Читать книгу "Воровской орден 2. Звездопад Марты"

– Можно не писать о чекистах, – прервал её Вадим, – но Пифагор совсем не безнравственная тема. Скорее здесь пахнет наукой и историей. Общественности будет интересно узнать происхождение Пифагора.

– Вот сдашь его в музей пускай его там и изучают, – она вновь посмотрела на речку и на пляж, где под грибками уже устраивались отдыхающие.

– Кого ты там увидала, – спросил Вадим, заметив, что Альбина всё внимание обратила на реку.

– Опять сегодня будет пекло. Пошли перед обедом искупаемся? – неожиданно предложила она. – Вода к этому времени прогреется.

– Я не против купания, – согласился он. – Освежиться перед обедом не помешает. Заодно и парашютистов посмотрим. Их на параде сегодня с самолётов будут сбрасывать.

Он бережно покрутил в руках Пифагора и, поставив фигурку на ладонь опять начал любоваться его отдающими синевой глазами.

– Убери его и пошли в дом? – попросила Альбина.

– Но всё же мне самому интересен этот грек, – не успокаивался Вадим. – Ведь Пифагор был в руках у самого Гитлера, сейчас его держу я.

– Ну и что, – пожала плечами Альбина. – По Чёрному морю ходит пассажирский лайнер «Россия», говорят, он раньше фюреру принадлежал, и его личная каюта – люкс в музей превращена и что же прикажешь каждому пассажиру плясать от избытка чувств. Глупо почитать, таким образом, главного фашиста! Гитлер не был великим человеком. Он был, есть и останется великим палачом человечества! Возможно, к нему первому пришла эта фигура Пифагора, но первым в нашей стране стал обладателем этой чернильницы мой дед, – генерал Березин, который и представить при жизни не мог, что у него будет ещё и внучка, – с сожалением произнесла она. – После дед подарил Пифагора брату Морису, а он уже подарил его папе. Сейчас Пифагор у тебя, – вот и вся история. И ничего хорошего я в ней не нахожу кроме синих бриллиантовых глаз, которые действительно привораживают человека. Кстати папа Пифагора называл «Хвост фюрера».

Вадим завернул фигурку в тряпочку и сказал:

– И всё – таки, я должен показать этот хвост фюрера Анне, а брать или не брать его себе это её личное дело.

Вадим прошёл к своей машине и положил в бардачок Пифагора. Приоткрыв тряпочку, он, взглянув ещё раз в его волшебные и притягивающие глаза. Он даже и подумать в этот миг не мог, что со стремительной скоростью этот истукан изменит его жизнь. Вадим, почему – то сразу почувствовал уверенность в себе и неуёмный прилив сил в теле. Ему казалось в это время, что может реку повернуть вспять или оттолкнутся от земли и взлететь, ввысь присоединившись к парившим над речкой белокрылым чайкам. Ему не верилось, что так легко и быстро досталась эта вещь, на которую он строил большие планы. Ещё буквально пять дней назад он был бы несказанно рад такому приобретению, сейчас же он большой радости не испытывал к костяному Пифагору.

Заложница доброй воли

Георг с Пандой обнаружили незапертой дверь в квартире Вадима и спящую Ольгу. Она лежала полуобнажённая из уголка её рта стекала струйка слюны. Макияж на лице был смазан о думку, а волосы на голове были взлохмачены, как шерсть у бездомной болонки:

– Я пьяный, а она ещё пьянее, – от досады плюнул на паркет Георг. – Куда такую пьянь тащить за собой? А ждать когда она придёт в себя опасно. Вдруг журналист заявится ненароком. Тогда все планы мои в одночасье рухнут.

– Может мне залезть на неё, – хихикнул в кулак Панда, – глядишь, оклематься быстрее сможет.

– Замолчи! – прикрикнул на него Ноль, – у тебя будет время, потешится с ней. А сейчас берём её и тащим под душ.

– Давай ей нашатыря дадим понюхать? – предложил Панда, – он её быстро в чувство приведёт.

– Где ты его найдёшь? – зашипел Георг.

