой угрозы люди должны были сплотиться, стать лучше…

– Извини, конечно, но ты сам стал сильно лучше в таких условиях? Ты изменился, когда станция застряла, или когда тебе суперспособностей привалило? Люди здесь живут в замкнутом пространстве, с постоянным страхом неизвестности, с непониманием, что будет дальше. Базовый курс психологии помнишь? Или высшее образование не успело тебя коснуться?

– Есть у меня высшее образование! – огрызнулся Лейс.

– Тогда должен знать, что люди в таких условиях не превращаются в пухлощеких ангелов. Они либо адаптируются, создавая новую норму, либо поддаются низменным инстинктам, потому что те дарят сильные эмоции, способные заглушить страх. Это идеальная почва для психов, сексуальных извращенцев… Уже то, что за долгие годы в таких условиях на станции не появилось ни одного маньяка, можно считать заслугой рода человеческого!

– То есть, их заслуга в том, что они не докатились до полного скотства?

– Вот их заслуга! – Мира указала на ближайший неоновый рисунок, благодаря которому целая стена казалась покрытой разноцветными розами. – У них есть культура. У них есть мода. У них люди что-то там передают певцам и актерам – не знаю, деньги у них в ходу, карточки или еще что. Когда человечество отвлекается от удовлетворения базовых потребностей и начинает искать красоты и удовольствия, того, что коснется души, это уже важный показатель. И между прочим, те, кто подкинул вам ядерные бомбы, этих людей тоже не очень жалуют.

Словно в доказательство ее слов, в дальней части общего коридора появился военный патруль. Этот как раз отличался от предыдущих: не пара-тройка скучающих дежурных, а большая группа из человек десяти, не меньше.

Местные тоже поняли, что сейчас будет нечто особенное – и вряд ли приятное. Люди, которые тут работали, оставались на своих местах, им некуда было деться. Но остальные, гуляющие, отдыхающие, поспешили разойтись. Те, что оказались ближе к патрулю, сделать этого не успели, военные останавливали их, и они начинали срочно разыскивать что-то в карманах и сумках.

– Проверка документов, – догадалась Мира.

– Бежим?

– Они тоже бегать умеют, если что! Нет, суетливо отступаем, как местные: как будто документы у нас есть, нам просто не хочется связываться с проверкой.

Мира уже видела, что жители Лабиринта не пытались спрятаться от проверяющих, они просто расходились по домам. Возможно, тут это считалось правильным и вызывало меньше вопросов.

Но у чужаков-то дома не было! Им просто следовало скрыться с глаз, пока не поздно. И они даже попытались: перешли в «музыкальный» коридор, оттуда свернули к жилой зоне. Только вот проверка оказалась масштабней, чем они предполагали, среди тоннелей, ведущих к личным апартаментам, военных тоже хватало. Мира и Лейс чуть покружили, выискивая путь к укрытию, но очень скоро стало ясно – незаметно уйти не получится. Нужно либо бежать, либо прятаться прямо здесь.

Бежать, если задуматься, некуда. Военные наверняка знают Лабиринт намного лучше чужаков, а даже если от них удастся скрыться, Мира и Лейс рисковали окончательно потерять направление. Сейчас Мира знала, куда идти, чтобы встретиться с остальными. Но что будет, если ее загонят в другую часть станции? Тесные коридоры создавали иллюзию, будто Лабиринт не так уж велик, и Мире пришлось напомнить себе, что «Слепой Прометей» почти не отличается от «Виа Ферраты».

Им нужно было укрыться где-нибудь здесь, незаметно, так, чтобы не вызвать подозрений. Поэтому Мира свернула к ближайшей двери уверенно, будто жила здесь уже много лет.

– Что ты делаешь? – удивился Лейс, хотя и остался рядом с ней.

– Обеспечиваю нам укрытие.

– Это не рискованно?

– Не больше, чем все остальные варианты…

Замки на жилых комнатах были одинаковыми: не слишком сложными, зато показывающими, находится кто-то внутри или нет, если хозяевам такого хотелось. Нынешний был выведен на нейтральную позицию. Мира, прикрытая Лейсом от любых случайных прохожих, подключила к двери личный компьютер. Замок вскрыть оказалось просто, как она и ожидала, это сейчас было важнее всего. Она как раз успела обеспечить им доступ внутрь и выставить настройки так, будто в комнате никого нет, когда в коридоре послышались легко узнаваемые шаги военного патруля.

За дверью поджидала темнота, густая из-за спертого воздуха, пропитанная несвежим, непонятным запахом. Разбираться с этим у Миры не было времени, ее устраивало уже то, что дома никого нет. Сначала она втолкнула в комнату своего спутника, потом вошла сама и заблокировала дверь.

