Текст книги "Странники терпенья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stranniki-terpenya-178008.jpg)
Автор книги: Владимир Алеников
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Обратно на выставку резко помолодевший Андрей шёл своей обычной стремительной походкой. Взлетел по ступеням, распахнул дверь и вошёл в зал.
За эти несколько минут в нём ничего не изменилось. Даже Пановы не успели уйти, только направлялись к выходу. Завидев Андрея, заулыбались, устремились к нему навстречу. Но не успели, откуда-то сбоку вынырнул Зарычев, завладел его рукой, крепко сжал.
– Андрюха, привет! – радостно басил он. – Слушай, классные работы! Поздравляю тебя, старик!
– Спасибо! – Андрей с трудом освободил онемевшую руку.
Ольга Панова лучезарно улыбнулась ему.
– Здрасьте, Андрюша! Очень рада вас видеть! – сияя, заговорила она. – Вы, как всегда, вне конкуренции! Замечательно! Особенно хороша «Под зонтиком»! Удивительный у вас глаз, конечно…
– Поздравляю, Андрей! – радостно вмешался её супруг. – Нет слов!
Суки! Какие же вы все продажные, фальшивые суки!..
Толпа вокруг него становилась всё больше. Незнакомые ему люди, услышав, что пришёл Берг, подходили, чтобы поздравить его, сказать тёплые слова. Андрей отвечал на рукопожатия, разглядывал окруживших его восторженных поклонников.
– Спасибо… – улыбаясь, говорил он. – Спасибо вам за вашу искренность…
8Послеполуденное солнце сквозь огромные окна заливало золотистым светом просторное помещение переговорной. Андрей сидел в конце большого стола, вокруг которого разместилось ещё с десяток человек, среди которых были представители Союза художников, чиновники Минкульта, иностранцы. Председательствовал чем-то напоминавший артиста Джигарханяна критик Беспалов, импозантный, хорошо одетый мужчина лет пятидесяти с благородной сединой на висках. Слегка склонив массивную голову, он внимательно слушал сверкающую драгоценностями итальянку Сильвию Пандони.
– …A giudicare dalle adesioni qiunte da piu’ Paesi, quest’anno il programma Biennale della fotografi a sara’ particolarmente valido e interesse, – мелодичным голосом, украшавшим и без того музыкальную итальянскую речь, говорила Сильвия. – Ci auguriamo vivamente che possiate partecipare in modo attivo ad esso…
Сидевшая рядом с Сильвией переводчица с худеньким птичьим личиком сделала нетерпеливый жест в сторону говорившей. Сильвия замолчала и обаятельно улыбнулась присутствующим.
– …Судя по заявкам, которые уже получены из ряда стран, программа фотобиеннале в этом году будет очень сильной и интересной, – забубнила переводчица. – Мы очень надеемся, что вы, господа, примите в ней самое активное участие…
Андрей рассеянно слушал переводчицу. А точнее, он её совсем не слушал. Мысли его блуждали далеко от переговорной комнаты. Он пытался сосредоточиться, но ничего не выходило. Вообще не понимал, зачем он здесь. По сути, единственный представитель творческой профессии в этой компании. То есть, конечно, это честь, определенная дань уважения к его заслугам, но тем не менее чувствовал он себя весьма некомфортно.
Что-то мешало ему, давило на ногу. Андрей полез в карман, вытащил оттуда полиэтиленовый мешочек. В мешочке находились двое маленьких механических цыплят. Этих цыплят пару месяцев назад он неизвестно зачем купил на деревенской барахолке под Парижем. Сначала одного, потом увидел второго такого же. Что с ними делать дальше, пока не решил. Но что-то подсказывало: они ещё пригодятся. Чувство это никогда его не подводило, заставляло порой покупать очень странные на первый взгляд, совершенно бесполезные вещи.
Андрей извлёк цыплят из мешочка, разместил на ладони. Цыплята были жёлтые, с красными клювиками. Из спинки каждого торчал маленький ключик. Андрей завёл их, вынул ключики и пустил на стол. Цыплята весело запрыгали по лакированной глади.
