Текст книги "Голубая луна"

– Добрый день, фру Норнан, – поздоровалась Герда, войдя в лавку и прикрыв за собой дверь, по ту сторону которой встали сопровождавшие ее дружинника князя Ивана.

– Добрый день, добрая госпожа! – Травница не знала, кем является Герда, в городе об этом, и вообще, мало кто знал.

– У меня к вам, фру Норнан, серьезный разговор, – Герда решила не ходить вокруг да около, а сразу взять быка за рога. – Выслушайте меня, потом поговорим.

– Слушаю вас, добрая госпожа. – Травница не на шутку встревожилась, и Герда это почувствовала, хотя Сигрид Норнан умела держать лицо как бы не лучше многих других.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Герда. – Прежде всего, несколько слов о себе. Я принцесса Эринора и невеста князя Полоцкого.

– Ваше высочество! – склонилась в поклоне женщина.

– Не торопитесь, фру Норнан, – остановила ее Герда. – Это не главное, хотя об этом вам стоит знать. Главное – это то, что я, как и вы, колдунья. Только не надо убеждать меня в обратном, – поморщилась она, увидев, что травница собирается ей возражать. – Я вижу ваш Дар, уважаемая, могу оценить его силу. Вы сильная колдунья. Но ваш Дар не огранен. Вы никогда не учились по-настоящему им управлять.

– Я вас, ваше высочество, тоже чувствую, – нахмурилась женщина. – Но вашу силу оценить не могу. Впрочем, если вы с такой легкостью способны прочесть меня, значит, вы сильная колдунья. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Новгородский ковен про вас не знает?

– Нет, – покачала головой травница. – Да они ко мне и не заходят. Зачем им, у них свои травницы есть.

– А ваш муж?

– Муж знает.

– Хорошо, – кивнула Герда. – А теперь скажите, фру Норнан, нет ли у вас ощущения, что в городе назревает беда?

– Не знаю, – покачала головой женщина. – Сердце уже который день неспокойно, но… Обычно я неплохо предсказываю. Это семейный ритуал, меня ему мать обучила, а ее – ее мать… Я все сделала правильно, но впереди только мгла. Как будто туча закрывает солнце. И за завесу не заглянуть.

Герда о таком раньше никогда не слышала. Про предсказательниц знала и про то, что для этого есть специальные приемы, тоже читала. Но сама она тоже была необученной колдуньей, а науку прорицаний в Коллегиуме постигали только на третьем году обучения. Так что не привелось.

– Вот и у меня такое чувство, что что-то вот-вот должно произойти, – сказала она травнице. – Что-то плохое, но точнее не скажу. Я вообще не предсказательница. Не мое это… Но не в этом суть. Вы, фру Норнан, ответили на мои вопросы, а теперь выслушайте мое предложение. Я предлагаю вам и вашему мужу службу. Платить буду по высшей ставке наемников, и, если что, будете не одни, а в компании таких же наемников, как ваш супруг. Если надумаете, приходите в Полоцкое подворье. Скажете, что вас пригласила принцесса Герардина. Если меня не будет в кроме[37]37
  Кром (кремль, детинец) – в данном случае замок.


[Закрыть], спросите Юэля или Тильду. Я их предупрежу. И не тяните, фру Норнан. И еще вот что. Если у вашего мужа есть друзья-викинги, я бы взяла несколько на службу. Платить буду щедро, но есть условие. Я вас не знаю, в деле проверить не могла. Оттого попрошу принести клятву на крови…

* * *

Травница в тот день к ней так и не пришла, зато в Полоцкое подворье наведался кое-кто другой. Герда как раз вернулась с пира, устроенного старшим братом Ивана князем-соправителем Федором, и уже собиралась принять ванну, когда служанка доложила, что к ней пришла боярская дочь Анна Неревина с племянницей и просит ее высочество принцессу о срочной встрече по очень важному делу.

Это было неожиданно и слишком хорошо совпадало с тревожными ожиданиями Герды, чтобы она отказалась от этого непредвиденного разговора. Час неурочный, да и знакомы они не так чтобы хорошо, но в том-то и дело, что у Неревиной должна была быть очень веская причина, чтобы нарушить законы вежества.

