Читать книгу "Воровской орден 2. Звездопад Марты"

«Сколько родни собрало горе», – пронеслось у него в голове. Он обвёл ещё раз взглядом знакомые лица, пытаясь отыскать мать, но её не было нигде.

Рядом с ним на краю кровати сидела Альбина. У изголовья стоял артист с намоченным полотенцем, с которого падали капли воды прямо на лицо Вадиму.

– Я сказал солнечный удар, – произнёс артист, – а вы тропическая лихорадка! – приложил он ко лбу охлаждающий компресс. – Она так сразу не приходит. И откуда ей взяться в Арктике? – пошутил он. – Видите, оклемался. Сейчас водочки выпьет и совсем в норме будет!

– Он не знает вкуса спиртного, – сказала Альбина, – вытирая капли с его лица, – пива даже не пьёт.

Вадим молчал, он считал, что упадок сил, который он оставил у Берты в квартире спровоцировал солнечный удар. Такого с ним никогда ещё не было.

– Я сейчас немного ещё полежу и поеду домой, – еле шевеля губами, произнёс он, – отлежусь, а завтра, если буду лучше себя чувствовать, обязательно приеду.

Он попытался привстать, но Альбина не дала ему, упёршись обеими руками в его грудь: – Куда ты спешишь? У тебя, что семеро по лавкам дома?

– Кенаря с канарейкой надо накормить и напоить. Ольга придёт с работы видимо поздно, о них кроме меня никто не позаботится. Для меня будет большой трагедией, если они с голоду лапки вверх подымут.

Вадим сразу осёкся и устыдился своих слов, понимая, что не к месту сказал о птицах в доме, где всё пропитано горем. Его высказанная опека о птицах показалась ему какой-то неуклюжей и неотесанной. К его счастью никто не обратил внимания на его нелепые слова, приняв их за бред. А если и обратили, то вежливо промолчали.

Альбина в это время взяла мокрое полотенце у артиста, и положила Вадиму на лоб:

– Дядя Сева поедет домой и нас с тобой захватит, – кивнула она на артиста, – а сейчас выпей холодного квасу? – Альбина взяла с табурета пивную кружку, наполненную квасом и из своих рук начала поить его.

Доброе утро

За рулём сидел красавец с дорогим перстнем на пальце. Как выяснилось при разговоре, его звали Захар Минин, но артист называл его чаще брат. Вадим понял, кому он обязан беспрепятственным проездом в Германию. Захар оказался малоразговорчивым человеком. За всю дорогу не проронил, ни одного слова, только улыбнулся немного, когда они стояли в пробке на Волжском мосту. И причиной его улыбки был артист, вернее не он, а его рассказ о походе в поликлинику.

К этой теме его подвёл Вадим:

– После выходных надо визит врачу нанести, – сказал Вадим Альбине, держа свою голову на её плече, – мои чаи не подойдут для восстановления сил.

Альбина промолчала на его высказывания, её мысли остались в доме, где она провела большую часть своей жизни.

– Если хочешь испортить себе настроение, то сходи, – вместо Альбины сказал артист, а лучше не делать этого. Не придавай значения мелочам? Ты вроде парень крепкий, регенерация тебя сама навестит. Я вот один раз пошёл в поликлинику к урологу, а там народу тьма тьмущая. Каждый норовит быстрее попасть на приём. А, подперев дверной косяк кабинета, словно швейцар, стоял важный майор милиции, со своей женой. Приблизилась моя очередь, я подошёл вплотную к кабинету, думаю сейчас зайду. Тут откуда ни возьмись, появился мужичок, может даже моего возраста, а может чуточку старше и лезет впереди меня. По одежке и запаху, который от него исходил, я понял, что передо мной сельский житель. Наверное, из династии пастухов или скотников? Меня, конечно, возмутила его наглость, – три часа отстоять и пропустить этого мукаря. Я ему говорю, ты мужик, куда без очереди лезешь?

Сам он ничего не говорит, только, как придурок глазами хлопает. А менту вроде больше всех надо. Воспитывать меня начал:

«Говорит, ты, почему к пожилому человеку обращаешься на ТЫ? Вам не стыдно? Сам то я думаю, назови мужика на «Вы», его инфаркт от такого обхождения хватит. Или ещё хуже нарежет концы прямо здесь в коридоре. Чую нормальный этикет для него может быть роковым и кончится плохо.