– Дорогая Сильвия! – звучно говорил в это время Беспалов – Поверьте, мы понимаем всю меру ответственности и готовимся к выставке очень серьёзно.
Он повернулся в сторону переводчицы, та нервно кивнула и стала быстро переводить. Сильвия, улыбаясь, слушала.
– Мы привезём в Венецию всё самое лучшее, самое свежее, – продолжал Беспалов. – Вот, например, наш…
Он повернулся к сидевшему на другом конце стола Андрею и с изумлением воззрился на цыплят. Цыплята с лёгким трескучим звуком бодро двигались по столу, клевали невидимые зёрнышки.
Наступила тишина. Теперь уже все присутствующие повернулись, с интересом разглядывая прыгающих птичек.
– Что это, Андрей? – вежливо поинтересовался Беспалов.
– Цыплята, – невозмутимо ответил Андрей.
Больше он ничего не сказал. Беспалов бросил взгляд на Сильвию. Итальянка ещё шире улыбнулась своим большим красивым ртом. Чем-то напомнила в этот момент великую Софи Лорен.
– Che meraviglia! Signor Berg, ma ha in qualche modo a che fare con il suo nuovo lavoro?
– Какая прелесть! – бесстрастно начала переводить переводчица. При этом пару раз кивнула головой, как будто ей тоже хотелось поклевать зёрнышки. – Господин Берг, это как-то связано с вашими новыми работами?
Андрей покачал головой.
Basta!
Он неожиданно сгрёб цыплят со стола, сунул их в карман и встал.
– Простите меня, – сказал он. Потом посмотрел на итальянку: – Scusi, Silvia!
После чего повернулся и вышел из комнаты.
Беспалов, пытаясь улыбаться, широко развёл руками. Вот какие они непредсказуемые, наши замечательные творцы, но мы их любим, несмотря ни на какие их капризы, означал этот красноречивый жест.
9Сгущались сумерки. Загорались фонари, медленно набирая огненную жёлтую силу.
Андрей сидел за рулём припаркованной у тротуара машины, задумчиво смотрел куда-то вдаль. На заднем сидении валялись брошенные парик, усы, палка. Скомканный плащ-пыльник.
Неужели они правы?
Он вздохнул, вставил ключ в зажигание, завёл мотор.
Напиться, что ли?…
«Мерседес» отозвался плавным журчащим звуком. Андрей тронул машину с места и ловко слился с несущимся мимо потоком.
Четверг
1Андрей проснулся, мотнул головой, отбрасывая от себя тяжёлый сон, и тут же мучительно застонал, зажмуриваясь. Голова после вчерашнего болела отчаянно. Первые пять рюмок бурбона в баре «Три семёрки» он ещё помнил, но дальше всё погружалось в какой-то мерзкий тёмный туман.
Как только до дома добрался, интересно…
Впрочем, чего удивляться, его старый друг, кинооператор Рогожин, пил беспробудно даже во время съёмок. Пока я стою, я снимаю! – утверждал он. И таки снимал. Классно снимал.
Ну и где теперь Рогожин?
Нет его больше. Допился. Андрей снова осторожно открыл глаза, медленно повернул голову, посмотрел на часы.
Ужас!
Он проспал всё на свете. Сегодня же работа! Он же специально договаривался…
Не нужно было ходить на эту чёртову выставку!
Кто это сказал, что читать или слушать о себе критику – всё равно что подглядывать в замочную скважину? Раневская, что ли? Похоже на неё.
А может, Пушкин?
Но он-то всяко не Пушкин. Он – Берг.
И он слушает.
Андрей заставил себя встать, доплёлся до ванной и мужественно ринулся под холодный душ.
Так тебе и надо, алконавт!
Спустя ещё четверть часа он, уже побритый и одетый, выскочил из дома с полной миской еды для Чарли. Тот уже нетерпеливо крутился у двери. Ждал его.