Они оба замерли у порога, ослепшие от темноты, но и не нуждающиеся в зрении, не сейчас так точно. Они прижались к металлу, прислушиваясь. Если бы станция осталась прежней, звукоизоляции в жилых помещениях хватило бы, чтобы скрыть от них любые шумы в коридоре. Но Лабиринт обустроили абы как, о комфорте жильцов никто не заботился, и уловить шаги было можно.

Мира слышала, как патруль добрался до их укрытия, как остановился у двери. Раздался стук – уверенный, громкий, хотя и не слишком настойчивый. Не похоже, что их заметили, просто действуют по инструкции… Они не ответили, через пару секунд стук повторился. Зазвучали голоса, но тихие: военные общались друг с другом, а не пытались докричаться до тех, кто скрывается внутри.

Если бы они сейчас воспользовались контрольным доступом и вошли, ничем хорошим это не кончилось бы. Возможно, Мире и ее спутнику даже удалось бы победить – благодаря способностям Лейса. Вот только обрекать на смерть людей, которые всего лишь выполняли свою работу, Мире отчаянно не хотелось.

К счастью для них и для себя, военные не поставили незваных гостей перед сложным выбором. Они не отличались маниакальным рвением выполнить приказ как можно лучше, чтобы порадовать начальство. Получилось кого-нибудь проверить? Хорошо. Не получилось? Комнату отметят, к жильцу вернутся позже. Люди действительно предсказуемы.

Теперь оставалось лишь дождаться, пока патруль отдалится, и вернуться к своим – время поджимало. Они узнали не так уж мало, их маленькую миссию можно было даже считать успешной, ну а выводы пускай делает Сатурио, раз его назначили главным!

Так что Мира была спокойна и довольна, пока не услышала звук. Нельзя сказать, что он появился внезапно, вполне возможно, он был в этой комнате с самого начала. Но уловить его сразу не получилось: они с Лейсом волновались, их отвлекало собственное сбитое дыхание, учащенное сердцебиение, гул шагов, на котором они сосредоточились. Теперь же они привыкли к своему окружению, успокоились, да и дежурная группа отдалилась настолько, что в коридоре наступила тишина. Вот тогда звук и вступил в свои права.

Он был странным, звук этот. Негромким, но тихим лишь по сути, а не потому, что кто-то заметил чужаков и пытался укрыться от них. Не ритмичный, непонятный… Вода? Какая-то слизь? Что-то мягкое, булькающее, чавкающее… Звук, не считывающийся разумом как опасность, но при этом пробирающий до мурашек.

– Скажи, что мне мерещится и тут на самом деле тихо, – еле слышно произнесла Мира.

– Не надейся, – отозвался ее спутник.

– Догадки есть?

– Никаких…

У нее был с собой фонарь – как и у любого, кто отправлялся на такую вылазку. Мира даже могла бы активировать центральное освещение, но допускала, что это способно изменить настройки замка, показать военным, что внутри кто-то есть. Так что с фонарем лучше, безопасней… И страшнее.

Был соблазн проявить малодушие, просто выйти отсюда, не оборачиваясь, не узнавая правду. Но это ведь неверно – их сюда направили не для того, чтобы выяснить, как местные плюшевых мишек шьют! Мира прекрасно понимала: истинная опасность Лабиринта сейчас у них за спиной. Если бы это был человек, он бы уже обратился к ним… или напал. Но то, что издавало звук, не реагировало на них. Хотелось поверить, что это какой-нибудь прибор, и все же звук не указывал на машину.

Мира все-таки заставила себя включить фонарь. Долго изучать комнату не пришлось: она была настолько маленькой, что вся просматривалась сразу. И взгляд сам собой устремился к чудовищному открытию, которого Мира ожидала, а полностью предугадать все равно не смогла.

Хозяин комнаты был здесь – и он был мертв. Мужчина, массивный, крепкий, замер в кресле, запрокинув голову назад, и разглядеть его лицо Мира не могла, видела только неопрятную седую бороду. Но ей не так важно было лицо покойника, она все равно не рискнула бы отвести взгляд от его шеи… Точнее, того места, где шея была. Сейчас-то от нее почти ничего не осталось: в горле пульсировала белесая плоть существа, напоминающего личинку, покрытую треугольными наростами. Оно не просто замерло на трупе, оно вгрызалось в него, обеспечивало себе путь вниз, в грудную клетку, именно так оно издавало тот самый тошнотворный звук.

Оно было занято, пока оставалось в темноте, а вот на свет неожиданно отреагировало. Мире казалось, что такая тварь, неуклюжая, явно лишенная костей, будет медлительной, а если и сумеет двигаться быстро, то только ползком, как земные насекомые. Но существо оказалось менее предсказуемым: оно мгновенно оттолкнулось от своей жертвы и рванулось на источник света… на Миру.

