Электронная библиотека » Владимир Колычев » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Смертельные чары"


  • Текст добавлен: 15 апреля 2014, 11:23


Автор книги: Владимир Колычев


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 7

День только начинался, работы много, и Старостин сейчас должен был отписки для отчета составлять, но его снова в элитный поселок занесло. Позвонила Катерина и сказала, что есть важная информация. В принципе, у нее все – важная новость, но Федор все-таки поехал к ней.

– Ты какой кофе будешь? – с порога спросила она.

– Покрепче.

– Тогда двойное эспрессо…

– А информация тоже двойная будет? Или просто лайт?

– Нормальная информация, – загадочно улыбнулась Катерина.

– Ну, давай выкладывай, – удобно располагаясь в кресле, сказал Федор.

Сейчас бы подремать часок в тишине и уюте… Дом у Голиковой выше всяких похвал. И большой, и светлый; и обстановка богатая, со вкусом и, как принято сейчас говорить, функциональная. Большая сауна в цокольном этаже, в мансарде – бильярд. Здорово здесь. Так здорово, что уходить не хочется. Зато сама Надежда Максимовна ютится сейчас на жалких тюремных метрах. Как же ей сейчас домой хочется… Но ведь она сама во всем виновата…

– Наврала тебе Мария Степановна, – с заговорщицким видом проговорила Катерина. – Не спал Алексей Иннокентьевич. Бессонница у него была… Говорю же, весеннее обострение.

– Это ты говоришь. А что Мария Степановна говорит?

– Ну, про обострение она не говорила, но, я думаю, это оно самое.

– Ты психиатр?

– Нет, но мне кажется…

– Что еще тебе кажется?

– Почему кажется? Мария Степановна говорила. К гаражу Молодов ходил. Ну, к лодочному гаражу. Ночью ходил.

– Снасти готовить?

– Ну, я не знаю…

– И когда ходил?

– Ночью. В районе двенадцати.

– На самом деле так было или это ты так думаешь?

– Ну, было… Он с женой вечером поругался, спать по разным кроватям легли, бывает у них. Тамара тоже та еще штучка. Ему под пятьдесят, а ей тридцать «с копейкой», разница в возрасте, все такое. Он уже на пенсии, а ей Москву подавай. Она без него по два-три дня в столице пропадает, неизвестно, чем там занимается. Потому он и назвал ее шлюхой, ну, тогда, когда драка была. Накипело, и сказал…

– Так накипело или обострение? – усмехнулся Федор.

– Не важно. Главное, что обострилось. Вот он ночью встал и пошел к реке…

– Да уж, с тобой не поспоришь…

– Ты бы сходил к Молодову, он сейчас дома. А мне обед готовить, к Надежде поеду, пока ее в СИЗО не перевели, тогда сложнее будет… Может, все-таки не переведут? – с надеждой спросила Катерина.

– Почему?

– Ну, вдруг это Молодов?

– Что ж, попытаюсь тебя в этом переубедить.

Алексей Иннокентьевич действительно был дома. Он сам открыл Старостину калитку, причем сделал это с таким видом, будто давно ждал его визита.

Дом у него большой и новый, а сам он роста чуть ниже среднего и далеко не молодой. Дом богатый, во дворе новомодный ландшафт во всех его проявлениях. Очень ухоженный двор – травка подстрижена, кустики отфигурированы, деревья стоят ровно, хотя и нестройными, как задумано, рядами. Но сам хозяин дома какой-то лохматый, запущенный, старый свитер, в двух местах прожженный сигаретой, затертые до желтизны джинсы, кроссовки без шнурков. Но Молодова совершенно не смущал собственный вид. Какая разница, как он выглядел, главное, что у него есть. Замечательный дом, «Лексус» возле гаража, процветающая фирма, платиновая карточка с многомиллионным весом. Этим он, может, и не очень гордился, но воспринимал как должное. Он знал себе цену, поэтому нисколько не комплексовал из-за своего внешнего вида. И, возможно, делал это зря. Все-таки жена у него молодая, судя по всему, амбициозная, а может быть, и не очень верная…

– Я слышал, ты вчера приходил, капитан, – вроде как душевно, но себе на уме улыбнулся Молодов. – На рыбалке я был.

– Могу только позавидовать, – ответил ему Старостин. – Выйду на пенсию, тоже буду на рыбалке пропадать.

– Так я не на пенсии… Хотя, пожалуй, ты прав, капитан.

