Читать книгу "S-T-I-K-S – 2. Маугли и Зверёныш"

– Он что, живой? – удивилась Эльза. – И почему ты его так небрежно тащишь?

– Он мертв, но если оставить тут, начнет вонять, – пояснил Саныч и, вытащив тело, оставил его на дороге.

Час ушел на то, чтобы обследовать окрестности около спортивного центра. Саныч нашел еще восемь тел на стоянке и в кустах у дороги. Арийцы не пропустили никого, методично находя и расстреливая испуганных людей, которые так и не поняли, что с ними произошло. Саныч направился к стоянке автомобилей. Она располагалась позади здания спортивного центра. Подошел к пикапу, открыл дверку и, вырвав провода от зажигания, скрутил их и завел машину.

– А машина тебе зачем? – спросила стоящая рядом с пикапом Эльза. Саныч посмотрел на девочку.

– Эльза, – тихо произнес он, – начинай думать.

– Чего? – удивленно спросила Эльза.

– А то… Ты видишь, что случилось с этими людьми?

– Ну, вижу. Ты к чему это сказал?

– К тому, что они не думали. И в этом их проблема. Они не думали, потому погибли. Им было некогда подумать или они не умели думать, Эльза. Я кое-что понял. Те, кто не умеет продумывать свои шаги на два хода вперед, не жильцы, – жестко повторил он. – Итак, скажи, зачем мне машина?

– Ну, это… проехать дальше и найти тех, кто убежал…

– Да? А еще?

– А еще? А, поняла, ты хочешь собрать тела.

– Верно, начинай думать, а не спрашивать о моем каждом шаге, почему и зачем. Это просто. Надо только не лениться, загрузить свой мозг, – ответил Саныч. – Ответы лежат на поверхности.

– Ладно, не нуди, дед. Я поняла, не дура, – без обиды ответила Эльза, и Саныч увидел, что Эльза ему поверила.

– Садись, поехали дальше, – уже спокойнее произнес Саныч.

Эльза села рядом справа от Саныча, повертелась.

– А можно узнать… – начала Эльза.

Ответ заставил ее замолчать:

– Сама подумай.

Эльза надулась и отвернулась к окну.

Саныч проехал до магазинов, что стояли в трех километрах от Центра, там тоже лежали тела, но их было мало. Саныч закинул тела трех женщин в кузов пикапа и прошел в продовольственный магазин. Там царил разгром, все ценное было вытащено, а что не вытащили – разбросали. Саныч прошел на склад и обнаружил упаковки с водой, растительным маслом, упаковку муки, ящик дешевых конфет и мармелада.

– Эльза! – позвал он девочку. Та подошла и рассерженно спросила:

– Чего?

– Продукты собирай, вот чего, – ответил Саныч. Схватил муку и потащил к машине. Пришла Эльза с упаковкой воды.

– Так тут трупы, дед. – Эльза посмотрела на Саныча как на ненормального.

– И что? Ставь воду и тащи все, что найдешь в кладовой. Я в холодильниках поищу.

Эльза кинула упаковку воды в кузов не глядя и ушла в магазин.

Саныч нашел несколько упаковок разделанной курицы, мороженую рыбу. Курицу взял, а рыбу оставил, бросив холодильник открытым, затем направился в туристическо-рыболовный магазин. Там дела обстояли лучше. Видимо, арийцам тут ничего не было нужно. Просто постреляли по стеллажам и раскидали все, что было под рукой.

Из всего, что тут имелось, Санычу нужно было найти одежду. Он сильно раздался вширь и в высоту, рост его достиг метра девяноста, а вес – ста восьмидесяти килограмм, и это были одни мышцы и потяжелевшие кости. Разгрузка уже жала, шорты трещали и готовы были, разорвавшись, пристыдить Саныча. Коротко стриженная борода и отросшие волосы придавали ему вид дикаря, и он все более походил если не на Маугли, то на Тарзана.

Саныч стал перебирать одежду: футболки, спортивные костюмы, – и нашел только маскировочный костюм на резинке в районе пояса. В комплекте сделанные из сетки штаны и куртка навыпуск. Майки не подошли. Саныч забрал два комплекта одежды и, окинув взглядом магазин, с сожалением покинул его. Тут было много полезных вещей, но ему ничего из этого не было нужно. Он вышел, когда Эльза закончила перенос продуктов.