Оно было маленьким, длиной чуть больше ладони Миры, однако при этом на удивление сильным. Заподозрить в нем такую силу оказалось нереально: смотрелось оно водянистым комком, мягким и уязвимым. Но на самом деле под белесой шкурой скрывалось тугое переплетение мышц, наросты на шкуре были плотными и заостренными, как когти, зеленоватый блеск выдавал глаза, разбросанные по всему телу, а главное, существо определенно относилось к хищникам: оно было наделено круглой пастью, полной клыков разного размера, похожей на пасть миноги.

Оно не просто видело свет, оно неплохо соображало. Тварь полетела не на фонарик и даже не на руку Миры, она метила молодой женщине в горло. Похоже, этот хищник уже обжился рядом с людьми, знал, где у них уязвимые места, и умело пользовался этим.

Мира не представляла, с чем сражается, да и не хотела знать. Ей сейчас было не до размышлений или удивления: обратный отсчет уже начался. Кто-то другой на ее месте и вовсе не сумел бы перехватить уродца… мужчина, которому принадлежала комната, не сумел, пример искать не нужно!

Мира же смогла, она уронила фонарик, но все-таки сжала извивающееся тело существа. Ощущение при этом было такое, будто в нее швырнули камнем, Мира не удержалась на ногах, она вместе с хищником повалилась на металлический пол.

Она не спаслась… Думала, что получится, что раз уж она перехватила тварь, то сейчас убьет, просто раздавит и все, сил ей было не занимать! Но оказалось, что какая-то непонятная, необъяснимая личная эволюция подготовила этого уродца к такому противостоянию. Его тело под давлением сжималось, только вот ему это не вредило, и шкура, и мышцы, и внутренние органы существа были пластичны и просто смещались. Мира попыталась его разорвать, но и с этим не сложилось: его шкуру покрывало нечто вроде слизи, из-за нее пальцы соскальзывали, удержать рвущегося вперед хищника становилось все сложнее. Мира могла лишь снова и снова перехватывать его, отталкивать, но он подбирался все ближе, выигрывал расстояние сантиметр за сантиметром. Он не знал усталости, а у его противницы, вроде как превосходящей его во всем, оставалось все меньше шансов на спасение.

Она не представляла, что делать, она уставала. Мира с ужасом поняла: еще чуть-чуть, и он доберется до незащищенной кожи, сделает с ней то же, что с тем мужчиной… Она умрет здесь, на грязном полу, так глупо, так бездарно! Паника нарастала, мешала дышать, и отстраниться от нее помог лишь близкий голос Лейса:

– Ты должна его отпустить.

– Что? Оно убьет меня!

Мире хотелось сказать своему спутнику очень многое, в основном по поводу его умственных способностей. Но она и без того задыхалась от усталости, слова стали роскошью, и прозвучало лишь это. Лейс не сдавался:

– Оно не успеет, у тебя шея защищена хорошо, там плотная кожа воротника.

– Лицо… сорвет…

– Не сразу, сразу оно бросится на шею. Оно не видит разницу между защищенной плотью и незащищенной, дальше дело за мной. Мира, давай!

Не хотелось Мире ничего «давать» – потому что Лейс не мог предсказать поведение хищника, он лишь предполагал. Но и выбора у нее не осталось: на перчатках скопилось слишком много слизи, еще чуть-чуть – и она попросту не сумеет удерживать уродца.

Мира разжала пальцы и тут же подняла руки, обеими ладонями закрывая лицо. Это оказалось лишним: существо и правда рванулось к шее, оно действовало по выработанному инстинкту. Мира почувствовала, как кривые клыки больно сдавили горло через воротник. Порвать не смогли – не сразу, но существо наверняка сделало бы это!

Если бы ему дали достаточно времени, а времени как раз не осталось. Лейс уже был рядом, он невозмутимо, будто ничего особенного не происходило, сжал существо рукой, лишенной перчатки, и поднял с Миры.

Уродец сопротивлялся, извивался, но недолго. Пара секунд – и его движения стали скорее спазматичными, чем осознанными, а из белесой шкуры вырвались первые кристаллы. Но все это – беззвучно: похоже, ничего похожего на голосовые связки у хищника не было. От этого должно было стать легче, а становилось только страшнее.

Мире показалось, что ничего не получится, даже власть Мертвого эту тварюгу не проймет, существо стряхнет кристаллы и оторвет Лейсу руку… Но страхи не оправдались, никакой мистики в происходящем не было. Болезнь, невольным носителем которой стал Лейс, убила хищника точно так же, как убивала любую форму жизни.

