Читать книгу "Сомневайтесь!"

– Господин Бейлин, давайте не будем спешить. В любом случае Вы не найдёте в сегодняшнем финансовым мире банк, который бы смог закодировать Ваш счёт и исключить Ваше имя из списка клиентов. Сегодня это невозможно, поверьте. Мы можем перевести часть Ваших средств в ценные бума… – Лёва перебил говорящего.

– Мы не будем сегодня обсуждать варианты формирования моего портфолио. Меня интересует цифровой счёт! Если мы не договоримся, то я заберу деньги. Давайте так! Вы посоветуетесь с товарищами по работе, а я Вам завтра позвоню, скажем, в десять тридцать. Идёт? Если Вы решите мой вопрос раньше, то Вы знаете где меня найти. Я своих привязанностей не меняю. Я остановился в «Лозанне», – с этими словами Лев Наумович поднялся со своего кресла и протянул руку.

Вилли позвонил уже через два часа. Он проинформировал своего ВИП-клиента, что вопрос решился положительно, а детали не по телефону. Лев Наумович предложил встретиться в ресторане. Как раз захотелось перекусить. Вилли согласился и через час они уже сидели за столиком чудесного ресторанчика с привычной для франкоговорящей Лозанны французской кухней. Вилли, знакомый с меню, предложил Лёве довериться ему и, получив согласие, сделал заказ для себя и для своего клиента. Лёва предупредил, что лягушек есть не будет. Боясь повторения утреннего сценария, Вилли аккуратно начал посвящать Господина Бейлина в детали банковской операции по открытию анонимного счёта:

– К сожалению, мы не сможем обеспечить анонимность вашего основного счёта, – Вилли напрягся. Он боялся мгновенной отрицательной реакции собеседника. Реакции пока не последовало. Господин Бейлин спокойно слушал, рассматривая на свет наполовину наполненный бокал с хорошим красным французским вином. Банкир немного успокоился и продолжил: – Сумма велика и при её внезапном исчезновении у определённых служб появится желание выяснить, куда же делись сто шестьдесят миллионов долларов. Тем более, что эта сумма, наверное, будет и дальше расти. Я прав? Это не нужно ни Вам, ни нам. Этот вариант мы исключаем. Но что мы точно сможем сделать для Вас, так это открыть новый и совершенно конфидициальный счёт, о котором будете знать только Вы и я. Все операции с этим счётом будут проводиться лично мной с занесением данных вручную минуя систему банковского учёта. Любые трансакции и операции с этим счётом не будут подтверждаться никакими документами. После получения денег на этот счёт или наоборот переводов со счёта все бумаги в течение десяти часов будут уничтожаться. Мы должны будем договориться с Вами, господин Бейлин, каким образом Вы будете информировать меня, а я Вас о предстоящих и уже состоявшихся трансакциях. Естественно, здесь очень многое будет зависеть от того, на сколько Вы мне доверяете. Выйти на этот счёт можно будет только в том случае, если Вы сами кому-то скажете, что счётом управляю лично я. Такой вариант Вас устраивает? – Банкир вытер лоб салфеткой и в ожидании ответа уставился на свои ногти: «Надо маникюр сделать. А то руки как у грузчика. Вообще надо больше уделять себе внимания, а не тратить всё время на всяких Бейлиных, Островских, Соколовских, Березовских», – Вилли не просто был наслышан о российских олигархах. Он был лично знаком с каждым из них и так же, как в случае, предложенному Бейлину, управлял анонимными счетами всех троих. Лёва, наконец, осмыслил услышанное и похвалил себя за правильную тактику, выбранную им для первого разговора с банкиром. «Понятно, что тебе не хочется возиться с моим счётом. Вручную приход, вручную расход. Сейф открыл, сейф закрыл. Работа! А у меня таких трансакций может быть и не одна в день, а одиннадцать, например. Конечно, обычным счётом управлять легче. Вообще ничего делать не надо, а процент с моего оборота всё равно твой. Нет, дорогой, работай и не возникай!» – Лёва удовлетворённо улыбнулся и предложил Вилли выпить за успешное разрешение вопроса. После этого они перешли на «ты», чтобы в будущем не тратить лишнее время и слова при передаче друг другу важной информации. Официант принёс закуски и во второй раз наполнил бокалы людям, которые только что договорились нарушить сразу несколько законов по обе стороны швейцарской границы. Обед продолжался в сосредоточенном поедании деликатесов французской кухни. Оба заказали луковый суп. В этом ресторане его готовили особенно хорошо. После супа Вилли принялся за бифстроганов, в то время как Лёва с аппетитом накинулся на говядину с помидорами по-французски… На следующий день всё, о чём договаривались накануне, состоялось. Лёва получил свой анонимный счёт. «Теперь вы можете ловить меня, сколько захотите, ребята. Ни одному из вас в голову не придёт, что Лёва открыл секретный счёт в том же банке, в котором держит почти треть своих сбережений». «На чёрный день!» – так хотелось ему закончить фразу.

