Читать книгу "Всполохи встреч. Сборник стихов"

«Был я добр, был я весел…»

 
Был я добр, был я весел,
и со мной было просто.
Белобрысый повеса
двухметрового роста.
 
 
От тех лет не осталась
завитушками челка,
да и ты – наигралась,
ты была, да и только!
 
 
Как вот выйду на площадь,
так не выдам промашку!
Пусть ветрюга полощет
мне на теле рубашку!
 
 
Присмотрю молодую,
чтобы взгляд васильковый!
Да любя, да такую,
буду сам я – как новый!
 

«Не время думать о престиже…»

 
Не время думать о престиже,
танцуем танго – не грусти же!
 
 
Танцую танго без причины,
а главное, что не с мужчиной!
 
 
Я гибкий стан сжимаю плотно,
моя влюблённость мимолётна.
 
 
Но в нашем танце столько страсти,
что ты моей покорна власти!
 
 
Танцую танго не в Париже,
с девчонкою, как Солнце рыжей!
 
 
Моя партнёрша то и дело
твердит о том, что обалдела!
 
 
Движенья наши ближе, ближе!
Она тебя красивей, выше!
 
 
И мы танцуем так жестоко,
что грусти стало одиноко!
 
 
…И если, даже, смолкнут звуки,
он не отпустит её руки…
 

«Не по любви, не по расчёту…»

 
Не по любви, не по расчёту,
не силою дурман-травы,
достались эти мне заботы —
достались Вы!
 
 
Судьба, владычица покоя,
сыграла ход,
и, в миг, нас оказалось двое!
И жизнь идёт!..
 
 
И Вы идёте грациозно!
фигура – шик!
Я заявляю Вам серьёзно,
ведь я – мужик!
 
 
Ах, Вы идёте приворотно!
Фигура – класс!
И я шагаю так охотно,
чуть сзади Вас.
 
 
Ночная страстная фиалка —
подарок грёз!
Ах, до чего же будет жалко
жить дальше врозь…
 
 
Цветочек, мною опылённый,
не просто блажь!
Лечу, почти что окрылённый,
предатель… Ваш…
 

«Греет грудь мне не рубашка…»

 
Греет грудь мне не рубашка,
ни стакан, ни одеяло —
раскрасавица Наташка
мою душу обаяла.
 
 
Если грех – то самый сладкий,
с этой женщиною-сказкой,
совершаю без оглядки
и схожу с ума от ласки!
 
 
За окошком – ночь-зараза,
сокращает путь к рассвету.
Мне сегодня нет отказа!
И меня сегодня нету!
 
 
Мы как две забытых лодки,
Что качаются волнами.
Две несвязанные нотки,
Что сливались временами!
 
 
Отступая от всех правил,
об одном я знаю точно —
этой ночью озаглавил
о любви главу бессрочно.
 
 
Называется – Наташка!
На меня свалилась с неба!
Ах, как было это тяжко!
Никогда так счастлив не был!
 

«В районе солнечного сплетения…»

 
В районе солнечного сплетения,
Воспряв на несколько секунд,
Предвосхищая то мгновение
Которого годами ждут,
 
 
Крылами бабочки небесной,
Но не с наружи – изнутри,
Любовь, так нежно-бесполезно,
На взлёт пошла на раз-два-три!
 
 
А люди разминулись всуе —
Был Он «не тот», Она «не та»,
Но Он доселе всё рисует
Ту Бабочку, что заперта…
 

«Любовь последняя, надеждой не согретая…»

 
Любовь последняя, надеждой не согретая,
когда уже закрыта к счастью дверь,
неразделённая, пред миром всем раздетая,
в свою никчёмность никогда не верь.
 
 
Пусть сердцу непомерные нагрузки —
так биться, как когда-то, на заре.
Твои дороги безысходны, но не узки,
и есть ещё листы в календаре.
 
 
Не пережить, с годами за плечами,
твою мучительную, сладостную боль,
быть преклонённым пред тобой, не пред врачами,
прошу, позволь…
 

«Оставь немножечко тепла…»

 
Оставь немножечко тепла,
Любовь – моё воспоминанье!
И на дороге расставанья
Останься сказочно светла!
 
 
Не стал я спутником тебе
На все оставшиеся годы…
Оставь немного несвободы
Тобой потерянной судьбе!
 
 
Я буду скуп и терпелив,
Не расточу её богатство.
Не покидай моё пространство,
Чтоб не был я так сиротлив…
 
 
Оставь немножечко тепла
И уходи! Держать не в силах…
В глазах проникновенно-милых
Разлука царство обрела.
 
 
За все потерянные дни,
За каждый шаг мой одинокий,
За болью дышащие строки
Меня на память сохрани…
 

«Не забывай, мой человек…»

 
Не забывай, мой человек,
что был, когда-то, очень близкий!
Любовь не требует
 
 
расписки,
но и её не вечен век.
 
 
Я видел мир в глазах твоих!
Вмещал он красоту планеты!
Любовь оставила и это
воспоминанье, на двоих…
 
 
Теперь – судьбой удалена…
Но, извини, я не ревную.
Любил тебя совсем иную,
какой лишь мне была дана!
 

«Когда срывается в галоп…»

 
Когда срывается в галоп
Судьба женатого мужчины,
И разум, в общем-то, оглох,
Приняв сердечные почины,
 
 
Не мельтешите, мол, «за зря!»
Не говорите, что «греховно»,
Ему надежды серебрят
В разбег вколоченные брёвна!
 
 
А Бог – великий костоправ,
Он правит свёрнутые шеи.
И даже тем, кто был не прав,
Но верил в правильность решений,
 
 
И всё теряя на скаку,
И ничего не обретая…
С Небес слетала простаку
Душа Святая…
 

«В краю, где не сбываются мечты…»

 
В краю, где не сбываются мечты,
где каждый шаг – движение по краю,
мой путь отвергнув, заблудилась ты,
ища дорогу к призрачному раю.
 
 
Храни тебя Господь за все грехи,
ни искупленье дав, а пониманье.
А я ещё пишу тебе стихи
из нежности, тоски и состраданья,
 
 
в краю, где не сбывается любовь,
где черпаются силы из забвенья,
поскольку расставанья вновь и вновь
приводят душу в трепет и смятенье.
 
 
Хранители заблудших наших душ,
несите эту вечную тревогу
о судьбах брошенных среди житейских стуж,
И дайте сил им обратиться к Богу.
 

«Грустно и странно, грустно и странно…»

 
Грустно и странно, грустно и странно,
После прощаний,
В дальние страны, тёплые страны
Воспоминаний,
 
 
Кораблики вёсен, кораблики вёсен
Неповторимых
Снова уносят, с собою уносят
Любимых.
 
 
И непонятно и безвозвратно
Это движенье.
И возрастает с далью стократно
Их притяженье!
 
 
Будто бы просят, будто бы просят
Снова участья
Кораблики вёсен, кораблики вёсен
Нашего счастья.
 

«Не верю снам, в которых нет тебя…»

 
Не верю снам, в которых нет тебя,
И дням, в себе несущим облегченье.
Не принимая этого леченья,
Всенощно свою память теребя,
Гоню я сны, в которых нет тебя.
 

«Что ты знаешь о боли?» …»

 
«Что ты знаешь о боли?» —
говорила мне боль.
«Одинокая воля
горше многих неволь.
Расскажи про усталость
и обиды свои.
Что тебе-то осталось
от вчерашней любви?»
Ничего. Имя только.
Только имя моё.
Остальное, без толка,
я отдал за неё.
 

«По лепесткам былой любви…»

 
По лепесткам былой любви
ступай несмело!
Они замешаны в крови
души и тела.
 
 
Они тускнеют и дрожат
с прикосновеньем.
Пойми – от сердца до ножа —
одно мгновенье.
 
 
Они запущены наверх
так неумело,
презрев собою долгий век
души и тела.
 
 
Ты ставил выше жизни их —
Чудное рвенье…
Им возвращает этот стих
одно мгновенье.
 

«В раю так безлюдно…»

 
В раю так безлюдно,
в аду – перспективно!
А мне и не трудно,
а мне всё спортивно!
 
 
Перемахну я
врата те и эти,
за вкус поцелуя
на этой планете!
 
 
За страсть и надежды
печальной красотки,
за то, что я прежде
не стал ей находкой.
 
 
Был пасмурно-серым
путь нашей встречи,
спасала лишь вера,
церковные свечи!
 
 
Печальная женщина
этой планеты!
Всё то, что обещано
кем-то и где-то,
 
 
Тебе компенсирую я
в полной мере,
экспроприируя
недоверие!..
 

«Полюбите честно…»

 
Полюбите честно,
как в семнадцать лет.
Пусть опять воскреснет
то, чего в нас нет!
 
 
Чтобы пели утром
снова соловьи
лишь для нас как будто,
только о любви.
 
 
Чтобы билось сердце
для души другой
в маленькую дверцу
радости земной!
 

Несмелая

 
А я была несмелая,
да ты – громчее выстрела!
А лебедь птица белая!
А сокол птица быстрая!
Отгадывать, загадывать —
откуда да на что любовь?
Простыла б думками кровать,
а мы не думали с тобой!
А над землею аисты,
капуста в огороде,
и, вроде, не красавец ты,
да и не страшный, вроде…
А нам с тобой подарочек
готовят в узелочке,
ведь, для таких вот парочек,
есть дочки и сыночки!
И были откровения
и чудо-обстоятельства —
моей души волнения,
твое в нее вмешательство…
Весенние побудочки —
коты и воробьишечки!
А ты смотал бы удочки,
да сладились детишечки!
А над землею аисты,
капуста в огороде,
и, вроде, не красавец ты,
да пообвыклась, вроде…
А нам с тобой подарочек
доставят в узелочке,
там, для таких вот парочек,
и дочки и сыночки!
Не стану вам вытаскивать
подробности интимныя —
была женой гражданскою,
а стала – легитимною!
 

Доверенность

 
На сердце, душу, всё в моей судьбе,
что принесут оставшиеся дни,
я выдаю доверенность тебе —
владей! Храни.
 

Если

 
Если грусть да на счастье разбить,
то останется грусти чуть-чуть.
Сядем с нею и чай будем пить
Согреваясь остатками чувств.
 
 
Если жизнь одолеть до конца,
не оставив на завтра ничуть,
то прости ты меня, подлеца,
только, очень прошу, не забудь!
 
 
Если встречи и на небе есть,
ты итожить года не спеши!
 
 
И всё то, что не сбудется здесь,
будет там, будет там для души!
 
 
У судьбы с болью тесный маршрут.
У судьбы поворотов не счесть!
Если встретились мы даже тут,
значит встречи и на небе есть!
 
 
Я тебя пронесу над бедой,
и не сбить меня даже в бреду.
Я пройду, если надо, водой.
Если надо – под воду уйду…
 

Космический сон

 
Расстоянья
любви не бывают помехой!
Расстоянье
в любви —
это как камертон.
И пускай никому от него не до смеха,
но звучанье его, как космический сон.
 
 
Мне сказала звезда —
сверху ей видно много,
мне сказала звезда —
тебя в городе нет.
Но летит меж сестёр её жизни дорога,
на которой мерцает надежд твоих свет.
 
 
Я её упросил —
Она, в общем, согласна!
Я её упросил —
вот такая звезда!
Для тебя и меня —
только чтоб не напрасно —
вторя свету надежды, быть рядом всегда!
 
 
Путеводною, зримой, порою беспечной,
для тебя и меня, до скончания времён,
на дороге земной и на той, уже млечной…
Чтобы с ней не кончался космический сон!
 

«Смеясь, по лужам скачут дети…»

 
Смеясь, по лужам скачут дети,
им обуви совсем не жаль.
А, в общем-то, на целом свете,
дожди сердцам несут печаль.
 
 
Сливаясь с хмурой непогодой,
дрожит, но теплится душа.
не помня ни числа, ни года,
Когда осталась без гроша.
 
 
Но тем и живо состоянье,
когда от слёз чужих – свои
срываются из состраданья
всечеловеческой любви.
 
 
И даже сломанные крылья,
храня надрыва благодать,
в своём бессилье и всесилье
способны миру сострадать.
 

«Я неуют своей квартиры…»

 
Я неуют своей квартиры
Любить учился в поездах,
Где так безжалостно светила
Моя упавшая звезда.
 
 
Я не забыл какие звуки
Рождает взмах могучих крыл.
И мне не заменяли руки
Его, по правилам игры.
 
 
У жизни самой малой дали
Нам перемерить не дано,
И многие её медали —
С одной обратной стороной.
 
 
И если хоть чего-то стою —
Я всё авансом получил:
Страну с печалью вековою
И веру в таинство свечи.
 

«Камушки за пазухою тяжелы…»

 
Камушки за пазухою тяжелы,
а в соседских огородах – благодать.
Третий год уж как я маюсь без жены,
а соседским жёнам – тупо наплевать!
 
 
Дайте я вам разочек,
ни букет, ни цветочек,
а, своими руками,
в огород кину камень!
Вам придётся нагнуться,
а тут я – унца, унца —
забренчу на гитаре —
третий год я в ударе!..
 
 
Сколько вас – двое? трое? —
Ушатаю игрою!
Я – вполне эффективный,
ну, сосед ваш противный!
 

«Ищу у прошлого прощенья…»

 
Ищу у прошлого прощенья,
а надо ли?
Проходят прежних лет виденья
парадами!
 
 
Но наше время для любви
еще не вышло,
хоть крепко – накрепко обвил
терновник вишню,
 
 
в осеннем таинстве садов
не слышно птицы,
но каждый листик здесь готов
позолотиться.
 

«Загуляла колея…»

 
Загуляла колея
ближе к речке.
Чтобы жил спокойно я —
жалко свечки!
 
 
Пусть ещё позлокружит
путь – дорожка!
Хоть осталось, видно, жить-
то немножко.
 
 
А потом – давай, встречай
тихий омут!
Я к чертям зайду на чай
по-любому.
 
 
И не то, чтобы я чту
эту кодлу,
но лелею всё мечту —
дать ей в морду!
 
 
Памятуя все дела
да проделки,
обещаю их
телам
переделку!
 
 
Обещаю, не дуря!
Уж поверьте!
Ведь бессмертен буду я
после смерти.
 
 
Да и здесь не оробел —
на ухабах!
А какие песни пел
я о бабах!
 

Две строфы

«У тебя полмира в шляпе…»

 
У тебя полмира в шляпе,
у меня – полнеба!
Ты известен как Шаляпин,
я – как крошка хлеба!
 
 
А у Бога нынче внучка
все затмила вздохи!
Для неё же – счастье ручкой
собирать те крохи!
 

«По ночам уходило лето…»

 
По ночам уходило лето,
понимая, как тяжело
детям Солнца прощанье это…
Понимая, что отжило.
 
 
Уходило куда-то в память,
в фотографии и слова,
что звучали ещё меж нами,
но едва… едва… едва.
 

«С цветов слетали лепестки…»

 
С цветов слетали лепестки.
Похолодало.
Руке моей твоей руки
так не хватало.
 
 
Так трудно было уяснить
до самой сути,
что все оставшиеся дни
тебя не будет.
 

«А знаешь, мне с годами всё дороже…»

 
А знаешь, мне с годами всё дороже
и этот день, и память о тебе,
что делает безжалостно моложе,
что выжила со временем в борьбе.
 
 
А знаешь, мне с годами только ближе
те наши
первые свидания с тобой…
И память, как собака, душу лижет,
бессмысленно зализывая боль…
 

«Да, этому не сбыться наяву…»

 
Да, этому не сбыться наяву…
Но иногда в твою вхожу я спальню,
Где снами расплескался берег дальний
Воспоминаний – где ещё живу!
 
 
И я тебя обратно не зову…
И у меня всё в жизни не случайно.
Но… между нами есть такая тайна,
Которой не случится наяву.
 

«Ночь украдена туманом…»

 
Ночь украдена туманом,
и на все лады
сырость шарит по карманам
крошки теплоты.
 
 
Чтоб не мерзнуть в одиночку,
выложил все сам
в эту краденую ночку
вкрадчивым глазам!
 

«Минуют сотни дней и тысячи событий…»

 
Минуют сотни дней и тысячи событий,
и жизнь собьёт нас с множества дорог,
и, может, друг для друга, из укрытий,
однажды выйдем на короткий срок.
 
 
Но не начать историю с начала,
ведь время, словно чёрная дыра.
Я юношей сегодня был с утра,
а к вечеру его во мне не стало.
 

«Это наша весна…»

 
Это наша весна,
это следом за днями,
наши ночи без сна
посмеялись над нами.
 
 
Ну, а, может, не так?
Может, это лишь ты
развела – вот пустяк —
огонёк из мечты.
 

«Курю дешёвый табачок…»

 
Курю дешёвый табачок,
глотаю горький чай
и прошлому шепчу: «Молчок,
меня не огорчай.
 
 
Тебе я столько подарил
безжалостно, напрасно».
В балконной близости перил
стоять уже опасно.
 

«Состоялась ампутация любви…»

 
Состоялась ампутация любви…
Ах, как много суетилось докторов!
Сердце всё избрызгалось в крови,
а потом нам с ним сказали: «Будь здоров!»
 
 
И она дала согласие своё —
расписалась, мол, согласна на исход.
А меня… Меня терзает вороньё
то, что чувство наше с ней клюёт.
 

«Фотографии любимых…»

 
Фотографии любимых
на желтеющей бумаге,
только ею и хранимых
после времени атаки.
 
 
Фотографии на память —
как жестокие упрёки.
Оттого, что они с нами,
мы сильнее одиноки.
 

«Мелодия тихая грусти…»

 
Мелодия тихая грусти
сегодня меня не отпустит.
Ее напевает мне память,
живущая между нами.
 
 
Есть две таких в целом мире,
вторая – в твоей квартире.
Но только она, безусловно,
забыта тобой и безмолвна.
 

«Где-то там, на лужайке небесной…»

 
Где-то там, на лужайке небесной,
продолжением жизненных лет,
мой неистовый дух бестелесный
гибнет, твой создавая портрет!
 
 
И на нём ты совсем не похожа,
но и всё же, за то, что была,
он не может, не может, не может
не плевать на иные дела!
 

«Ты забудешь вспоминать меня…»

 
Ты забудешь вспоминать меня
и простишь себе все обещания.
В повседневность голову склоня,
зарубцуешь в памяти прощанье.
 
 
Но, когда уходит на ночь день,
от любви расторгнутой дурея,
отлучась, моя живая тень
до утра сливается с твоею.
 

«Когда затихают улицы…»

 
Когда затихают улицы,
когда фонари – в окно,
а память так зло нахмурится,
что на душе – темно…
 
 
Тогда отыщу я старенький,
дарёный тобою портрет.
На нём ты была ещё маленькой…
И снова вернётся свет.
 

«Любовь приходит женскими шагами…»

 
Любовь приходит женскими шагами
в мужские загрубевшие сердца.
И этот путь определён не нами,
но есть на то согласие Творца!
 
 
Когда же вдруг, через года ненастья,
шаги её нарушат тишину,
признаю, что и в женщинах есть счастье,
и тысячи прощу за ту одну
 

«Ты говоришь так тихо…»

 
Ты говоришь так тихо,
и мне приятно слушать.
А счастье невидимкой
крадется прямо в душу.
 
 
Ты говоришь так добро,
что и во мне остыло
все то, что непокорно
жестокости просило.
 

«Моя далекая планета…»

 
Моя далекая планета,
я без тебя, который век,
живу в лучах земного света,
земной, по сути, человек.
 
 
И, памятью твоей хранимый,
ищу в сознании себя,
больной, беспомощно-ранимый,
и вечный, жертвуя любя.
 

«Ища себя на улицах пустых…»

 
Ища себя на улицах пустых
и в тамбурах несущихся вагонов,
среди людей, едва ли не святых,
склоняясь над перилами балконов,
 
 
я, раз от раза будущность губя,
одной догадке с тайным страхом верю:
что сам остался там, возле тебя,
за мною же захлопнутою дверью.
 

«Когда, от старости устав…»

 
Когда, от старости устав,
Явился он на суд верховный,
Его дрожащие уста
Не знали истин безусловных.
 
 
Каким грехам воздав, любя,
Каким спасался он распятьем?
Но очень верило в себя
Его изодранное платье!