– Напрасно вы так, – пожурил артиста Вадим. – Деревенские мужики всю страну кормят!

– Пойми журналист? – взглянул он глубоко в глаза Вадиму, – ну не видал я ни одной деревни, чтобы там выкали. Вот «здравствуйте» сказать незнакомому человеку, это у них заведено. Но дело не в этом. Слушайте дальше, что было:

– Мы слушаем, – отрешённо проговорила Альбина.

– Ну ладно думаю мент, я сейчас поговорю с тобой о культуре. Прямо ему в лоб парирую: – а ты меня что тыкаешь, или думаешь, звёзды на погоны повесил, можно гонор свой показывать? Тот глаза выпучил и давай орать на всю поликлинику. «Я тебе сейчас покажу! Быстро оформлю, куда следует!»

Я ему в ответ:

«Я разве кого – то оскорбил? Покажите мне указ президента России или думы, что обращение на „Ты“ является величайшим преступлением против человечества? А ведь он многих важных особ „тыкает!“ Тут страж порядка спёкся, да и пациенты на него наехали. А я отошёл от двери и сел на стул, объявив всем, что из-за принципа последним пойду».

Мент же вместо того, чтобы пропустить селянина, снял с себя шапку форменную, куртку и, положив весь свой легавский прикид на стул, подхватил свою жену – кошёлку и зашёл в кабинет первым. А я подхватил его гардероб и пошёл в редакцию областной газеты. Сказал, что сотрудники милиции пренебрегают своим властным гардеробом, нашёл сиротски оставленную форму в поликлинике.

Я знал, что человек, узнаваемый в городе, – и знал, что мне может светить за это, поэтому и заехал в редакцию. И надо сказать прошло всё тихо. Менту не в жилу было против меня, что – то сделать. Да и ему шумиха лишняя была не в руку. – И к чему ты это рассказал дядя Сева? – без тени улыбки, спросила Альбина.

– Так просто. Вероятно, хотел оптимизировать ситуацию, чтобы дух ваш поднять, – сказал артист, – теперь понял, что юмор мой не уместен. Хотя это и не юмор, а так осколки Советского Союза.

Он замолчал и больше не произнёс ни слова пока они доехали до дома Вадима.

– Пожалуй, я тоже здесь выйду, – сказала Альбина. – Вадима провожу. А муж за мной после работы заедет.

Вадим был рад её обществу, так – как его ещё шатало, и Альбина могла проконтролировать его состояние.

– Дело хозяйское, – ответил артист, – но ты Альбина не забывай нас. Береги мать! Трудности будут, звони! Всегда поможем! А завтра оградка на могиле будет обязательно стоять. Мы с Захаром, похлопотали.

– Спасибо, – сухо ответила она и вышла из машины следом за Вадимом и, повернувшись к артисту, сказала:

– Вы уж будьте добры навестите маму завтра, когда оградку установят? Порадуйте её. Я завтра с утра тоже буду у неё.

– Непременно Аллочка, – сказал Сева и, не закрывая дверку джипа, он провожал их взглядом.

От мостовой исходило сильное испарение.

«Хорошо, что не плавящий асфальт, – пронеслось у Вадима в голове. – А то бы придала моя аллергия дополнительных забот Альбине»

Мимо них проехала группа велосипедистов и бросила им под ноги петарду. Раздался хлопок, от которого ни Альбина, ни Вадим не вздрогнули. За удаляющим смехом велосипедистов, резко сорвался с места джип Захара и устремился вдогонку за велосипедистами – шутниками. Было совершенно ясно, что Сева и Захар, на джипе, легко догонят хулиганов и проведут с ними нравоучительную лекцию о правилах поведения езды на велосипеде.

– Ты, почему у матери не осталась? – спросил Вадим у Альбины, взяв её под руку. – Ей твоё присутствие сейчас необходимо.