– Возвращаемся, – произнес он.

– Можно я поведу? – спросила Эльза.

– Да веди, – не стал спорить Саныч. – Ты должна уметь водить машину. – Он сел на сиденье пассажира и откинулся на спинку. Эльза села на место водителя и посмотрела на Саныча.

– Что? – спросил он.

– Ты, дед, должен уметь думать, – серьезно ответила Эльза. – Не задавай вопросы, начинай учиться думать.

– Хорошо, – ответил Саныч и закрыл глаза. – Почему не едем? – не открывая глаз, спросил он.

– Потому что нет ключа зажигания.

– Скрути провода, они висят у твоих ног, – все так же не открывая глаз, ответил Саныч. Эльза засопела, повозилась, и мотор рыкнул. Эльза испуганно вскрикнула и произнесла:

– Она рычит, дед.

– Правильно, крути магнето дальше.

Вскоре машина завелась, и Эльза осторожно повела автомобиль по дороге. Через несколько минут Саныч почувствовал, что пикап начал набирать скорость. Он не видел, как перед лежащим на дороге телом она не смогла остановиться и истерично закричала:

– Уходи, уходи с дороги, тупица…

Саныч быстро открыл глаза и стал оглядываться. Машина подпрыгнула и поехала дальше.

– Ты кому кричала? – недоуменно спросил он.

– Там тело лежит, – ответила Эльза. – Я-я-я не знаю, где тормоз.

– Ты переехала тело? – удивленно спросил Саныч.

– А что ему будет? – ответила Эльза и наехала на следующее тело.

– Стой! – скомандовал Саныч и поднял ручной тормоз. Машина дернулась и заглохла. – Эльза, рядом с газом тормоз, левая нога нажимает сцепление, правая давит на газ. Пробуй, я выйду, подберу тело.

Он вышел, поднял тело и хотел положить в кузов. Машина рыкнула и подалась назад, сбила с ног Саныча. Он заорал:

– Стой, дура-а… – уперся руками в задний мост и площадно заматерился. Машина снова дернулась и встала.

Испуганная Эльза выскочила из кабины.

– Ты как, дед, жив? – почти плача, нагнувшись, спросила она. Саныч напрягся, отодвинул машину вперед и выбрался из-под нее.

– Жив, – отдуваясь, ответил он, – но ты меня чуть не задавила.

– Я перепутала передачи, задняя тоже вперед…

– Я так и понял, – стараясь говорить спокойно, произнес Сан Саныч.

Он положил тела в кузов и сел рядом с Эльзой.

– Заводи. – Машина завелась. – Теперь выжимай сцепление.

– Я это знаю, не учи, – буркнула Эльза. – Левая нога на сцеплении, правая на газе.

– Все верно, поехали.

– Дед, ты что-то напутал? Как может быть так, посмотри – у меня ноги скрещены, разве так можно водить? – осуждающе стала выговаривать Эльза. Сан Саныч смотрел на крестик ее ног и не мог понять, как это у нее получилось.

– У тебя где лево? – спросил он, и она подняла правую руку:

– Вот, – удивленно посмотрела на Саныча.

– Эльза, это правая рука.

– Ох ты ж, я забыла, – всполошилась девочка. – То-то я думаю, почему так неудобно ехать…

– Меняй ноги.

– Как? Они на педалях. Я не могу. Может, я так поеду, – Эльза с мольбой посмотрела на Сан Саныча. Тот раскрутил скрутку, и машина заглохла.

– Теперь можно, – произнес он. – Заводи и помни, правая сторона – это та, что ближе ко мне, а левая – с другой стороны.

– Да я помню, – ответила Эльза, – только забыла. Мама тоже говорила папе: «Поворачивай налево». А потом кричала: «Не туда! Налево, я сказала». Он кричал: «Я и поворачиваю налево». «Лево – это вон туда», – тыкала мама рукой направо. Мне было так смешно…

– Смешно ей, – беззлобно буркнул Саныч.

Эльза все же доехала до спортивного центра, а Саныч по дороге подбирал тела.