– Придётся тебе, старина, завтракать в одиночку! – извиняющимся тоном объявил Андрей. – Я проспал, опаздываю. Увидимся позже, хорошо? Не скучай!
Он поставил еду в кормушку, долил воды во вторую миску, на секунду заскочил в дом, схватил кейс, включил охранную систему и снова выбежал во двор. На ходу потрепал по загривку незамедлительно приступившего к завтраку Чарли и скрылся в гараже.
2Всё сегодня складывалось удачно, если не считать опоздания. Добрался он очень быстро. Ловко объехав ставшие уже привычными столичные пробки, Андрей вырулил на Долгоруковскую и припарковался у Центра имени Мейерхольда, даже место не понадобилось искать, нашлось почти у самого входа.
В вестибюле висел большой плакат:
С 15 ПО 23 МАЯ. МАСТЕР-КЛАСС ВЫДАЮЩЕГОСЯ ФРАНЦУЗСКОГО МИМА ЛЕОНА ЛУНО.
Андрей пролетел мимо, поднялся на лифте на пятый этаж, побежал через пустое тёмное фойе к входу в зал. Но тут, загораживая собой дверь, появилась молодая светловолосая женщина с короткой причёской и строгим лицом. На груди красовался значок: две маски – Комедии и Трагедии. Женщина резко приложила палец к губам, призывая Андрея умерить прыть. Он подчинился, вздохнул, изобразил на лице харизматическую улыбку.
– Куда это вы так разогнались? – игнорируя его старания, сухо поинтересовалась женщина.
Пожалуй, маска Трагедии подходила ей больше. С Комедией у неё явно проблемы. К тому же и острый носик, и уголки поджатых губ были опущены слегка вниз. Ещё чуть-чуть, и прямо вся мировая скорбь проявится.
– Я на мастер-класс, – любезно пояснил Андрей, включая обаяние на максимум. – Я – Андрей Берг, фотограф.
Ни его имя, ни улыбка не произвели, однако же, должного впечатления на мисс Трагедию.
– Маэстро не даёт никаких интервью, – всё тем же недовольным тоном отреагировала она. – И он категорически не разрешает никаких фотографий во время мастер-класса.
Андрей стёр улыбку, заговорил деловито, с нажимом:
– Вы, видимо, не поняли. Я – не журналист. Я – художник-фотограф. С господином Луно через его ассистентку была специальная до говорённость о сегодняшней съёмке. С ним договаривался журнал «Эгоист-generation», и он согласился сделать исключение из своих обычных правил. За что я ему крайне призна телен, – чуть поклонившись и смягчая тон, закончил он. – Для меня это большая честь.
И он снова чарующе улыбнулся.
Мисс Трагедия страдальчески нахмурила лобик. Андрей терпеливо ждал.
– Как вы сказали, ваша фамилия? – наконец произнесла она.
– Берг, Андрей Берг. – Он протянул ей карточку. – Вот моя визитка.
Мисс Трагедия тяжело вздохнула. Андрей даже услышал приглушённый стон.
– Стойте здесь! – приказала она. – Я узнаю.
И, бесшумно приоткрыв дверь, исчезла за нею.
Андрей огляделся. Профессиональным наметанным глазом оценил интерьер, светотени, нашёл наиболее подходящее место – на тот случай, если придётся снимать Леона Луно здесь, в фойе. В зале может оказаться недостаточно света. Кроме того, ему нужны и зрители тоже, не только сам маэстро. И вообще, с этими мировыми звёздами никогда не знаешь, как и что повернётся.
И этот наверняка тоже капризный.
Света из «Эгоиста» потратила несколько дней, пока наконец получила добро на эту сессию. С другой стороны – понятно, живая легенда, что говорить.
Интересно, сколько ему уже?
Должно быть, за восемьдесят, да ещё небось как следует. Андрей видел его на парижской сцене лет двадцать назад, а в Интернете вычитал, что тому уже полвека, как мим приезжал на свои первые гастроли в Советский Союз. А ведь он уже тогда был мировой знаменитостью…
Дверь открылась. Мисс Трагедия вновь появилась на свет Божий.