– Ошибаешься! Она устала от народа, даже Максимку видеть пока не хочет. Он сейчас в Зелёном городке у свекрови. И где я останусь? А гостей из Германии и Касимова куда девать? По соседям расселять? А мне тридцать – сорок минут и я дома. Я её хорошо понимаю. Вот гости уедут, я оформлю отпуск за свой счёт и посижу с ней. У меня совсем нет времени. Даже не могу по-человечески пообщаться с родным братом.

Вадим возражать ей не стал, частично согласившись с ней, и посмотрел на горизонт, откуда они только что приехали. Из высоких труб сталеплавильного и чугунолитейного цехов Судостроительного завода за Волгой, вздымался к небу чёрный дым, заволакивая прекрасное зарево. Пейзаж ему показался отвратительным, который только ухудшил его душевное состояние, вызвав непонятную тревогу.

«Начинался с утра день прекрасно, – подумал он, – а заканчивается трауром и копотью».

Он хоть и был, слаб, но по лестнице поднялся бодро. Его подстёгивало любопытство, а дома ли Ольга? Ведь он ей сообщил, чтобы она его не ждала сегодня. Вадим открыл дверь и первой впустил Альбину. Их встретила мелодичная трель птиц. Ему сразу бросился в глаза лежавший в прихожей на трюмо Ольгин мобильный телефон.

– Слушай, как заливаются? – сказала Альбина, – а ты боялся, что они голодные. Их Ольга в теле держала, наверное, давно накормила.

– Похоже, её вообще дома не было, – скинул он с себя туфли. – А пора бы давно с работы прийти. – Он проверил телефон Ольги и, убедившись, что тот разряжен, добавил:

– И мне думается, что она сегодня совсем не придёт. Что – то непонятное в нашем доме происходит? Мне это не нравится.

…Альбина не обратила внимания на его сетование, а прошла в зал и позвонила мужу, наказав, чтобы он с работы заехал за ней в квартиру Важениных. Вадим в это время намочил полотенце и, обмотав им голову сел рядом с Альбиной на кресло:

– Кто сейчас в прошлом знаменитый укротитель Всеволод Пескарёв – как бы невзначай спросил Вадим.

Она пожала плечами:

– Об этом не спрашивают даже у родственников, но если у него в друзьях вор в законе Захар, то ты как журналист должен включить свою логику. Мне лично по барабану кто они, – сказала она. – Я знаю только одно, они замечательные люди! И сколько они добра сделали для нашей семьи, ты и представить себе не можешь!

– Куда уж мне! Я не частый гость того берега. Практически забывать всех стал со своим бизнесом, иногда беру бинокль деда и с балкона наблюдаю. Вижу во дворе чаще Корнея, или Капу, как они копошатся на грядках. Бабу Наташу с дедом практически не вижу. Это для тебя они мать с отцом, а мне они как родные дедушка и бабушка. Стыдно мне! Стыдно за всё! За отчуждение, за чёрствость, за то, что не смог проводить деда в последний путь. Думал, с тобой общаюсь и вроде бы все новости известны. А ты ведь меня с Ольгой часто сманивала туда на рыбалку. Всё деньги, деньги. Как будто ничего больше не существует. И это всё она, давай, давай, – убил бы!

– Это ты не об Ольге ли? – спросила Альбина.

– О ком же ещё. Поехали, говорю в выходные на Волгу, развеемся? А она не соглашается, говорит, что самая большая прибыль именно в выходные дни». Правда я вот за новой машиной ездил, она мне добавила четыре тысячи долларов. Где она их добыла? – для меня это остаётся загадкой. Неужели часть выручки утаивала?

– Не знаю, Вадим я ваших дел, но только когда папа умер, я заезжала и к вам домой и в вашу аптеку. Её нигде не было. Мать твоя на следующий день путь мой повторила, – результат тот – же. Я думаю, она проходит курс лечения. Мы как – то болтали с ней по телефону, она мне говорила, что начнёт длительное лечение у какого – то известного доктора. Она надеется на чудо.

– Чушь! Несусветная чушь! – со злостью бросил Вадим. – Чудо это событие, описанное людьми, услышавшими о нём от тех, кто его в глаза не видал. – Он болезненно скривил лицо перед Альбиной и произнёс:

– Понимаешь, она безнадёжна! Мы всех лучших врачей прошли в области. Надежд на её оплодотворение никаких нет.