– Пригласи госпожу Неревину и ее племянницу, – приказала Герда служанке. – И прикажи подать чай и сладости.

Путь от приемного зала до апартаментов Герды неблизкий, дворец-то большой, поэтому к приходу ведьмы Герда успела переодеться и приняла Неревину и ее молоденькую племянницу Алену у накрытого к вечернему чаепитию стола. Поздоровались, расселись, сделали по первому глотку чая.

– Вы ведь знаете, ваше высочество, что я не колдунья, а ведьма? – начала Неревина, выждав положенное время.

Получалось, что, обладая довольно слабым Даром, Неревина знала о Герде гораздо больше, чем можно было предположить, исходя из известных ей фактов. А это, в свою очередь, предполагало совсем другой уровень откровенности. Первоначально избранную Гердой роль поверхностной неумехи следовало оставить для других.

– Да, – согласилась Герда, – и вы, госпожа моя Анна, и ваша племянница – обе ведьмы, но Алена обладает при этом сильным и хорошо развитым Даром.

Старуха ее словам не удивилась, а вот Алену, высокую крупнотелую девушку лет восемнадцати-девятнадцати проняло по-настоящему. Похоже, о ее Даре в городе никто ничего толком не знал.

– Алена прожила пять лет в Галиче-Мерском в учении у тамошних мерьских ведьм.

– Я плохо знаю ведьмовскую магию, – честно призналась Герда.

– Колдуны работают с первозданными стихиями, – объяснила Неревина, – а мы обращаемся к силам природы и уже через них к стихиям и их источникам. Ветер, а не воздух, река, а не вода. Поэтому обычно ведьмы сильнее колдунов в целительстве, в предсказаниях, в бытовой магии.

– Что увидела Алена? – Герда задала вопрос, следуя интуиции, но, как тут же выяснилось, попала в точку.

– Права ли я, предполагая, что имею честь говорить с Дамой Света?

Герда читала об этом в «Пролегоменах колдовства» Иоана Коргвейста. Речь там шла о попытке создать четкую классификацию колдунов по силе и особенностям их Дара. Рыцари и Дамы Света – на самом деле не просто Света, а Солнечного или Лунного Света – представляли в этой иерархии пятый из семи уровень или ранг. Классификация эта в большинстве стран не прижилась. Во всяком случае, так утверждали в Коллегиуме. Но, похоже, кое-где о ней помнили, и, если так, то Герда являлась Дамой Лунного Света, а возможно, что и Фрейлиной Лунной Королевы. Точно сказать было невозможно, так как определение зависело от многих неизвестных Герде переменных, не говоря уже о двусмысленности большинства используемых в классификации критериев.

– Вероятно, так и есть, – сказала она вслух. – Наверное, но не наверняка. Но если все-таки это так, то я Дама Лунного Света. Итак, что увидела Алена?

– Алена ворожила для одной женщины и увидела, что ее жених – вой Старшей дружины великого князя – будет убит в бою. И не когда-нибудь в отдаленном будущем, а скоро.

– По моим ощущениям, – неожиданно заговорила Алена, – счет идет на дни.

– Ты ей ничего об этом не сказала?

– Да, ваше высочество, не сказала.

– Почему? – задала уточняющий вопрос Герда, ей требовалось последнее доказательство, но она хотела услышать его из уст Алены.

– Я спросила ее, не собирается ли ее суженый куда-нибудь уезжать, но женщина ответила, что дружинники остаются в городе до самой свадьбы князя Дмитрия.

– А раз так, – закончила Герда за Алену, – не было смысла говорить ей правду. Все равно не поможет.

– Так и есть, – согласилась девушка.

– А ко мне зачем пришли? – перевела Герда взгляд на Неревину.

– Предупредить, потому что вы поймете то, чего другие не поймут, и попроситься к вам под руку.

– А что же ковен?

– В ковене ведьм терпят, но мы для них чужие. Василиса нас и вовсе презирает и ненавидит. Там, где она жила раньше, – уж не знаю, что это за края и веси такие, – ведьмы не в почете. Но в Новгороде так не принято. Вот она и молчит. Но если случится что-то… даже не знаю, как сказать. Если порядки вдруг изменятся, то она нас скорее со свету сживет, чем защитит. А она в последние дни на меня волком смотрит.