– Вы можете пройти, – ещё больше поджав опущенные губы, скорбно объявила она. – Только очень тихо, пожалуйста. Постарайтесь не мешать.
– Разумеется, – кивнул Андрей. – Не беспокойтесь. Я понимаю. Спасибо.
И он быстро проскользнул в полуоткрытую дверь.
3В зале царила напряжённая почтительная тишина. Беспокойство относительно нехватки света оказалось излишним, всё читалось превосходно. Стулья со зрителями стояли амфитеатром, на импровизированной сцене. На высвеченном круге посредине зала находился сам маэстро. Великий мим был в своём традиционном костюме Дуду, в цилиндре с цветочком, в белых перчатках и с белым лицом. Андрей заметил, что у многих в аудитории также были выбелены лица. И почти у каждого на руках белые перчатки. Вообще в зале оказалось только два цвета – чёрный и белый.
По-прежнему стоя у двери, Андрей бесшумно извлёк из кейса камеру, протёр объектив и навёл его на маэстро. Поразительно, но артист (по крайней мере, так казалось отсюда, на расстоянии) нисколько не изменился за прошедшие десятилетия. С неповторимой грацией Луно пытался пройти через незримую стену. Он тщетно пробовал перелезть или обойти её, но стена оказывалась слишком высокой и бесконечно длинной. Он искал и находил в ней щель, однако же протиснуться в эту щель ему никак не удавалось, он терял надежду, начинал снова, и… в конце концов у него получилось! Счастливый, Дуду делал несколько шагов вперёд и… натыкался на новую стену, ещё более высокую. На его выбеленном лице отражалась вся гамма чувств – от радости и окрылённости до безнадёжности и смирения, – попеременно возникали выражения недоумения, непонимания, растерянности, отчаяния…
Андрей снимал беспрерывно, стараясь не пропустить ничего из этих мгновенно менявшихся образов. Движения маэстро были полны невероятного изящества, они просто завораживали. Наконец, полностью сломленный, Дуду опустился на пол, свернувшись в калачик около всё той же незримой и неодолимой стены. Зал разразился аплодисментами.
Луно встал и, обращаясь к своей помощнице, сказал несколько слов.
– Маэстро просит кого-то из вас повторить то, что он сейчас показал, – перевела она. – Есть желающие?
Несколько рук в белых перчатках взметнулись вверх. Мим сделал пару шагов вперёд, всматриваясь в лица аудитории. Потом всё тем же, полным элегантности, плавным жестом указал на выбранную им девушку. Та встала, легко двигаясь, выбежала на сцену и, стоя на месте, пошла.
Андрей опустил камеру, рассматривая выступавшую. Девушка была небольшого роста, хрупкая, с тёмными, завязанными в хвост волосами. Чёрные джинсы и чёрная майка-тишортка плотно обтягивали её тонкое стройное тело. Скрытое под белой краской лицо нельзя было толком разглядеть, но зато её сияющие чёрные глаза казались просто огромными на этом белом фоне. И взгляд у неё был какой-то особый, мерцающий.
Движения девушки несколько отличались от тех, что показывал маэстро. Они казались более резкими, но при этом вполне выразительными. Вот она неожиданно наткнулась на стену и… не поверила этому. На лице её отразилось невероятное удивление. Она попыталась снова и на этот раз сильно ударилась, набила шишку прямо на лбу. Лицо исказилось от обиды, сморщилось, плечи затряслись от рыданий.
В зале захлопали, Луно одобрительно кивнул.
Андрей поднял аппарат и продолжил съёмку, меняя ракурсы и крупность. В объектив попадал то летящий тонкий профиль девушки, то её лицо с блестящими огромными глазами.
4Спустя почти три часа после целой серии разнообразных этюдов и упражнений этот необычный, почти безмолвный мастер-класс закончился. Маэстро дал всем домашние задания и распрощался. В связи с поездкой мима в Санкт-Петербург в занятиях был объявлен двухдневный перерыв.