Лейс презрительно отбросил комок кристаллов, обмазанных слизью, в сторону, снова надел перчатку и лишь после этого протянул Мире руку, помогая подняться.

– Ты как? – спросил он.

Мира благодарно кивнула ему:

– Терпимо, но… Нужно срочно возвращаться, предупредить остальных о том, что здесь водится… Я только надеюсь, что мы не опоздали!

* * *

Проверка была необычной. Виктор старался убедить себя, что ему просто чудится, он на все реагирует слишком остро – ему отец не раз такое говорил. Но закрывать глаза на правду и дальше он не мог: военные действовали не по инструкции.

Причем не все, и это делало ситуацию еще сложнее. Те, кто относился к военным, но постоянно жил и работал только в Лабиринте, и сами выглядели растерянными. А вот другие, из гарнизона, расположенного на втором уровне, вели себя намного решительней. Они не просто проверяли документы и проводили быстрое обследование с помощью медицинского дрона, они стремились как можно чаще заглядывать на личную территорию жителей станции. Если им не открывали, они не уходили… А если местные дежурные осмеливались уйти, не открыв дверь мастер-ключом, им еще и доставалось от непосредственного руководства, Виктор не раз такое наблюдал.

Чем больше времени проходило, тем больше он убеждался: дело далеко не в астрофобии. Или, по крайней мере, не только в ней. Солдаты искали в жилой зоне что-то… или кого-то. Но кого? И почему нельзя сказать об этом открыто?

Пока Виктора немного успокаивало то, что у их поисков нет результатов. Насколько было известно полицейскому, никого не арестовывали и даже не вносили в список подозреваемых на астрофобию. Но военные не уходили… Так тоже раньше не случалось. Прошло уже достаточно времени после сигнала тревоги, если бы кто-то заразился, симптомы бы уже появились! Однако все обошлось – так не раз бывало. Почему же дежурные ведут себя так, будто они обязаны что-то найти рано или поздно?

Остальные полицейские отстранились от этого, проблемы никому не нужны. Когда Виктор попробовал обсудить ситуацию с отцом, тот тоже велел ему не высовываться.

– Эти люди дают нам работу, – жестко напомнил Роман. – И обладают абсолютной властью на станции.

– Ну, не абсолютной…

– По закону – да. Но попробуй рассказать Скайлару Ллойду, что не все его приказы будут исполнены!

– Да к дьяволу Скайлара Ллойда! – разозлился Виктор. – У нас что тут теперь, космическая монархия?

– Витя, не шуми, я тебя прошу… Все будет хорошо, вот увидишь.

Но ничего он не увидел – потому что хорошо не было. Виктор теперь намеренно наблюдал за военными патрулями, он не упустил момент, когда у них появился странный груз. Одна из групп, которым полагалось проводить проверку, сопровождала медицинскую капсулу. Уже это было подозрительно: такие обычно использовались, чтобы доставить в больницу высших, сохраняя им здоровье, а заодно и достоинство: у капсулы были настройки, делающие ее непрозрачной. Если же заболевал кто-то из жителей Лабиринта, его либо несли на обыкновенных носилках, либо заставляли тащиться ко второму уровню своим ходом, либо подкидывали знахарям.

Держаться в стороне и дальше Виктор не собирался, он вышел вперед, перекрывая дорогу группе, и продемонстрировал информационную карту.

– Детектив Малютин, полиция Лабиринта, – сообщил он. Военные его прекрасно знали, но он намеренно соблюдал протокол, чтобы они потом не придрались к мелочам. – Что у вас тут?

– Зараженная, – отозвался офицер, единственный на всю группу. – Велено доставить в больницу.

– Зараженная астрофобией?

– Да.

– С каких пор зараженных астрофобией держат в больнице? И уж тем более доставляют туда вот так?

– Не знаю. У меня приказ.

– Кто она такая? – не отступал Виктор. – Я имею право знать!

– Все вопросы к господину Ллойду.

– Мы в Лабиринте, здесь вы должны отвечать передо мной точно так же, как перед господином Ллойдом. Один я знаю об этом?

Он раздражал солдат, Виктор прекрасно это видел. Подчиняться не любит никто, а уж военные, да жителю Лабиринта… Никто не говорил об этом открыто, но все знали: военные из того гарнизона причисляют себя к высшим.

Виктор и не надеялся, что они уступят ему добровольно. Он намеренно разозлил их, заставил потерять бдительность, поверить, что он настроен на скандал и ни на что больше. А когда они сочли, что ситуация под контролем, он резко подался вперед и ударил рукой по сенсорному экрану, регулирующему защиту капсулы. Она не открылась, но стала прозрачной, позволяя Виктору разглядеть живой груз.