– Я прав? А разве я говорил, что вы на пенсии, Алексей Иннокентьевич?

Старостин уже не молодой мужчина, все-таки сорок лет на носу, к тому же он капитан милиции, форма на нем, а Молодов беззастенчиво «тыкал» ему. Но не тот сейчас случай, чтобы ставить его на место. Нельзя настраивать против себя возможного свидетеля. Или даже подозреваемого…

– Нет, но подумал.

– А вы мысли читать умеете?

– Ну, в какой-то степени… Пятнадцать лет на руководящей должности, десять лет в бизнесе – опять же, свой штат сотрудников, ко всем надо в душу влезть. Тут без телепатии никак…

– Да? Тогда мне, возможно, повезло. Вдруг ваши телепатические возможности помогут мне найти убийцу… Надеюсь, вы в курсе, что произошло у ваших соседей? – Старостин повел головой в сторону голиковской усадьбы.

– Признаться, я в шоке. – Молодов плавно взмахнул рукой и внутренней стороной ладони прикоснулся к своей груди.

– Вы знали Александра Витальевича?

– Не знал. И знаком с ним не был. Он тут очень редко появлялся. А Надежду Максимовну знаю очень хорошо и не верю, что это она убила своего мужа.

– А кто мог это сделать?

– Ну… Видишь ли, капитан, я не знаю подробностей.

– Вашего соседа убили во дворе собственного дома, а если точнее, то на пристани. В районе от полуночи до половины первого часа ночи. В ночь с субботы на воскресенье. Может, вы слышали что-то, крики там, стоны?

– В ночь с субботы на воскресенье?.. – двумя пальцами обжав подбородок, переспросил Молодов. – Нет, ничего не слышал…

– И Надежду Максимовну не видели?

– Надежду Максимовну? Ночью?.. Ты, капитан, сам посмотри, наши дома далеко друг от друга стоят, заборы высокие, не видно, что там в соседнем дворе творится…

– Да, но с пристани Голиковых видна ваша пристань. И Надежда Максимовна говорила, что у вас в гараже горел свет, – схитрил Старостин.

Не говорить же, что Молодова сдала Мария Степановна. А с Голиковой какой спрос? Тем более это в ее интересах – расколоть соседа на признание.

– У меня в гараже горел свет? Ночью?! – задумался мужчина, ожесточенно щипая себя за подбородок.

– В ночь с субботы на воскресенье…

– Надежда Максимовна так сказала? – Похоже, он и хотел, но вместе с тем и боялся сказать правду.

– Вы что, не желаете ей помочь?

– В чем?

– Вы же заядлый рыбак, Алексей Иннокентьевич, вы могли готовить к выходу свою лодку.

– Ночью?

– А вдруг у вас была бессонница?

– Бессонница?.. Ну да, у меня была бессонница… Но свет в моем гараже не горел. И лодка не в гараже стояла.

– А где?

– Я не могу этого сказать…

– Почему?

– Ну, это личное…

– Я слышал, у вас личная симпатия к Надежде Максимовне?

– Уже доложили? – поморщился Молодов.

– Язык, он, как говорится…

– Ну да, нравилась мне Надежда.

– А сейчас что, не нравится?

– И сейчас нравится…

– Ей сейчас плохо. Условия в тюремной камере сами должны понимать какие, – сочувствуя Голиковой, вздохнул Старостин.

– Да уж, не фонтан… Но вдруг вы подумаете, что это я? – беспокойно посмотрел на него Молодов, вдруг переходя на «вы». – А я на том берегу был… – кивнул он в сторону деревни. – Где-то в районе полуночи.

– И что вы там делали?

– Ну… Не важно… В общем, на берегу я стоял. Ночь отличная была, темная. А тот берег не освещается. Для нас это самое то, – Молодов заговорщицки подмигнул Федору.

– Для вас?

– Все, больше ничего не скажу. Если вы человек умный, сами догадаетесь, если нет, то все равно не поймете…

– Ну, ходят слухи, что вы без жены здесь не скучаете, – усмехнулся Старостин.

– Слухи! На то она и деревня, чтобы по ней слухи гуляли! Хорошо, что моя Тома – человек сугубо городской, слухам не верит… – хмыкнул Алексей Иннокентьевич.

– А может, и верит?

– А может, и верит. Но тут личное, давайте об этом не будем.