Андрей стоял в фойе, ожидая появления Луно и наблюдая за выходящими из зала. Мимы уже поснимали белый грим и белые перчатки, превратились в обыкновенных людей. Все были крайне оживлены, обменивались впечатлениями, мастер-класс явно произвёл впечатление. Здесь, как Андрей выяснил у постепенно смягчившейся и разговорившейся мисс Трагедии, собрались молодые, увлекающиеся пантомимой артисты, многие специально приехали из других городов.
Вот появилась и та, преодолевавшая стену девушка с чёрными глазами. Без белого грима облик её стал намного выразительней. Маленький, чуть вздёрнутый носик, тонкая шея, пухлые губы придавали ей какой-то детский вид. Более того, возникало ощущение наивности и беззащитности.
Андрей уже знал, что девушку зовут Марина. Она оказалась очень юной, на вид ей было лет двадцать, не больше. Марина шла рядом с другой молодой женщиной, Таней, обладательницей пышной копны рыжих волос (её имя Андрей тоже запомнил за время мастер-класса). Таня была чуть повыше и постарше, что-то энергично объясняла Марине. Та внимательно слушала, кивала, не отрывая от лица собеседницы несколько напряжённого, как показалось Андрею, взгляда.
Он сделал было шаг им навстречу, намереваясь заговорить с девушкой, но в это время в дверях показался Леон Луно в сопровождении ассистентки-переводчицы.
Андрей нерешительно покосился на проходившую мимо Марину. Пообщаться с ней сейчас никак не получалось, равно как и просить её задержаться было довольно нелепо: разговор с Луно мог затянуться. «Я обязательно хочу приехать к тебе в Пермь…» – донеслись до него слова Тани. И вслед за тем: «Увидимся в кафе».
Андрей с сожалением проводил уходящую Марину взглядом.
В конце концов, мастер-класс продлится ещё неделю, можно заехать ещё разок!
Он отвернулся и поспешил навстречу к маэстро.
Вблизи облик великого артиста оказался совсем иным. Андрей увидел, что на самом деле он очень стар, морщинистое лицо говорило о крайне почтенном возрасте. В голове не укладывалось, что только что поражавший своей прекрасной юной пластикой мим и этот глубокий старик – один и тот же человек.
Андрей почтительно поклонился.
– Меня зовут Андрей Берг, маэстро, – представился он. – Для меня огромная честь и удовольствие снимать вас.
Ассистентка перевела его слова. Луно улыбнулся, кивнул.
– Я хотел поблагодарить Вас за это разрешение, – продолжил Андрей. – Я думаю, получится хорошая серия. Если Вы дадите мне адрес, я вам пришлю. Я хочу Вам сказать, что Вас видел в Париже двадцать лет тому назад, и на меня Ваш спектакль произвёл тогда огромное впечатление, я до сих пор помню каждую Вашу миниатюру. Так что я просто счастлив, что могу Вам сказать об этом лично.
Ассистентка быстро переводила.
– Вы слишком любезны, – сказал Луно. – Вы говорите, Вас зовут Андрей Берг? Я помню Ваше имя. Я видел Ваши работы на фотовыставке в галерее Сены в прошлом году. У Вас очень хороший глаз, поздравляю. Так Вы считаете, что смогли подцепить сегодня что-то полезное?
– О да, несомненно, – в свою очередь улыбнулся польщённый Андрей. – Я всё время ищу какие-то новые идеи, готовлюсь к международной выставке. Очень надеюсь, что что-то из сегодняшней сессии пригодится.
– А что за выставка? – поинтересовался маэстро.
– Биеннале в Венеции. Для нас, фотографов, дело крайне престижное. Вы разрешите, я сделаю ещё пару фотографий? Вы не торопитесь?
Луно взглянул на часы:
– У меня есть ещё немного времени, давайте. Я не могу отказать такому мастеру, как Вы.
– Ну вот и отлично, – просиял Андрей. – Пройдёмте в тот уголок, поближе к роялю.
