Текст книги "Голубая луна"

– Прошу меня извинить, ваше величество! – покачала головой Герда. – Я и представить себе не могла, что эта мразь решится на покушение на глазах у венценосца, выступающего посредником.

– Не за что, – отмахнулся Леопольд. – Вы здесь ни при чем. Но все-таки я вас спрошу, в чем смысл этого паноптикума? За что вас преследует великий князь Гардарики? Ведь, как я слышал, он обязан вам троном и жизнью покойной жены…

«Каламбур так себе, – тяжело вздохнула Герда, – но что-то же я ему обязана сказать?»

– Видите ли, ваше величество, – сказала она вслух, – дело в том, что в период, предшествующий попытке переворота, мы с князем Иваном состояли в любовной связи…

– Так это действительно его дети?

– Это мои дети! – твердо ответила Герда, причем твердость ее была такого сорта, что опасность, прозвучавшую в ее голосе, почувствовал даже король.

– Ваши, ваши! – поднял он перед собой руки. – Бог с вами, принцесса! Даже если бы вы были его законной женой и эти дети родились бы в освященном церковью браке, я и тогда не стал бы вмешиваться. Но вы были всего лишь невестой, и никаких прав у него – без вашего слова – нет. Я просто пытаюсь понять, что подвигло великого князя на такой странный поступок?

– Это не он, – покачала головой Герда. – Это в очередной раз инициатива его бояр. Они один раз на меня уже покушались. А он… Если бы этого послал князь Иван, он написал бы мне письмо. Как минимум попытался бы объясниться и уж точно не стал бы готовить покушения на мою жизнь. Это не его стиль!

«Во всяком случае, раньше был не его…»

* * *

За обедом о делах не говорили, вполне отдав должное как правилам приличия, так и яствам, которыми угостили их повара Герды, но после трапезы, оставшись наедине в ее кабинете, перешли все-таки к предмету обсуждения, и граф ди Гравина смог наконец сформулировать то, чего не смог сказать Герде накануне, на приеме в королевском дворце:

– Буду с вами откровенен, ваше высочество, – начал он, смочив губы вином, на которое он, вопреки ожиданиям, отнюдь не налегал, – я нахожусь в отчаянном положении. Добряк Кассий изгнал меня из пределов империи, заодно лишив доходов с принадлежащих мне имений. И, как назло, именно сейчас мне не к кому наняться. Профессия военного востребована не всегда. Полагаю, это временно, поскольку вечный мир всего лишь красивый образ, но это то, что определяет мое нынешнее положение. Разумеется, у меня осталось немного денег и драгоценностей, и, если сейчас же распустить армию, один я смогу без напряжения продержаться несколько лет, пока не найду нового покровителя или богатую невесту. Но вы, ваше высочество, должны понять вот что: я солдат. Я был солдатом всю свою жизнь, солдатом, надеюсь, и умереть. И для меня эти четыреста человек – не просто отряд наемников. Это лучшие. Это костяк любой армии. Те, кого я знаю много лет, с кем участвовал в доброй дюжине кампаний. Я не хотел их терять, и поэтому мысль предложить вам свою помощь показалась мне хорошей идеей. Причем не важно, какую кампанию я уговорил бы вас начать: против Новгорода или за трон Эринора, главное было начать. Победа не обязательна, а участие в военной кампании позволило бы пополнить казну.

– Почему вы мне все это рассказываете? – Герда не обольщалась насчет маршала, верить тому, что он говорит, не стоило. Опытный человек и дипломат не из последних. Умеет красиво подать и продать любую мысль.

– Потому что я передумал, – коротко и бессмысленно.

– Что изменилось?

– Я встретил вас.

– Я вам уже говорила, маршал, – улыбнулась мужчине Герда, – разговоры о любви в ваших устах звучат не слишком убедительно.

Репутация у маршала была как раз из тех, что отпугивают робких богобоязненных женщин и, напротив, притягивают «рискованных особ», то есть тех, кто знает, что именно следует ценить в настоящем кавалере. Не следует только путать мужчину, способного стать хорошим любовником, с тем, за кого можно выйти замуж.

– Тем не менее это так, – ее слова собеседника отнюдь не смутили. – Сейчас, увидев вас воочию, я верю каждому слову в восторженных рассказах о вас тех гардарикских дворян. Такой красоты, такой внутренней силы я прежде нигде не встречал. С каким бы недоверием вы ни отнеслись к моим словам, они правдивы, и я готов доказать вам силу моего чувства любым способом, какой потребуете. Скажете, распустить армию, распущу. Прикажете ждать вашей милости, буду терпелив.

«Не оригинально, – поморщилась в душе Герда. – Иван мне тоже много чего обещал, а что в итоге?»

– Что ж, маршал, откровенность за откровенность. Не знаю, насколько подробно вы осведомлены о событиях в Новгороде, но я была не просто невестой князя Ивана. Он сделал мне предложение задолго до того, как я приехала в Гардарику, и тогда он даже не знал, что я принцесса. Но в результате вышло то, что вышло. Видели вчера во дворце, чем кончается любовь?

– Понимаю ваше недоверие, – кивнул граф. – Но, увы, мне нечего добавить к сказанному.

«А почему бы не попробовать? – задумалась вдруг Герда. – В конце концов, спрос не грех, отказ не беда…»

– Сколько стоит содержание ваших людей в течение года? – задала она простой вопрос. – Я имею в виду все расходы.

– По минимуму пятнадцать тысяч золотых.

– Тогда вот мое предложение, – Герда решила, что за спрос денег не берут, а идея – и стоящий за ней мужчина – стоила как минимум того, чтобы попробовать воплотить ее в жизнь. – Вы найдете место, но только не в Горанде, где ваши люди смогут стать биваком. В каком-нибудь городе, в сельской местности, неважно. Я оплачу. Вы же с небольшой свитой, у вас это, кажется, называют штабом, вернетесь сюда, ко мне. Я возьму с вас клятву на крови, что вы не замышляете против меня измены, не плетете интриг и не причините вреда ни мне или моим детям, ни моим интересам. После этого поселитесь здесь, в этом замке или в любом другом месте на ваше усмотрение, и начинайте ухаживать. Скажу сразу, вы мне нравитесь, но это не означает, что вам будет просто завоевать мое сердце. Ну, а позже мы, возможно, действительно затеем какую-нибудь военную кампанию. Где-нибудь, когда-нибудь… Это все.

Как ни странно, маршал согласился на ее предложение. Не сразу. Не тем же вечером. Но уже на следующий день утром, за завтраком, – ночевал он в замке, но, к чести обоих, не в постели Герды – объявил, что готов принять все ее требования без исключений. Так что почти все время до обеда они провели в обсуждении конкретных деталей соглашения и совместных планов на ближайшие дни, недели и месяцы. Герда этой совместной работой осталась довольна и, глядя вслед маленькой кавалькаде, состоявшей из маршала и его ближайших помощников, подумала даже, что личная жизнь ее все еще может устроиться и при этом не самым худшим образом.

Эпилог
Королева Герардина

1

1693 год

Маршал уехал в ранних сумерках, а к началу второй стражи в отель л’Карганар прискакал из города Федор Бягонт – один из последовавших за Гердой детей боярских, и сообщил, что вся артель каменщиков вырезана вчистую, но троих «строителей» перед смертью пытали. Выяснилось, что все они псковские и нижегородские ушкуйники, взятые в наем боярином Кротовым. Целью их миссии было выкрасть детей Герды и Дарьи, самих же женщин приказано было убить.

– Вот же сукин кот! – возмутилась присутствующая при докладе Дарья Полоцкая. – Никак не угомонится! Не мытьем, так катаньем, а все одно своего хочет добиться. Даже Бориса-покойника не постыдился!

– Да уж, – согласилась с ней Герда. – Горбатого только могила исправит.

– Думаешь? – прищурилась Дарья.

– Ну, он же не только тебя собирался со свету сжить. По мне, так заслужил. Чай, не маленький, должен был знать, что как аукнется, так и откликнется.

– А сможем? – переключилась Дарья на конкретику.

– Если он мог послать кого-то к нам, отчего бы кому-нибудь не приехать от нас к нему? – пожала плечами Герда.

Сама она вдруг поняла, что пришло время платить по старым и новым счетам и что не сделанное по тем или иным причинам в прошлом пора сделать теперь.

«Послать две-три группы в Новгород к Кротову и к тем паскудам, что стояли за боярином Селифонтовым, – прикинула она, – да и к братьям Ивана стоило бы наведаться… А еще нужно послать людей в империю к генерал-адмиралу… И не только. Список-то длинный получается…»

– Ладно, – сказала она вслух, – давайте не будем принимать поспешных решений. Вот вернется из города Юэль, узнаем, что выведали его люди у помощников Селифонтова, тогда и станем думать.

Однако ничего нового Юэль не узнал. Несколько имен, все, как и предполагала Герда, думные да вотчинные бояре, озабоченные вопросами престолонаследия. Шарлотта детей великому князю не родила, бастардов, кроме детей Герды, у него тоже вроде бы не появилось. Братья в опале, и их дети в качестве наследников не рассматриваются, ибо могут начать мстить тем, кто подавил давешний переворот. Вот они и решили – точно так же, как и в прошлый раз – взять дело в свои руки. Так что ничего нового. Хотя, как посмотреть. События этих дней стали последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, и, выслушав доклады, Герда решила, что время действительно пришло.

– Вот что, Юэль, будь добр, запротоколируй все эти свидетельства. Мне нужна насквозь официальная бумага. Я даже короля попрошу засвидетельствовать факт покушения. Нужно подготовить официальную ноту от принцессы Герардины Эринорской великому князю Ивану Четвертому. Это раз. Теперь два: готовь операцию в Новгороде и Пскове. Будем вырезать обидчиков, включая Кротова и братьев Ивана. Всех. И знаешь что, давай будем действовать без чистоплюйства. Постарайся найти для этого дела законченных мерзавцев. Чем кровавее будет резня, тем лучше. И чтобы никто не сомневался, что убийц послала я. Надоело мне быть доброй принцессой, пора становиться злой королевой!

– Значит, начинаем готовить операцию в Эриноре? – Юэль ее словам не удивился. Наверняка знал, что рано или поздно Герда решится на то, чтобы захватить власть в своем королевстве. Раньше ее сдерживал возраст детей, но поскольку возникла угроза, направленная уже на самих Александра и Валерию, медлить стало незачем.

– Да, – кивнула Герда. – Время пришло. Надо только решить, как все это обставить.

– Мне нравится вариант с династическим кризисом, – предложила Тильда.

– К сожалению, это единственный оставшийся нам вариант, – поморщившись, согласилась Герда.

– А что, был какой-то другой? – удивилась Дарья.

– Да, – подтвердила Герда. – Если бы герцог Константин не раскрыл Георгу тайну моей личности, я могла бы открыто приехать в Эринор и дожать принца Максимилиана. Он был в меня влюблен, влюбился бы снова. А там, глядишь, и женился бы…

– Но он тебе брат, – сделала «большие глаза» Дарья.

– И что с того? – удивилась ее наивности Герда. – А то никто никогда не спал со своими братьями! Он мне брат только по отцу и, к слову, совершенно посторонний мужчина, к которому у меня нет никаких сестринских чувств. Да я скорее дочек своей мачехи сестрами сочту, чем его своим братом. Впрочем, пустое. Этот вариант отпал сам собой. Давайте без спешки готовить операцию «Папина дочка».

* * *

Корабли маршала дела Магре покинули Конгар почти ровно через месяц. Ушли бы и раньше, но пришлось ждать, пока с острова Вермина, находящегося в десяти днях плавания с попутным ветром на юг-юго-восток, не придет разрешение «на постой» от Сената республики Пяти Островов.

Таким образом возможный конфликт интересов был наконец устранен, маршал выполнил свою часть обязательств по заключенному с Гердой договору, а она в свою очередь снабдила его необходимой суммой денег. И более того, до самого своего отплытия из Конгара граф «пасся» в окрестностях ее замка, активно воплощая в жизнь данное ему разрешение ухаживать «в рамках приличия» за принцессой Герардиной. К его чести, делал он это ненавязчиво и элегантно, чем заслужил если все еще не любовь Герды, то как минимум ее уважение. До секса дело, правда, не дошло, поскольку у Герды на маршала были большие планы, что, в свою очередь, означало, что двигаться вперед следовало с великой осторожностью. Шаг за шагом, и ни в коем случае не торопить события. Тише едешь, как говорится, дальше будешь.

Итак, маршал поднялся на борт своего флагманского корабля и вскоре исчез за горизонтом. Вернуться он обещал так быстро, как сможет, но по всем расчетам не раньше, чем через шесть-семь недель. Но вот какое странное совпадение, не успел флот графа растаять в туманной дымке, скрывавшей далекий горизонт, как к Герде в Конгар прибыло настоящее – во всяком случае, официальное – посольство от великого князя Гардарики Ивана VI. Большое посольство, многолюдное – на трех кораблях – и представительное.

Одних бояр думных и вотчинных трое, а во главе посольства хорошо знакомый Герде еще по балу в королевском дворце Эринора удельный князь Путята Друцкой. Впрочем, и господа послы, и сопровождающие их лица находились пока в порту. Едва сойдя на берег, они вынуждены были вступить в сложные переговоры с капитаном порта и командующим морской крепостью. Дело в том, что посланцы Гардарики желали войти во внутреннюю гавань всем скопом, то есть пришвартовать у причала сразу три больших боевых корабля, чего конгарцы им – «при всем своем уважении» – разрешить не могли. Правила де не позволяют, поскольку в составе посольства находится слишком много вооруженных людей.

И никакие объяснения, что они прибыли по личному повелению своего государя и не могут передвигаться без охраны, многочисленного почетного конвоя и еще более многочисленного штата слуг, ни на кого никакого впечатления не произвели. На самом деле, будь это кто-нибудь другой, а не новгородцы, им бы это все-таки разрешили, но после инцидента с боярином Селифонтовым Леопольд был зол на князя Ивана – даже если тот был, как выяснилось, ни при чем – и отдал своим людям приказ «мурыжить и чинить препятствия». А пока в порту Конгара шли эти нервные переговоры, свой человек в городской таможне успел послать в замок л’Карганар аж трех голубей со всеми могущими заинтересовать княгиню Нотебургскую подробностями.

Разумеется, Герде было более чем любопытно, о чем конкретно пойдет речь. То есть основную тему переговоров она знала и так. Разговор наверняка пойдет об Александре и Валерии. Но было интересно, какие еще вопросы собираются затронуть послы? Какие прозвучат посулы и предложения? В какой форме? И везут ли они ей письмо от Ивана? Но чего она точно не собиралась делать, так это спешить. Вот пусть высадятся на берег и разместятся в городе. Изучат обстановку. А Герда уж позаботится, чтобы до послов дошла вся потребная информация.

Пусть узнают, что княгиня Нотебургская живет в укрепленном замке и никуда не выходит без многочисленной охраны. И о том, почему это так, пускай узнают. И вот, когда «гости дорогие» поймут, что она к ним в город сама не приедет, потому что невместно и потому что не доверяет, и что придется им тащиться к ней в замок самим, тогда, согласовав с ними дату и время, она соизволит принять посольство у себя в отель л’Карганар и милостиво выслушает все, что посланцы Ивана имеют ей сказать.

Так все и случилось. Прояснение обстановки, попытки связаться с Гердой через тех или этих и, наконец, переговоры о времени встречи заняли пятеро суток. Так что посольство Гардарики в замок л’Карганар тронулось только на шестой день, но лишь для того, чтобы встать на дороге неподалеку от закрытых наглухо крепостных ворот.

Выехавший им навстречу викинг приветствовал князя Друцкого согласно протоколу и объяснил, что, опасаясь покушения, княгиня не позволяет впускать в замок более пяти вооруженных людей зараз. Князь и бояре оскорбились и совсем уже собрались ехать обратно в Конгар, но, услышав от воина пресловутое «как вам будет угодно, а только по-другому не будет никогда», вынуждены были смирить свою спесь. И после коротких энергичных переговоров согласились, что в замок к княгине пойдут с оружием только князь и трое бояр, но зато с ними будут трое безоружных слуг, несущих подарки.

Встретились в приемном зале, где для Герды было приготовлено кресло, в которое она, впрочем, не села, оставшись стоять и выйдя несколько вперед, чтобы встретить посольских, торжественно входящих в широко открытые двустворчатые двери. Рядом с ней и позади нее сгруппировались первые лица ее маленького двора. Однако вокруг них, перекрыв подступы практически со всех сторон, разместились гридни-телохранители Герды.

Это было сделано нарочно. На самом деле, в случае опасности, заранее готовая к бою, Герда могла бы продержаться пару минут и одна – только на своей колдовской силе, – но нарочитая озабоченность безопасностью устанавливала тревожно-напряженный настрой встречи, чего она, собственно, и добивалась. Обижалась на Ивана, а вымещала свои обиды на его послах.

«Ничего, – решила она, поймав себя на этой мысли, – от них не убавится, перетерпят. А это кто тут у нас?!»

Рассмотрев остановившихся перед ней людей, Герда неожиданно обнаружила, что один из трех слуг колдун. Причем сильный колдун, обученный. Дар, примерно соответствующий первому уровню. Сродство…

«С духом?!»

Привести к ней на встречу человека, способного манипулировать поведением других людей, внушая им все, что захочет, было по меньшей мере подло. Нагло и в высшей степени оскорбительно.

«Что ж, господа, сейчас я преподам вам урок!»

– Встреча окончена! – объявила она, одновременно набрасывая на шею колдуна «паучью удавку».

– Ваше высочество! – встрепенулся князь Друцкой. – Что случилось? Чем мы?..

– Ну-ка, дружок, иди сюда! – позвала Герда упавшего на колени «слугу», проигнорировав недоуменные вопросы князя Друцкого и возмущенные восклицания господ бояр. – Расскажи князю, зачем ты здесь и кто тебя послал?

Теперь все, включая посольских, смотрели на медленно ползущего к Герде на коленях «слугу».

– Кто из вас, господа, знает, кто таков этот человек? – спросила она, чувствуя прилив темной страсти.

До того, как обнаружить колдуна, она собиралась всего лишь немного поиздеваться над гостями из Гардарики, выместив на них свою злость. Но обнаружение мага духа меняло все. Будь она хоть немного слабее, этот тип взял бы и ее, и всех остальных под контроль.

– Это мой слуга, – удивленно ответил князь Друцкой.

– Значит, слуга… – сузила она глаза. – А скажи-ка, «слуга», когда ты закончил полный курс Коллегиума?

– Что?! – обомлел князь. – Но…

– Помолчите, князь! – остановила его Герда.

– Госпожа ван дер Слёйтер, – скосила она взгляд на Тильду, – можете к нему приблизиться. Теперь он не рыпнется. И не церемоньтесь! Чем громче будет кричать, тем лучше!

Пытка ужасное зрелище, но Герда не собиралась стесняться, она лишь стянула горло неудачника потуже, связав руки и ноги потоками воздуха, и кивнула Тильде. Мол, начинай. Но начинать не пришлось. Оказавшись в безвыходной ситуации, колдун заговорил сам.

– Я закончил обучение в Коллегиуме девять лет назад.

– Уровень дара? – спросила тогда Герда.

– Второй.

– Не ври, а то прикажу отрезать яйца!

– Первый, – признался бедолага.

– С чем у тебя сродство? И не ври мне! – предупредила она на всякий случай.

– С духом, – упавшим голосом сообщил колдун.

– Что?! – не поверил своим ушам князь. – Ах ты, сукин сын! Да как такое возможно?! Кто позволил?!

Ну, что сказать, князь сразу понял, в какое дерьмо угодил. Колдуны духа были большой редкостью и немалой ценностью, но привести такого колдуна – да еще к тому же сильного и хорошо обученного – на весьма деликатные переговоры, это значило признаться в нечистых намерениях и провалить свою миссию, даже не успев начать диалог.

– Кто тебя сюда послал? – спросила между тем Герда.

– Князь Белозерский, – нехотя признал колдун.

«Вот же неймется выродку! – покачала головой Герда. – Выслужиться перед братом хочет. Но Иван тоже хорош! Я же ему еще тогда сказала, кто послал ко мне колдунью. Братская любовь, понимаешь!»

– Вот пусть он со своим братом и спит! – желчно заявила Другая Она, прогуливаясь павой среди не замечающих ее гостей. – И детей ему пусть братец рожает!

– Угомонись! – попросила Герда. Ей было тоскливо. Горько, обидно и тоскливо.

– Каков был приказ? – спросила вслух.

Но на этот вопрос колдун ответить не смог. Попросту не успел. Другой слуга выхватил спрятанный в подарках стилет и, молниеносно подскочив к стоящему на коленях засланцу, заколол его ударом под левую лопатку. Но это было все, что он успел сделать, Алена Неревина ударила его ветром, с грохотом распахнувшим окно. Выбила дух и бросила потерявшего сознание у дальней стены.

– Взять! – приказала Герда своим людям. – Этого тоже, – кивнула на третьего слугу.

– Всех посольских в кандалы! – повернулась она к Юэлю. – Пытать и выяснить, кто еще участвовал в заговоре. Позови Зою. Пусть проверит, нет ли там еще колдунов!

– Что скажешь, князь? – перевела она взгляд на потерявшего дар речи главу миссии.

– Я ничего об этом не знал, принцесса! – прижал он руку к груди. – Богом клянусь! Ни я, ни Иван. У нас и в мыслях не было…

– Понимаешь, князь, какое дело, – печально вздохнула Герда. – Четыре года прошло, а Иван своих людей до сих пор не контролирует. Ты ведь помнишь, за что он заплатил виру! И что же произошло? Почему князь Белозерский снова на свободе? Ты же слышал, что сказал подлец!

– Да, я… – князь не знал, что сказать, его бояре тоже. Стояли за его спиной хмурые, настороженные, и не зря. По-плохому, Герда могла их всех казнить. Они же прибыли с посольством к ней, а не к королю Леопольду. И значит, защитить их король Конгара не сможет. Да и не должен.

– Ладно! – остановила его Герда. – Переговоров, как ты понимаешь, не будет. Изложи цель миссии. Коротко и по существу.

– Я привез тебе, принцесса, письмо от князя Ивана.

Герда обратила внимание, что князь говорит с ней, как с другом, и не называет Ивана великим князем.

– Дальше!

– Не знаю, что он тебе пишет в письме, но меня Иван просил уговорить тебя вернуться. Хочет объявить ваших детей законными так, чтобы Александр стал его официальным принцем-наследником.

– Давай сюда его письмо, – протянула руку Герда.

– Не бери! – остановила ее Алена. – Надо проверить на яды.

Князь Друцкой покраснел, хотел было что-то сказать, но передумал. В контексте прошлых и нынешних гадостей ему даже возмутиться было нельзя. Поэтому он позволил подошедшей к нему Алене «поколдовать» над запечатанной грамотой, и уже через несколько минут Герда сломала печати красного воска и развернула свиток. Почерк Ивана она узнала сразу, слог – тоже. Что же касается содержания, это было одновременно то, что в глубине души она страстно надеялась найти в этом письме, и то, чего предпочла бы в нем не найти.

По правде говоря, это был момент истины в полном смысле этого слова. Ведь, что бы она кому ни говорила, в чем бы себя ни пыталась убедить, всегда оставалась надежда, что все как-нибудь устроится. Был даже момент – вчера, сегодня с утра, когда Герда поддалась слабости и начала настраивать себя на мирный исход. Все-таки с Иваном ее связывала если уж не любовь, то что-то сильно на нее похожее. Не зря же она тогда так психанула. Но письмо ее разочаровало. Иван писал ей о своей любви, это так. Он снова и снова просил у нее прощения за то, в чем, как он сам полагал, был невиновен. Даже в жены позвал, но как-то неопределенно, типа когда-нибудь, как-нибудь, божьим промыслом… И Герда знала, почему так, а не иначе. Прочла между строк, увидела в самих словах. Все потому же, почему он тогда женился не на ней, а на Шарлотте.

Власть – это не только привилегии, – ей ли не знать, – но и огромная ответственность. Человек во власти себе не принадлежит, тем более когда за троном стоят бояре, кровно радеющие о традициях и порядке. А с точки зрения традиции Герда была гулящей девкой, прижившей детей не от мужа, а от любовника. И не важно, что именно этих детей они все так страстно мечтают заполучить. Она для них все равно не подходит. Не люба им своей силой, уверенностью в себе, своей самостоятельностью.

Возможно, и даже скорее всего, Иван верит, что все-таки сможет все сделать по-своему. Но Герда, прочтя письмо, ему не поверила. В послании Ивана не было никаких гарантий безопасности ни для нее, ни для Дарьи. Не было даже ясно выраженного обещания жениться на ней при любых условиях и в любых обстоятельствах. Там не было и многого другого, что ожидала бы увидеть Герда в такого рода письме. Во всем, что касалось ее самой, в послании Ивана не было никакой определенности, никаких четко выраженных намерений. Зато, когда речь заходила о детях, тон письма менялся. В нем появлялась конкретика, намерения становились кристально ясными, а обещания – более чем уверенными. Но главное, сам Иван, похоже, об этом не задумывался. Он был искренен в своем неведении греха, вот в чем дело.

Герда не разозлилась и не обиделась. Она молча признала, что снова ошиблась. Жизнь раз за разом учила ее, что верить нельзя никому, ни плохим, ни хорошим. Надеяться можно только на себя, и только себе можно доверять.

«И еще надо бы отучиться питать иллюзии…»

– Дарья, – повернулась она к сестре Ивана, – будь любезна, приведи сюда детей. Хочу показать их князю и боярам. Но сначала пришли сюда арбалетчиков…

Она действительно показала детей посланцам Ивана. Хотела, чтобы увидели, насколько они красивы и умны. Знала, как больно будет Ивану, когда, выслушав их отчет, он поймет, что во всем виноват он сам. Она хотела заставить его страдать и сделала то, что считала правильным.

– Князь, – обратилась она к Друцкому, – скажи Ивану, что он свое счастье променял… даже не скажу, что знаю, на что. На что-то. Но вот в чем он ошибся. Он прислал тебя ко мне не с теми дарами. Знаешь, о чем говорю?

– Ты, верно, по-другому говорила бы с нами, если бы я привез тебе головы Романа и Глеба.

– Ну, видишь, князь, – зло усмехнулась Герда, – ты это знаешь, я это знаю, а он? Не знает, не понимает или не умеет понять? Глеб совершил на меня два покушения, а Роман убил его отца и старшего брата, хотел убить и меня… Он должен был прежде всего дать гарантии безопасности, и не только мне, но и боярыне Полоцкой. Решить раз и навсегда вопрос с ее свекром… Ты ведь расскажешь ему о ворах, которых послал Кротов? И еще, он ведь вдовец. Мог бы дать тебе право жениться на мне от его имени, скажешь нет? Прислать мне брачный договор, оговорив мое право не становиться теремной княгиней. Много чего мог, но ничего не сделал. И это не тот Иван, который когда-то в Эриноре сделал мне предложение. И не тот Иван, который привел меня к отцу, объявив невестой. Что-то с ним случилось во время переворота, и мне не нравится тот человек, каким он стал. Поэтому передай ему, что более может не стараться. Замуж я за него не пойду, даже если он бросит к моим ногам всю Гардарику. И дети эти не его. Они мои и только мои!

2

1694 год

Для городского совета Логлоры появление армии Берта дела Магре явилось неприятной неожиданностью. И не удивительно. Слишком быстрые переходы делали наемники, выбирая при этом не самые очевидные пути. Слишком хорошо умели скрывать свое присутствие на местности. А еще с ними шли несколько первоклассных колдунов, умело «отводивших глаза» даже самым опытным разведчикам. Так и вышло, что однажды ясным летним утром обыватели проснулись, а город-то уже захвачен солдатами графа ди Гравина. Впрочем, как вскоре выяснилось, пугаться было нечего: эта армия оказалась на редкость дисциплинированной, и, если маршал приказал не чинить насилия, все так и происходило. Ни грабежей, ни изнасилований, ни пьяных драк. И, что любопытно, никаких требований контрибуции.

– Город и его жители не пострадают, – сказала Герда мэру Логлора, вышедшему встречать ее на ратушную площадь. – Напротив, любезный, мы заплатим за постой и провиант, не говоря уже о том, сколько заработают на нашем здесь пребывании ваши трактиры и публичные дома. И не волнуйтесь, уважаемый, наши патрули будут следить за тем, чтобы никто не перепил и не учинил по пьяному делу никаких безобразий.

Она, и в самом деле, не имела ни причин, ни желания разорять этот город. Придя сюда, Герда преследовала совсем другие цели. Она приехала поквитаться с Коллегиумом, но Коллегиум существует сам по себе и прямого отношения к Логлору не имеет. Пусть так все и остается.

– Надеюсь, это не займет много времени, – улыбнулась она маршалу. – Встретимся вечером, и, если все пройдет гладко, я проставляюсь.

– Мы проставляемся, – поправил ее Берт, – и никуда я тебя одну не отпущу. Без обид!

Вот это в нем ей нравилось больше всего. Буквально с первой встречи маршал взял в отношениях с ней верную ноту. Не лебезил и не заискивал, но при этом уважал ее право принимать решения и распоряжаться собственной жизнью. Вел себя с Гердой, как настоящий мужчина, но даже не пытался изображать из себя господина. Гордый, независимый, но сумевший принять – и не только проформы ради – ее старшинство. В главном, а не в мелочах, оставаясь во всем остальном равным партнером.

– Спасибо, Берт!

– К твоим услугам, принцесса!

– Тогда готовь отряд, а я должна встретиться с одним хорошим человеком…

И то правда, приехать в Логлор и не зайти к женщине, которая одна пришла ей на помощь в годину бедствий, Герда не могла. Поэтому перед тем как «подвести баланс» в своих непростых отношениях с логлорским Коллегиумом, Герда отправилась на постоялый двор, в котором проработала без малого полгода. И Ольгу Грох, что не странно, она нашла на прежнем месте, в трактире, расположенном недалеко от городских ворот.

– Здравствуй, Ольга! – Герда покинула седло и подошла к трактирщице, вышедшей из ворот своего постоялого двора навстречу знатным гостям. – И нечего мне тут кланяться! Еще чего надумала!

По-видимому, Ольгу удивили не только слова женщины, одетой в сталь и кожу, но с золотой диадемой на голове. Интонация – вот что привлекло ее внимание. Настроение и едва угадываемый подтекст. Трактирщица удивилась, подняла голову, всмотрелась в лицо Герды.

– Не узнаешь, – привычно констатировала Герда. Ее ведь не узнавал практически никто из знавших ее прежде. – Я Маргерит… Если помнишь, лет несколько назад меня выгнали из Коллегиума, а ты приютила… А потом я уехала в Конгар, в школу «Неофелис»…

– Марго! – только и смогла произнести потрясенная нежданным открытием Ольга.

– Я, – кивнула Герда. – Мы с тобой, Ольга, вечером поговорим. Обязательно и обо всем. А сейчас меня ждут неотложные дела… Собираюсь, как и обещала, сжечь этот клоповник, – кивнула она на крепость на горе. – Так что можешь полюбоваться. Мечты иногда сбываются, – невесело усмехнулась, глядя на все еще не пришедшую в себя трактирщицу. – Не все, к сожалению, не всегда, но эта, даст бог, сбудется.