– Так я и не вникаю… Мне бы узнать, что вы видели с того берега.

– А я говорил, что видел?

– Ну, я тоже, в общем-то, на руководящей работе. Тоже мысли читать умею, – вроде как в шутку сказал Старостин.

– Ну, не то чтобы видел… Мы в лодке сидим, слышим, кто-то на берег вышел.

– Кто вышел, мужчина или женщина?

– Говорю же, темно было. Это у нас пристань освещена, а на правом берегу темно, хоть глаз выколи…

– И у вас в лодке свет не горел?

– Нет. Темнота, как говорится, друг молодежи…

– Значит, человек на берег вышел?

– Ну, да.

– Откуда вышел?

– Со стороны поселка. На пляж вышел…

– На пляж? Может, искупаться захотел?

– Я тоже так подумал. Но вода-то холодная, какое может быть купание?

– Ну, пьяному море по колено. Суббота как-никак была…

– Вот и я так подумал!.. Он разделся, зашел в воду и поплыл.

– Куда поплыл?

– Просто поплыл…

– Может, он на ваш берег выплыл?

– Не знаю, не видел. Я мотор завел, и мы вверх по реке пошли.

– Зачем?

– Ну, мы же недалеко от этого купальщика стояли, он мог заметить нас и подплыть, а оно нам надо? Если он пьяный…

– А если еще и муж, – усмехнулся Старостин.

– Чей муж? – озадаченно глянул на него Молодов.

– Той, с кем вы там были.

– А-а! Ну, муж у нее в Москве, квартиры там ремонтирует… В принципе, да, моя Тамара тоже в Москве собиралась остаться, но вдруг приехала. А у меня встреча, и отменить нельзя, пришлось выкручиваться…

– Выкрутились?

– В общем, да… Мы вверх по реке поднялись, там удобное местечко нашли…

Старостин попросил Молодова перевезти его на другой берег и показать место, где он стоял ночью со своей подружкой. Мощный двигатель работал тихо, на рев он мог перейти только на большой скорости, но Алексей Иннокентьевич не стал разгоняться, поэтому двигатель всю дорогу толкал ялик с минимальным шумом. Старостин даже подумал, что пьяный купальщик мог и не услышать, как лодка отошла от берега… Да и был ли он вообще пьян?

Молодов пришвартовался к берегу, показал место, где они поначалу устроились. А неизвестный, что вышел на пляж, разделся метрах в двадцати от них. И к воде он спустился по тропинке, что тянулась от дороги между деревней и поселком. Была еще другая тропка, от деревни, но Молодов уверенно заявил, что человек пришел не с этой стороны.

– Тут же галька, шаги слышны. Оттуда он шел, – показал он в направлении поселка.

– И сразу раздеваться стал?

– Да нет, постоял немного, посмотрел.

– Куда смотрел?

– Ну, на тот берег…

– Вас не заметил?

– Нас? Нет, вряд ли… А если заметил, то не обратил внимания… Он же на тот берег был нацелен…

– Что значит нацелен?

– Ну, как бы вам сказать… Темно было, но купальщика я смог рассмотреть. Не скажу, что рослый, очень крупный, и все же что-то мощное в нем было. Движения не то чтобы резкие, но какая-то затаенная сила в них. Как будто пружина в нем какая-то была, и когда он поплыл, я подумал, что эта пружина разжалась… Честно говоря, мне не по себе стало. Что-то мистическое в нем было…

– Что мистическое?

– Ну, не знаю… Что-то волчье…

– Так, может, он не одежду снял, а шкуру?

– Смеетесь? – с укоризной спросил Молодов и, немного подумав, добавил: – Все правильно, ерунда все это. Никакой это не оборотень…

– А почему оборотень?

– Ну, говорю же, что-то волчье в нем проглядывало. Но так ведь ночь, темно, да и луна не светила. А оборотни луну любят… Но зато двенадцать часов было… Я это точно запомнил. В это время всякая нечисть появляется…

– В двенадцать часов?

– Да, в двенадцать… Мы на это время и договаривались с Тонькой… Э-э, ну не важно, кто там со мной был, – спохватился Молодов.

– Совершенно не важно, – кивнул Федор, хотя так не думал.

– И если бы не этот упырь…

– Упырь?

– Ну, а кто он еще, если нам помешал?..

– А еще кому он помешал? Кто на том берегу был? – Старостин кивнул в сторону пристани, где был убит Голиков. – Может, этот оборотень там кого-то увидел?