– Подъезжай к воде, – указал он рукой направление, – только не утопи машину.

Эльза справилась и с гордостью посмотрела на Саныча, ожидая похвалы.

– Молодец, – понял он ее взгляд. – Для первого раза очень даже хорошо.

– Да, я знаю. Я способная, мне про это папа говорил, – обрадовалась Эльза.

Саныч, не отвечая, кивнул, стал вытаскивать тела и складывать у воды.

– А что ты с ними будешь делать? – спросила Эльза.

– Подумай, – укладывая тела рядком, ответил Саныч.

– Так, не подсказывай, я сама, – задумалась Эльза. – Ты их пустишь вплавь? – Увидев усмешку на лице Саныча, замахала головой. – Ну, жрать ты их точно не будешь… Может, они будут гнить, а ты собирать червей и ловить рыбу? Тогда я рыбу есть не буду, дед.

Саныч отогнал машину к лодке и вернулся. Эльза разглядывала тела убитых людей и чесала голову.

– Ты на них будешь ловить рыбу, – сообщила она свою догадку. – Сомов. Я читала, что водятся такие большие сомы, что могут проглотить человека, и у нас будет много мяса, так? Нет? Тогда ты отрубишь им пальцы и будешь на них ловить сомов?.. Ну-у, у тебя топора нет, только гвоздодер, а томагавк у меня… Дед, я не буду рубить им пальцы.

– У тебя варианты закончились? – спросил Саныч.

– Да, – скорчив грустную рожицу, ответила Эльза.

– Хорошо, что вообще подумала. Но мы будем охотиться, – ответил Саныч. – Вернее, охотиться будешь ты.

– Я? Как? На кого?

– Подумай.

– Э-э-э… На мутантов? – подумав, недоверчиво спросила Эльза.

– Да, это наживка, – Саныч указал на тела. – Сюда набегут зараженные, или как ты говоришь – мутики, и ты будешь отстреливать тех, у кого есть спораны.

– А как я узнаю, что они есть?

– Я объясню. В области головы у них проглядывается темное пятно – это споровый мешок. Если смотреть на ауру, то при наличии спорана ты кое-что увидишь и сама поймешь.

– А что? – не сдержалась Эльза.

– Увидишь, подумаешь и поймешь, – повторил Саныч. – Пошли в спортивный центр, посмотрим, что там полезного осталось. – Он, не дожидаясь реакции девочки, зашагал к зданию спортивного центра.

Эльза быстро его догнала и зашагала рядом. Саныч строго на нее глянул, и она быстро отошла на шаг назад.

Прошли усыпанное стеклом широкое крыльцо и вошли внутрь. Саныч огляделся. Обычный спортивный центр, он видел такие уже два раза… Прямо перед ним стойка ресепшена. Слева холл для отдыха, в нем фито-бар, справа салоны красоты и кафе. Саныч направился налево, для него важнее было получить спортивное питание, источник белка. Арийцы почему-то не брали протеин. Может, им их идеология и не позволяла, но это Саныча радовало.

Витрина бара была разбита автоматной очередью. Вперемешку со стеклами лежали батончики, соки в маленьких упаковках, различные сувениры, на стене банки со спортивным питанием. Упаковки незнакомые, но это не мешало Санычу знать, что там внутри банок все одинаковое. Только этикетки разные. Саныч зашел за стойку и нашел внизу десять упаковок с протеином, стал выставлять на стойку. Эльза ему помогала. Вытащив всё, он направился на правую сторону, прошел мимо парикмахерских и зашел в зал кафе. Тут тоже был разгром, как будто арийцы вымещали свою ненависть на неживых предметах.

– Как же вас проняло, – усмехнулся Саныч.

– Ты о ком, дед? – спросила присмиревшая Эльза.

– Да об арийцах. Видишь, людей постреляли, так еще тут разгром устроили. Не могли успокоиться.

– Это точно, – согласилась Эльза. – Смотри, салатики к завтраку готовились, – указала она рукой на холодильную витрину.

Саныч подошел ближе. В судках была еда, уже остывшая, но годная к употреблению. Эльза стала открывать крышки и восхищенно вскрикивать:

– Пюре, котлетки, омлет! Смотри, дед, тушеные овощи… а это что? А, это молочная каша! Давай поедим.