– Надежда всегда должна быть! – заметила Альбина, – без неё жизнь не имеет смысла!

Она сняла с головы чёрный шарф и потёрла пальцами виски:

– Как я устала за эти дни, и даже не чувствуется, что была на хорошем курорте и прошла оздоровительные процедуры. Траур все прекрасные впечатления поглотил.

У неё на глазах навернулись слёзы. Она встала и подошла к окну.

Вадим с сожалением смотрел ей в спину и, пытаясь отвлечь Альбину от горьких мыслей, решил возвратиться к мучившему его вопросу:

– И всё – таки Альбина я не пойму, почему такая связка вор в законе и артист? – публичный можно сказать человек. Что может быть у этих разных по менталитету людей общего? Логика журналистская мне ничего не подсказывает.

Она повернулась к нему:

– Помнишь, как в детстве, – мы вместе играли, вместе и спать ложились и утром вместе вставали? – вопросительно посмотрела на него Альбина.

Вадим утвердительно кивнул ей головой.

– Отец нас кормил завтраком и вёл после в парк. Ты всегда за мной смотрел, как за младшей сестрой. До сих пор не забуду, как ты меня со льдины выкинул в новом пальто и резиновых сапожках. По тем годам ты был герой, но я глупая была и ничего не понимала. Но испугалась тогда из-за тебя, когда льдину с тобой отнесло от берега. Я плакала стоя по колено в грязи, не из-за того, что в сапогах хлюпало, и пальто было уже не новое. Я плакала, что льдину с тобой всё дальше и дальше уносило от берега. А когда папа привёз тебя на катере, успокоилась. После этого генерал КГБ Важенин, – твой дед, с моим папой вором в законе, стали, чуть ли не лучшими друзьями. Не правда ли дикий оксюморон? Вор и генерал КГБ, кому скажи, не поверят. Я не исключаю, что между Захаром Мининым и дядей Севой возникли похожие отношения. Кстати, – вспомнила она, – дядя Сева, если я не ошибаюсь, вроде отбывал срок? Вот, наверное, правильный ответ на твой интерес! К тому же укротитель зверей Пискарёв сошёл с арены цирка больше двадцати лет назад. И вообще, зачем тебе он?

– Пока не могу сказать, но возможно через тебя мне придётся прибегнуть к их помощи. Если меня один тип не оставит в покое.

Она не успела его расспросить. В дверь позвонил её муж, и они начали собираться домой:

– Приезжайте завтра к маме вместе с Ольгой, – сказала она перед уходом. – Мы с Васей тоже там будем.

– Я не смогу, – извинившись, ответил Вася, – работаю завтра. Если только к вечеру подъеду.

– Да, Да, – отвлечённо проговорил Вадим, – мы непременно приедем. Хочешь, мы с Ольгой заедем за тобой на новой машине и вместе поедем?

– Это совсем будет замечательно! – на прощание сказала Альбина, а её муж Вася пожал ему руку и закрыл за собой дверь.

Вадим после её ухода посмотрел Ольгины наряды в гардеробе, – они были на месте. Нетронутыми оказались и её ювелирные изделия. Заглянул и в скороварку, где они с Ольгой хранили общие семейные деньги. – Пересчитал их, сумма после вчерашнего приезда была неизменной, что радовало. Он с облегчением вздохнул и пошёл в ванную. Облился под душем холодной водой, выпил таблетку снотворного и лёг в зале на диване, без постельных принадлежностей. Быстро он уснуть всё равно не смог, долго ворочался. Покоя не давало странное поведение Ольги, он пытался догадаться, что же всё – таки случилось? Волнение и неведение – всё это было необычно и вызывало неясную тревогу. Даже кажись, зловещие клещи Георга были ничто с загадочным поведением жены.

«Неужели Ноль передал ей кассету и она, просмотрев её, бросила все дела и уехала к матери в Кострому? – думал он. – Хотя это маловероятно. Она не только позволяла мне раньше такие невинные шалости, а даже настаивала, чтобы я гульнул на стороне, несмотря на то, что себя всегда относила к женщине высокой нравственности. К тому же все наряды и её ювелирные украшения на месте и деньги как лежали в скороварке, так и лежат. Здесь загадка в другом и я разгадку кажется, знаю, но боюсь себе признаться в этом. У неё завёлся любовник, – осенило его. Вот причина её отсутствия! И уж она тех дней точно не упускала, когда я стоял вместо неё за прилавком. Она непременно предавалась любовным утехам с мистером ИКС…»

От подкатившей ревности он стиснул зубы и уткнулся лицом в думку. Сон был скоротечным, в пять утра Вадим уже был на ногах. На улице было светло, из открытой двери балкона веяло утренней свежестью. В голове, от случившегося обморока или от снотворных таблеток всё ещё стоял туман. Одно радовало; – его уже не качало, как вчера, ноги стояли твёрдо. В первую очередь он дал корму птицам, потом пошёл на кухню и включил плиту, чтобы приготовить себе завтрак. Поставив сковородку на раскалённую плиту, он услышал характерный звук открываемой двери и смех в прихожей, который быстро оборвался, будто на весельчаков надели собачьи намордники. Он бросился в прихожую, где увидал полупьяную, но благоухающую жену с интересной, вызывающе одетой девицей лет двадцати. В руках у них было Шампанское и пиво:

– Доброе утро муж! Ты, почему дома?

Покачав в недоумении головой, Вадим, посмотрел на девицу:

– Это как я понимаю, твой лекарь? – с иронией спросил он, пристально рассматривая девушку.

– Ну, ты даёшь муж! Разве не видишь, какая она ещё юная?

– Вижу, – буркнул он и с прискорбием сообщил. – Деда похоронили, а ты где была, когда я был в Германии? Тебя не могли известить о днях траура ни Альбина, ни моя мать. Только не говори, что ты много работала? В аптеке тебя тоже не было! Может для тебя сегодня и доброе утро, а для меня оно ужасное!

Ольга попыталась изобразить горе на лице. Но её пьяное лицо кроме смехотворных ужимок ничего не выдавало. Вадим отвернулся от неё и с подозрением посмотрел на новую молодую приятельницу жены и, указав Ольге на неё пальцем, требовательно произнёс:

– А сейчас провожай свою подругу и ложись спать. Аптека сегодня работать не будет. К вечеру будь добра подготовь подробные разъяснения твоего загадочного исчезновения из дома?

Ольга округлила свои зелёные глаза и тяжело вздохнула, как бы извиняясь за своё поведение:

– Прости? – я действительно не знала, про горе вашей семьи. А разъяснение о моём отсутствии, я тебе могу сейчас предоставить, зачем до вечера ждать. Хотя мне льстит твоя необоснованная ревность, – сподобился, наконец-то после многолетнего совместного проживания!

– Ревность, – это удел каждого имеющего чувства мужчины, всё остальное блажь, – бросил он ей.

– Это Жанна Рублёва, – показала она пальцем на девушку, – её отец капитан громадного судна «Восток». Когда ты уехал в Германию, мы вместе с ней на этом судне на четыре дня уезжали в Казань. А вчера после работы меня её папа капитан, вместе с командой пригласили отпраздновать их профессиональный праздник. Вот и все разъяснения, а Жанну я сейчас никуда не отпущу. Мы поспим немного и пойдём с ней смотреть праздник на Чкаловскую лестницу.

У Вадима отлегло от сердца. Оправдания были убедительны и он, смягчившись, произнёс:

– Завтракать будете?

Они утвердительно замотали головой и без промедления прошли в кухню.

Он приготовил им омлет и кофе. Сам выпил апельсинового соку с печеньем и, встав из-за стола, сказал Ольге:

– Я уезжаю к бабе Наташе, у неё все родственники собрались, а ты высыпайся лучше. Вечером приеду, пойдём фейерверк смотреть. Не вздумай к рюмке прикладываться?

Вадим посмотрел на две бутылки Шампанского с пивом и убрал их быстро в холодильник. Порывшись, в баре, он достал неприкосновенный запас из собственных сбережений. Скрутил их в небольшой рулончик и перетянул резинкой. Затем взял документы на машину и, надев на голову летнюю кепку в сеточку, вышел из дома.