– Да нет, не было никого…

– Может, на пристани у Голиковых кто-то стоял?

– Нет, не видел…

– В двенадцать часов ночи это было?

– Ну да, в двенадцать…

– А в двенадцать четырнадцать вы уже плыли вверх по реке.

– Плыли.

– И ничего не видели.

– Я вперед смотрел.

– А ваша подруга?

– Ко мне она жалась и назад не смотрела…

– Но это не значит, что человек, которого вы видели, не мог напасть на Голикова.

– Не значит. Мог и напасть.

– Может, вы что-то видели у него в руке, ну, нож там или что-то вроде того?

– Темно было, ничего я не видел, только силуэт, и то смутный.

– Но то, что человек разделся, вы видели?

– Ну, судя по движениям да, раздевался…

Лодка пришвартовалась к берегу, и Старостин, выскочив из нее, подошел к месту, где приблизительно стоял подозрительный купальщик. Молодов последовал за ним, обвел рукой пятачок, на котором тот раздевался.

Ничего там не было – ни оторванного шнурка, ни потерянной пуговицы, ни расчески, которая могла выпасть из кармана. Да если бы и нашлось что, уликой бы это не стало. Убийство в ночь на воскресенье произошло, а сейчас уже среда, за это время на пляже десятки человек перебывали. Вода еще холодная, но девушки загорать на пляж ходят и ножки помочить. Это сейчас на пляже пусто, потому что пасмурно, а вчера здесь были люди. Да и ночью сюда нередко влюбленные парочки заглядывают…

Нет, ничего интересного не найдет здесь Федор, но внимания достоин уже сам факт, что существовал неустановленный купальщик. В двенадцать часов он зашел в реку, переплыл ее и, возможно, вышел на участок Голиковых. В это время на пристани появился хозяин дома, и неизвестный напал на него.

Почему так случилось – это вопрос. Может, Голиков сделал замечание незнакомцу, когда увидел его, и тот ответил ему агрессией. Но чем убийца нанес смертельный удар? Если он просто купался, то у него не могло быть оружия. Что-то на берегу нашел? Возможно… А может, это была спланированная акция, может, этот человек охотился именно за Голиковым. Но откуда он мог знать, что Александр Витальевич появится на пристани? Не мог он этого знать. А вдруг это был какой-то псих, которому все равно, кого «мочить»… Или, может, действительно оборотень? С одним-единственным и очень большим когтем, которым он и убил Голикова. А ведь большой коготь, в общем-то, подходил под описание орудия убийства. И заточенный он, и круглое сечение… Правда, на кривизну, которой обладал коготь, экспертиза не указывала. Но что, если это просто какой-то импровизированный коготь, возможно, из слоновой кости. А еще это могла быть имитация волчьего клыка.

– О чем задумались, капитан? – спросил Молодов.

– Да вот, вопрос у меня к вам. Почему вы никому не сказали про этого человека?

– Почему не сказал? Вы спросили, я рассказал.

– Могли бы еще позавчера это сделать.

– А это что-то изменило бы?

– Не знаю, – пожал плечами Старостин.

– Вот видите… А потом, если бы я сразу сказал, вы бы подумали, что я выгораживаю Надежду Максимовну…

– А еще я мог подумать, что вы придумали этого человека. Вы же боялись, что я вас подозревать начну. – Федор припомнил недавний разговор. – Может, не было никакого человека? Может, это вы убили Голикова?

– Вот я и говорю, что вы можете так подумать, – разволновался Молодов. – Вы вот выяснили, что я не спал в эту ночь. И до Голикова мне рукой подать… Еще Тоньку начнете крутить, а у нее муж, зачем ей скандал?

– Ничего, я с ней аккуратно поговорю, никто ничего не узнает, – успокоил его Старостин.

– Так она вам ничего не скажет, – растерянно посмотрел на него Молодов.

– Скажет.

– Может, не надо ее сюда приплетать?

– Надо… Или вам не нужно алиби?

– Алиби?.. Ну да, это алиби… Но так алиби необходимо, когда подозревают. А вы же меня не подозреваете? – с опаской спросил Алексей Иннокентьевич.

– Ну, если поговорю с твоей Антониной, то нет… Муж у нее в Москве работает, да?

– В Москве.

– А лет ей сколько?

– Ну, тридцать шесть.

– Рыжие волосы, конопушки на носу?