– Перестала притворяться, – кивнула Герда, начиная понимать, что имела в виду Неистовая, когда пришла к ней прошлой ночью.

– Хорошо, – сказала она, наскоро обдумав ситуацию, – можете перебираться во дворец. Я распоряжусь.

– Тогда, если позволите, ваше высочество, мы сразу и останемся. Наши вещи в возке ждут. Тут неподалеку. Алена может своего ворона кликнуть, он разом туда слетает…

– Умеете говорить с животными? – удивилась Герда.

– Иногда, – не без гордости сообщила девушка. – С некоторыми. Но этот ворон мне давно служит. Я его из Мери с собой взяла.

– Ну, – сказала тогда Герда, – раз уж зашел разговор о способностях, давайте определимся. Во-первых, вам придется принести мне личную клятву верности, поскольку подпустить вас так близко к себе, не имея возможности вас проверить, было бы с моей стороны в высшей степени неосмотрительно.

– Согласны, – не колеблясь ответила старая ведьма, – но только на взаимной основе. Мы вам клятву верности, вы нам клятву покровителя.

– Справедливо. Сейчас же и принесем. Есть возражения?

– Нет, – усмехнулась Неревина. – Быстрая вы!

– А чего тянуть? – пожала плечами Герда. – Да и долго ли? Огонь, – кивнула она на камин, – есть, вино и хлеб тоже есть, – указала она на стол, – а наша кровь всегда при нас…

* * *

К чему она готовилась? Чего страшилась? Герда и сама не знала ответа на этот вопрос. У нее имелось лишь смутное предчувствие надвигающейся беды, которое она никак не могла объяснить. Оттого, быть может, и разговор с Иваном закончился ничем.

– Твое беспокойство, родная, – сказал он, заключая ее в объятия, – понятно и простительно. Я сам, если хочешь знать, испытываю неведомое мне прежде волнение. Растерянность, смущение, едва ли не испуг. Все-таки женитьба – это высокое таинство. Что тут скажешь!

И в самом деле, что тут скажешь? В городе спокойно. В стране порядок, и враги не подступают к границам. Заговор? Но кто заговорщики и против кого они замышляют? Природная катастрофа? Но в Гардарике не бывает землетрясений. Море и степь далеко, так что и внезапный шторм вряд ли приключится. Ну, а пурга, метель, зимняя гроза – все это опасности не того уровня, чтобы сходить по этому поводу с ума.

Вот так и получалось, что Герда ничего не могла толком объяснить ни себе, ни Ивану, ни кому-нибудь еще. А «томление сердца» и «смутную тревогу» на стол в качестве доказательства не положишь. Кто сам такого беспокойства не испытал, никогда не поймет и не поверит. Неревина с племянницей оттого к ней и пришли, что кое-что чувствовали и знали, но и их свидетельство было такого рода, что для большинства трезвомыслящих людей никак не подойдет. Однако для Герды оно оказалось весьма своевременным и крайне важным, а то она, грешным делом, начала уже было в себе сомневаться. А уж когда на следующий день под ее руку попросились Сигрид Норнан с мужем и семью его побратимами-викингами, Герда и вовсе уверилась в том, что страхи ее не напрасны. Что-то грядет, но что именно, покажет только время.

Глава 5
Соломенная вдова[38]38
  Здесь имеется в виду редкое значение термина – несостоявшаяся жена. Связка соломы у русских, немцев и ряда других народов служила символом заключенного договора: выдачи замуж или купли-продажи. Сломать солому означало разорвать договор, разойтись.


[Закрыть]

1

Тревога не уходила, но дни проходили за днями – пять красивых зимних дней, – и ничего не происходило. Иван посмеивался:

– Ну что, убедились, принцесса, что тревожиться не о чем?

И в самом деле, о чем беспокоиться, если каждый день то бал, то взятие снежного городка, соколиная охота или пир в тереме у одного из князей Гардарики или новгородских бояр. Один длинный праздник – предсвадебные гуляния, – прерывавшийся только на ночь, когда Иван и Герда оставались наедине и могли наконец дать выход собственной страсти. И той ночью все было, как во все предыдущие: вернулись из кремля затемно, вскоре оказались в постели, заснули, утомившись… А потом в сон Герды с диким воплем ворвалась Другая Она:

– Просыпайся, дура! Собственную смерть проспишь!