– Сейчас поищем, – и Панда начал искать домашнюю аптечку, щупая почти всё, что ему попадалось под руку: – Вот это хата! – восхищался он, – как только его не ограбили ещё.

– Не трогай ничего руками? – прикрикнул на него Георг. – Эту хату грабить никто не осмелится, – спокойно сказал он, – без всякого сомнения тут каждая вилка стоит на учёте у государства, я уж не говорю о мебели. Верные вилы будут!

Панда в холодильнике всё-таки нашёл нашатырь и, вылив несколько капель на ватный тампон, провёл у Ольги под носом. Она скривила лицо и, открыв глаза, произнесла:

– Иди к чёрту, дай поспать? – и вновь закрыла глаза, повернувшись на другой бок.

– Она ориентацию во времени потеряла и не соображает, где находится, – изрёк Панда.

Георг отодвинул его Ольги и, взяв в руку чистый тампон начал растирать ей виски.

– Отстаньте? Я же просила, – раздался её плаксивый голос, – неужели непонятно я спать хочу.

– Ольга вставай? – легонько щипнул её Георг за обнажённую грудь, – после выспишься. Сейчас надо ехать. Работа подвернулась богатая с махровым банкиром.

Ольга зашевелилась и, охая, приняла сидячую позу, смотря непонимающе красными глазами на непрошеных гостей:

– Вы как здесь оказались? – потирала она пальцами свои виски.

– Двери надо запирать, – назидательно ответил Георг.

Она посмотрела на кресло, в котором спала Жанна и, увидав, что оно пустует, сказала:

– Совсем без ума девчонка! Не могла перед уходом разбудить меня. Жана, наверное, двери оставила, – обвела она взглядом Георга и Панду. – Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Уже десять, – посмотрел на часы Георг.

– Мне к вечеру надо вернуться домой. Вадик, и так, утром претензии ко мне имел.

– Вернёшься, – успокоил её Георг, – а сейчас прими душ и приведи себя в порядок. Моя старая восьмёрка за домом стоит, – в ней мы будем тебя ждать. Шевелись!

– Хорошо я сейчас быстро, – без желания ответила она, но, увидав, что они покидают квартиру, вслед им кинула: – Джину с тоником возьмите, а ещё лучше шампанское?

– Купим! – пообещал Георг, только не задерживайся и обязательно прихвати свой мобильный телефон?

…Долго ждать она себя не заставила. Через двадцать минут Ольга уже ехала в машине в посёлок и пила из бутылки Шампанское. Георг тоже пил, но не Шампанское, а коньяк, из компактной инкрустированной фляжки, который закусывал горьким шоколадом.

Он пил не за праздник, а чтобы спиртным стряхнуть и отогнать от себя безотчётное чувство страха и тревоги. Он пытался уйти от неизвестности и сконцентрировать свою волю, не понимая, что за всё неблаговидные поступки когда – то, но придётся отвечать.

Ольга оторвалась от бутылки, когда машина, съехав с асфальта, выехала на грунтовую с ухабами дорогу, по бокам которую сжимал смешанный лес:

– Куда мы едим? – смеялась она и крутила головой, – тут сеном и навозом пахнет. Не на ферму вы случайно меня везёте к племенному быку?

– В избушку на курьих ножках, где ты будешь центровой бабой Ягой! – вульгарно заржал Георг. – Поживёшь там троечку дней с Петей, а я пока тебя и твоего не долепленного журналиста к свадьбе буду готовить. Ваш план с Мартой дал трещину, теперь работаем по моим кнопкам. Куда я нажму, то и будешь делать.

– Ты, что ненормальный Георг? – испуганно посмотрела она на него, – я в лесу жить не буду и никакой свадьбы не хочу.

– Ненормальная ты! – преобразился в лице Георг.

Он сощурил глаза и вытянул в саркастической улыбке губы, гнусавым голосом произнёс:

– Прожила с журналистом почти десять лет, у которого одной недвижимости, специалисты оценивают более трёх миллионов долларов и не зарегистрироваться с ним, – совсем ума не иметь! Я же тебе обещал помочь, – значит помогу. Запомни Оленька, – смотрел он в её зелёные, готовые расплакаться глаза. – Я на полпути не останавливаюсь. Довожу дело всегда до конца! Такие у меня принципы!

– Да успокойтесь вы оба? – встрял в их перебранку Панда, – сейчас приедем на место, там всё и обговорим.

Он повернулся лицом к Ольге:

– А ты понапрасну кипишь, не поднимай? Не землю едешь копать, а отдыхать. Тебе в посёлке понравится, не пожалеешь! К тому же я рядом буду.

Вскоре они приехали в посёлок, похожий на большой лагерь для заключённых, где преимущественно были жилые дома, скорее напоминающие бараки. В культурный центр посёлка входило два магазина, пивной бар и двухэтажный клуб без окон. На парадные двери этого клуба были прибиты крест – накрест две доски.

Панда притормозил около бывшего клуба и сказал:

– Этот очаг культуры не функционирует со времён царя Гороха.

– Ну, прямо Сочи! – иронически заметила Ольга, увидав главную примечательность посёлка. – Запомните, если мне не понравится в вашей избушке на курьих ножках, я пешком домой уйду.

Они обогнули небольшую берёзовую посадку и оказались у подкосившего от времени дома, с покрытой шифером крышей, где местами зияли большие трещины. Но впечатлял огород своими размерами, – это было настоящее футбольное поле, засеянное картошкой. Ограждением огорода служили длинные жерди, приколоченные к вкопанным столбам. В глубине огорода были видны две большие металлические ёмкости для поливочной воды и туалет без двери.

Ольга сразу бросилась к туалету, отдавать дань Шампанскому:

– Ты её сейчас привяжи на время, – а меня на трассу вывези, – шепнул Георг Панде, – я там такси поймаю. Ольге купи водки, – её она тоже употребляет и пои до потери пульса, чтобы твоя хата ей теремом казалась. А я завтра с утра начну обрабатывать журналиста. Он у меня теперь не сорвётся.

– Ты что в натуре хочешь их поженить? – спросил Панда.

– Пока не знаю, но он любит Ольгу, значит, мой шантаж будет действенным и заставит его достать для меня одну чудную вещицу. А брак это дело второе, не получится, закопаешь здесь этого журналиста. Тут места глухие и к тому же искать его никто не будет. Мама у него осталась, да и та скоро богу душу отдаст. Она парализованная у него. То – есть если карта ляжет, как я хочу, то у нас будет ещё одна квартира сталинской планировки. А цены на такие квартиры заоблачные.

– Тогда вначале мамаше нужно помочь лапти сплести, а потом уже журналистом заниматься, – подсказал Панда.

– Будем действовать по обстоятельствам, – властно заявил Георг, – вначале я должен заполучить свой гешефт, а там посмотрим, как карта ляжет.

Незабудка

Заметив в пяти шагах от Марты зеленеющий пятак, смотревшийся, словно оазис в пустыне, они приземлились на нём.

В первую очередь Марта оценила красоту его пассии.

«Высокая, стройная, чистокровная брюнетка, как и я. Умные и красивые глаза. Роскошные волосы. Кожа имеет золотистый южный загар. Либо сама родом с юга, либо недавно отдохнула там. Подсматривать по шпионски хоть и не хорошо. Но в такую очаровательную барышню стоило бы влюбиться, если бы я была мужчиной. Типичный эталон идеальной жены. Поведение раскрепощённое, в то же время ведёт себя степенно, – видимо воспитание, такое получила или работает врачом, а может преподавателем в школе? Вадим обхаживает её, как невестку. И покрывало под зад постелил, и халатик бережно сложил».

У Марты создалось сразу впечатление, что это близкие люди и возможно у них существует роман. Больно тонко он за ней ухаживал. Марта сняла очки и встретилась с ним взглядом. После чего уткнулась лицом в развёрнутую газету, пытаясь показать, что ко всему окружающему она проявляет равнодушие. Догадываясь, что Вадим не спускает с неё своих глаз:

– Вадик это неприлично, – услышала Марта тихий голос его подруги. – Я тоже обратила внимание, что она красивая. Но так напористо, как ты на неё я не пялюсь. Ты её просто расстреливаешь своими глазами. Понравилась, что ли?

– У меня даже зубы задрожали, – послышался его голос.

– Испытай себя, – подойди, познакомься?

– Не приглашу же я, её здесь на танец, – шептал он.

– Ты же журналист, возьми у неё интервью. Спроси, как такую красавицу занесло на самый плохой пляж города, по которому часто гуляют одновременно не только бездомные собаки, но и козы с коровами.

Марта сразу поняла, что беседу они ведут о ней. И что это совсем невлюблённая пара и никакого романа у них нет, объяснял их диалог. И надо сказать, – этот факт немного обрадовал её.

Она подняла голову на двух шептунов и без излишнего возмущения дружелюбно заявила:

– Меня зовут Варвара. А здесь я потому, что за парадом наблюдать. Это самое лучшее место, а козы и коровы для меня помехой не будут.

Вадим с Альбиной тут же опешили, не от её лаконичного и подробного ответа, а оттого, что она уловила, как им казалось их неслышный для чужих ушей разговор.

– Вы нас извините? – произнёс Вадим, – мы не осторожны были, что во всеуслышание обсуждали ваши прекрасные внешние качества, но действительно, не смотреть на вас без восхищения нельзя! Вы как увлекательный фильм, собравший все награды на Международном кинофестивале в Каннах, который бесконечно смотреть хочется.

– Вадим, что с тобой случилось? – обхватила Альбина его голову руками и отвернула от Марты к себе. – Ты же тихоня! Для тебя заговорить с женщиной, было так же трудно, как спустится под воду без акваланга.

– Пускай говорит, – бархатным голосом произнесла Марта. – Он меня этим в краску не вводит. – Она посмотрела на бутылку, спрятанную под покрывалом и, показав на неё пальцем сверкнув блеском бриллианта, спросила: – Простите это у вас пиво или квас?

– Компот холодный, – ответила Альбина, – хотите?

– Ужасно пить хочу! – она встала со своего места и подошла к ним.

«Где же ещё, как не на пляже можно бесплатно посмотреть на красивые женские фигуры, – подумал Вадим. – В бассейне вход сто рублей, в сауне пятьсот, а то и того дороже».

Вадим оценил изящество «Варвары» и протянул ей бутылку, предварительно открутив пробку:

– Кстати, а парад отсюда не увидишь, только парашютистов и Чкаловскую лестницу, не больше. Весь интерес будет закрыт двумя мостами и дубами на острове, – пояснил он ей.

– Что ж будем довольствоваться парашютистами, – без сожаления сказала она.

Вадим взглянул оценивающе на укрывшую сарафаном Берту. Её кожа заметно покраснела:

– Варвара, а подруга ваша не поджарится на таком солнце? – перевёл он вновь свой взгляд на обворожительное лицо Марты.

– Ничего с ней не будет, она привычная. Пускай спит. Моя подруга после ночной смены, а ваш пляж самое лучшее место для отдыха.

– Мы с братом живём на той стороне Волги, – сказала Альбина, – а детство провели на этой реке.

– Надо же! – изобразила удивление Марта, – и мы с подругой там живём. Я на Варварке, а она на Большой Покровкой проживает.

– Мы почти все с одного места, – старался поддерживать разговор Вадим, – мой дом отсюда хорошо видать, а Альбина на площади Свободы. Здесь мы в гостях.

Этого Марте можно было не объяснять то, что ей нужно, она знала. А вот, что Альбина является его родственницей, она узнала сейчас, и вела себя, не вызывая подозрений у новых знакомых. Вопросов лишних она не думала задавать, да и зачем опережать события, если Вадим уже растаял от её красоты, но раздеваться пока почему – то не спешил. Видимо его отвлёк разговор, толи стеснялся прекрасной «Варвары».

Марта отпила из бутылки компот и вернула её Вадиму:

– Спасибо! Хороший компот!

Вадим пробку не стал закручивать, а приложился сам губами к бутылке. Выпив почти половину, сказал:

– Пить мужчине и женщине с одной посуды, – это равносильно брудершафту. Я бы не прочь с вами поцеловаться теперь!

Альбина чуть не прыснула со смеху от неожиданности, но вовремя перекрыла ладонью рот и стала наблюдать за своим родственником.

Вадим же, после своего лакомого изъявления привстал чуть с покрывала. Марта сделала шаг назад, думая, что он потянется её целовать, но он сбросил с себя майку и джинсы и, оставшись в одних плавках, сказал:

– Пойду я ополоснусь. Кажется, я перегрелся, – и, разбежавшись, бросился с ходу в воду.

Плавал он так же, как и вёл себя, – робко и без шуму. Не производя перед собой всплеск брызг.

– Надо же, странный он какой-то сегодня, – задумчиво проговорила, Альбина. – В него словно дьявол искуситель вселился, неужели у него такая непонятная реакция на вас?

– Почему непонятная? – улыбнулась Марта, – очень даже понятная, он в поисках! Как правило, так себя ведут мужчины неудовлетворённые семейной жизнью. Им нужны именно такие жёны как мы с вами, – умные и жгучие брюнетки, а не рыжие бестии или блондинки – хохотушки. С нами жизнь стабильней и мы всегда знаем что нужно делать, чтобы семья крепла.

Альбина с большим интересом посмотрела на Марту. Ей было приятно, что она и её причислила к умной и жгучей брюнетке, хотя себя она глупой никогда не считала. Получить красный диплом в институте, не каждому дано, даже имея большие деньги.

«Эта Варвара, наверное, психолог?» – подумала она и, бросив на неё испытывающий взгляд, спросила:

– Вы кем Варвара работаете?

– Это не так существенно, – уклонилась от ответа Марта.

– Извините, но мой вопрос не праздный, вы совершенно верно охарактеризовали поведение Вадима. А это я скажу под силу только специалистам копающимся в людских душах.

– Вынуждена вас Альбина огорчить, – повернулась Марта спиной к реке, – я далека от такой деятельности. По профессии я хоровой дирижёр, – окончила КПУ в вашем городе, а работаю с пенсионерами, с теми, кто не ленится и борется со старостью. Устраиваю им досуг: спортивные соревнования, туристические поездки и другие занятия которые не претят их здоровью. Почти как в советские времена. Помните, раньше были комнаты школьника?

Альбина в ответ кивнула ей головой.

– А мои познания в области психологии, это всего-навсего жизненные взгляды. Как в народе говорят жизненный багаж, – улыбнулась Марта.

В воздухе в это время почти над их головами пролетело два самолёта.

– Сейчас высоту наберут, и парашютистов сбрасывать будут, – задрала голову к верху Альбина.

В это время вышел на берег Вадим. Загребая мокрыми ногами песок, он шёл тяжело, будто прокладывал путь по глубокому снегу.

– Кажется, я позвоночник подорвал? – с досадой произнёс он и осторожно лёг на покрывало.

– Хотите, я вас разотру? – предложила Марта, – через пятнадцать минут будете бегать, как вон те мальчишки, – показала она на ватагу ребят гоняющих мяч по пляжу.

– А куда деваться, – уткнул он голову в траву, – трите я готов к приятной экзекуции.

Марта достала из пакета коньяк при этом, не забыв сделать глоток из бутылки и, склонившись над его спиной начала им брызгать на спину Вадиму. После чего стала нежно разгонять руками коньяк по всей спине.

Альбина смотрела на эту процедуру с умилением. Ей нравилась «Варвара» и она с одобрением отнеслась, что та проявила заботу о Вадиме, хотя не верила в его внезапный недуг. На спину у него никогда жалоб не было, так – как тяжелее телефонной трубки он ничего не поднимал, и она решила проверить его:

– Парашютисты начали падать с неба, – пошутила Аля.

Вадим, забыв про свой позвоночник, резко встрепенулся, задрав быстро голову к небу, где парили только легкомоторные самолёты. Куполов парашютов видно не было.

– Варвара у вас волшебные руки! – развеселилась Альбина, – видите, он уже здоров! С больным позвоночником так и глухонемые не взбрыкивают. Всё равно какой-то шум от боли издают.

Вадим понял что, попался, но это его не смутило:

– Ну и что такого? – посмотрел он на Альбину, – захотелось нежного прикосновения бархатных рук. Разве это возбраняется? И вот коньяку в первые в жизни попробовал. Хоть и наружно, а не внутрь, но в этом есть, что – то занимательное и составляющее романтику. А если, по правде сказать, то после старой травмы у меня патология осталась.

Марта еле сдержала улыбку и протянула ему бутылку коньяка:

– Никогда! – отстранил он бутылку.

– Что никогда? – переспросила Марта, зная, что он непьющий.

– Никогда крепче вина я за свою жизнь ничего не пил. Даже такая сногсшибательная женщина, как вы Варвара меня не сможет сломать в этом плане!

– А ещё про брудершафт что – то говорил? – укорила его Марта.

– Брудершафт я не отвергаю, но только с Шампанским и если вы через час отсюда не испаритесь, то готов с вами пить его до утра на этом самом горячем песке.

– Куда я денусь, – обрадовалась она такому исходу. – Пока моя подруга спит, буду и я с ней.

В это время неподалёку у дороги остановился джип, и из него вышел Артист и Захар Минин. Они направлялись в их сторону. Марта не видела, что к ним шествуют мужчины. Она в это время, нагнувшись над своими вещами, прятала коньяк от солнца и заодно поправила на Берте сползший сарафан, прикрывающий её голову.

– Незабудка, неужели это ты? – раздался знакомый ей голос, который она распознала сразу.

Именно этот голос нарёк её Незабудкой, и только этот голос называл её так. И это было тогда, когда её муж Слава Жук имел общие дела с бандитами. Ей приходилось самой не раз принимать участие в бандитских банкетах, пока они не объявили Жука продажной сукой, после чего он всячески избегал встреч с криминальным сообществом.

– Я это Сева. Я! – отозвалась она, с раскрытой улыбкой на лице.

– Удивлён, что встретил меня на периферии, а не в Сочи или Голливуде?

– Она кокетливо погрозила ему пальцем. – Когда – то ты мне пророчил такое счастье!

– Я разучился удивляться. Видеть тебя всегда приятно было. Полюбоваться твоим блеском и поболтать под коньячок о живописных Альпах или о тайнах Мадридского двора, – мне было всласть! А сегодня я поражён, но не удивлён. Я считай, не видал тебя лет пять – шесть, а тут встретил в чужом городе и на отшибе, да не одну, а в кругу своих людей. Довольно странно для меня видеть тебя здесь. Но хочу заметить, что ты стала, ещё лучше, чем раньше. Как хоть живёшь, расскажи?

Марта взяла Артиста за локоть и, отойдя с ним на два шага назад, вполголоса сказала:

– Долго рассказывать. Хочешь, заходи в гости, мой адрес не изменился. Там и поговорим.

Удивлены были в этот миг только Вадим и Альбина.

Захар наблюдая за этой сценой с равнодушным лицом, обошёл упивающихся неожиданной встречей давно не видевших друг друга знакомых, приблизился к Альбине и тихим голосом сообщил:

– Оградку наши ребята установили и покрасили. Так что если сегодня будете на кладбище, не вымарайтесь в краске. Мать мы не будем тревожить из-за этого, сама ей скажешь.

– Большое вам спасибо Захар, – поблагодарила она его, и её глаза сразу заволокло искристой влагой. Она крутанула головой, пытаясь разогнать подступившие слёзы, от чего волосы разлетелись и закрыли глаза.

Он пальцами откинул с её глаз волосы, и пристальным взглядом посмотрев на неё, сказал:

– Будут, какие проблемы или просьбы, не стесняйся, – говори? – Всегда поможем!

Ответа не последовало. Альбина, боясь разрыдаться, втянула в себя губы и протянула ему свою хрупкую руку, в ответ он вложил ей мохнатую похожую на лапу зверя свою ладонь.

– Поехали Сева! – бросил он Артисту.

– Сию минуту, – ответил тот и, подойдя к Альбине и Вадиму, объяснил:

– А Незабудкой я её зову не просто так, а потому, что если это неповторимое и изумительное лицо хоть раз увидишь, то никогда не забудешь! – и, показав пальцем в небо, добавил. – Одним словом, «Солнце!» и он устремился за своим другом.