– Ну да, есть немного…

– Зуб золотой.

– Точно… Я ей денег на стоматолога дал, чтобы фарфор себе вставила. Золото уже давно из моды вышло…

– Так у них там блатная романтика, – совсем невесело улыбнулся Старостин. – Брат у нее сидел. И муж сидел. И сама она веселую жизнь по молодости любила…

Знал Федор Тоньку Вострикову. Бедовой была она бабой. И брат у нее такой же заводила. И еще задира. Ни одна драка возле клуба без него не обходилась. И выпить любил. Друг у него такой же шальной. Пьяные гулянки, песни под гитару, блатной шансон. И Тонька с ними веселилась. Но банкеты кто-то должен был оплачивать, а деньги на дороге не валяются… Сначала Вадик Востриков сел, за ним Юра Зотов. Вернулись, и опять за старое. Но тогда уже Федор за порядком в Подречной смотрел, он Вадика Вострикова с поличным и взял, когда тот попытался угнать машину из совхозного гаража. И с Юрой Зотовым крепко тогда поговорил. Один зону «топтать» отправился, а другой за ум взялся, на Тоньке женился. Сейчас в Москве работает, деньги хорошие домой привозит. И Вадик уже второй раз из-за колючки вернулся. Даже работать пробовал. Только плохо у него это получается. Он больше горазд водку пить и травку курить. Но делает это уже без драк и дебоша, разве что включит иной раз громко блатную музыку, но там сосед у него – дядя Вася, Вадик его побаивается.

А Тонька, оказывается, любовника себе завела. И не простого, а богатого. Деньги уже из него понемногу выуживает. Ну да, баба она не промах…

– Ты смотри, как бы впросак с ней не попасть. Она вас, Алексей Иннокентьевич, не только на фарфор раскрутить может. Баба она ушлая, как бы на аборт тысяч двести не попросила… Мужу, может, ничего не скажет, а вот брата натравит. У него две судимости, он спьяну и ножом ударить может…

– Да? Не знал, – разволновался Молодов.

– Так что с Антониной лучше не встречаться.

– Я понял… Но мы с ней уже договорились…

– Когда?

– Ну, сегодня, в это то же время…

– Ночью?

– Ну да, ночью…

– А почему не днем?

– Так это, боится она, что кто-нибудь увидит. Муж у нее.

– Муж у нее – мужик суровый, – кивнул Федор. – Если узнает, убьет. И ее убьет, и тебя. Так что, Алексей свет Иннокентьевич, не шути с огнем. Вдову себе найди, если с женой не живется…

– Ну, почему не живется? – скривился Молодов.

– Не знаю, что там у вас, и знать не хочу.

– Да нормально все… Ну, есть, конечно, проблемы. А у кого их нет?

Похоже, Молодов не прочь был втянуть Федора в разговор о своих проблемах. Советчика в нем вдруг увидел или даже психоаналитика, перед которым можно выговориться. Но Старостина его отношения с женой не очень-то волновали. Во всяком случае, не настолько, чтобы терять на них время. Дела у него, а он тут с мокрыми ногами стоит. Домой надо ехать, переобуться, и в участок.

Так Старостин и сделал. Правда, из дома отправился сразу к Антонине Зотовой. Только не застал он ее. В Замятск она уехала, к вечеру обещала быть. А вечером в поселке случился пожар. Ущерб небольшой – сарай у ротозея сгорел, но времени на этом Федор потратил много. Домой он вернулся поздно, решив заглянуть к Зотовой завтра.

Глава 8

Говорят, утро добрым не бывает. Так оно или нет, но сегодняшнее утро точно добрым не было. Ни свет ни заря Федора подняли, но это не самое страшное. Куда хуже, что произошло убийство.

Труп Молодова обнаружили на деревенском пляже, на том самом месте, где он видел подозрительного купальщика. Алексей Иннокентьевич лежал на спине, раскинув руки, галька под ним темно-бурая от крови. В шею его ударили, чем – неизвестно, но рана такая же, как и в случае с Голиковым. Только в прошлый раз убийца не задел шейную артерию, а в этот раз попал точно в нее. Поэтому и крови много.

Мало того что лицо залито кровью, на нем еще застыл ужас. Предсмертный ужас. Похоже, перед тем, как пропустить роковой удар, Молодов увидел что-то невообразимо страшное. Уж не принял ли он своего убийцу за оборотня?..