Герда проснулась. Рывком села в постели, сбрасывая с себя остатки сонной одури. Сориентировалась, на дворе глухая ночь, и, не задумываясь, бросила «невод». Заклинание, заученное наизусть и доведенное, имея в виду скорость и точность произношения, до полного автоматизма, сорвалось с губ, казалось, само собой и полетело, разворачиваясь на ходу в огромную сеть. Мгновение, другое, и вот перед Гердой начала открываться картина происходящего. Пустынные ночные улицы, спящие дома… Нигде и ничего… Но отчего тогда заходятся в бешеном лае дворовые псы? Герда внимательнее «всмотрелась» в покрытые снегом пространства и, в конце концов, все-таки прорвала плотную «ткань» чужого заклятия. Отбросила морок и увидела: по улицам скользят сторожкие тени, звякает по временам сталь, блики лунного света играют на шлемах и наконечниках копий. Враги – а кем еще быть этим воинам, таящимся в ночи, аки тати? – идут через весь Наревский конец от открытых ворот в Приречной башне острога[39]39
  Самым большим кольцом укреплений, охватывавших весь Новгород по обе его побережные части – Софийскую сторону и Торговую сторону, были валы и стены так называемого «окольного города», или острога.


[Закрыть] до самого кремля.

– Иван! – крикнула Герда, вскакивая с кровати. – Просыпайся, Иван! Враг у ворот!

– Что? – вскинулся спросонья князь Иван. – Что ты творишь!

Обычно он спал очень крепко, особенно после того, как занимался с ней любовью. И это было просто чудом, что он проснулся так быстро. Впрочем, но об этом Герда подумала чуть позже, возможно, она усилила свой призыв довольно чувствительным «посылом», а настоящий энергичный «посыл», тем более если его отправила огненная колдунья, способен поднять даже мертвого. Ненадолго и совсем не так, как это делают некроманты, но в достаточной мере зрелищно.

– Просыпайся, Иван! – повторила она, набрасывая шлафрок прямо на голое тело. – Поднимай тревогу! Кто-то открыл ворота в проездной башне близ Волхова. Враги идут к детинцу!

– Герда, что ты несешь?..

Но договорить ему Герда не позволила. У них не было времени на пререкания.

– Не хочешь – не надо! – отрезала она, наполняясь злым раздражением. – Дрыхни, если лень встать! Я сама подниму людей!

Так случалось с ней и прежде. Тогда, например, когда спасала Каро от убийц, подосланных женой императора. Комплекс героя – так по итогам своих безумств она называла это состояние. Впрочем, понимание всегда приходило к Герде задним числом, и, оглядываясь назад, она с удивлением обнаруживала совсем другую, непривычную себя на месте себя обычной. Однако сейчас время для рефлексий еще не наступило, и Герда действовала так, как действовала всегда, когда это было нужно.

Оставив Ивана в опочивальне, она схватила с прикроватной полки серебряный колокольчик и выскочила в коридор. Слуги всполошились довольно быстро. Она и до горницы своей еще не добралась, а на звук колокольчика прибежали уже служанка и слуга.

– Беги вниз! – крикнула Герда слуге, притормозив у двери в свои апартаменты. – Скажи охране, я приказала поднимать всех, способных носить оружие. В городе враги! Двери на запор, и пусть пошлют голубей в детинец, на княжеский двор и в Юрьев монастырь! Беги!

– Ты со мной! – оглянулась на служанку. – Поможешь одеться!

Уже вбежав в комнату, сообразила, что варяжскую колдунью и двух новгородских ведьм она может разбудить «посылом». Эти женщины все поймут и без объяснений. Они и сами настороже.

– Подожди! – остановила она служанку и, сосредоточившись, «позвала» сначала Неревину, затем Сигрид Норман и в довершение попробовала «докричаться» до Юэля, который как раз этой ночью «дежурил» по их маленькому отряду, разместившемуся в левом крыле подворья. Получилось у нее или нет, Герда не знала, но большего сейчас сделать все равно не могла. Сбросила шлафрок и, открыв сундук, вытащила подготовленный на такой как раз случай портплед. В нем, к слову, и нижнее белье было приготовлено, и поддевка под сверский костюм.