Ты слишком далеко зашёл

Проводив мужа до двери и накинув на неё цепочку,

Ольга сразу бросилась к телефону и стала набирать номер Марты:

– Марточка приезжай ко мне, прямо сейчас? Мы тут с Жанной вдвоём скучаем. Пиво и Шампанское у нас есть. Мой Вадик покинул меня на весь день. А я хочу гулять и веселится.

– Ольга ты посмотри на часы? – ответила Марта, – время ещё шести нет. Куда в такую рань я пойду? Давай хоть часам к девяти, – предложила она.

– В девять мы может, спать будем, – кричала в трубку Ольга. – Всю ночь с Жанной пахали, глаз не сомкнули.

…Марте вчера днём заплатили речники с судна «Восток» немалые деньги, заказав двух проституток на всю ночь. И этот заказ она отдала Ольге и Жанне, зная, что они пропустят через себя и не пятнадцать человек, а значительно больше.

– Ну, хорошо, – согласилась на уговор Марта, – у меня хоть час есть, чтобы привести себя в порядок?

– Я тебя целую, дорогая моя! – чмокнула в трубку Ольга, – ждём тебя? – Подожди, глупая? Я же адреса твоего не знаю, – лукавила Марта. Она не только его хорошо знала, но ей был известен, где находится дом, подъезд, этаж и куда выходят окна.

– Запоминай? – не переставал кричать голос Ольги.

Марта сделала паузу, будто записывает адрес, не забыв для вида после уточнить его.

Она положила трубку и, повернувшись к мужу, который тоже проснулся от звонка, спросила:

– Ты куда вчера пропал на весь день? Домой пришёл в три часа и пьяный в лоскут. Надо было срочно девочек на судне подстраховать, а тебя нет.

– В гараже я был с обеда, машину в порядок приводил. Кое – что заменил, где подлатал. Повороты вот куплю новые и продам её тысяч за восемь. Покупателя я найду за такую цену без проблем. А ты что не могла Панде позвонить? – он же за безопасность у нас отвечает! Звякнула бы ему и страховка девочкам обеспечена.

– Эта безопасность на пять суток в КПЗ угодила.

Я вчера звонила ему домой. Мать говорит, что оскорбил охранника в ночном баре. Сегодня, в час ночи у него срок должен был истечь. Наверное, сейчас дома. А твой телефон молчит, потому что гаражи в яме находятся.

– Ольгу бы тогда подключила, она же у тебя за Мамку, или она у тебя за девочку сошла на судне? – словно догадавшись, недовольно пробурчал он

– Именно так и было, но дело не в этом, с Ольги глаз нельзя спускать. В нашей игре она лучший флюгер для нас. Игра продолжается, и сегодня мы решим, стоит нам вести её дальше или пора остановится, от её бессмысленности.

– Ты о чём? – спросил Георг.

– Я иду в гости к Ольге. Муж будет только вечером. Так – что мне времени хватит, чтобы тщательно обследовать их квартиру насчёт ориентировочной цены её обстановки и изобразительного искусства.

– Никаких остановок не может быть, – протёр глаза Георг, – сама квартира уже куш весомый. Я был вчера у него с Бертой. Вся мебель можно сказать античная, такой мне видеть не приходилось на своём веку. Я тогда был неправ, назвав её дровами.

– А картины есть? – поинтересовалась Марта.

– Есть, но они мне показались безликими, не радуют взор. Мебель, – больше там зацепится не за что. Разве ещё стекляшки ценные, не знаю фарфор это или фаянс? Но ими увешаны почти все стены. Если не возьмём Пифагора, я отберу у них всё. Гениальный план у меня уже созрел, – не совсем конечно безопасный, но вполне выполнимый. Их мебель я полагаю, в каком-нибудь государственном реестре имеет свой табельный номер. Бесправно её нельзя вывезти, тем паче украсть. Значит, всю мебель надо отправить на аукцион, где она в пыль уйдёт с молотка. И поможет нам в этом сама Ольга, но уже без участия журналиста. Его я сделаю в ближайшее время недееспособным, пристрою к ангелам в одно заведение.