Лодка к берегу пришвартована – в том самом месте, где Федор вчера замочил ноги. Мотор у ялика заглушён, внутри никого.

– Елена Михайловна, вы труп обнаружили? – уточнил он у женщины, которая подняла его с постели.

– Да, на работу ехала, смотрю, лежит кто-то, подошла ближе…

– Когда это было?

– Ну, из дома я в десять минут шестого выходила, пять минут сюда ехала… Да, где-то в четверть шестого… Потом пока до тебя, Федя, добралась…

– Кого вы еще здесь, Елена Михайловна, видели?

– Да никого не видела…

Кровь из раны уже успела впитаться в гальку, да и труп окоченел. Давно убийство произошло, несколько часов назад. И Федор примерно знал, когда это случилось.

Сначала он позвонил Ольгину, затем в райотдел. И еще лично Снегову сделал звонок.

– Старостин, ты что, на утреннюю дойку проснулся? – возмущенно спросил следователь.

– Да нет, уже сдоили. Причем всю кровь… Убийство у нас, Валерий Павлович. Все тот же удар в шею. Как будто осиновым колом ударили…

– Осиновым колом?.. С тобой все в порядке?

– Молодова убили, Голиковой соседа. Мы с ним вчера разговаривали, а сегодня вот… Тут вот лежит, весь в крови…

– В шею ударили? – В трубке было слышно, как скрипнули пружины – это Снегов поднимался с постели.

– Тот же почерк, что и с Голиковым…

– А почему осиновый кол? – Судя по звукам, Снегов начал одеваться.

– Да что-то на мистику вдруг потянуло. Молодов сказал, что оборотня видел, вот на меня и нашло….

Старостин шлепнул себя по лбу ладонью, глядя в жадно распахнутые глаза Елены Михайловны. Совсем забыл, что она слушает его разговор. И надо же было ляпнуть про оборотня…

– Ну, он это в шутку сказал, на самом деле никакого оборотня не было…

Федор попытался отыграть назад, но Елена Михайловна его уже и не слушала. Судя по ее взгляду, она мысленно перенеслась в ближайшее будущее, представляя, как рассказывает историю про оборотня. Дескать, сам Старостин сказал, что это оборотень людей убивает… И ведь поверят ей. Еще как поверят! И пойдут пересуды – раньше вон как хорошо жилось, оборотни только скотину резали, а сейчас вот и за людей принялись…

– Есть у меня тут одна версия, и оборотни здесь ни при чем.

– Что за версия?

– Надо ее отработать. Сейчас Ольгин подскочит, и я поеду…

К Зотовой нужно было ехать прямо сейчас, но Федор даже думать боялся, что будет, если он оставит труп без присмотра. В лучшем случае все вокруг вытопчут, а в худшем – разденут. Народ в Подречной на словах боязливый, а на деле может и раздеть покойника, чтобы глянуть, не растет ли на нем волчья шерсть и хвост.

К счастью, Ольгин появился довольно скоро. На велосипеде примчался. Старостин в нескольких словах поставил ему задачу и отправился к Зотовой.

Антонина жила с мужем и его матерью. Двое детей у нее, семья не бедствует. Дом бревенчатый, на фундаменте стоит ровно, стены снаружи обшиты вагонкой, краска на них еще свежая, а на огороде уже фундамент под новый дом залит. Это хорошо, что мужик вовремя за ум взялся. А вот на его жену случилась проруха, и это плохо.

Антонина во дворе кормила кур. Увидела Федора и пугливо вздрогнула.

– Федя, ты?.. Ой, извините, товарищ капитан! – заигрывающе улыбнулась она.

Все, страх прошел, кураж появился. Баба она бойкая, на язык острая.

– А ты думала кто?

– Да не думала… Смотрю, кто-то в форме… Ты чего такой смурной?

– А ты не знаешь?

– А я должна знать? – Антонина смотрела на него с веселым удивлением, но и растерянность во взгляде присутствовала. Чувствовала она за собой вину.

– Муж в Москве?

– В Москве.

– И как ты без него, не скучаешь?

– Это ты о чем, Федя?

– Да вот разведка донесла, что ты с женатым гуляешь.

– Врут! – побледнела Зотова.

– Да ты не переживай, это тайна. Леша ее в могилу унес…

– Леша?!

– Ты же знаешь, что с ним случилось? – жестко спросил Старостин.