– Помогай!

Пока одевалась, хоромы начали оживать. Послышались возбужденные голоса, захлопали двери, раздались поспешные шаги. А когда напяливала кольчугу, кто-то с силой бухнул кулаком в дверь:

– Принцесса! – проорал из коридора Юэль Брух. – Я здесь!

– Входи! – разрешила Герда, поводя плечами под тяжестью легшего на них металла.

– Ну, что там? – оглянулась на успевшего облачиться в боевую броню великана, впрочем, возможно, он так и спал – во всеоружии, с него станется.

– Какие-то не пойми кто попытались сломать ворота, – пробасил Юэль, поправляя на себе амуницию. – Охрана их копьями от решетки парка отогнала. Но кто такие и сколько, пока неизвестно. Сейчас стрелки на крышу поднимутся, оттуда будет виднее. На Славенском холме пожар. На Плотницком конце тоже виден огонь. Около детинца суета. Похоже на штурм.

– Что наши? – Герда надела «сбрую» заплечных ножен для катаны и потянулась за перевязью с абордажным мечом.

– Через пять минут все будут готовы, – отрапортовал Юэль. – Колдуньи оделись раньше всех. Они тебя услышали, я, кстати, тоже. Их будут сопровождать викинги. С тобой пойдем я и Тильда, остальные прикрывают. Действуем, как и договорились, сплоченной группой. Так мы сильнее.

– Я не против, – кивнула Герда, прилаживая на боку кобуру с метательными ножами. – Возьми там флягу! – показала на стол. – Налей вина.

– Зачем? – не понял Юэль. – У меня своя есть.

– Это другое, – покачала она головой. – Наливай! Накинула плащ, натянула боевые перчатки, проверила карманы. Все было на месте. Осталось только «сдобрить» вино.

– Налил?

– Да, а…

– Подожди, – остановила она старшину. – Не закрывай!

Достала из сундука флакончик с «живью», влила редчайший и сложнейший в производстве эликсир во флягу.

– Вот теперь все! Закрой и взболтай. Один малый глоток придаст сил, два сделают тебя берсеркером. От трех сойдешь с ума, а от четырех – сдохнешь. Все понял?

– По твоему слову, – с уважением взглянул наемник на флягу.

Она была большая, как говорят в Гардарике, на «четыре чарки»[40]40
  Четыре чарки – примерно 0,5 литра.


[Закрыть]. Как раз на их маленький отряд.

* * *

Ивана Герда нашла внизу, в приемном зале дворца. Он был все еще не полностью одет, но вооружен мечом на перевязи и занят делом: отдавал приказы и выслушивал доклады. Увидел Герду и тяжело вздохнул.

– Извини, принцесса! Зря я тебе не поверил. Твои-то люди все готовы, а мои с голыми задницами бегают!

– Оставь, князь!

Сейчас было не время считаться умом и мериться правотой. Даст бог, отобьются, тогда она с него спросит.

– Что известно?

– В детинце бой, – поморщился Иван. – Там тоже кто-то открыл ворота. Предательство и измена!

– Ох, ты ж! – не выдержала Герда. – Да как такое вообще могло случиться?!

– Не знаю, – хмуро ответил Иван и, отвернувшись от Герды, заговорил с кем-то из своих слуг:

– Вооружай людей, Кузьма. Топоры, вилы, рогатины – все, что есть.

– Принцесса! – окликнула Герду подошедшая к ней Неревина. – На два слова.

Герда оглянулась на старуху, перевела взгляд на Алену:

– Слушаю тебя, милая.

– Я смотрела, – тихо сказала ей девушка, когда они отошли в сторону. – Предатели были в городе. Открыты две проездные башни. Атакующих немного. Не армия. Пара дружин. Может быть, чуть больше. Есть наши, русские, а есть и чужие. По говору поляки, но может быть, и литовцы из Новогрудка. Точнее не скажу. С ними колдуны, прикрывают нападение мороком.

– Спасибо, – начала было Герда, но Алена ее остановила:

– Это не все. В кремле бой. И не только по всему детинцу, но и на Владычном дворе[41]41
  Владычный двор – крепость внутри крепости, укрепленная резиденция князя внутри кремля.


[Закрыть].