5Получасом позже, одаренный плакатом с автографом великого мима, Андрей Берг наконец вышел из Центра имени Мейерхольда. Подарок был тем более ценен, что плакат очень понравился Андрею. На нём красовался изящно исполненный графический рисунок – портрет печального Дуду в цилиндре с цветочком. Андрей даже придумал место у себя в доме, где этот плакат-рисунок придётся как нельзя более кстати.
Только надо заказать хорошую рамку!
Поскольку рисунок был сделан на белом фоне, то, пожалуй, лучше всего чёрную.
Он сел в машину и тут вспомнил, что выскочил из дома, так и не позавтракав. Надо хотя бы кофе попить, а то голова уже начинает болеть. Он медленно поехал по Новослободской в сторону Садового кольца, посматривая вокруг в поисках подходящего кофейного заведения.
Очень скоро таковое и обнаружилось. Кофейня «Кофе Хауз», сеть которых в последнее время широко распространилась по всей Москве, оказалась совсем рядом, буквально в трёхстах метрах. Андрей припарковался, но, прежде чем выйти из машины, с любопытством воззрился на молодую пару, стоявшую перед входом: курчавый стройный брюнет и длинноволосая блондинка с вьющимися волосами. Не обращая ни на что внимания, они о чём-то ожесточённо спорили. Блондинка даже раскраснелась, пытаясь в чём-то убедить юношу.
Андрей невольно залюбовался молодыми людьми, особенно был хорош парень – точёное породистое лицо, высокий лоб, тонкий нос, прямо хоть сейчас на обложку. Он достал из кейса камеру, открыл окно, навёл на спорящих объектив и быстро сделал несколько снимков. Только после этого вышел из машины.
– Я даже слышать об этом не хочу! – горячилась блондинка. – Филипп, ты просто с ума сошёл!
– Ты ничего не понимаешь! – энергично возражал Филипп. – Я тебе говорю, я всё продумал, всё будет замечательно!
– Я тебе не верю!
Андрей с удовольствием бы остался дослушать, чем кончится разговор, но голод давал себя знать, тем более из открывшейся двери потянуло таким вкусным кофейным запахом, что сопротивляться ему было уже невозможно. Он вошёл внутрь.
Нашёл свободный столик, сел, огляделся в поисках официанта. В окно было видно, как Филипп с блондинкой, продолжая яростно спорить, медленно пошли по улице. Андрей проводил их взглядом, повернулся и… застыл, приятно удивлённый.
Нет, воистину сегодня на редкость везучий день!
Марина, та самая девушка с выразительными чёрными глазами, ради которой Андрей даже подумывал вернуться через пару дней на занятия Луно, сидела в другом конце небольшого зальчика. Так же как и давеча в фойе, она завороженно глядела на продолжавшую свой бесконечный монолог рыжую Таню.
Ну и болтуха!
Что-то необычное сквозило в движениях Марины, но что именно – Андрей понять не мог. Периодически она что-то писала в лежавшем перед ней блокнотике, показывала подруге, та на секунду замолкала, видимо, оценивая написанное, потом встряхивала головой, и беседа продолжалась.
Ну уж теперь-то она никуда не денется!
Действительно сегодня всё складывалось более чем удачно. Андрей даже усмехнулся, вспомнив старый анекдот о том, как мужчина, выигравший крупную сумму, ликуя, спешит домой к жене. Она открывает дверь с убитым лицом. «Что такое?» – пугается муж. «Мама умерла!» – сообщает жена. «Попёрло!» – радостно не выдерживает супруг.
Вот и сейчас можно сказать: попёрло!
Пока Андрей делал заказ и ждал свой кофе с круассаном, Таня, словно почувствовав, что она здесь лишняя, внезапно поднялась с места, попрощалась, расцеловавшись, с Мариной и направилась к выходу.
И лучше выдумать не могла!
Теперь он мог спокойно поговорить с заинтересовавшей его девушкой, которая, похоже, никуда не спешила, тет-а-тет.
Андрей дождался, пока за Таней захлопнется дверь.
Пора!
Он взял кофе и решительно встал из-за столика.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?