– Что? – совсем сошла с лица Антонина.

– Ты сегодня с ним ночью должна была встречаться…

– Э-э… Ты что-то не то говоришь…

– И в субботу ночью ты с ним встречалась. Кого вы там на берегу видели, от кого убегали?.. Если я тебя на допрос вызову, вся деревня узнает.

– Федь, я здесь ни при чем! – Антонина крепко вцепилась ему в руку как будто для того, чтобы удержаться на ногах. А может, и правда ослабли у нее ноги.

– Пошли, расскажешь…

Федор провел ее к своей машине, помог сесть.

– Юрка меня убьет! – приложив ладони к груди, взывающим к пощаде голосом проговорила она. – Если узнает, что я там была, убьет!

– Где ты была?

– Ну, на речке… Леша меня в двенадцать ждал, а я в половине пришла. Свекровь никак не ложилась, а я не могла уйти, пока она не заснет… Он ждать меня должен был. Ну, я прихожу, а он лежит. Кровь хлещет… Я в шоке! Бегом назад!

– Никому ничего не сказала?

– Нет, конечно! Вопросы же будут, что я ночью на речке делала, а оно мне надо?

– Будут вопросы, Тоня, обязательно будут… Кровь, говоришь, из раны хлестала?

– Ну да! Много крови!

– А возле трупа кто был?

– Никого! Честное слово, никого!

– А может, все-таки был? Скрывать уже поздно, все равно ты «засветилась»… Хотя шанс еще есть. Убийца в шейную артерию попал, а это значит, что он сам в крови. Может, он еще отмыть ее не успел. Если я его по горячим следам возьму, тебе даже показаний давать не надо будет. Кровь будет доказательством, а не твои показания… А иначе придется давать показания под протокол, и муж обязательно узнает…

– Федь, я тебя понимаю! Но не было никого! Вот тебе крест!

– Тонь, ты комедию мне здесь не ломай. Все очень серьезно. Человек убит. Даже два человека. Один убийца на двоих. И если ты поможешь мне его найти, никто не узнает о твоих похождениях, если нет, то все пойдет своим чередом – допросы, явки, а это все на виду. Сам я говорить ничего не буду, но ты же знаешь, какой у нас народ… Вот я к тебе приехал, уже пересуды начнутся, – предостерегающе качал головой Старостин.

– Федь, ну зачем ты так? – с укором взглянула на него Зотова. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!

– И я к тебе хорошо отношусь и сплетни распускать не собираюсь. Говорю же, все своим чередом пойдет…

– Не видела я никого! Честное слово, не видела!

– А когда в субботу с Молодовым встречалась, кого видела?

– Где видела? Кого?

– Вы у пляжа в лодке были, а кто-то на пляж пришел, на левый берег поплыл.

– Ну да, было такое…

– Молодов не местный, он тут никого не знает, зато ты всех знаешь. Кто это?

– Так темно было…

– Молодов сказал, что это оборотень был. И не раздевался он, а шкуру снимал…

– Да ну, слушай больше!

– Обычный человек был?

– Обычный. Только кто, не знаю…

– Может, братец твой?

– Кто, Вадик? Шутишь? Да он в это время уже на ногах не стоял! Я ведь к нему сначала пошла…

– Так, здесь притормози. Когда это сначала?

– Ну, сначала к Вадику пошла, а потом к Леше. К Вадику для отвода глаз, ну, будто я к нему ходила, а не на… свидание…

– А он пьяный был?

– Говорю же, в дрова. Ну, я повернулась и ушла.

– А он за тобой?

– Как он мог за мной, если на ногах не стоял?

– Всякое бывает… А вчера ты к нему заходила?

– Заскочила по пути…

– А он за тобой?

– Да нет…

– Пьяный он был?

– Ну да.

– Но за тобой не пошел?

– Нет.

– А может, пошел?.. Может, вы с ним на пару что-то замутили?

– Что замутили?

– Ну, лоха развести…

– Да ну тебя! Какого лоха! Не было ничего такого! – как-то уж слишком наигранно возмутилась Антонина, чем укрепила Старостина в его подозрениях.

– Руку давай!

Федор обжал пальцами ее запястье, защелкнул на нем один браслет наручников, а вторым пристегнул к наддверному держателю.

– Эй, ты что делаешь? – взвыла она.

– То и делаю.