«А во владычном дворе князь Дмитрий и Шарлотта со своей свитой».

Честно сказать, ей было мало дела до великого князя, хоть он ей и будущий тесть. Сам на себя накликал беду. Прошляпил предательство, значит виноват. А вот Шарлотту ей было по-настоящему жаль. Ни за что пропадет!

– Иван! – шагнула она обратно к князю.

– Извини, Герда, – отмахнулся он, даже не оглянувшись, – но сейчас не до тебя!

– Именно сейчас до меня! – подняла она голос. – Ты продолжай спать, раз еще не проснулся, а я увожу своих людей на помощь твоему отцу.

– Что?! – обернулся Иван, до которого только сейчас дошло, что Герда и ее люди действительно готовы к бою, а он своих еще только приводит в чувство. – Ты?! Куда?

– В детинце бой, – сообщила она, начиная злиться на задержку. – Предатели открыли ворота и в кремль, и на Владычный двор. Малой дружине одной не устоять. Так что мы пойдем прямо сейчас, каждая минута на счету. А ты собирай своих людей, князь, и двигайся за нами. Нам, скорее всего, тоже туго придется.

– Герда… – удивительно, сколько всего можно уместить в одном слове, в одном имени!

– Иван…

Они посмотрели друг другу в глаза, и, кажется, он понял, что останавливать ее нельзя. Ну, а Герда увидела, как борются в князе Полоцком отчаяние и любовь. Все это оказалось для него слишком неожиданно, всего этого было слишком много, но он смог взять себя в руки.

– Будь осторожна! – попросил, смиряясь с неизбежным. – Пожалуйста.

– Буду! – кивнула она. – Но ты тоже поберегись. Ты мне живой нужен… Прощай!

Герда отвернулась, чтобы никто не увидел блеснувшие в глазах слезы, и повела своих людей в ночь, через хозяйственный двор к дровяным воротам, на зады – узкие улочки между Духовым и Юрьевым монастырями. Здесь тоже шла какая-то невнятная возня, готовая вот-вот вылиться в открытую схватку. В свете нескольких факелов мотались из стороны в сторону несколько стражников с бердышами. Командира у них не было, и эти трое мужиков в тулупах находились, по-видимому, в полной растерянности, то вплотную подбегая к деревянным воротам, содрогавшимся от тяжелых ударов, то осматривая при неверном свете факелов верх стены, за обрезом которой то и дело возникали темные тени штурмующих. Впрочем, пока это был отнюдь не штурм. Противник, по-видимому, не слишком хорошо представлял себе, с кем имеет дело, и действовал с опаской. Будь враги хоть чуть-чуть настойчивее, ворота бы уже пали.

– Юэль! – кивнула на них Герда, сосредоточиваясь, чтобы нанести короткий, но мощный удар «печным зевом».

Сама она кидала это заклятие всего один раз, в Ароне, на пустынном берегу моря. Швырнула вдаль, над поверхностью тихой воды, и сама обалдела, увидев, как вскипает, шипит и превращается в пар морская гладь.

Между тем Юэль вместе с другим наемником подошел к сторожам, переговорил с ними коротко, явно приведя их этим в чувство, и, обернувшись, кивнул Герде:

– Сейчас откроют!

«Ну, вот и посмотрим, как там и что…» – с неожиданным предвкушением подумала она.

Ее очевидным образом захватывал азарт предстоящего боя – кровавое безумие схватки не на жизнь, а на смерть, но Герда даже не пыталась этому противиться. Она уже знала это ощущение и хотела испытать его вновь. Сила желания была похожа на любовную страсть, но имела темную сущность. Впрочем, Герде, получившей благословение древней безымянной богини, зло как таковое никак не претило. Напротив, предвкушение кровавой жертвы оказалось столь сильным, что Герда не чувствовала даже усилившегося к ночи мороза.

– Давай! – крикнул Юэль, когда створки ворот распахнулись внутрь.

«Держи!»

Заклинание было уже сформировано и набирало силу, выстуживая и без того морозный воздух вокруг Герды. Оставалось лишь выпустить его на волю. Герда вытянула руки перед собой и, едва ворота открылись, отпустила с ладоней рвущийся наружу жар. Раздался грохот, чего она совсем не ожидала, снег на прямой линии, протянувшейся от нее куда-то в мельтешащую людьми темень за воротами, зашипел, испаряясь, тьма вспыхнула малиновым маревом, и вслед за тем откуда-то с улицы раздался животный крик ужаса и боли. А Герда почувствовала одновременно и жаркое удовлетворение, и сладкое бессилие. Очень похоже на то, что она испытывала после общего взлета, до краев наполненная семенем Ивана. Ее даже повело от мгновенно охватившей тело слабости. Отдача оказалась слишком сильной, но Тильда уже подхватила ее под руку и потянула вперед, в освободившийся проход.

«Кажется, я погорячилась…»

Несмотря на слабость и минутное помутнение, она отчетливо понимала, что сейчас произошло. Она не рассчитала силы своего колдовства и вбухала в него гораздо больше своей энергии, чем следовало, если все делать по уму. Но ее захватил азарт, и она переборщила с «дозировкой». В результате Тильда и кто-то из наемников не столько помогали ей сейчас идти, сколько несли ее, над черной дымящейся землей, мимо местами обуглившихся створок ворот, между обгоревшими телами в тлеющей одежде, по враз опустевшей улице, оставляя за собой трупы убитых и корчащихся в страшной агонии раненых.

Помутнение длилось долго. Никак не меньше четверти часа, потому что, когда Герда окончательно пришла в себя, ее отряд уже миновал стену Духова монастыря и, пополнившись вооруженными дрекольем монахами, – Герда совершенно не помнила, как и когда они присоединились к ее людям, – продвигался по узким улочкам к востоку от колокольни Юрьева монастыря. В теле ощущалась слабость. Впрочем, идти она уже могла самостоятельно, но главное – прояснилось в голове, и она сообразила, что нужно делать. Капля «золотого империума» на язык, глоток холодной воды – на самом деле, комок снега с обочины дороги, и Герда почувствовала, как к ней возвращаются силы. Колдовать, впрочем, она еще не могла. Ну, разве что самую малость, но зато от физической слабости и спутанности сознания не осталось и следа. И это было хорошо, потому что вовремя. Они как раз вышли к крепостному валу, но пройти свободно к Федоровской башне не смогли. Башня, по всей видимости, была уже захвачена, а дорогу отряду Герды преградили воины неясной национальной принадлежности.

В неверном свете немногочисленных факелов Герда не могла рассмотреть толком их одежду и вооружение, но ей показалось, что снаряжены они не на русский манер.

– Поляки! – пояснила подошедшая к ней Алена. – Не будете возражать, если я пойду с вами?

– Забыла спросить, – вопросом на вопрос ответила Герда, – ты боевыми заклинаниями владеешь?

– Река подо льдом, – не очень понятно ответила Алена. – Растения спят… Хотя нет! Вон те сосны, – показала она за спины заступивших им дорогу поляков, – вроде бы только дремлют. Да еще огонь на факелах… Пожалуй, кое-что смогу.

– Надо бы сбить заслон, – сказала на это Герда. – Сможешь помочь? Не хотелось бы лить кровь наших людей понапрасну.

– Тогда, принцесса, придержите своих. Мне нужны пару минут на волхвование.

– Эй! – крикнула Герда, перекрывая шум. – Стоим! В бой без нужды не вступать. Кто по-польски говорит?

– Я говорю, – откликнулся один из викингов.

– Спроси их, друг, кто такие и чего им надо. В общем, поговори с ними, расспроси о том о сем, попроси пропустить.

– По вашему слову, принцесса, – понял ее варяг и начал протискиваться вперед. – Поговорю, отчего бы не поговорить?

Выйдя вперед, он прокричал что-то неразборчивое на языке, сильно похожем на русский, но тем не менее другом – с незнакомой мелодикой и отчетливым пришипетыванием. Герде он был без надобности. Ей главное, чтобы переговоры затянулись, и Алена смогла бы подготовить свое «волхвование». Сама она тоже готовилась. Собирала силу в кулак, тянула откуда только возможно. Из жаркого пламени факелов, из студеного воздуха, из камней и снега, из людей. Впрочем, из людей тянуть было боязно. Если бы можно было отделить «агнцев от козлищ», своих от чужих, тогда ладно. Врагов она бы заморозила даже не поморщившись. Но свои – святое. Оттого брала по чуть-чуть, чтобы, не дай бог, не переборщить.