– Не на мокрое ли ты дело собрался? – застыла Марта от ужаса.

– Пока нет, но если по ходу дела возникнут какие-то препятствия, то план надо будет ужесточить. Возможен и такой вариант!

Марта от его слов взбесилась, сорвала с себя ночную сорочку и бросила в лицо Георгу:

– Я не хочу слышать ничего про убийство, и будь добр, на будущее избавь меня от криминальных рисунков!!!

Это была не просьба, а обрушившийся на мужа град камней. В её словах и взгляде было столько решимости и злости, что Георг внутренне сжался от испуга, представив её с браунингом в руке, от которого он имел уже два ранения.

– Ничего себе! – заикаясь, пробормотал он, – я думал, ты мне сейчас позвоночник перегрызёшь одним махом. Ты сейчас вылитая хищная тигрица. Что с тобой? Я тебя такой ни разу не видал!

Он замолчал и наблюдая за неистовством жены, решил разрядить обстановку и умалить жену:

– Ты мне нравишься в такой ипостаси, – иди, полежи со мной? – постучал он рукой по подушке.

– Я тебе ещё раз повторяю, не смей меня посвящать в свои грязные планы. Либо ты слушаешь меня, либо я умываю руки! Я уже потратила массу времени и денег на одного мужа, больше не хочу такой участи второму мужу. Хватит с меня огорчений и поездок к колючей проволоке.

Георг ехидно хихикнул:

– Ты что забыла про Будкевича? Ведь это ты его убила своим божественным телом.

– Он сам себя убил за пять тысяч долларов, – более спокойно произнесла Марта, – но такого с твоим Вадиком не произойдёт. Я через Ольгу с некоторых пор извожу его мозг терзаниями.

– Не понял? – поднялся с постели Георг и попытался обнять Марту.

– Отстань, лучше б мозги свои в порядок привёл! – оттолкнула она его. – Болел он раньше клептоманией, и мы с Ольгой решили у него вызвать рецидив этой болезни. Я покупаю довольно – таки не дешёвые вещи, и она их ему в карманы незаметно подкидывает. Я её очень успешно приручила и я для неё сейчас самый близкий человек. Она мне в рот заглядывает. Хотя для меня Ольга и близка, но, по сути дела она лишь исходный материал в нашем бизнесе и просто-напросто субретка. Ей эта роль больше подходит. Она бывает бойкой и находчивой, а иногда жеманной – и в интригах толк знает. Так – что Ольга давно ведёт игру с Вадимом, только по моим правилам. В его голову мы хотели вкачать панический сумбур и отправить в забавный диспансер, а уж без него я бы обработала его легковерную супругу.

А сейчас я в затруднении. Если у него нет картины Шардена, то не знаю, чем там поживиться? Ты же говоришь, что кроме мебели там ничего ценного не осталось.

– Почти – что, – в который раз он поразился её уму.

– Я нанесу Ольге сейчас визит, – сверкнула она своими неотразимыми глазами. – Щепетильно всё буду обозревать. Глядишь, может какую редкую дорогостоящую вещь мои зоркие глаза обязательно заприметят, об истинной цене, которой они и не догадываются.

– Гениально, но тоже жестоко, вы работали с Ольгой, – изрёк Георг. – А если бы Вадим в психиатрической больнице не выжил, и копыта откинул? Разве мало случаев, что оттуда больные не возвращаются, а прямым ходом отправляются на кладбище? А ты меня пытаешься обвинить в лиходействе.

– На кладбище оттуда идут только убийцы – маньяки, но никак не клептоманы, – сказала Марта и направилась в ванную.

– Тогда действуй! – крикнул ей вслед Георг, – а потом мы объединим наши усилия. Вечером я тебя ознакомлю со своими выкладками, но они у меня более близкие к осуществлению. Я вчера полдня прикидывал, как посадить этого журналиста на кукан.

Марта уже его не слушала, она закрыла дверь в ванной, посмотрела на себя в полный рост в огромное зеркало и выставила вперёд большой палец руки:

– Умница Марточка! – самодовольно произнесла она, – всё будет, как хочешь ты, а не этот ублюдок!

Марта включила душ. Она хоть и восхвалила себя, но, зная непредсказуемость мужа, всё – таки задумалась над его словами. Расклад мог быть плачевным и для Вадима и может даже для Ольги. Этот злодей может пойти на крайние меры для достижения своей цели. Обжигающая струя холодного душа заставила её максимально трезво взглянуть на создавшую ситуацию и верно всё взвесить.

«Убийства нельзя допустить ни в коем случае, – думала она, – жалко и Ольгу и её субтильного, но долгоиграющего Вадима. Как хорош он вчера был с девочками! Это на словах не передать. План срочно надо менять. Мне этот парень симпатичен. Ставку буду делать на него! Вернее всего он поведётся на моей красоте и будет всё делать, как пожелаю я! Если искренне говорить, то он меня поразил и с таким бы я наверно не – то что в шалаше жила, а и в пещеру бы залезла. Может он и мягковатый, но мужчину я б из него сделала. Оставлю ему его эрудицию, вкачаю в него чуточку грубости, и научу манерам, настоящих средневековых рыцарей. Как же Ольга не усмотрела в нём такого совершенства? Она ведь мне не лгала. Можно сказать, была со мной, как на духу до последнего дня честна! Дура, – осенило Марту. – Она сама виновата, заменила ему мамку, таковой он её и воспринимает. Теперь положение не исправишь, она окунулась полностью в разврат, останавливать её бессмысленно. А вот глаза на её мужа я ей прямо сейчас открою. И главное не дать свершится чудовищному преступлению, которое может изойти от Георга. Вполне вероятно, что сейчас он уже находится на пределе, а нервы у него непредсказуемые и беспризорные, как у настоящего психа. И вообще любое преступление против человека это большой грех! И я просто не смогу скрыть его! Мучится с таким камнем в груди, не хочу! Георга отговаривать от этой затеи не буду, – я ему помешаю. Слишком далеко он зашёл. Подключу кого-нибудь из друзей первого мужа. А собственно, что я сужу – ряжу. Если что сдам его полковнику Бузину вместе с фальшивым паспортом за все аферы. Пускай сидит! Бузин хоть и на пенсии, но по-прежнему в силе. А я продам последние две квартиры с домом на Сортировке и уеду в Черногорию, – купчая на меня оформлена. Спрашивается чего мне бояться?»

…Марта твёрдо уяснила, что в первую очередь она должна обезопасить Вадима и конечно себя, а Георга она давно уже сочла для себя отработанным материалом. Для неё настал момент истины, в котором с её стороны осечек не должно быть.

Она досуха, обтёрла своё изящное тело большим банным полотенцем, феном просушила волосы, после чего занялась своей внешностью. Убедившись, что её лицо выглядит на все сто, она облачилась в купальник и голубой сарафан и ничего, не сказав мужу перед уходом, через плечо повесила голубую модную сумку, спустилась по полутёмным лестничным маршам на улицу.

«Не иначе быть опять сегодня жаре? – взглянула она на яркое утреннее солнце и надела на глаза тёмные очки. – Надо Ольгу на пляж затянуть к полудню. Чего дома сидеть в такую погожую солнечную погоду. Обговорю с ней текущий момент. Подготовлю её с будущим проектом, который она я думаю примет с удовольствием. Только она сможет продолжить моё дело и не даст девочкам пропасть! Но свой бизнес я ей конечно за бесценок не отдам. Денег мне не надо, а вот её Вадима я приберу к своим рукам…»

Она шла почти по безлюдной улице, на пути ей попалась группа морячков в парадной форме, да две торговки, занявшие свои места у входа на рынок с мешками семечек. Морячки, будто сговорившись, повернулись к Марте и отдали ей, молча честь. Она сняла очки и в ответ послала им ослепляющую улыбку. Машинально взглянув в витрину магазина, где увидала своё отражение, она ещё раз улыбнулась на этот раз себе и продолжила свой путь. От приветствия морячков настроение у неё поднялось.

«Непременно быть сегодня хорошему дню!» – подумала она и, перейдя дорогу в неположенном месте, свернула к ночному магазину, где прикупила ещё бутылку Шампанского и коробку ассорти.