На встречу Президента с представителями крупного бизнеса Лев Наумович Бейлин появился в тёмно-синем итальянском костюме, который на нём сидел великолепно! Валерий Павлович успел его перехватить накануне и, изумившись в очередной раз нелепому виду своего старого приятеля, отвел его в хороший бутик мужской деловой одежды. Лёва прибыл в Москву в песочного цвета костюме-тройке и чёрных ботинках на шнурках. Единственно правильной деталью его гардероба была дорогая белая рубашка. Валерию Павловичу в срочном порядке пришлось корректировать его наряд. Президент вошёл в зал и присутствующие поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать его аплодисментами. Он улыбнулся и попросил тишины. После этого он выступил перед собравшимися с небольшой речью. Президент говорил о том, как много удалось сделать и как много ещё придётся сделать, чтобы страна развернулась. Какие препятствия надо будет преодолеть. Он верит в то, что одно за другим эти препятствия будут ликвидированы! Правительство работает над подготовкой целого пакета новых законов, направленных на то, чтобы этот процесс ускорить. Он лично сам контролирует работу над пакетом… В его выступлении было много конкретики и здоровой критики. Некоторые из присутствующих почувствовали себя неуютно. После выступления президента начались прения. Бизнесмены старались коротко, но чётко изложить свои проблемы, на что им давалось каждому по десять минут. После завершения двухчасовых разговоров президент поблагодарил присутствующих за участие в собрании и объявил официальную часть законченной. Вслед за этим последовал небольшой фуршет. Лев Наумович глядел на президента. Осанка, походка, манера держать голову – всё напомнило ему многолетней давности Новогодний бал в Мариинском дворце. Император! Точно! В костюме Императора на том маскараде был именно он – сегодняшний хозяин страны! «Ну вот всё и встало на свои места. И тот необычный разговор, и костюм Наполеона Бонапарта. Хотя может быть я и ошибаюсь, – подумал Лёва и добавил про себя: – Сомневаюсь…». Президент отошёл от группы бизнесменов Дальневосточного региона и сделал несколько шагов по направлению к Льву Наумовичу, стоящему поодаль со стаканом апельсинового сока в руках. Лёва заметил его движение и пошёл навстречу. Остановился в двух шагах и замер. Президент улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и протянул руку для рукопожатия:

– О Ваших успехах наслышан, Лев Наумович. Особенно мне понравилось, как Вы совместили несовмещаемое. Лучших работников – в акционеры! Надо же. Дисциплина, почасовая оплата при нарастающей производительности труда… У Вас есть чему поучиться остальным. Поздравляю! – Президент сделал паузу, после чего взял Льва Наумовича за локоть и отвёл в сторону. – Я надеюсь, что Вы ощущаете нашу поддержку и осознаёте, что мы на Вас рассчитываем не только как на талантливого бизнесмена… Мы хотим видеть в Вас попутчика, так сказать. Или, если хотите, соратника. Нам очень нужны соратники. Впереди ещё долгий путь, – он закончил говорить и в упор взглянул на собеседника. Взволнованный важностью текущего момента, Лёва собрался и как на пионерской линейке выпалил:

– Готов и дальше работать на благо России! Можете на меня рассчитывать, э-э-э… господин президент, от внезапно охватившего его чувства глубокого патриотизма и от волнения Лёва чуть всё не перепутал и едва не сказал: «Ваше Величество». В запале он даже пообещал себе, что с завтрашнего дня перестанет отмывать деньги двух помощников президента. Тем временем фуршет завершился и Лев Наумович направился к выходу из зала. Ко времени, когда он добрался до Шереметьево, верноподданические настроения его оставили и Лёва приступил к обдумыванию следующих своих движений. «Акула не может остановиться!»

16

Анжела выбрала неправильную тактику. Ей не надо было требовать. Лёва этого не выносил. Ей надо было плакать и просить. Она же выбрала первое и тут же получила от него пинка.

– О каких деньгах ты говоришь? Ты вообще страх потеряла, засранка. Я на тебя потратил столько, что ты до самой смерти отработать не сможешь. Чего ты там вякнула? В кого ты влюбилась? Как влюбилась, так и разлюбишься. Тоже мне Ромео и Джульетта! Перестань реветь! – Лёва был ошарашен признанием жены и её просьбой отпустить её с миром. Под понятием «с миром» она имела в виду один миллион долларов, о чём и попыталась рассказать своему мужу. – Собирай вещи и вали из моей квартиры пока я тебя не придушил, сучка! Шубу не трогай. Вон ту курточку одевай и бегом отсюда. Бегом, я сказал… – Пинками он вытолкнул Анжелу на лестничную площадку и захлопнул за нею дверь. Отдышавшись, он опять повторил «сучка» и задумался: «Я её сгною. Она не получит вообще ничего. Я ей пяти долларов не дам. Влюбилась она… Ну и люби себе на здоровье. Причём тут мои деньги? – Лёва ни на мгновение не допускал мысли, что его жена имеет право даже на пятьсот его долларов, – она имеет право одеть курточку, чулочки и в тапочках хоть на край света со своим любимым. Но без шубы, которую я ей подарил, без украшений, которые я ей подарил, без машины, которую я ей подарил…» – Лёва был в ярости. Давление подскочило, пульс зашкалил за сто. Чтобы успокоиться, он прошёл в свой домашний кабинет и принялся считать деньги. Обычно это помогало. Сначала он подсчитал, сколько заработал за последний месяц. Получилась внушительная сумма в шесть с половиной миллионов. Неплохо! Пульс опустился на отметку девяносто пять. Теперь за год. За год получилось вообще хорошо. Семьдесят два миллиона! Из них треть принесла «прачечная». Ну вот – пульс тоже семьдесят два. Нормализовался. Лёва позвонил своему адвокату. Он дал ему поручение подготовить все бумаги для развода. Основное условие, которое он поставил перед ним – никакой компенсации! Ни одного рубля! «Купи судью, купи свидетелей, купи, кого считаешь нужным, но эта дрянь не должна получить ни-че-го!».

Анжела поймала такси и поехала к подруге. Она слишком хорошо изучила своего мужа, чтобы проводить сегодняшнюю рекогносцировку боем без предварительной подготовки. У неё было место где жить. У неё были свои деньги. Она уже с полгода откладывала десяточку к десяточке, сотенку к сотенке и сумма накопилась немалая. На первое время им с Лёшей должно будет хватить. Она ни сколько не сомневалась, что Лёва устроит ей «Сталинград» и денег не даст ни копейки. Слова Алексея, что он поговорит с Лёвой как мужчина с мужчиной, звучали абсолютно не серьёзно. Только что «испечённый» капитан милиции и мультимиллионер со связями аж до самого верха… Ну и о чём они будут разговаривать? «Лёва его к себе просто не подпустит и разговаривать не станет. А если Лёша полезет на рожон, то Лёва сделает так, чтобы его из ментовки уволили без выходного пособия. Не надо им разговаривать. Надо всё делать через суд. Пусть суд решает, сколько он мне должен», – к такому заключению после непродолжительных раздумий пришла Анжела. Наивная девочка.

Алексей наивным не был. Наоборот, в обход начальства он взял Льва Наумовича Бейлина в разработку по серьёзному. От самого порога дома его ежедневно «вели», сменяя друг друга, сотрудники оперативного отдела. За три месяца им удалось отследить несколько интересных контактов. Наиболее интересными по началу показались еженедельные встречи с криминальным авторитетом по имени Владислав. Потом выяснилось, что тот является официальным партнёром Бейлина. Контакт перестал быть интересным, но зато стало понятно, каким образом Бейлину удалось отвоевать петербургский лесной порт. Прошло уже семь лет, но та война ещё аукалась иногда небольшими перестрелками между представителями различных криминальных группировок. В один из дней сотрудникам удалось сделать съёмку и звуковое сопровождение разговора между Львом Наумовичем и человеком, хорошо известным правоохранительным органам. Это был Диня, чьи многочисленные фирмы-однодневки занимались обналичкой крупных сумм денежных средств. Из отрывков записанного разговора можно было заключить, что Лев Наумович каким-то образом был вовлечён в преступный процесс незаконного оборота очень крупных сумм. В том числе в валюте! Удалось отследить, что поступающие к Бейлину эти огромные суммы потом бесследно исчезали. Никаких следов! Оперативники взяли в оборот Диню, но тот оказался «твёрдым орешком». С двумя большими сумками, наполненными деньгами, его удалось задержать. Оперативники вместе с сотрудниками ГИБДТ организовали «случайную проверку», выставив патруль на маршруте, по которому передвигался в этот день Диня. Его доставили в РУВД, но уже через час отпустили по звонку сверху. «Ну, насчёт Ваших связей, Лев Наумович, мы не сомневались. Уже сталкивались…» – капитан Возякин вспомнил инцидент, произошедший с Бейлиным несколько лет назад. Тогда Бейлина, тоже по звонку сверху, выпустили из следственного изолятора, так и не дав начинающему следователю Возякину возможность с ним побеседовать. Именно после этого инцидента исчез Евгений Смирнов – исполнительный директор в бейлинской фирме. Алексей давно считал его покойным, подозревая в убийстве Смирнова самого Льва Наумовича. Но вдруг совсем свежий труп Смирнова «всплыл» в Чечне. Дело пришлось закрыть. От начальства, конечно, досталось!.. Теперь вот эти горы денег! «Нет! – В этот раз так просто Вы не отвертитесь, Лев Наумович. Я Вас достану». Материала накопилось достаточно, чтобы идти к прокурору за санкцией, но опять вмешался начальник Алексея: «Я Вам сколько раз говорил оставить Бейлина в покое. Человеку и без Вас хватает проблем с его бизнесом. Вы, вообще, понимаете, кто за ним стоит? Да от Вас мокрого места не останется, если он только трубку телефона поднимет и скажет кому надо, что Вы ему мешаете работать. Всё! Закрывайте все дела по Бейлину. Это приказ!». Дело пришлось закрыть. Но неофициально Алексей продолжал отслеживать движения Льва Наумовича. Он связался с Интерполом и проинформировал их представителя о предполагаемой деятельности Бейлина по отмыванию денег. Он не мог себе представить, какой разворошил муравейник! Через несколько дней, вернувшись с работы в свою комнату в коммуналке, он нашёл её разгромленной. Кто-то искал что-то… И не нашёл. Потому что Лёша хранил диск с записанной на нём информацией по бейлинской «прачечной» в сейфе у своего друга из оперативного отдела. Хорошо, что Люба уехала в Череповец к маме после того, как её Лёшенька сказал ей, что любит другую. Иначе ей могло достаться от неизвестных. Соседи, конечно, ничего не видели и ничего не слышали. «Надо Анжелу предупредить, чтобы сидела у подруги и не высовывалась, пока я с её муженьком разбираюсь», – в голове и во всём теле у Лёши при упоминании имени Анжела возникла любовь и он блаженно улыбнулся, представив свою любимую. На следующий день капитана Возякина вызвали в следственный комитет.

Начальник следственного комитета Пригоршнев Олег Сергеевич поприветствовал Алексея не вставая из-за стола:

– Присаживайтесь, – буркнул он не отрывая взгляда от бумаг разложенных на столе. – Дайте мне минутку. Я сейчас закончу. «Дурацкая манера вести себя с подчинёнными, – молча про себя прокомментировал происходящее Алексей. – Я тоже так делаю, но с подозреваемыми. Им это не нравится и они начинают нервничать. А я не подозреваемый и нервничать мне нечего. Так зачем изображать?». Пригоршнев закончил, отложил в сторону папку с каким-то делом и взглянул на Алексея. – Насколько я понимаю, приказ своего начальника Вы выполнять не собираетесь, – в сказанном одновременно звучали утверждение и вопрос. Лёша вскинул брови:

– Что Вы имеете в виду? Я не понимаю…

– Не изображайте из себя непонимайку. Всё Вы прекрасно понимаете. Но я не за тем Вас попросил прийти… Дело в том, что Вы вклинились, сами того не осознавая, в нашу разработку Бейлина, которую мы ведём уже давно. Пока Вы занимались поисками Смирнова, мы не беспокоились. Теперь Вы нам стали мешать. К чему эти засады в кампании с ГИБДТ? Чего Вы добились? Только насторожили нашего фигуранта… Больше никакой самодеятельности! Мы Вас собираемся подключить на завершающей стадии операции. Пожалуйста, всю информацию, что вы собрали, передайте мне лично, – Пригоршнев встал и протянул руку для прощального рукопожатия.

В воздухе ощущалась опасность. Она ощущалась как отдельное природное явление не в связи ни с чем и ни с кем, от кого бы могла реально исходить. «Хотя, если попытаться конкретизировать по каждому факту происходящего…, – Лёва постарался сосредоточиться. – Офис в Брюсселе «пасут» уже вторую неделю. Кто? – Не знаю. Почему? – Не знаю. Дальше… Звонил Вилли. Говорит, что они получили запрос из Москвы. Из Минфина. Там моя фамилия тоже есть. С этими ладно. Они ищут бюджетные деньги, а я к бюджету ни пришей, ни пристегни. А может этот запрос Палыч организовал? Тогда это по мою душу. Кстати, и по бюджету тоже ко мне. Здесь я не прав. Это же я помогаю эти деньги переправить за пределы страны. Как они это называют? Незаконный вывоз капиталов. Дальше… Владислав летал в Лондон. Что он там забыл? Вот именно, что ничего он там не забыл. А летал он туда, чтобы вынюхать побольше о панамских переводах. Если там, не дай Бог, образуется «протечка», то… лучше эту тему не поднимать. Если «протечка» и в самом деле образуется, то надо валить куда глаза глядят уже вчера… Эльза в Лозанне последний раз звучала немного странно. Может там тоже кто-то побывал с целым вопросником: кто, сколько, куда, откуда?.. Всё может быть. Надо лететь в Швейцарию и смотреть по месту. Интерпол уж больно рьяно взялся за этот швейцарский отмывочный комбинат. Меня с ним до кучи «отмоют»… – Лёва налил себе немного виски и бросил в стакан три кубика льда. Посмотрел, как в стакане начали образовываться пузырьки и только потом одним глотком выпил. – Гадость! Текила лучше. Но после текилы на утро настроение поганое, а с виски хочется жить дальше. Менты! Кстати, да! Менты… Тут какая-то фигня вообще. Диня говорит, что никакая это не случайная проверка. Они его до этого неделю пасли. Убедились, что он загрузился по самое некуда, и взяли с двумя полными сумками налички. Хорошо, что Влад вовремя подключился. Это мелочь, конечно, но симптоматично. Сомневаюсь я… – Лёва нажал на кнопку интеркома и позвал Иру: – Посиди со мной. Что-то мне беспокойно сегодня. Места себе не нахожу. – Длинноногая секретарша присела на край стола так, чтобы шеф мог дотянуться до её открытой коленки… Если ему этого захочется… Она не ошиблась. Через минуту или около того Лёва протянул руку и погладил круглую и мягкую коленку молодой женщины. Ира придвинулась поближе, и рука шефа скользнула ей под юбку. Ещё поближе… Лёва ощутил кончиками пальцев нежную и горячую велюровую кожу внутренней части бедра в том месте, где оно заканчивается и начинается… Ему захотелось туда. Ира приподняла юбку и он приник лицом к маленькому треугольничку её светлых волос. Язык безошибочно нащупал то что искал. Опытная секретарша предусмотрительно избавилась от ненужной части одежды ещё до того как вошла в кабинет шефа. Когда она поняла, что Лёва достиг крайней степени возбуждения, она отстранила его голову и легко спрыгнула со стола. Тут же встала на колени и в привычной манере закончила начатое, как всегда, к обоюдному удовольствию. Какое-то время Лёва сидел с закрытыми глазами, переживая ещё раз момент за моментом. Ира тем временем незаметно исчезла из его кабинета. Она всегда так делала. Она знала, что шефу надо время для того чтобы прийти в себя. Приходить в себя он предпочитал в одиночестве. Стрелки часов выпрямились в линию. Это означало, что рабочий день закончился и можно идти домой. В этот момент опять заработал интерком и голос шефа спросил:

– Ты говорила, что звонил Игорь. Он давно звонил?

– Да, уже давно. Наверное, месяца три назад. Он номер телефона оставил на случай, если он Вам понадобится. Ещё он сказал, что он сейчас не в Канаде, а где-то в тёплых краях. Я записала… Куда я засунула?..

– Как ты думаешь, сколько у них в тёплых краях сейчас времени? – непонятно почему, но ему вдруг отчаянно захотелось позвонить своему старому другу, которого не видел уже много лет. Ира вернулась в кабинет и протянула шефу листок бумаги с записанным номером телефона, после чего опять исчезла. Через минуту в трубке прозвучал знакомый голос. Оба обрадовались, как будто впервые за много лет между ними восстановилась связь, прерванная кем-то насильно. Как порванный кабель! Как будто все эти годы эту связь восстановить было невозможно и только сегодня, наконец, два конца кабеля соединились. Так иногда бывает. Близкий тебе человек живёт в соседнем доме, а встретиться никак не получается. Обменявшись первыми «ты как?», «а ты как?», друзья перешли к простой дружеской беседе о жёнах и других женщинах. О Витьке, который уехал в Израиль и там зачем-то застрял. О Тамарке, которую Лёва, так же как и Игорь не видел несколько лет, хотя и жили они в одном городе. Обо всём. Проговорив около часа, Лёва почувствовал, что окончательно успокоился. Бодрый и весёлый голос друга придавал оптимизма и как бы приглашал Лёву жить. Забыть о неприятностях и жить, как жили когда-то. Перед тем как повесить трубку Игорь пригласил Лёву в гости. В экзотическую Коста-Рику! Лёва очень удивился тому, куда занесло его друга.

– Как ты там оказался? Чем тебе не угодил Монреаль? Я слышал, что у тебя там всё было ОК. Расскажи, – Игорь в ответ рассмеялся.

– Понимаешь, Лёва. Лет мне уже до фига. Недавно полтинник стукнул. От жизни в суете мегаполисов я подустал. Я провёл немало времени в Амстердаме, в Бангкоке, в Нью-Йорке. В Монреале почти четыре года. Там здорово! А потом я случайно оказался в раю! Нет – Нет! – Иначе это место не назовёшь, – рассказывая о своём рае, Игорь разволновался. Ощущалось, что ему там по-настоящему хорошо. – Здесь есть городок Самара. Почти как наша Самара, только с ударением на первом слоге. И стоит он на берегу океана. А русская Самара на речке. Я купил дом с видом на океан и вот уже полтора года почти безвылазно здесь… с женой, конечно. Лодочку купил. Сороковку! На рыбалку, на прогулку… Дети два раза в году приезжают. Ты, кстати, потомством обзавёлся, наконец? Или всё на завтра откладываешь? – на этом разговор сам по себе свернулся. Лёва сказал, что постарается найти время и обязательно приедет посмотреть на этот рай. «Точно?». «Точно!». «Обещаешь?». «Обещаю!». «Тогда будь!». «Ты тоже!». С улыбкой на губах Лев Наумович вышел из офиса. Его тут же обступили охранники, выстроив каре. Это напомнило о том, что мир не изменился. Он был по-прежнему жесток и опасен. Устроившись на заднем сидении, Лёва велел водителю отвезти его к маме.

Октябрина Савельевна недавно разменяла седьмой десяток. Как она сама любила говорить, свою жизнь она посвятила сыну Лёвушке и воспоминаниям о покойном муже. Точнее, любимом мужчине. Замуж она так никогда и не вышла, хотя Лёва её знакомил с мужскими особями интересными и богатыми из своей среды. Она отмахивалась от них и чем становилась старше, тем становилось очевиднее, что так всё и останется. Она не изменила своей привязанности к яркой и броской одежде. Правда, теперь это было оправдано. Такая одежда делала её моложе на вид и создавала настроение самой Октябрине. Вопреки требованиям сына, она по-прежнему работала. Сидеть дома она не могла, потому что была наделена теми же качествами, что и её сын. Ей надо было двигаться. Октябрина Савельевна любила часто повторять избитую фразу про движение, которое означало жизнь. Не дождавшись от Лёвушки внуков, она завела себе собачку. Маленького и смешного Йоркского терьера. Вдвоём им было не скучно. Она назвала его Томми. Услышав своё имя, он радостно летел навстречу любимой хозяйке и, трясясь всем своим маленьким тельцем, облизывал её с ног до головы. Чтобы маме и Томми жилось лучше, Лёва купил им дачу в Токсово рядом с озером. С начала мая и до глубокой осени они жили именно там. Вот туда Лёвушка и поехал сегодня после работы. По дороге, сидя на заднем сидении комфортабельного автомобиля, он мысленно продолжал свой разговор с Игорем. Задавал ему вопросы и сам отвечал на заданные старым другом:

– Скажи мне, Игорь, почему ты смеёшься когда я тебе говорю, что я богат и, к тому же, хозяин лесного порта. Я, князь Бейлин!? Почему ты вообще всё время смеёшься?

– Потому что это действительно смешно. Потому что князь, тем более богатый князь, должен гордиться не тем, сколько он вчера заработал, а тем, сколько он тратит на свой город, например. Ты сколько денег дал на восстановление Гатчинского дворца? А на Казанский собор? Ничего ты не дал… Я тебя не осуждаю. Ты просто такой. Ты всегда был таким, Лёва. Не обижайся. Такие как ты тоже нужны. Чтобы было понятно, как не надо жить и чего в жизни делать точно не надо. А ещё я смеюсь, потому что мне хорошо и весело. У меня чудесная жена. Меня окружают простые и добрые люди…

– Ты считаешь, что я смогу измениться?

– Я в тебе никогда не сомневался. Ты всё успеешь и у тебя всё получится. Надо только захотеть, дружище! Ты читал «Алхимика» Паоло Коэльо? Прочти. Не оправдывай себя занятостью. Тебе просто необходимо прочесть эту книгу. Ты мне потом спасибо скажешь за совет.

– Так что мне делать? Я снова на распутье. Как тогда, когда мы решали уезжать или оставаться. Ты уехал. Я остался. Ты живёшь в раю, а мне Всевышний, похоже, готовит место в аду. Я не хочу туда, Игорь. Ты мой крёстный и ты должен мне помочь.

– Но ты же не можешь всё просто так бросить и уехать с концами? Тебя никто не отпустит. Ты государственный человек! На тебя многое завязано. Я читал о твоих делах и проделках в «Форбсе». Может быть я чего-то не понимаю, но я знаю одно: с той позиции, которую ты занимаешь в сегодняшней табели о рангах среди российских бизнесменов, ты сможешь уйти лишь в белых тапочках. Ты должен думать… Думай, Лёва. – Машина притормозила. «Приехали!», – сказал водитель и по совместительству телохранитель «государственного человека» – князя Льва Наумовича Бейлина. «Я ночую здесь. Завтра как обычно в девять», – отдал распоряжение Лёва и вышел из машины.

Октябрина сына сегодня не ждала и поэтому встретила его в «разобранном» виде. Лёва давно не приезжал и его неожиданное появление её конечно же обрадовало. Быстро приведя себя в относительный порядок, она включила кофеварку и усадила сына за стол. Лёва достал из портфеля коробку швейцарского шоколада и бутылочку «Бейлиса». Маме ликёры очень нравились, но предпочтение она всегда отдавала именно этому. «Бейлины должны пить «Бейлис»! – говорила Октябрина, играя на созвучии своей фамилии названию напитка. Лёва, осведомлённый о маминой слабости, старался сделать так, чтобы она не знала в нём недостатка. Потом они сидели каждый со своей чашечкой кофе и разговаривали. Лёва посвятил маму в проблемную ситуацию с Анжелой. Октябрина возмущалась и с патетическими нотками в голосе обвиняла невестку во всех грехах.

– Как она могла? Ты не должен её прощать, Лёвушка. Она тебя недостойна! – её негодованию не было предела. – Ты должен взять себе в жёны девушку из хорошей еврейской семьи. Да хотя бы Фирочку – троюродную племянницу твоего дяди Давида. Она же тебе когда-то нравилась. Вспомни, Лёвушка, – Лёва вздохнул:

– Какая Фирочка, мама? Ей уже скоро на пенсию, а ты внуков хочешь. Ты уж реши, что тебе больше надо: дяде Давиду угодить или сына осчастливить, – так они и проболтали ни о чём, наверное, ещё с час или полтора.

В процессе разговора наблюдательный человек заметил бы, что Лёву посетила какая-то мысль и сейчас он примеривает её на себя. Или к себе… Он вспомнил слова Владислава о том, что является «Носителем опасной информации», и ему вдруг стало страшно: «На том уровне, на котором они сидят, убрать меня им ничего не стоит. Они и уберут, когда перекинут на Запад всё до последнего непосильным трудом нажитое. Император им яйца отрежет, если поймает! Ни Владислав, ни Валера мне не помогут. Влад вообще старается устраниться. Как будто бы не он меня в это втянул, – стало ещё страшней. Уже не в первый раз он упоминал в мыслях Президента, называя его Императором. Ему хотелось его так называть! – Мне тоже отрежет, когда узнает о моей роли. Ну что ж. Тогда пусть будет так… – события последних дней и сегодняшний разговор с Игорем подтолкнули Лёву к принятию нелёгкого решения. Сомнений больше не было… Игра началась! «Мама, дай мне таблеточку от боли. У меня что-то в последнее время спина побаливает внизу справа от позвоночника», – сказал Лёва и состроил гримасу боли.