– Поляки они, – крикнул ей между тем викинг, – из Троков. Говорят, в найме у кого-то из русских князей, а у кого не знают. Но нас по-любому не пропустят.

– А и не надо, – прошептала рядом Алена. – Сейчас!

Герда напряглась. Почувствовала растворенные в холодном воздухе токи силы, но плетений волшбы не разобрала, а в следующее мгновение сосны, росшие в отдалении, словно бы взорвались изнутри – с грохотом, треском, но без огня, и шквал острых щеп ударил полякам в спины. С такого расстояния, да еще и в темноте, Герда не могла рассмотреть, насколько велики эти созданные ведьмой снаряды. Зато скорость их, по ощущениям, была огромна. При такой скорости, даже если они не пробивали броню, все равно кидали людей лицом в снег.

Хорошо еще, что старуха Неревина поставила щит и не дала длинным – сейчас Герда уже оценила их размер – острым щепам ударить в людей ее отряда. А вот польский заслон смело напрочь. Кого не убило, тех ранило или оглушило, и всех – и живых, и, тем более, мертвых, – положило наземь, как хлеба во время урагана. Так что в следующее мгновение вырвавшиеся вперед викинги оказались среди поваленных людей и пошли вперед, убивая выживших, добивая раненых и подбирая брошенное поляками оружие. Их интересовали только арбалеты и копья. Остального у них и своего хватало.

Герда вздохнула с облегчением – ей удавалось пока сохранять своих людей – и пошла вслед за Юэлем. Впрочем, она рано радовалась, потому что ничто еще не кончилось. Битва за Новгород только начиналась. И метрах в ста от места первой схватки их встретили по-настоящему.

– Берегись! – крикнула Герда, почувствовав чужое колдовство.

Дом слева от нее неожиданно вспыхнул жарким пламенем, и она едва успела поставить щит, чтобы прикрыть себя и своих людей от дуновения испепеляющего жара, сравнимого с тем, что выпустила по дурости в дровяных воротах Полоцкого подворья.

«Ох, ты ж!»

– Сигрид! – крикнула она, но варяжка и сама уже сообразила, что к чему.

Она тоже поставила воздушный щит, и как раз вовремя, потому что в тот же момент по оказавшимся на свету людям Герды из темноты ударили стрелы. Спасибо колдунье, она прикрыла их от первого удара, но сразу вслед за тем по щиту Сигрид ударил воздушный кулак такой силы, что, не вмешайся Герда, их всех снесло бы вместе с обломками не устоявшего щита. Она поддержала щит травницы своим огненным, но держать два щита одновременно ей было трудно. К счастью, старуха Неревина быстро сообразила, что Герде так долго не устоять, и довольно быстро наколдовала ледяную стену. Снег потек, как вода, собираясь слева от группы и поднимаясь ледяной стеной, принявшей на себя жар пожарища.

Герда отпустила щит, которым сдерживала огонь, и хотела уже перейти в атаку, но ее остановила Алена.

– Побереги силы, принцесса! – выдохнула молодая ведьма и начала швыряться огнем.

Непривычными, какими-то кривыми пассами она срывала с близкого пожарища языки пламени и отправляла их в полет. Теперь уже тот, кто ударил по ним «кулаком», вынужден был перейти к обороне, отражая летящие к нему огненные кометы. В их свете Герда увидела, наконец, тех, кто попытался ее остановить. Поперек улицы лежали обломки рухнувшего, скорее всего, попросту разрушенного для этой цели дома, а за этой импровизированной баррикадой прятались арбалетчики и мечники. А еще там был колдун. Очень сильный, опытный и злой. Мужчина. Лютый враг. И он, как и Герда, имел склонность к стихии огня. Все это Герда «ухватила» одним мгновенным «шагом просветления» – техникой, почерпнутой из книги, подаренной ей Великой темной богиней. Но и ее враг, как оказалось, знал кое-что из арсенала древней магии. Он открыл так называемый портал второго типа, и Герда оказалась в туннеле, образованном тьмой. На свету оставались только она и ее противник – высокий мужчина в рыцарском облачении, но без шлема.