Мобильный телефон давно уже не роскошь, а средство связи. Антонина могла позвонить брату, всполошить его, именно поэтому Федор не стал оставлять ее без присмотра и взял с собой.

Вадим Востриков жил в маленьком бревенчатом доме на окраине деревни. От бабушки эта избушка ему досталась. За домом ухаживали его родители, покрасили недавно, забор подправили, траву выкосили. Снаружи – все хорошо, а внутри – бардак.

На столе в светелке – недопитая бутыль самогона, пустая банка из-под огурцов, жалкие остатки сала, сухие корки хлеба. Резкий запах табачного дыма и перегара. Сам хозяин этого вертепа лежал на полу и спал пьяным сном, подложив руки под голову. Видно, с дивана во сне свалился…

Все бы ничего, но на его грязной футболке Старостин заметил бурые пятна, а на руках – засохшую кровь.

Наручников у него больше не было, но руки можно связать и ремнем.

Проснулся Востриков уже после того, как Федор связал его и обыскал. Дернулся, дрыгнул ногой, но быстро понял, что бесполезно это. Впрочем, будь его руки свободны, он все равно ничего не смог бы сделать, потому что слишком уж тщедушный на вид, такое ощущение, что изнутри высохший. Драться он умел, но не очень. А вот ножом ударить мог – как в открытом столкновении, так и в спину исподтишка. Но не было при нем ничего такого.

– Эй, начальник, ты чего? – хриплым простуженным голосом простонал Востриков.

– Молодова чем убил?

– Кого?

– Хахаля Тонькиного!

– Тонькиного хахаля?.. Я его убил?!. Эй, начальник, ты что-то не то говоришь!

– Я спрашиваю, чем ты его убил?

Старостин ждал ответа и в то же время обыскивал дом. Под диван заглянул, буфет обследовал, тумбочку под старым телевизором с трещиной на экране.

– Да не убивал я его!

– Кого не убивал?

– Ну, хахаля!

– А ты знал, что у Тоньки хахаль был?

– Я знал?! – спохватился Востриков. – А у нее что, был?

– Ты мне тут петушка на палочке не изображай!

– Эй, начальник, я тебе не петушок!

– Вот я и говорю, не кукарекай… Зачем Молодова убил?

– Не убивал я никого!

– А чего руки в крови? А футболка почему кровью заляпана?

– Гонишь, начальник! Какая кровь?

– Кровь, спрашиваю, откуда?

– Э-э… Ну, спросить надо… – Вадик в раздумье вытянул губы трубочкой.

– Спросить? У кого спросить?

– Ну… – Востриков смотрел на пустой стол и силился вспомнить, с кем вчера пьянствовал.

– Что, провал в памяти? – спросил Федор.

– Э-э… Не помню…

– А то, что у Тоньки хахаль был, помнишь?

– Ну-у…

– Как ты про него узнал?

– Узнал.

– Как?

– Не важно…

– За Тонькой следил?

– Ну-у…

– Следил. А выследил Голикова.

– Не знаю такого…

– Не знаешь. Убил и фамилии не спросил. Так бывает…

– Кого я убил?

– Что, и этого не помнишь?

– Что, начальник, чью-то «мокруху» мне пришить хочешь?

– Ага, мокрое дело, – усмехнулся Федор. – Очень мокрое. Тут и вода речная, и кровь людская…

Молодов говорил, что ночной купальщик был невысокого роста, и, в принципе, Востриков подходил под это описание. И то, что волчье в нем что-то проскальзывает, тоже в точку. Две ходки на зону – тут не только выть по-волчьи научишься, но и ходить…

– Что ты там все ищешь, начальник? – спросил Востриков.

– Ищу, Вадик. Ищу. И обязательно найду…

Старостин обследовал дом, но ничего подозрительного не нашел. Зато в сарае за домом сразу же обнаружил металлический стержень, длиной сантиметров тридцать и толщиной с большой палец. Круглое сечение, заостренный конец и, главное, засохшая кровь на нем. Пух куриный к острию прилип, но это мусор, которого полно в сарае. Курятника при доме не было, но птичьих перьев хватало. Может, раньше в этом сарае курятник был…

Штырь Старостин трогать не стал. Сначала сходил к соседям, привел двоих, в их присутствии упаковал в пакет улику, а Вострикова запихнул в багажник.

– Слышь, начальник, это беспредел! – выкрикнул тот, но тут же сжал губы, увидев у себя под носом крепко сжатый кулак.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 4 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации