Читать книгу "Сомневайтесь!"

Он как будто услышал её. Шаги за дверью обозначили уверенную поступь хозяина и через мгновение дверь открылась. Анжела замерла, поражённая видом жениха. Он стоял перед ней в тунике и с венком на голове. Какое-то время они стояли друг напротив друга молча и неподвижно. Во взгляде «древнего римлянина» отчётливо просматривалась похоть и вожделение, в то время как во взгляде его невесты – испуг и усталость. Первой мыслью Анжелы было: «Он или на голову сдвинутый, или всегда был маньяком». Второе казалось более вероятным, потому что первое она бы давно заметила. Всё-таки почти две недели они встречались практически каждый день и проводили много времени вместе. Неожиданно Джино бросился на неё, схватил и потащил к кровати, на ходу пытаясь задрать юбку и натянуть ей на голову. Это ему удалось. Одним движением он сдёрнул с Анжелы трусики и грубо проник в неё одним резким движением. Она вскрикнула от боли и обиды и замерла, не сопротивляясь и не дыша. Такое с ней происходило впервые. Она просто не знала, как себя надо вести в подобной ситуации. Слава создателю, сама ситуация продлилась не долго. Насильник застонал, напрягся и сразу как то весь обмяк. Так и не сказав ни слова, он поднялся с распростёртого тела своей невесты, одёрнул тунику, повернулся и вышел из комнаты. Ключ провернулся дважды и всё стихло. Анжела высвободила лицо из под юбки и с вопросом к самой себе: «Что это было?» уставилась в потолок. Было ещё много того, о чём следовало себя пораспрашивать: «Почему я сразу не поняла, что он маньяк? Почему не стала расспрашивать Майку об этом волосатом? Почему не попросила знакомого мента выяснить про Джино? Много вопросов, ни одного ответа. Вот так, Анжелочка. Вот ты и попалась. Что же делать?». Так и не найдя ответов на все эти вопросы, недавняя жертва насилия направилась в ванную комнату. Ей хотелось немедленно смыть с себя следы прикосновения этого маньяка. Выйдя из ванной, она поправила постель, разделась и попробовала уснуть. По началу из этого ничего не вышло. Сказывалось переутомление и последствия первого вечера в Италии. Потом она всё-таки уснула. Ей приснился сон. Ей часто снились похожие сны, но сегодня в нём было всё не так как обычно. Праздник Ивана Купалы! В Полоцке, откуда родом Анжела, в этот день всегда жгут костры на берегу реки и веселятся! Влюблённые не расстаются до утра. Забава сменяется другой забавой. И вот – костёр разгорелся. Вокруг него, взявшись за руки, пошли хороводом едва одетые красивые полоцкие девушки, женщины и совсем ещё девчонки. Всем весело. Молодые парни подпевают девушкам и в такт песне хлопают в ладоши. Вдруг со стороны леса появляется маньяк Джино! В руках у него ведро с чёрной краской и кисть. Большая как швабра. Его никто не видит, а он пользуется этим и, подкравшись исподтишка, рисует этой кистью на спинах девушек всякие знаки и непонятные символы: вопросительный знак, треугольник, знак бесконечности в виде положенной на бок восьмёрки, круг, а в нём пирамида… Вот он подкрался к Анжеле. Та вся напряглась. Ей страшно. Она резко поворачивается и выхватывает у маньяка его швабру. Глаза маньяка горят как у вампира… Она хлещет кистью по его лицу, пытаясь закрасить чёрной краской этот взгляд, и дико сама хохочет… Анжела проснулась вся в холодном поту: «Приснится же такое! Хорошо, что он на мне ничего нарисовать не успел. Хватит и того вопросительного знака, которым он отметил на картине похожую на меня девушку», – забившееся в страхе сердечко понемногу стало успокаиваться и биться медленнее. Вскоре ей удалось снова заснуть. В этот раз сны ей не снились.

Проснулась Анжела поздно, хотя сказать точно сколько сейчас времени она не могла. Её наручные часы остановились, потому что она забыла их завести, а других часов в комнате вообще не было. «Судя по тому что очень хочется есть, сейчас должен быть полдень, – она потянулась и вдруг вспомнила о вчерашнем. – Интересно, чем удивит меня сегодняшний день? Очень не хочется повторения вчерашнего». Анжела спрыгнула с высокой кровати и побежала в ванную комнату, которая представляла из себя продолжение будуара. Зеркало во всю стену. Большая белая полукруглая фаянсовая ванная, в которой можно было свободно разместиться троим. В цвет им были подобраны беде и унитаз. Как только она закрыла за собой дверь в ванную комнату, тут же заиграла музыка. Вивальди! Пока Анжела стояла под струями контрастного душа, одновременно наслаждаясь и колючими струйками воды, и Вивальди, аппетит в ней разыгрался уже не на шутку. Выйдя из ванной, она подошла к входной двери и негромко постучала. Ничего! Тогда она постучала громко, сопроводив стук настойчивым криком: «Откройте!». По-прежнему ничего! «Джино, урод! Открой дверь пока я не разозлилась по-настоящему. Тебе мало не покажется. Псих ненормальный! Я есть хочу!». Видимо, последняя часть реплики была услышана. За дверью раздались шаги, ключ провернулся и дверь открылась. Как и накануне в комнату вошла служанка с подносом, на котором стояли вазочки с фруктами, тарелочки с разнообразной едой и чашка с кофе. Первой мыслью Анжелы было оттолкнуть служанку и выскочить в коридор. Она не успела. Вслед за служанкой в будуар вошёл Джино. В руках у него была такая же чашка кофе. В зубах дымящаяся сигарета. Он улыбался и совсем не был похож на маньяка или насильника. Служанка удалилась, а хозяин дома сел в кресло напротив своей невесты и сделал глубокую затяжку. Потом как ни в чём ни бывало спросил:

– Ну что, красавица, как тебе понравилось в моём доме? Надеюсь, ты спала хорошо?

Анжела, занятая поглощением омлета с ветчиной, ответила не сразу. Ей надо было подобрать правильные слова на английском, чтобы этот баран понял, что она очень недовольна всем! Наконец омлет исчез, а молодая женщина собралась с мыслями:

– Я не буду с тобой разговаривать, пока ты мне не объяснишь своё вчерашнее поведение. Ты меня изнасиловал, как какую-то шлюху, а не будущую жену. Продержал полдня взаперти. Чуть голодом не уморил. Что всё это значит? Объяснись или я сегодня же вернусь в Ленинград! – Анжела нахмурилась и строгим взглядом посмотрела на своего жениха. Тот усмехнулся и ответил, не обращая внимания на её выражение лица:

– Не забывайся! Ты в моём доме и веди себя соответственно…

– Но я же…, – попыталась вставить слово невеста.

– Заткнись! И никогда меня не перебивай. Будешь перебивать – я тебя голодом заморю. Ты поняла?.. – Джино начал меняться в лице. Проступили вчерашние черты не совсем здорового человека. – Ты должна будешь усвоить, что можно делать в моём доме, а чего нельзя. От того, насколько хорошо ты это усвоишь, зависит не только твоё благополучие. От этого зависит твоя жизнь. Надеюсь у тебя хватит ума не делать попыток сбежать отсюда. Пока что это никому не удавалось! – резким движением он затушил сигарету, встал и расстегнул ремень брюк. Анжела вжалась в спинку дивана, выпустила когти и зашипела как кошка. Повторения вчерашнего сюжета она решила не допустить… Но силы оказались не равны. Через минуту он справился с «бунтом на корабле», завернув ей руки за спину. Ей стало невыносимо больно, а он так же грубо, как и вчера, начал насиловать свою жертву.

Сценарий повторялся ежедневно с небольшими отклонениями. Анжела окончательно убедилась в том, что её бывший жених ненормален. Ему нужна была именно такая женщина, какой была она. Которая будет сопротивляться до последнего, царапаться и кусаться. Анжеле стал понятен смысл знака вопроса, которым волосатый маньяк пометил её двойняшку на картине, висящей над камином. Знак означал сомнение в том, что смуглянка Анжелика продержится с этим монстром достаточно времени для того чтобы высосать из неё молодость вместе с красотой. Через три недели надежда на то, что ситуация изменится, испарилась. Стало ясно, что Джино опасен. Опасен настолько, что об этом лучше не думать. Иначе очень страшно. Затем мозг женщины настроился на поиск выхода из видимого тупика. «Договориться с Джино? – Нет! Этот вариант исключаем. Любой разговор на тему: «Отпусти меня к маме» скорее всего закончится усилением и без того строгого режима содержания взаперти. Убежать? Расскажите как! – Анжела подошла к окну и выглянула наружу. Картина со вчерашнего дня не изменилась. В пятнадцати метрах внизу, омывая отвесные стены ущелья, бурлила река. Мутный поток готов был поглотить любого, кто осмелится в нём оказаться по случаю или намеренно. – Этот путь не для меня. Даже если не разобьюсь от удара об воду, выплыть я не смогу. Конечно, если попробовать спуститься пониже хотя бы метров на пять, то шансы не разбиться и не утонуть возрастают… Ведь прыгают же спортсмены с десятиметровой вышки…» – она прикусила нижнюю губу и задумалась. В голову пришла спасительная мысль.

Прошло ещё несколько дней. В этот раз Джино был настроен особенно агрессивно. Видимо, что-то ему перестало нравиться в сложившихся отношениях с Анжелой. С его психикой это было не удивительно. Он сидел в кресле и курил одну сигарету за другой. Потом, видимо на что-то решившись, он начал говорить: «Когда я тебя встретил впервые, мне показалось, что я нашёл то, чего мне не хватало. Ты ведь ознакомилась с картиной? – Джино уставился на Анжелу немигающим взглядом. – Вижу, что ознакомилась. Ты, наверное, и свою двойняшку на картине тоже обнаружила? – всё тот же взгляд немигающих воспалённых глаз. – Ну что ж, отлично. Я хочу рассказать тебе историю этой картины… – Джино поудобней устроился в кресле. – Её купил мой отец, когда мне было, наверное, лет десять. Это одна из двенадцати авторских копий картины французского художника прошлого века Жана Огюста Энгра. Тебе это имя ничего не скажет потому что ты безмозглая курица! – непонятно от чего он вдруг разозлился и уже с другой интонацией в голосе продолжил рассказ. – Картина называется «Турецкая баня». Она не нашла своего места в доме, потому что не понравилась моей матери. Тогда отец повесил эту картину в одной из комнат, куда мама не заходила почти никогда и куда он частенько запирал меня, желая наказать за непослушание. Просиживая часами в этой комнате я свыкся с картиной; я дал имя каждой из девушек, изображённых на ней. Я прожил с каждой из них долгую жизнь. Одних я любил, других ненавидел… Они мне изменяли. Но больше всех мне изменяла ты! Ты унижала меня, издевалась над моими способностями мужчины. Ты довела меня до умопомешательства. Я ненавижу тебя больше всех. Но я дал тебе шанс исправиться, а ты… Ты им не воспользовалась и теперь ты умрёшь, – Джино встал с кресла и подошёл к картине. – Подойди сюда! – приказал он испуганной женщине. – Смотри! Вот эта была верна мне и доставила мне много радости. Её звали Катя. Мы прожили тридцать счастливых лет… – глаза безумца приняли мечтательное выражение. Анжела слушала и смотрела на него с ужасом. «Что он городит? Он совсем свихнулся. Ему двадцать восемь, а с этой толстушкой он прожил аж тридцать счастливых лет…». Джино продолжал говорить: – Она уехала и никогда больше не вернулась. Она разбила мне сердце. А вот с этой у нас отношения не сложились. Она мне изменила и была наказана. Я убил её, а тело сбросил в реку. Видишь стрелу, направленную вниз? – упырь наклонился над дрожавшей от страха Анжелой и зашипел ей прямо в ухо: – Я тебя тоже убью и сброшу в реку. Я не прощу тебе того, что ты со мной сделала!..» – с этими словами он отвернулся от картины и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты.

Звук поворачивающегося ключа вернул Анжелу к жизни. Она оглядела комнату, потом подошла к окну и начала просчитывать свой следующий шаг. Времени на раздумья уже не оставалось. Из двух простыней и покрывала она связала прочную верёвку, которой должно было хватить на то, чтобы отыграть у высоты те самые пять метров, после которых, как ей казалось, она могла отважиться и сделать прыжок… Рискуя разбиться насмерть, она прыгнула. Река несла её то быстрее, то медленнее, закручивая в водовороты и внезапно отпуская, чтобы тут же ударить о выступающий из воды камень. Потом несла дальше. Анжела цеплялась за жизнь отчаянно, молодость была ей хорошим помощником. Она не разбилась и не утонула, течение замедлилось… Какой красивый океан!.. Анжела очнулась. Она стояла на балконе отеля, а перед ней действительно был океан. Воспоминания заставили её понервничать. С балкона она вдруг увидела, как её муж внезапно остановил бег доски и замер, покачиваясь на волнах. Она увидела выступающий над водой большой плавник. Акула! Недавно просмотренный, наверное, уже по пятому разу ужастик «Челюсти» мгновенно откликнулся в ней кошмаром при мысли, что Лёву сейчас на её глазах проглотит огромная хищница. Но этого не произошло. Акула сделала круг, потом ещё один. Высунула из воды свою ужасную пасть и потом внезапно уплыла, вильнув хвостом. Анжела накинула халат на голое тело и побежала на пляж, чтобы убедиться, что ничего не произошло. Что её Лёвушку не покусала страшная рыбина.

11

Напряжённость первых рабочих дней после долгих новогодних каникул поглотила воспоминания об отдыхе на чудесном острове и необычном столкновении с океанской хищницей. Лёве было не до воспоминаний. Немецкие партнёры неожиданно начали показывать характер и настаивать на снижении цен на большую часть поставляемых изделий из древесины. Лёва не уступал, и тут произошло то, чего он не ожидал. Немцы объявили, что отказываются от сотрудничества с фирмой «Провекта» и новый договор подписывать не намерены. Старый договор закончится через месяц… И после этого неизвестность. Для поиска нового партнёра времени почти не оставалось. Остановить производство сложно. Куча проблем! Иногда Лёва вспоминал о разговоре на Новогоднем балу, но время шло, а ничего не происходило. Постепенно начал забываться и сам разговор. Самое правильное в создавшейся ситуации было подключить Владислава и попытаться решить вопрос с конкурентами, перехватившими контракт с немцами, но… Никто не знал имени конкурентов. А проблем прибавлялось с каждым днём всё больше.

Второй ошибкой было то, что «Беретта» осталась лежать в ящике письменного стола в его кабинете. Лёва поправил ярко красный мохеровый шарф и вышел на улицу. В последние дни января погода улучшилась. Солнце начало прогревать крыши и с них потекли ручейки, превращаясь в сосульки. Одна из них упала прямо под ноги Лёве, как только он вышел из своего офиса. «Ещё шаг, и в моей голове была бы дырка:», – он представил себя лежащим на тротуаре с сосулькой, торчащей из его затылка. Охранник где-то замешкался и Лёва решил прогуляться до автостоянки в одиночку. Опять ошибка! После того как Лёва рассказал начальнику охраны о случайной встрече с призраком Женькой, тот категорически запретил ему появляться на улице в одиночку.

«Лев Наумович – это не тот адреналин! Он плохого качества, потому что неприятности могут возникнуть мгновенно и настолько неожиданно, что Вы даже не поймёте, что Вы уже попались. Это в лучшем случае. А в худшем, что Вас уже нет».

Лёва никогда не ссылался на гороскоп и не советовался с астрологами. А напрасно. Именно сегодняшний день по его гороскопу Овна был самым опасным и непредсказуемым в году. Если бы по дороге в офис он купил газету и ознакомился с тем, о чём предупреждали астрологи, то он, как существо разумное, немедленно вернулся бы домой и запер двери на все замки. Он этого не сделал. Это была его первая сегодняшняя ошибка, совершённая ещё утром. В общей сложности в этот день он сделал их целых три, достигнув критического количества. Придерживаясь правой стороны улицы, чтобы не мешать встречному потоку пешеходов, он шёл по направлению к стоянке. Неожиданно прямо перед ним затормозила Скорая помощь и оттуда вывалились три медбрата в белых халатах. Глядя как бы за спину Лёвушки, но не на него, они сделали несколько шагов ему навстречу, поравнялись с ним и синхронно навалились на него массой своих тел с трёх сторон. «Спасите меня!» – только и успел вскрикнуть Лёва. В следующий момент он получил по голове и свет в ней померк. «Граждане, расступитесь. Человеку плохо!» – расталкивая прохожих локтями, громким голосом повторял раз за разом один из медбратьев – по виду очень похожий на чеченского боевика. Двое других, быстро уложив Лёву на носилки, понесли его к машине. Скорая сорвалась с места и, включив проблесковый маячок, скрылась за поворотом.

Он очнулся поздно ночью. Голова гудела. «Где я? – было первой мыслью больной головы. – Что со мной произошло? – Лёва попытался восстановить события вчерашнего дня. – Прав был начальник охраны – я в заднице, и никакого адреналина в ней не наблюдается. – Было темно, но глаза постепенно начали к темноте привыкать. Часы показывали два ночи. – Значит, я был без сознания почти восемь часов. Хорошо они меня приложили. А здесь холодно… – он поёжился. Место, в котором Лёва находился, изнутри напоминало заброшенное складское помещение. – Даже ящика никакого, чтобы посидеть. Окон нет. Хотя нет – окна есть, но они заложены кирпичами. Все заложены. – Прикидывая ситуацию, пленник встал с холодного цементного пола и немного размялся. Понемногу приходило понимание того, что он по настоящему влип. – Если бы это была разборка с банком и страховой компанией, то я сидел бы в другом месте. И по голове бы вряд ли били. А рядом сидел бы Владислав и «перетирал» бы с их главным. Нет, здесь другое… Из-за трёх непроплаченных вагонов с доской? – ну это вообще смешно! Если за каждый вагон меня будут бить по голове, похищать и держать взаперти, то кто тогда будет делать бизнес в этой стране? – а потом пришла догадка. – Смирный, сука! Он… Больше некому. Сбежал, падла! – он даже зажмурился и застонал от какой-то внутренней боли и досады на самого себя – насколько догадка его расстроила и озадачила. – Так тебе и надо, Лёва. Будешь знать, как нюни распускать. Это же закон джунглей. Если не ты, то тогда тебя! – Внезапно он вспомнил акулу и ассоциации, которые она у него вызвала. «Акула не знает пощады!». – Ты пожалел его, но он тебя не пожалеет. Не надейся, Лёва, – какая-то безысходность начала обволакивать его, как паутиной, лишая возможности думать и действовать. – Так нельзя, Лёва. Соберись! Соберись или ты погибнешь! Так… Чего он хочет? Если я пойму это, то тогда я пойму, как мне себя вести. Первый разговор он всегда самый важный. Думай, Лёва, думай… Месть? А за что ему мне мстить? За то, что не лишил жизни? Он меня благодарить должен, а не мстить. Зависть? Ну да, зависть в нём всегда присутствовала. Из-за зависти он и предателем стал. Хотя нет, какая зависть. Он за неё уже и так сполна получил. Нет, здесь что-то другое… и, похоже, я догадываюсь что это… Они пришли за деньгами! Ты, Смирный, свою свободу рассчитываешь оплатить моими деньгами? Тогда мне действительно не поздоровится. Они приведут меня к компьютеру и заставят перевести деньги на их счета в той же Швейцарии. А потом меня грохнут. И нет больше Лёвы Бейлина. И тебя, Женя, не будет. Потому что тебя тоже грохнут. Зря ты это затеял. Так, что же всё-таки делать? – в размышлениях прошло время до рассвета. А когда взошло солнце, он увидел свет! Он пробивался сквозь небольшое отверстие под потолком. Лёва прикинул высоту. – Метров восемь-девять, а стена гладкая, как задница Анжелы. Правда, вон трещина… Ещё одна. Всё равно другого выхода нет и времени нет. Ещё час-два и они за мной придут. Давай, Лёва. Это твой единственный шанс». – Он сбросил куртку, снял ботинки и растёр немного озябшие руки. Потом подошёл к углу помещения и начал своё, наверное, самое главное в жизни восхождение. Пальцы, расцарапанные в кровь, искали и находили щель. Не такие сильные, как раньше, они делали свою работу. С каждым новым движением вверх они возвращали себе уверенность в том, что невозможное возможно. Лёва пауком прилип к стене, ошибиться было нельзя… ещё немного, ещё одно движение… передышка. До спасительного отверстия осталось что-то около метра, но трещин в стене больше не было…

«А теперь, Лёва, похоже, и в правду пи-дец! – с горечью подумал он. – Прости меня, Господи! Не хотел я говорить плохого слова. Оно само с языка сорвалось… Ну вот и спасителя вспомнил, – сам себя укорил Лёва. – Почему я вспоминаю о нём только тогда, когда проваливаюсь в очередную жопу? – Неожиданно перед ним всплыла картина его крещения в церкви на Староохтинском. Вслед за этим прозвучали слова отца Василия: «Только тому, кто верует, Господь открывает свои объятия»… А разве я не верую? Разве мало денег я на строительство новой церкви дал? Разве этого мало? – последние слова Лёва выкрикнул громко вслух и вопрошающе поднял голову вверх. В его глазах была мольба и вопрос одновременно.

– Мало! – то ли эхо, то ли и в самом деле он услышал ответ Всевышнего.

– Тогда спаси меня и я дам больше, – громким голосом, в котором помимо мольбы теперь слышалась надежда, попросил Лёва. – Ну спаси меня, ты же можешь это сдел… – он не закончил предложение, потому что отчётливо увидел своё спасение. Луч света к этому времени немного сместился и осветил тонкую – тонкую трещинку, которую он до этого не заметил или… – Спасибо, Господи. Я твой должник, – Лёва подтянулся и вцепился в трещину всей силой пальцев правой руки. Следующим движением он подтащил себя к отверстию. Оставалось только вынуть несколько кирпичей, и в этот момент он отчётливо услышал звук поворачиваемого в дверном замке ключа…

«Всё, время кончилось. Теперь или пан, или…», – Лёва протолкнул наружу сразу два кирпича и протиснулся в образовавшийся проём. Внизу под ним было не менее десяти метров гладкой стены. Над ним крыша на расстоянии вытянутой руки… Время на размышления нет! Выбор в пользу крыши. Рывок… и он уже там… Краем уха слышен крик: «Ушёл!»… «Ещё не ушёл, но уйду обязательно. Ловите…» – Лёва побежал по крыше наугад в сторону пожарной лестницы, перила которой высовывались с торца здания. Не успел он ступить на перекладину лестницы, как внизу появился один из преследователей. Лёва отпрянул от края и побежал в противоположную сторону. Там на расстоянии трёх метров от стены дома росла липа. На неё с разбегу он и прыгнул. Ещё мгновение и Лёва уже на земле. К нему бегут, но разве теперь его поймаешь… Вдоль Обводного канала он босиком добежал до моста и там в первый раз обернулся. Преследователи отстали. Лёва поднял руку и остановил такси. «Ушёл!». Уже в такси он ощутил мощную волну адреналина.

В этот день Лёва не появился в офисе. Он остался дома. Первое, что он сделал, когда босиком и с окровавленными руками предстал перед женой, был звонок Владиславу. Коротко рассказав о происшедшем и о чём-то договорившись на завтра, он сделал второй звонок. На этот раз начальнику своей охраны. На оба звонка ушло пять минут, а ещё через полчаса в дверь Лёвиной квартиры позвонили. Звонил начальник охраны. Он пришёл не один. С ним пришли два вооружённых человека, которые должны будут теперь дежурить у дверей Лёвиной квартиры поочерёдно с другой парой вооружённых людей. Помимо этого с сегодняшнего дня круглосуточное дежурство было установлено и в фойе, там же, где находилось рабочее место консьержа. Врач, появившийся чуть позже, обработал раны на ногах и руках Лёвы. Констатировал сотрясение мозга средней степени и предложил ему лечь в стационар на несколько дней. Лёва отказался, но пообещал, что будет соблюдать режим и вовремя принимать лекарства. После этого обессиленный Лёвушка уснул и проснулся только на следующий день. В общей сложности он проспал больше двадцати часов не просыпаясь.

В офисе ждали две новости. Далее банально… Немцы подтвердили прекращение всяких деловых отношений окончательно и бесповоротно. Их юрист околачивался в приёмной уже вторые сутки. Надо было подписать какие – то бумаги. Отказ от претензий, ля-ля-ля…, ещё что-то… Если бы не вторая новость, то было бы от чего впасть в отчаяние. А так… – На столе в кабинете хозяина фирмы Льва Наумовича Бейлина лежало письмо из Мэрии и второе из Министерства лесной промышленности. Лёва вскрыл первый конверт и углубился в чтение важного для него документа:

«Уважаемый Лев Наумович! Вам предлагается в ближайшее время посетить Мэрию, отдел лицензирования, для получения соответствующих разрешений на производства работ по профилю деятельности Вашей фирмы. С уважением… число… подпись. Лёва усмехнулся и устроился поудобнее в кресле. Письмо было подписано заместителем мэра по внешнеэкономическим связям. Лёва встречался с ним однажды несколько лет назад и пару раз уже после вступления последнего в должность. «Хорошо хоть Львом Наумовичем назвали, а не Буратиной, – он сжал кулаки и тут же их разжал. Острая боль в суставах пальцев напомнила о событиях двухдневной давности. – Не подвели, пальчики мои, не подвели», – Лёва посмотрел на свои ладони с чувством благодарности за свою спасённую жизнь. Потом повернулся к окну. За окном светило солнце, а капель сооружала новые сосульки. «Где-то там вокруг офиса ходят голодные волки и ждут, когда я сделаю следующую ошибку. Не дождётесь!», – зло бросил Лёва, мысленно обращаясь ко вчерашним похитителям. Вслед за этим вектор настроения пошёл наверх, и он, усмехнувшись во второй раз, вскрыл следующее письмо. Письмо, как и ожидалось, информировало фирму «Провекта» в лице её Владельца о том, что в результате проведённого тендера ей передаются в пользование лесные массивы Северо-Западного региона, включающие в себя… и т. д. Для согласования деталей руководству фирмы предлагалось прибыть в Москву как можно скорее. Зазвонил телефон. Секретарша соединила Лёву с Владиславом. Обменявшись приветами они сразу перешли к делу.

– Это не конкуренты и не банк, – сказал Владислав, – они не при чём. Они теперь сидят и боятся, что мы на них стрелки переведём за этот беспредел. Точно не они. Я уверен.

– Я так и думал, – ответил Лёва, – ни тем, ни другим не выгодно от меня избавляться. Кто им тогда кредиты вернёт и правильный путь подскажет? Я им нужен живой для тонуса. Чтобы не расслаблялись…

– Тебе имя Шамиль что-нибудь говорит? – перебил Владислав. – Молва людская донесла, что этот шакал недавно появился в наших краях.

– Имя Шамиль мне ничего не говорит, кроме того, что во время кавказской войны в девятнадцатом веке он… – Лёва захотел пуститься в исторический экскурс, но Владислав ему этого не позволил.

– Лёва, будь серьёзней. Тебя чуть не грохнули вчера, а ты всё со своими шуточками. Давай, сосредоточься! Так как? Нигде ничего не «звенит»? – Владислав отнёсся к происшедшему с Лёвой намного серьёзнее, чем сам Лёва. В бытность своего становления, как непререкаемого криминального авторитета, он неоднократно участвовал в «постановках» типа той, в которую угодил его «партнёр». Он знал, чем эти «постановки» для главных действующих лиц обычно заканчиваются. Ему очень не хотелось, чтобы что-то подобное произошло и с Лёвой. Ещё тогда, когда он впервые увидел этого начинающего охотника за золотым тельцом, он понял, что в этом пареньке что-то есть особенное. Он уловил в нём много тех качеств, которыми был наделён сам. Жёсткость, пренебрежение опасностью, умение принимать решения. Это заставило Владислава отнестись к нему серьёзно. Ни разу с тех пор, как он взялся за непростое дело – оберегать Лёвин бизнес и защищать его от таких же, как он сам, Владислав об этом не пожалел. Сейчас он был очень обеспокоен случившимся. Его опыт подсказывал, что в подобных случаях после первой неудачной попытки обязательно последует вторая. «Только чеченов не хватало. С ними тяжело договариваться. А чего им надо от Лёвы? Что это вообще за наезд среди бела дня. Я не замечал, чтобы Лёва играл в карты или другие игры. С чеченами его ничего не связывает. Тогда что? Лёва говорит, что ему почудился его бывший директор. Подонок! Если это так и он пришёл за Лёвой, чтобы его жизнью оплатить свою… Тогда я ему не завидую. Я его просто грохну». Разговор партнёров продолжался.

– У меня такое чувство, что если это Смирнов, то второй попытки не будет. Он знает, что я ещё раз не подставлюсь. Я действительно теперь ни шагу без охраны не сделаю. Если это он привёл людей по мою душу, то у него сейчас большие проблемы. Он им не сказал, что я по стенам как паук ползаю, и сейчас они его спрашивают почему не сказал. Замочат они его, и дело с концом. На всякий случай ещё несколько дней я буду особенно осторожным. Завтра я в Москву полечу. Я никому не говорил, поэтому беспокоиться не надо. Из дома в машину, из машины прямо к трапу самолёта. Владислав, у тебя скоро появится много работы. Мы, похоже, забираем под себя весь Северо-западный лес. У тех, кто сейчас там работает, и так разборка на разборке, а теперь будет ещё круче. Сказать по правде, я даже немного боюсь. Нет! Наверное, не боюсь, а сомневаюсь! Это такие объёмы, что и не представить. А ты себе это представить можешь?.. Вот-вот, и я пока не могу. Вернусь, я тебе покажу выкладки… да-да, конечно… Буду, не волнуйся ты так… справлюсь. Да, до связи.