Читать книгу "Чужая-своя война. Книга третья"

Мы уже километров сто проехали, немало сёл и деревень видели, сгоревшие дома, подбитая и сгоревшая техника, в основном наша, часть уже наши вывозили, когда, перекрывая рёв движков, застрекотали выстрелы автоматов и пулемётов, я увидел, как появились белесые следы пуль на стёклах кабины «КАМАЗа», и водитель принял вправо, врубившись в кустарник, подминая его. Корма грузовика подскочила, видимо в дерево врезался, а вот с нами могло произойти другое.

– Наша! Из машины! – заорал я, и выкинув ранец, одним движением, прыжком покинул кузов.

Причём, показывая немалый опыт. Ранец отлетел и скатился на обочину, как я и планировал, бросая. А скорость приличная, километров сорок в час точно есть, перекатом по жидкой грязи остановил движение, и броском к ранцу, там волоча его за собой от обочины, и дальше полз на животе к кустарнику. На другую сторону, от той, откуда по нам били. Вообще по кузову машины пулемёт прошёлся, как будто гальку кинули, появились пробоины, раненые закричали, однако я смотрел на дымный след даже не гранаты, по нам из «ПТРК» отработали, видимо командир засёк, что в кузове солдаты, и расчёт отреагировал. Быстро двигаться нужно потому как следом за нами, ускоряясь, двигался следующий грузовик, что ранее за «КАМАЗом» ехал, ну и полз чтобы от пуль укрыться. Причём, покидал не я один, до того как кузов вспух в огне от подрыва ракеты, сорвав тент, фугасная, у тех кто остался по сути шанса нет, погибли, всё же за мной последовало восемь бойцов. Только один прихватил ранец, с ним крутился по побитому грязному асфальту. Остальные быстро отползали, иначе несущийся грузовик, да и за ним машины шли, раздавил бы их. Там водила явно испуган был, ничего не видел. А парни молодцы, явно побились, может кто-то травмировался, но шустро расползались. Так что откинув ранец, я заполз за небольшой холмик, тот меня вполне укрыл, привёл оружие к бою, ещё и гранату вставил в подствольный гранатомёт, и повёл прицельный огонь по огневым точкам противника. Тут дистанция метров триста, а я отличный стрелок. Что и доказал, быстро погасив огонь четырёх стрелков, трёх автоматчиков и пулемётчика. Причём стрелял чтобы не зацепить грузовики, что мимо проскакивали. Один кстати горел, другой сильно дымил. И тут я ушёл за холмик и пополз в сторону, а верх снесло разрывом гранаты. Серьёзно тряхнуло. Мою позицию накрыли. Кажется, «СПГ-9» был.

К слову, те кто мог, также отчаянно отстреливались. Ну я лично не отчаянно, особо не видел тут причин для паники. Тут овражек, укрылся, ко мне трое бойцов по-пластунски сползалось, поставил их на охране, сам достал «Мавик», как будто из ранца, надел очки, и запустив дрон, там две гранаты подвесил, «РГД-5», именно их нам выдали с оружием, и повёл дрон к позициям противника. Те похоже на зачистку собрались выдвинуться. А тех оказалось немного, ну десятка два осталось. Там и танки хорошо пушками поработали. Кстати, один подбитый дымил. Видимо сначала по нему «ПТУРами» отработали. Экипажа не видно. Так что доведя дрон, два бойца что перешли под моё командование, вели огонь, короткими очередями, по дрону врага, те наблюдали за нами. Ещё один помогал раненому, дополз до нас, перевязывал. Остальные пока в других местах, кто выжил. Ещё до нас добрался водила, того «КАМАЗа», с пулей в плече. Его тоже начали перевязывать. Определив командира, сделал сброс на него. Хорошее накрытие. Разметал троих хохлов, к гранатомётчикам вторую гранату, однако держа дрон над противником, переведя картинку на планшет, дальше глядя на неё, вставил гранату в подствольник, и вёл огонь, корректируя через дрон. Очень точно бил. Мне ещё запас гранат подали, когда я свои расстрелял, и их все использовал. Вот так, пока шестеро из засадной группы не стали отходить. Потери те серьёзные понесли, командира потеряли. Дрон я уже вернул. Сделал вид что в ранец убрал, и дальше выяснив что старший по званию лейтенант, из подбитой «БМП», сюда стекались те, кто выжил, но командовать тот не мог, поэтому принял командование на себя. Оставил двух солдат охранять раненых, а сам повёл бойцов к позициям засады. Двух ещё послал к танку, чтобы танкистов вытащили, если живы. Люк открылся, значит кто-то есть. При осмотре приказал подранков добивать, они были, их обнаружили. Потом шесть солдат оставил, из них пятеро ранены, четверо легко и один средне, зачищали позиции, старшим назначил рядового, из тех добровольцев, что со мной были, потом будут ждать помощи, а сам с тремя ушёл. Мы бегом преследовали ту шестёрку. Надо нагнать и наказать.

Шустрые, умотали почти на пять километров, когда я спины замыкающих засёк. Парни уже задыхались, дышали тяжело, но я велел им держаться, до тех немного осталось. Хохлы нырнули в ельник, я по следам не пошёл, засады опасался, в двухстах метрах открытое пространство пересекли, следя за небом, нет ли там «птичек»? Хохляцкую парни, видимо чудом, ранее сбили всё же. Так что дальше бежали по хвойному лесу. Ёлочки тут были, ровными рядами. Бежал я впереди, а тут замер. Поднял руку с зажатым кулаком, и парни, что позади были, тут же попрятались, правда дышали что лошади. Как не пытались приглушить шум, не получалось. Да я и сам дышал не лучше. Конечно тренировки, что совершал эти два месяца, помогли, выносливость повысилась, но вот для такого я ещё точно не готов. Тем более двадцать килограмм веса за спиной. Вот так лёг, форма всё равно в грязи, и пополз, шурша иголками. А когда просвет показался, чуть цыкнул зубом. Тут в ельнике дорога скрыта, и на дороге стояла «УРАЛ», с гаубицей «Д-30» на прицепе. Хохляцкий. Рядом был расчёт, видел движение. Интересно, тут полноценная батарея прячется? Сколько их вообще? Знаком подозвав парней, все трое автоматчики, и как сблизились, сообщил:

– Похоже артиллеристы хохлов. В нападении на нас не участвовали. Сейчас разведку проведу. Если их мало, бьём, они наша законная цель. Если много, обходим и ищем следы тех, кто нас обстрелял. Похоже они с этими хохлами не встретились.

Дальше я провёл разведку. Оказалась на дороге один грузовик с гаубицей, и всё, следов других нет. Шёл ремонт машины, поднят капот. Добравшись до парней сообщил это, добавив, что визуально видал шестерых.

– Гранаты не используем, просто выходим и хреначим всех. Старайтесь технику и орудие не повредить, трофеи.

Поэтому ручные гранаты мы не использовали, действительно вышли и банально перестреляли хохлов, то что часовой стоял в охранении, им не помогло, его первым срезали. Пробежавшись, сделали контроль, я собрал документы, для отчётности, с тех что в засаде были, тоже собрал, при мне, и мы побежали дальше. Метрах в ста, за поворотом обнаружили следы тех шестерых, и дальше по ним. Пришлось второй «Мавик» поднимать. До заката ещё час, время есть. Оказалось, немного осталось, тут ещё километр и заброшенные остатки какой-то фермы. Хотя, больше на пионерский лагерь похоже, у заросшего пруда. Там под деревьями укрыты два «бэтра» и «шишига». Там я с дрона и засёк движение, те ещё не уехали. Кстати, от места стоянки до засады по прямой, километра три, но эта шестёрка круг дала, километров на восемь. Я им эти лишние километры попомню, ботинками по печени. Если кто жив останется. Изучил подходы и понял, что только с одной стороны подойти можно, вот уверен, что там если не минировано, то под наблюдением. А пока вернул дрон, теперь оба разряжены, описал бойцам что видел, и мы побежали дальше, а там ползком по мелкому оврагу, даже если сесть, усмотрят, глубиной, наверное, по колено, но уверенно ползли, сближаясь. Уже слышал шум движков, запустили, прогревая. Кстати, по эмблемам на технике, те из аэромобильной бригады. Десантники, одним словом. Иногда выглядывая, я прошептал тихо:

– Сейчас выезжать будут. Готовим «мухи». А ты боец, твоя «шишига», мы потом поддержим.

Бросать технику те не стали, видимо ждали. Вдруг из их группы ещё кто к месту стоянки техники и сбора выйдет. Но видимо некому было. Ещё они нервничали, явно слышали стрельбу рядом, как мы артиллеристов уничтожали. Трубы одноразовых гранатомётов были у троих, у меня и ещё у двух бойцов. Причём все они трофеи с побитых хохлов. Да в кузове грузовика при гаубице нашли, вот и прихватили. Парни снаряжали гранатомёты, лёжа, мы в овраге рассредоточились, дистанция между нами метров по десять, тут до выезда от стоянки, а свежие следы от колёс были именно тут, метров сто от силы. Я сам снарядил гранатомёт, проверил автомат, положив его рядом. И когда звук моторов стал лучше слышно, не стал выглядывать, явно «бэтры» шли первыми. Я лежал и смотрел на бойцов, а те на меня, выжидая, потом указал на одного и крикнул:

– Ты первого бьёшь, ты второго! Я подстрахую, если промах будет.

Те кивнули. Было видно, что нервничают, да и устали сильно, первый бой, потом зачистка, бег преследования, бой с артиллеристами. Адреналин давно схлынул, отходняк шёл. Потряхивало, но те крепились. Более чем уверен, что у всех сегодня был первый бой. Кивнув, я привстал на колено, парни тоже встали, и мельком обернувшись, чтобы сзади препятствий не было, пустили гранаты в выбранные цели, те уже мимо проезжали, подставив борта. Молодцы парни, били в двигатели, как и нужно. В принципе мой выстрел уже и не требовался, но гранатомёт теперь не разрядишь, да и камера на шлеме работала, включил её ещё когда полз к укрытию у дороги, до этого не до неё было. Потом дальше включал, когда бои шли или осмотр тел побитых вели. Поэтому пустил гранату по передовому «бэтру». Сработала как надо. «Шишига» уже замедлялась, кабину пятнали пулевые отверстия, дверь отрыта, водитель пытался выпрыгнуть, но так и повис, дёргаясь от попаданий пуль. Второй «бэтр» быстро разгорался, явно топливные баки повреждены, а первый, после двух гранат, дымил, но и только. Тут я расслышал шум винтов, и мельком обернувшись, при этом ведя огонь из автомата, обнаружил, что идёт на боевой заход вертушка. Причём, наша. Я тут же замахал автоматом, пилот похоже понял и ушёл в сторону, сбрасывая ловушки. Явно на дым пришли. Поэтому привстав, я крикнул:

– Двое в прикрытии, со мной один на зачистку.

Мы и пошли к побитой колонне, пока вертолёт в стороне наматывал круги, пилотов явно интересовало что у нас тут происходит. И думаю доклад шёл наверх. Убедившись, что живых нет, я поработал сканером на рации и вышел на волну где те работали, один из пилотов явно вызывал нас.

– Неизвестные у колонны, опознайтесь.

– Здесь сержант Шевцов, подтверждаю приём. Доброволец. Из побитой транспортной колонны. Добиваем остатки засадной группы. Тут последние горят.

– Помощь нужна?

– Нет. Мы пока этих шестерых хохлов сюда гнали, уничтожили расчёт гаубицы. Там у грузовика заночуем. А утром на дорогу. Ночью я идти не рискну, не хочу на дружественный огонь нарваться. Сообщите нашим чтобы утром встречали.

– Принято. Удачи.

Те улетели, а мы, собрав трофеи, обходя горевшие бронетранспортёры, второй тоже разгорался, с «шишиги» взяли немало чего интересного, двинули обратно к хвойному лесу. На опушке подобрал свой ранец. А я не бросил, пусть тот в подсохшей грязи, спальник сверху приторочен и скатка подстилки, даже и не думал оставлять. Остальные налегке были. У двоих ранцы сгорели в кузове грузовика. Третий оставил у колонны, он вообще водила. А я нет, и на зачистку пошёл с ранцем. Вот так загруженные и двинули к лесной дороге. Стемнело уже когда в лесу были, а ведь мы завтракали в Брянске, думали покормят горячим в дивизии, там немного осталось. А вон как получилось. Я подсвечивал фонариком с телефона, иначе вообще ничего не видно, так и дошли.

– Тут трупы, – сказал один из бойцов. Моих лет на вид.

– Мёртвые не опасны, нужно опасаться живых, – спокойно сказал я. – Значит так, оружие собрать, ранцев и хохлов много, скатки пенок расстилаем на дне кузова. Благо тот пуст, расстреляли где-то боекомплект. Спальники их используем. Трое спят. Один дежурит в охранении. По три часа. А пока поужинаем, обыскиваем ранцы, всё соберём сюда.

Мы откинули задний борт, и начали собирать что у тех было. Ранее не до этого было. Даже наш паёк нашли, видимо трофейный. У двоих хохлов были газовые походные горелки, свою мне не пришлось доставать, так что воды вскипятили для чая, блюда разогрели, недалеко речка была, один боец принёс бачок оттуда, в кабине нашли пятилитровую пластиковую баклажку. Также осмотрели друг друга. Неожиданно оказалось, что один боец ранен. Осколок засел в бицепсе.

– А я думаю, чего саднит? Может мышцу потянул. И крови мало, не почувствовал, – пробормотал тот.

Так что поели, один боец на часах, второй готовит спальное место в кузове, это не на снегу или мокрой земле, а раненый свободной рукой светит мне. Тот разделся до футболки. А я стал готовить инструменты, достал из ранца медикаменты. Ну якобы оттуда. Тот выпил две таблетки. От заражения крови и антибиотик, я дал. А дальше обеззаразил рану, пинцетом извлёк осколок. Мелкий и длинный, почти сантиметр, потом снова обработал, и спокойно зашил. Шовный материал тоже был. Дальше забинтовал и отправил того спать. Спальник нашли нужного размера. Дальше обработал инструменты, перебрал аптечку и сам лёг. Вырубило мигом. Очень устал. Только ненадолго, как показали наручные часы, меня разбудили через три часа. Уже полночь наступала. Хотя моё время под утро.

– Там отсветы фонарика, и кажется хохот слышал, – сообщил боец, пока я мелким фонариком, нашёл в разгрузке убитого командира расчёта, светил на часы.

– Добро, продолжай охрану.

Сам же выбравшись из спальника, я сбоку у заднего борта лежал, у правого, тент закрыт, но щель для свежего воздуха оставили. Так что натянул ботинки, зашнуровал, и надел амуницию, а мы всё скинули, и застёгивая шлем направился к передку грузовика. Часовой показал где видел отсветы и шум. Так что надев прибор ночного виденья, батареи полные, побежал в ту сторону. Кстати, денег уже не осталось, и я купил самый дешёвый прибор ночного виденья, со мной был. А тут в кабине «шишиги», в ранце, нашёл отличный прибор, армейский, из Штатов, и поменял на свой дешёвый. Так что на мне сейчас был крутой аппарат. А часовой как раз ходил с бывшим моим, который в общий котёл отправил. Точнее, не ходил, а включал время от времени, чтобы на всю ночь заряд хватило. У меня же ночь вокруг, а она очень тёмная, окрасилась зелёным цветом, но хоть видно всё было, так что рванул по дороге в ту сторону, куда указал боец. Мы кстати только у машины и познакомились. Карпов тот, здоровый такой доброволец. Тридцати шести лет, бывший десантник, но почему-то отправили к мотострелкам. Да и я сапёр, а в линейную роту. Что было, то и гребли, как я понимаю. А следы я нашёл, задумчиво цыкнул зубом, выключил фонарик коими изучал следы, снова прибор на глаза и побежал по следам. У двоих явно армейские ботинки, модель что ВСУ носят. А у одного точно наша обувь, на мне такая же. Нашёл я быстро неизвестных, сначала отсветы фонарика увидел, потом обогнав сбоку, замер в засаде, рассмотрев, что впереди, спотыкаясь, шёл наш боец. Руки за спиной связаны, даже локти прихвачены, отчего тот сгорбленным был, а следом два хохла. Один фонариком светил, другой покрикивал на пленного. Иногда те посмеивались, особенно когда пленный падал, но подниматься те не помогали.

Медлить я не стал, осмотрелся, рядом явно никого, до опушки метров сто, там дальше колонна, которую мы побили, вонь гари вон до сюда доносилась, вот вскинул автомат и дал две коротких очереди. Шуметь не хотелось, но пришлось. В корпуса бить не стал, те бронёй прикрыты, там можно магазин выпустить, те будут корчится, но ещё двигаться, ну как повезёт, поэтому первая очередь разнесла одному голову, повредив каску, второй на удивление шустро поступил, отбросил фонарик и пытался перекатится за ель, но пули моего автомата уже рвали ткань форменных брюк на его толстых ляжках. Вот так выйдя, пленный упал, хрипло дыша, и подойдя сделал тем контроль. Забрав документы, а это не десантники, из нацбата те, после этого подошёл к бойцу. Ну и пока ножом срезал пластиковые стяжки, спросил у того:

– И кто ты такой?

– Ефрейтор Кузьмин, контрактник. Батальон материального обеспечения.

– Младший сержант Шевцов. Так ты из колонны, с которой мы шли? Расстреляли вчера.

– Да, машина загорелась, пришлось прыгать, уведя её с дороги.

– А тут как оказался?

– Слышал бой дальше, где засада была. А я пустой, автомат в кабине остался. Да всё там. Думал глянуть что там издали. А тут стемнело, ну я и устроился на лапнике. Нарезал лап перочинным ножом. А тут эти на меня наступили.

– Наступили?

– Ну да, я вскрикнул, они меня прикладами и побили. От неожиданности.

– Их двое было?

– Двое. Я разговор слышал, не всё понял, но их вертолёт был сбит. Похоже перекидывали куда-то.

– Понятно.

Дальше собрали всё с нацистов, в нацбаты в основном оголтелые идут, даже документы Кузьмина нашли, и уже вместе до машины. А там парни встревоженные. Я опознался, так что Кузьмина спать, свободный спальник выделили. Утром, как светать начнёт, подъём объявил. Кузьмина за руль, но сначала пусть машину в порядок приведёт. Поди знай отчего хохлы тут встали? Может машина не на ходу?

Подъём объявили ещё до того, как светать начало, так что парни зарядку сделали, я командовал, разогревались, а то мышцы застыли, да и болели после вчерашнего, что уж тут. Так что пока завтрак готовили, обе трофейные горелки шумели, в котелках начинала закипать вода, Кузьмин возился под капотом, один боец ему помогал, ну а мы сортировали трофеи, сворачивали спальники, скатки пенок, всё это бойцы себе забирали, раз их сгорело в машине, ранцы отбирали, пока временно, но что есть. Я привёл в порядок свои вещи, спальник снова на ранце закрепил. К тому моменту окончательно рассвело.

– У них реле на стартер полетел. Питание не доходило да стартера, – сообщил Кузьмин, как запустил двигатель и мощный движок громко заработал.

– Запасной был?

– Да, водила его уже приготовил, нашёл, на крыле лежал, поменял и вот запустил. По реле и понял в чём причина. Бак полный.

– Добро, ждать не будем, выезжаем.

Бойцы в кузов, а я с водилой в кабину, вот так и двинули. На колёса грязь с иголками наматывалась, пусть подморозило, но всё равно тяжёлая техника ломала то, что подмёрзнуть успело, а внизу жижа. Все мосты включены были. Так и двигались по лесу, я держал наготове оружие, искал глазами возможные опасности, вот так выехали на дорогу, свернув вправо, и покатили к той дороге, на которой попали в засаду, пока не подъехали к перекрёстку.

– О, вон останки моего грузовика, – показал Кузьмин. Его кстати Саней звали.

Мельком покосившись на изувеченные остатки рамы, в окружении воронок, уточнил:

– Снаряды вёз?

– Для «Града», – кивнул тот.

Подумав, я велев поворачивать влево, в сторону где засада была. Вряд ли наши там, скорее всего другие колонны подобрали, однако, подумав, велел остановиться, сам вышел, забрался на передок, сев на капот, и так поехали. А то машину сразу опознают. На капоте две белые полосы, тактические знаки ВСУ. К моему удивлению, всех кого я оставил, были тут. Нас подпустили, благо опознали. Так что раненых с холодной земли в кузов начали поднимать, пока я слушал доклад рядового Борисова, именно его я за старшего оставлял. Лейтенант ночью умер от ран. Борисов продрог, аж синий, пусть нашли несколько спальников, но спать на замёрзшей земле было сложно, накидали, раненых уложили, а остальные бодрствовали. Кстати, танкисты живы. Только серьёзно контуженные, вытащили их, более того, танк погасили, там ходовая разбита, а вооружение в порядке. Внутри сейчас на охране один из бойцов, тот умел стрелять из пушки. Так что раненых подняли, некоторые из бойцов, кому место нашли, в трофейных спальниках устраивались, один даже в кабине. Вырубало их мгновенно. Ну а я пока выяснял что и как. Кузьмина отправил изучать тот «КАМАЗ», сильно там побит, врезавшись в дерево, на ходу или нет? Тот ящики с патронами вёз. Так что на охране были, кстати, «КАМАЗ» на ходу, хотя кабину точно менять придётся, подогнал машину. Ещё двух бойцов уложили внутри, тоже вырубило. Я же пока писал рапорт, успел закончить, когда первые наши колонны пошли. Причём, первая как раз от дивизии, они забрали раненых, трофейный грузовик с гаубицей, сделали фотографию с моего рапорта, там капитан командовал, и двинули дальше. А мы ждали попутную колонну. Смысл с ними ехать в тыл? Тем более нас всего пятеро целых осталось.

Через полчаса и попутная подошла, довольно крупная. Там тягач взял на прицеп танк, поволок следом. Нас тоже прихватили. Ну а там прибыли, распределили по подразделениям, меня также в тот же взвод, заместителем командира отделения. Рапорт мой в штабе дивизии приняли, скинул фотоснимки трофеев, что сдал тыловикам. Плюс записи с нашлемной камеры и дронов. Да, успел с генератора зарядить обе батареи «Мавиков», с нашлемной камеры и прибора ночного виденья. Впрочем, оба дрона пришлось отдать, не требовали, просто попросили, описав какие проблемы от их нехватки. Отдал. Ну что ж, с приключениями, но мы были на месте. Знакомился с бойцами отделения и взвода. Кстати, двое бойцов, из тех, с кем пришлось приключения с засадой пережить, попали в тот же взвод что и я. Одному помнится осколок удалял, от госпитализации тот отказался. Врач осмотрел, сказал, что ранение лёгкое. Познакомился со старшим сержантом Кочеровым, командиром отделения, всего в отделении шесть бойцов, со мной семь стало. Взвод вообще заметно понёс потери. А так наступали мы на Чернигов, до него не так и много осталось, поэтому сходу включился в дело. Ну и дальше начали работу. А неплохо пошло, ещё шестерых нацистов за три дня заземлил в ноль. Через неделю принял отделение, командира нашего тяжело поранило, вытащили, тот под обстрелом был, в тыл отправили, мне подняли звание до сержанта. А за бой тот у дороги, преследование десантников, уничтожение расчёта, был представлен к ордену «Мужества», парни медали получили. Причём, через две недели и я награду получил. А тут при переходе через прореженный лес, взводу задача поставлена была выйти во фланг обороняющимся, как нас накрыли артой, явно «птичка» навела. И всё, свет в глазах погас. Ну здравствуй новое перерождение.

Очнулся я в сарае, понял это по балкам и шиферу, что видно было изнутри. Явно день, довольно светло было, поэтому и рассмотрел. Проведя языком по зубам, понял, что не погиб, тело тоже самое. Зубные имплантаты на месте.

Болело всё, сознание плавало, явно контузия. Пошевелившись, я чуть не застонал. Пошевелил глазами, но своих бойцов рядом не обнаружил, даже ранеными. Дверь сарая закрыта. Шум в ушах, но судя по теням, в щелях видно, снаружи кто-то ходил, и не один. Чёрт, а я не в плену ли? Да, ноги в окровавленных бинтах, как-то небрежно всё навязано. Пока же осматриваясь, с трудом сел. На мне форма, наша зимняя, всё снято, на правой руке шина, тоже повязки, на груди. Да я сел с трудом, со второго раза. Одна рука не пострадала, да и та левая. А я правша. Нет, в прошлом теле развил себя как обеерукий, амбидекстер. Тут тоже начал, но пока слабая левая. Главное начал развивать, начало положено, а дальше продолжу. Оружия рядом нет, вообще ничего ценного, лежал на старом и дранном брезенте. Ну точно в плену. А не связан по простой причине, в таком состоянии оказать сопротивление я не могу, опасаться меня нечего. А пока попил воды из своей полторашки, и поглядывая на ворота, достал пластиковую коробку с медикаментами, там блистеры с лекарствами и заглотил горсть таблеток. От заражения, антибиотики, противовоспалительное, потом прибрал. Пусть небрежно, но я перевязан, кровь остановили. И пока левой рукой стал ощупывать себя. Чёрт, точно рёбра задеты, скорее всего травмированы, притронуться больно. Да и шевелиться тоже. Рука похоже просто сломана, тут не рана, травма, а вот в ногах точно сложные ранения. Даже щупая рану, ощущал под кожей осколок, то есть, раны не обрабатывали. Мне бы стоило это сделать, но объяснить откуда медикаменты, не смогу. Додумать я не успел, свет у ворот заслонили, вот задрожали створки, явно с запора снимали, и распахнули.

Ну так и есть, зашли трое в знакомой форме и снаряжении. Один нёс носилки. Трое солдат ВСУ было, причём по эмблемам, знакомые, из аэромобильной бригады. Это их коллег мы побили тогда после засады. Трофеями им немало досталось с меня, но за три недели, с момента как я прибыл в дивизию, накачалось, всё своё держал в хранилище. Документы, награды, тоже там. Автомат скорее всего утерян окончательно. Да, плен, впервые попадаю за все жизни, однако опыт. Что те говорили я не слышал, так и сказал, слуха нет, поэтому начали показывать знаками. Рядом положили носилки, так что помогли, под мои стоны, перебраться на них, и лечь. Зашли ещё двое солдат, и вынесли меня наружу. Это подворье какое-то, старушка на крыльце, всё крестилась, а я осматривался и запоминал. Вынесли на улицу, тут обычный «КАМАЗ»-самосвал стоял, в рыжем цвете. Не армейская машина, гражданская. Подняли в кузов, борт задний откинут был, ещё двое забрались следом, а вскоре и двинули. Меня от тряски вырубило, что дальше, не видел. Кстати, в кузове из пленных я не один был. Пять тел связаны, пластиковыми стяжками, жадно изучил, те головы поднимали, с интересом глядя на меня, но знакомых не увидел.

Снова очнулся, в этот раз явно в больничной палате, под простынёй, весь в бинтах. Не привязан, первым делом проверил. Начал шевелить головой и меня окликнули справа. Оказалось, палата была с ранеными пленными российскими бойцами, я пятым был. Пообщались. Представился, не видел смысла скрывать, хохлы меня всё равно опознают из роликов в сети. Один даже про меня слышал, как мы засаду били. Сосед, ему ногу ампутировали, танкист, описал что тут и как. А так мы в Киеве, на окраине находимся, в обычной больнице. Под охраной, но лечат обычные врачи, поясняя насчёт этого:

– Настоящие нацисты тут медики, всё орать Слава Украине пытаются заставить. Просто посылаем.

– Оголтелые, – согласился я. – Таких стараюсь в плен не брать, нужно очищать Землю от такого генетического мусора. Впрочем, нам ещё повезло, нормальные армейцы попались, если бы нацбаты, убили бы, перед этим пытая. Сам не раз видел следы их преступлений.

Впрочем, в палату вскоре вошли, да и камера наблюдения в углу была, как оказалось. Танкист был прав, оголтелые тут, особенно одна медсестра в возрасте и врач настаивали, чтобы кричал им Слава Украине. Я же посылал их, так и называя, националистами. Впрочем, для них это похоже даже наградой было. Они себя и сами считали националистами, чем и гордились. Ну и пока вот лежал, пусть заботились так себе, чтобы ноги не протянули, но хоть время подумать было. Я сбегу, как на ноги встану, повезёт и парней вытащу, кто рядом будет. А пока прикидывал всё. Надо сказать, то что в плену, меня не особо обеспокоило. В принципе воевал неплохо, командование хвалило, вон хотели выдвинуть в заместители командира взвода, пока же не успели. Да особо и не торопились. Ещё ролик записал с собой, как из «Сайги» сбиваю дроны, два сбил, объясняя, что это отличные дронобойки. Советовал именно ими сбивать ударные дроны. Единственно, когда засветил себя. Также передавал идеи в МО, полковнику Афанасьеву, насчёт дронов с оптоволокном, бомбы с планирующим модулем и остальное. Уже всё передал, инкогнито. А вспоминал как государства на Земле себя вели после того как «инопланетяне» появились. Это в прошлом мире было. Ну волнения были, там граждане тех государств что в чёрном списке, были этим сильно недовольны. Впрочем, и волнения были такие, слабые, больше показательные. Отучили там восставать, учили сидеть тихо, не лезть в политику и терпеть. Так что власти тех государств, убедились, что «инопланетяне» не полезут в их дела и продолжали дальше проталкивать свою политику. СВО и дальше шло, кстати, закончилось в двадцать седьмом, когда почти освободили всё, уже и в другие области вошли, их хозяева заставили хохлов подписать перемирие. Наступила шаткая тишина, восстанавливались отбитые территории. А через четыре года снова полыхнуло. Так как ранее США применяли ядерные заряды, не как оружие сдерживания, а напав на Иран, всё же стали окончательно агрессорами, применили шесть зарядов, чтобы склонить иранцев. Этим те сняли все запреты, кто-то от них отвернулся, кто-то поддержал. Мир окончательно изменился. Поэтому, когда нацисты хохляцкие напали, наши и не сдержались, сжигали в ядерном огне, особенно в Западных областях, всё мало-мальски ценное.

Таким путём и Киев взяли, там бои страшные шли, почти полностью разрушен был. Ну и до западных границ дошли. Имею виду областей, а не польской границы. Там и встали, все кто мог из оголтелых сбежали, остальные на западных областях устраивались. И снова нашим не дали их добить. Впрочем, хохлы гадили по-тихому, но уже войной не шли. Терактов сотни, тысячи, но наши постепенно вычищали. А потом сожгли те Западные области в ядерном огне и зачистили их. Достали. Там уж другой президент командовал, прошлый уже прошёл омоложение, стал начальником отдела сбыта в корпорации. А там экология сказалась, началась большая смертность и остальное. Сколько призывов о помощи было, со стороны корпорации ноль внимания. Только автоматический ответчик. Мол, всё что вы с планетой сделали, всё это вы сами заслужили. Кушайте и не обляпайтесь. Конечно не такими словами, это я сократил и понятно описал, однако жители Земли загибались. Так те в своей сути будучи террористами, взяли в заложники целые города и пригрозили, если не эвакуируют их, причём так называемую элиту, обязательно в Содружество, то они уничтожат заложников. В ответ молчание. Переговоры с террористами мы не ведём. Им даже не помогло, что те заняли опустевшие земли России, что были чище других. Причём, как-то быстро поумирали, думал у них больше времени будет, а тут в течении двадцати лет просто вымерли. Та самая элита дольше всех в бункерах продержалась, но и им конец пришёл. Ну тех, кто пожелал из белых списков, мы вывозили крупными партиями, остальные загнулись. Ведь в одной только России около двух миллионов граждан также были в чётном списке, те кто поддерживали нацистов. Даже один пост в сети, и всё, запрет. Жаль мне землян? Да нет, как уже говорил, сами до этого довели. Причём, через тридцать лет учёные корпорации начали разрабатывать программы по очищению Земли и восстановлению её в первозданном виде. Это конечно не просто и дорого, но я дал добро, выделил фонды, начали закупки нужных механизмов и оборудования. Подготовка шла. Правда, раньше погиб, не успел увидеть, как начали. Так что для Земли в прошлой моей жизни, всё закончилось идеально, как я считал. Лучше и быть не может.