Читать книгу "Жнец"

Оружие мне выдали – МП-40 с четырьмя запасными магазинами, а также парабеллум. Непонятно, если форма наша, могли бы и наше оружие выдать, но старшина пояснил, это чтобы проблем с боеприпасами не было, трофейными разжиться можно будет в бою. Ладно, пусть так, но зато гранат целый ящик вытребовал, Ф-1. Старшина с усмешкой выдал, мол, куда я их девать буду? Мне выдан десантный рюкзак, но он не бездонный. Тем более в нём уже лежали боеприпасы, продовольствие на неделю, пять кило взрывчатки с детонаторами и личные вещи. Но у меня всё вместилось, вот у старшины лицо вытянулось от удивления! Ещё он фонарик выдал, чтобы после приземления опознаться или сигнал подать.

Потом мы занялись санитарной сумкой. Тут я тоже мелочиться не стал, когда список писал. Набил её так, что она круглой стала. Мне привезли хирургический инструмент, на месте его не было, шовный материал, разные антисептики, в основном спирт, йод и зелёнку, ну и перевязочный материал, который и занял большую часть объёма. Всё, теперь я был готов, и меня повезли на аэродром, где готовился транспортник для заброски нас в тыл. Куда и зачем, я до сих пор не знаю, хотя догадки и есть.

Я вот что подумал: а не из-за того ли, что я там у моста творил, мной заинтересовались? Я ведь, если прикинуть, там чуть больше двух взводов парашютистов завалил. Ведь полковника не заинтересовало, что я зенитчик, а информация о моей врачебной практике его удивила, так что, когда он спросил про мост, звоночек и прозвенел. Точно, оттуда ветер дует. Как-то другого ответа нет. Свидетелей, как я там работал и что делал, немало, особенно среди осназовцев, уж они-то могли живописать, что там происходило. Странно, что меня раньше не нашли и к себе не сманили. Именно сманили, так как служба в этом подразделении добровольная, я узнавал, то есть: спрашивают, и два ответа – да или нет. И если меня решили вот так втёмную задействовать в какой-то своей операции, то я сразу говорю: идите на хрен. Добровольного согласия я не давал, я не идиот с автоматом по лесам и полям носиться, меня вполне всё устраивало в должности командира лёгкой пулемётно-зенитной батареи. Тут тоже кому-то служить нужно и должность занимать. Тем более я убил достаточно солдат противника, чтобы считать, что долг на этой войне мной отдан, пусть другие повоют, медали Героев заработают. У меня шея не такая крепкая, чтобы за всяких хмырей их проблемы решать. Да, это моя позиция и мой ответ. Это если кто интересуется, как ко всему этому я отношусь. То есть ни помогать, ни как-либо участвовать в этой операции я не буду. Точка. Нет, я не отказываюсь, но одно дело – добровольное начало, когда боец все силы прикладывает для решения задачи, другое – работа из-под палки, и вот именно по последнему методу я и буду действовать. Это кадровые пусть служат не за страх, а за совесть, им за это деньги платят, и не маленькую зарплату, между прочим, а я срочник, как срок закончится, в данном случае война, быстрее визга меня в армии не будет. Или, вон, неплохая идея мне в голову пришла: получить диплом врача и в медики перевестись. Мне это больше нравится. Эх, надо было всё же командировку попросить и скататься-таки в Москву.

Командиры, которые решили задействовать меня в этой операции, должны были уговорить меня участвовать, получить моё согласие, всё же я не в их епархии, я вообще, считай, артиллерист, по этому ведомству прохожу, тут я сразу скажу, что они бы не получили моего согласия, и только потом всё остальное. Без этого никакого сотрудничества не будет. Конечно, приказы я буду выполнять, особенно старших по званию, тут никуда не денешься, я военнослужащий, и устав велит, но выполнять их приказы можно по-разному, например крайне неэффективно, как я и собираюсь действовать. Раз уж разозлили меня, ловите ответку.

Но с другой стороны, я даже рад, что меня направляют в тыл к немцам. Я это по дороге на аэродром обдумал. А всё просто: отдохну и хабаром немецким разживусь, это враг, скромничать не буду, и я планирую набить браслет до отказа, да ещё поискать подобные амулеты. Немцы вроде экспонаты не успевших эвакуироваться музеев к себе увозят, ну вот то, что не успели увезти, я и посмотрю. И про антикваров забывать не стоит. При высадке я воспользуюсь стихией Воздуха и отнесу себя подальше, потом этим и объясню, почему не вышел на точку сбора – заблудился, я не профессиональный диверсант или разведчик. Пару недель плотно поработаю по немецким тылам, а потом поищу выход на партизан, если они вообще есть, и по их рации передам просьбу забрать меня. План такой был, и я его мысленно дорабатывал. Да и вообще по ситуации поглядим. А чтобы меня за изменника не приняли, какого-нибудь важного пленного захвачу, например генерала, тогда мне даже слова никто не скажет. И пару акций стоит устроить и засветиться там. Неплохой план, мне нравится.

На аэродроме мне устроили шмон, искали мою форму, документы и награды, видимо, старшина нажаловался. Ничего не нашли, и я, бурча, стал укладывать вещи на место, ну всё же аккуратненько было, так нет, вытряхнули. Когда всё упаковал, меня проводили в палатку, и я познакомился с коллегами, если их можно так назвать. Было четверо парашютистов, назвались Сергей, Антон, Иван и Елена, ну и я своё имя назвал. Кто они, и так понятно, парни явные осназовцы, силовики, девушка – радистка, громоздкий ящик в вещмешке на это ясно намекал. Девица тоща, как вобла, не в моём вкусе, так что я на неё не обращал внимания. А вот парни заигрывали с ней, но так, влёгкую. Мне кажется, они так пытались унять волнение перед вылетом. Об операции они ничего не говорили, так что, положив свой рюкзак под голову, я задремал на лежанке.

Когда нас позвали в самолёт, меня будить пришлось. Под маскировочными сетями нас ожидал старенький ПС-84, тот же «дуглас» или Ли-2 в будущем. Экипаж уже на месте, и мы устроились на лавках, причём меня посадили у двери, как выяснилось, я первым должен шагнуть в темноту. Бойцы и радистка были вооружены, при них были рюкзаки и большой баул с неизвестным грузом, который нужно скинуть первым делом. Потом была получасовая готовность, и наконец, запустив двигатели, после недолгого разгона мы поднялись в воздух. Линию фронта пересекали, уже когда стемнело. И полетели хрен знает куда. По виду парней и девчонки, они были в таком же неведении. Карт у них я тоже не приметил. Хотя, предполагая скорость полёта самолёта и поглядывая в иллюминаторы на освещаемую луной землю, я определил, куда мы летим. Куда-то в окрестности Минска. Правда, самолёт заметную дугу заложил, но не думаю, что я ошибся.

Вскоре из кабины поступил сигнал на готовность. Парни подтащили баул к двери и вывалили его наружу, за ним, накинув скобу на струну, то есть трос – тут принудительный выпуск парашюта был, – выпрыгнул я, сгруппировавшись, как положено. Рывок – и над головой раскрылся купол парашюта, чуть в стороне и ниже опускался грузовой баул. За мной посыпались остальные. Внизу в линию горели три костра, это, видимо, сигнал опознавания.

Воспользовавшись стихией Воздуха, я стал уводить свой парашют в сторону. И, чуть подумав, парашют с баулом тоже, а то будет странно, что только меня снесло. Я уже успел осмотреться, использовав магическую трубку. Не так и далеко, в паре километров протекала река, и Ветер потянул меня туда: хочу, чтобы между встречающими и мной было водное препятствие. И пока нас с баулом уносит, остальные опускаются неподалёку от сигнальных огней.

А внизу народу не так и мало было, как я первоначально думал. Около тридцати человек, два немецких грузовика да три мотоцикла с колясками, тоже немецкие. Но встречающие вроде не немцы, я присмотрелся, у некоторых такие же комбинезоны, как у нас, хотя часть народу в немецкой форме. Наверное, диверсанты какие-то. Но я-то тут при чём? Если как зенитчик нужен, то я немецкие системы не знаю, а наших я что-то в наличии не вижу. Всё равно хрень какая-то.

То, что меня и грузовой баул относит в сторону, внизу видели, забегали там, два мотоцикла за нами покатили. Этого ещё не хватало. Но пока мотоциклисты крутились по лесной дороге и выезжали на берег, я успел дотолкать свой парашют за реку и приземлиться на небольшой полянке на берегу, баул же опустился перед речкой. Я собрал купол в комок и, отбежав метров на триста вглубь леса, сел на купол и занялся медитацией, а то каналы огнём горели. Успокоив их, я сунул купол в парашютную сумку и её и рюкзак прибрал в браслет. Дальше побежал уже налегке, прочь от речки и подальше от тех, кто меня должен встретить. Отмазку я уже придумал: видел немцев на мотоциклах.

Бежал я, почти постоянно держа трубку у глаза, выбирая свободные места между деревьями, чтобы ветвями не хлестало, и выбежал на хорошо наезженную лесную дорогу. Посмотрев в обе её стороны, я решил, что можно воспользоваться транспортным средством. Ночь, темнота, шуметь не стоит, поэтому я достал велосипед. Вот, теперь другое дело. Активно нажимая на педали, я погнал по дороге. Увидев опушку – лес заканчивался, – я, проехав мимо лежавшей на боку помятой полуторки, остановился на ней. Осмотрелся. Впереди метрах в трёхстах был выезд на трассу, вроде знакомая местность, точно не скажу, но кажется, я тут разок проезжал. Ну да, километров на десять дальше, и я там зенитки опробовал, те, что пушечные были, по диверсантам ещё стрелял. Хотя это не точно, могу и ошибиться, просто здесь поворот у дороги такой характерный, и озеро виднеется дальше. Нужно проверить, благо дорога пуста во все стороны.

Доехав до трассы, я повернул вправо и покатил, как предположил, в сторону Минска. Так и оказалось: и пяти километров не проехал, как обнаружил дорожный знак – до Минска тридцать пять километров. Это озадачило. Что-то больно близко от местной столицы сбросили, чуть ли не на окраине. Сомневаюсь, что немцы этого не засекли. Наверное, поэтому транспортник большую петлю сделал, чтобы было сложно определить место выброски, но всё равно странно близко. Я даже могу допустить, что цель той операции, к которой и меня привлекли, находится в городе. Иначе не вижу причин, почему выброс был здесь, по моим прикидкам, километрах в сорока пяти от города. Хотя о чём я вообще беспокоюсь? Будто мне есть до этого дело? Я тут по своим интересам, и чужие меня не волнуют. По хрену мне. А что я заинтересовался этим, то причина в том, не помешают ли моим планам действия армейской разведки, которая здесь работает? Раз через этот отдел меня проводили, то именно тут они решили устроить войнушку.

В одном месте на перекрёстке мне пост встретился. Я его издалека засёк, спасибо магическому прибору ночного видения. Убрав велосипед и подобравшись к посту, последние метры по-пластунски полз, я ледяными стрелками уничтожил там всех. Да и было-то всего семь человек: трое немцев и четверо полицаев в красноармейской форме с повязками на рукаве. Двое из них бодрствовали, и сначала я их убрал, а потом остальных, спящих в палатке. Пулемётное гнездо имелось, в котором стоял наш «максим» с щитком, колёсным станком, в полном порядке, три запасные ленты, ящик патронов. У полицаев оружие простенькое – винтовки Мосина, я с них кроме оружия и подсумков только сапоги снял, хорошие они были. С немцев же всё снял, даже нательное бельё. Тем более стрелял я в голову, форма нигде не запачкалась, и два комплекта мне вполне подходили. У немцев два карабина было да автомат, такой же, как у меня. Автоматчик фельдфебелем оказался, видимо старший, у него ещё и пистолет в кобуре имелся. Единственное транспортное средство на посту – мотоцикл БМВ с МГ на коляске. Тоже трофей. Раньше я как-то два таких захватил, когда комиссара освобождал, но забрать не смог, некуда было, а сейчас легко, что я и сделал. А по документам немцы из тыловой охранной дивизии, не жандармы, блях не было.

На посту, собирая трофеи, я задержался на полчаса, и теперь, снова достав велосипед, покатил дальше. И вот часам к двум ночи вдали показались окраины города. Но я к ним не поехал, в стороне на поле заметил самолёты. Отлично, авиации у меня не было, никакой, теперь будет. Даже выбрать есть из чего. Я как зенитчик не могу пройти мимо, не поквитавшись, накипело, тем более на аэродроме я засёк несколько характерных силуэтов лаптёжников. В принципе, отличный штурмовик, тоже заберу. Но только то, что в хорошем состоянии, если самолёты в хлам изношены, уже не интересно, я больше ремонтом буду заниматься, чем полётами. Это так, мало ли где я личную войну устрою, неплохо было бы иметь такое подспорье. А вот летать придётся подучиться. На таких скоростных, к тому же ещё и боевых машинах летать мне не доводилось. Я на «Сессне» учился летать, а у той двести километров в час – потолок, учебная машинка. Думаю найти инструктора и полетать мне удастся, но за границей, в Союзе не дадут, если только официально в аэроклуб пойду. Ну или с каким лётчиком лично договорюсь.

Убрав велосипед, я подкрался к аэродрому. Мне в помощь снова на небо наползли тучи, скрыв луну. Охраняли аэродром неплохо, да и забор он имел, всё же это наш бывший военный аэродром, имевший бетонную полосу. Найдя место, где охраны нет, я перебрался через забор и, пропустив парный патруль, быстро направился к стоянке техники. Я видел там крупные силуэты бомбардировщиков, стремительные – штурмовиков и хищные – истребителей. Уже неплохо. Стоянка не была пуста, на ней велись работы, обслуживали пару истребителей.

Выкрасть механика, который направился в сторону зданий, удалось без особых проблем – вырубил, связал и оттащил к ангарам, где рядом никого не было. Там привёл его в сознание и вскоре добился того, чтобы он отвечал быстро и откровенно. К счастью, мне достался знающий специалист, старший механик в звании фельдфебеля. Аэродром не был фронтовым, но на нём дислоцировались и боевые самолёты. Две пары истребителей для защиты города, плюс ещё одна – ночников для перехвата советских бомбардировщиков, которые изредка ночью совершают налёты. Потом – самолёт-разведчик «Юнкерс-88», он работает в основном по заявкам охранных дивизий на уже занятых территориях. Есть два разведчика на базе лёгкого самолёта «шторьх». Третий «шторьх» – в модификации санитарного самолёта. Ещё на аэродроме дислоцируются две группы – транспортная и бомбардировочная. В последней – четырнадцать «Хейнкель-111», было шестнадцать, но двое не вернулись с боевого задания. В транспортной группе – пять «Юнкерс-52», три «Хейнкель-111» в комплектации с буксировщиком планёров и два советских транспортных самолёта ПС-84, захваченные здесь в первые недели войны. Эту группу использовала немецкая разведка для заброски в тыл наших войск своих людей. Это всё, что числилось на аэродроме, но самолётов было больше, и фельдфебель это подтвердил. Из Германии на фронт перегонялась группа боевых самолётов, и здесь они были на дозаправке и ночёвке. Завтра утром отправляются дальше. А лишние самолёты – это восемь «Юнкерс-87», тех самых лаптёжников, что я рассмотрел издали. Новенькие машины, только с завода, перегоняют своим ходом, заодно проводя лётные испытания. Отлично. Ну и ещё один лишний самолёт был – чисто пассажирский «Юнкерс-52», который доставил несколько генералов и завтра должен вылететь обратно в Германию.

Из наземной техники: три бензовоза, машины зарядки аккумуляторов и другая аэродромная техника, несколько штабных машин и мотоциклов. Броневик имелся и два бронетранспортёра с зенитными пулемётами. На складах – запасы топлива, бомбы, запасные части для самолётов. В общем, всё, что мне нужно. Где отдыхает и живёт лётный состав, мне известно. Их я посещу последними. А пока, сунув механику в рот кляп, велел ему вести меня по складам, сперва их подчищу, а потом и остальным займусь.

Посещение склада ГСМ вылилось в то, что две огромные цистерны с топливом, авиационным бензином, ушли в мои закрома, оставив в земле две ямины в форме этих цистерн, все бочки с бензином и разными горюче-смазочными материалами. Дальше был склад боеприпасов, от патронов к пулемётам и пушек до авиабомб, всё же здесь бомбардировочная часть дислоцировалась. Как оказалось, часть бомб были наши, не успели растратить. Всё это я вычистил. Прошли в сарай, где хранились парашюты, их там около сотни было, всё забрал. Потом мы зашли в помещение с лётными костюмами и шлемофонами, и это прибрал. Очистил я и склад продовольствия, лётных пайков теперь надолго хватит. Затем взял аэродромную технику и большую часть самолётов, это все разведчики, плюс санитарный самолёт, новенькие штурмовики, истребители – к тому моменту, как мы добрались до них, работы уже закончились и заправку после вылета произвели. Подозреваю, ночники за нашим транспортником вылетали. Все бомбардировщики и транспортники, включая бывшие наши, ушли в браслет.

Тут я приметил, что за ангарами ещё поле техники находится, там оказалась советская, как пренебрежительно ответил фельдфебель, а когда снова смог дышать после удара под дых, тут же сообщил, что там есть много интересного для меня. А именно: четыре «Чайки», два ишачка, один Як-1, один Миг-1, три ЛаГГ-3, четыре Ил-2, два По-2 и два Пе-2. Всю эту технику готовят к показу в честь прибытия на аэродром некоего Геринга, главы люфтваффе. Советские машины привели в порядок, они заправлены, но вооружение разряжено. Так что мы посетили и эту стоянку, и я прибрал всю рабочую технику, ну и часть повреждённой. Последняя для донорства.

Потом захватил зенитки, уничтожив охрану у них, две батареи были, одна «восемь – восемь», другая мелких автоматических пушек, четырёхствольных, под одного наводчика. И посетил штаб, убрав охрану и дежурного. Забрал все карты и радиостанцию. Дальше был арсенал и, наконец, казармы лётного состава и технического персонала. Это было трёхэтажное общежитие: внизу – казармы, а наверху – небольшие офицерские квартирки. Отправив механика на тот свет, я разлил бензин из шести бочек на первом этаже и рванул наружу, так как от резкого запаха начали просыпаться люди. Выбежав, пустил внутрь сигнальную ракету. Полыхнуло так, что вылетели стёкла, и под ор заживо сгорающих людей я побежал прочь. Полыхала казарма знатно, многие прыгали с верхних этажей, но это было бессмысленно, вокруг здания я тоже бензин разлил. Выжить шансов не было. Это вам за обстрел и бомбёжку санитарных эшелонов, медсанбатов и госпиталей.

* * *

Потянувшись, я зевнул и посмотрел на дорогу. С момента уничтожения аэродрома прошло шесть дней, и я решил, что хватит, пора и честь знать. Я прикинул и понял, что генерала брать слишком жирно, излишне внимания к себе привлеку, чего не хотелось бы. Поэтому майора, ну максимум полковника взять, показать местным подпольщикам, и пусть нас вывозят. К осуществлению этого плана я и готовился. Как сообщил язык, фельдполицай, тут вскоре будет проезжать оберст, то есть подполковник, начальник штаба охранной дивизии, птица довольно высокого полёта, вот его я и хотел захватить.

А вообще эти шесть дней прошли продуктивно, я даже с той группой встретился, к которой меня сбрасывали. Правда, пообщаться не удалось, да и то потому, что я не желал…

После зачистки аэродрома, отъехав километров на десять, я в овражке сделал землянку с помощью стихии Земли – не найдёшь, если не знать где, – и отлично выспался. То, что вокруг паника и поиски царят, это пофиг, пусть ищут, кто аэродром уничтожил, мне всё равно. Позавтракал и, выбравшись из укрытия, взобрался на холм и с интересом стал наблюдать за дорогой.

Видел всё хорошо. Ох как суетятся! В низине на перекрёстке ещё пост поставили, мотоцикл и три солдата, по бляхам – жандармы. И тут смотрю, колонна знакомая поднимается на возвышенность и двигается в сторону Минска. Так это те, которые меня встречали, ну да, два грузовика и три мотоцикла. Они и есть. Точно, в Минске у них дело. А сейчас волнуются, не понимая, что происходит. Подгадил я им малину, хе-хе. И решил подставиться советским разведчикам, но чтобы они поняли, что я на их стороне. Спустился с холма и бегом рванул к посту. Тут местность удобная, меня не видели, а вблизи уже по-пластунски подбирался. И когда наши поднялись на холм, откуда видно пост, я встал и, держа автомат над головой, пошёл к посту, на корявом немецком крича, что я сдаюсь, что не хочу воевать против солдат великого Третьего рейха. Жандармы велели бросить оружие и скинуть с себя всё. Я так и сделал, потом поднял руки. И чую прицел на спине, думаю, меня могли и пристрелить свои за предательство. А когда мордатый унтер начал хлопать меня по карманам, а другие солдаты осматривали окрестности, один ли я здесь, то я врезал унтеру по морде и сделал вид, что бросаю с рук ножи, а на самом деле пустил ледяные стрелы, и два оставшихся немца упали. Демонстративно добавив пару раз унтеру, я заспешил. Забрав свои вещи и оружие, обыскал убитых немцев, в ранки от стрел ударяя ножом, чтобы было понятно, как их убили. Собрал трофеи и заметил, что ко мне с холма катят все три мотоцикла. Я тут же закинул в коляску унтера, который всё ещё был без сознания, прыгнул за руль мотоцикла и с пробуксовкой тронулся с места. Проходя с заносом повороты, я смылся, сразу уйдя с трассы.

Следующие дни и описывать-то нечего. Допросил унтера, он сообщил, где находятся пункты сбора советской техники и вооружения. Я их посетил за пару дней. Немало вооружения набрал, запасов топлива, КВ-1 заимел в количестве шести штук в ремонтном батальоне, где их восстанавливали на заводе в Минске, тридцать-четвёрок с десяток. Там же три немецкие четвёрки, пять троек, две двойки, четыре штуг-3 и шесть бронетранспортёров. Брал то, что уже прошло через руки немецких мастеров и было готово к применению. То, что кресты на них намалёваны, меня не смущало. Боеприпасы со складов взял к ним. На одном из пунктов сбора трофейного вооружения с два десятка советских зениток собрал, половина пулемётные, половина пушечные, автоматические. Тяжёлые не брал. Снаряды и патроны к зениткам были, и немало. Орудий артиллерийских набрал по паре штук, но всех систем, от лёгких до тяжёлых новейших гаубиц. Миномёты также. Техника… Грузовиков не так и много, немцы сами их используют, особенно нашего «Захара» уважают за неприхотливость, но тракторы встретились и артиллерийские тягачи. Взял. Около пятисот СВТ набрал в ящиках, мосинки не интересовали, они у меня и так были, пулемёты и всё такое, это заинтересовало. Одних пехотных ДШК было тридцать три. Однако жемчужина того, что я увёл у немцев, – это два бывших советских бронекатера с танковыми пушками впереди и на корме, спаренной зениткой из ДШК, они сами их восстановили и на службу поставили, так что они в полном порядке были.

Ещё у немцев состав с топливом на станции в Минске украл, один паровоз остался. А замаскировал это уничтожением эшелона с боеприпасами, там уже не разобрать, был этот состав или нет. Всё горело и взрывалось. В половине цистерн дизельное топливо было, во остальных – бензин для грузовиков и мотоциклов. Вот уж я затарился… Браслет полным стал, всего три процента свободного места осталось.

Я переоделся в гражданское, добыл, и два дня прожил в Минске, ища амулеты. Попался всего один предмет, золотая цепочка, похожая на мужскую шейную, но с висюльками с двух сторон. Пока не знаю, что это, но светилось от маны. Больше ничего не нашёл, музеи тут закрыты и пусты, я проник и осмотрел. Зато, когда ночью возвращался от антиквара, то случайно наткнулся на подпольщиков. Они ночью с радистом за город шли, вот я и проследил за ними. Они докладывали об аэродроме и взорванной станции. Я даже подслушал, когда следующий сеанс связи. И мы сегодня ночью «случайно» столкнёмся…

Тут раздался шум нескольких моторов, и я приготовился: будем брать офицера. О, так мне ещё бронетранспортёр пригнали в подарок? Я рад.

Гул моторов нашего транспортного самолёта убаюкивал, и я был доволен. Всё вышло, как я и задумывал. Взял оберста, причём с его адъютантом в звании обер-лейтенанта, потом «случайно» вышел ночью на группу, что вела радиста, чуть до стрельбы не дошло, но опознались. Я так и представился, мол, командир зенитной батареи лейтенант Крайнов. И на вопрос, какого хрена я тут делаю, поплакался, как, меня не спрося, с самолёта на днях выбросили, ветер унёс, и я заблудился. Мол, я домой к своим хочу, вон, двух офицеров в плен смог захватить. И следующей ночью нас забрали с парой раненых подпольщиков. Лечу обратно.

А какая была задача у той разведгруппы, я смог узнать, подпольщики сообщили, они в этом участвовали. Боевая группа должна была напасть на здание гестапо в центре Минска и забрать оттуда своего человека. Я же говорил, не просто так меня выбрали. Видимо, рассказали, как у моста я тараном шёл, а остальные за мной всё подчищали, и кто-то решил это дело повторить. Да ну их к чёрту! А сама операция сорвалась, немцы расстреляли их человека. Война, знаете ли. А вообще я рад, что по-своему сделал, если бы помог, то заставили и дальше так воевать, а оно мне надо? Я зенитчик и врач, а не диверсант и не штурмовик.

Мы совершили посадку на том же фронтовом аэродроме, откуда вылетели, немцев и раненых у нас забрали, ну и особисты со мной пообщались. Я описал, что было, и предъявил пачку немецких документов и жетонов – доказательство моих приключений. Так что претензий ко мне не было, как и то, что я не смог вернуться к группе, ветер помешал. Спрашивали о аэродроме и станции, но я делал удивлённый вид и говорил: слышать от пленных слышал, но ко мне это какое отношение имеет? Мне выдали предписание явиться в кадровый отдел нашей армии, получить новое назначение, но это завтра, а сейчас я завалился на койку в одной из землянок у летунов и уснул.

А проснулся днём от заполошной стрельбы зениток и бомбёжки. Выбежал наружу, и меня тут же сбил с ног воздушный удар. Потом рядом рванула авиабомба, совсем рядом, метрах в пяти, сотка, не меньше, и уровень зарядки моего амулета скакнул к нулю, пять процентов всего. И не успел я его зарядить, как следующий разрыв отправил меня во тьму.

Допрыгался. И чего я ночью не укатил в штаб, ведь была попутная машина! Видишь ли, не захотел с особистами ехать, они из нашей армии были. Вот теперь и получил.

Интересно закончилась эта эпопея со снятием меня с командования батареей. Ну ладно, если очнусь, то узнаю, что со мной. Если что серьёзное, я того полковника точно найду и грохну. Напомню, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.