– А ты уверена, что сюда арийцы не плюнули и не нагадили? – спросил Саныч.

– Уверена, сам посмотри, не пахнет и не испорчено. А если даже и плюнули, ничего, я не брезгливая, – она открыла жарочный шкаф. – Дед, – восторженно произнесла она, – тут мясо под сыром! Давай заберем с собой и гуляш, и мясо, и пюре? А? – Она так умоляюще смотрела на Саныча, что тот сдался.

– Можешь забирать, – разрешил он, – я в кладовую загляну.

В кладовой был мешок картофеля, лук, чеснок, огурцы, помидоры, зелень и всего по мелочи: крупы, сахар, соль, уксус…

Саныч вышел, пригнал большой кроссовер и стал через рампу выносить припасы. Когда он закончил погрузку, Эльза подкатила тележку с судками.

– О, дед, ты молодец. Хорошо, что машину пригнал.

Она затащила тележку в багажник и отряхнула руки. Открыла упаковку яблочного сока и в один присест выпила. Скомкав, кинула пачку в угол.

– Что? – увидев осуждающий взгляд Саныча, спросила она. – Тут и так до нас было грязно, – но Саныч с укором продолжал смотреть. – Ладно, подниму, не начинай скандал, любимый, – елейным голоском произнесла она. Подошла, подняла пачку и выкинула в мусорную корзинку. – Пошли в номера? – певуче мурлыкая, произнесла она.

– Куда?..

– Наверх, вот куда, – изменившимся голосом ответила Эльза. – Чего рот раскрыл, не видел красивых девушек? Так знай, мужлан, моя роза не для тебя распустилась.

Саныч широко открытыми глазами уставился на Эльзу.

– Ты чего раздухарилась, детка? – спросил он.

– Да так, – грустно отмахнулась Эльза, – маму вспомнила. Она так папу донимала, говорила, что шутила. Но ни ему, ни тебе, я вижу, такие шутки не нравятся. Пошли, что ли?

– Пошли, шутница.

Эльза пошла вперед, а Саныч впервые посмотрел на Эльзу не как на ребенка. Она за три месяца сильно изменилась, выросла, стала шире в плечах и бедрах – если состричь волосы, то можно принять за мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати.

«Играет в женщину. Не рано ли?» – подумал Саныч и постарался отогнать навязчивые мысли. А Эльза, как назло, шла впереди. Качала бедрами, туго обтянутыми спортивными штанами, вернее, лосинами, что больше открывали, чем скрывали. Врезались между ног, открывая на обозрение тугие выпуклые ягодицы. «Срам, и только», – подумал Саныч, но заставить Эльзу сменить срамные штаны не мог. Та готова была умереть за них, и он смирился, сейчас же просто отводил глаза. Неожиданно он понял, что сделала Эльза: она использовала голос для его обольщения, он словно змея проникал сквозь запреты в душу и заставлял думать о ней как о женщине.

«Как она смогла?! – изумленно подумал Саныч. – Она же использовала энергию для этого! Как додумалась?..» Он шел следом в глубокой задумчивости, не замечая поднялся на третий этаж и остановился. На полу, разбросав руки и ноги в стороны, лежала обнаженная женщина со следами насилия. Лицо разбито в кровь, руки и пухлые ноги в лиловых синяках. Рот раскрыт в немом крике. «Не спортсменка, – машинально оценил Саныч. – Может, из администрации… Для чего они с ней такое сотворили? Видимо, спряталась, но ее нашли, сразу убивать не стали… сначала изнасиловали, потом добили. На зараженную не похожа. У тех на лицах было безразличие. Скоты». Саныч сдернул с окна занавеску, накрыл тело.

Эльза посмотрела на Саныча, на ее глазах навернулись слезы.

– Дед, что это за люди такие?

– Высшая раса, Эльза, подражают немцам из гитлеровской Германии. Им можно все… Так они считают, – пояснил он, увидев ее недоуменный взгляд.

– Я их буду уничтожать, дед, – вырвалось у Эльзы.

– Э, нет, Эльза. Они тебе ничего плохого не сделали. Разве ты несешь бремя за этих людей? – спросил Саныч.

– А как тогда? – всхлипнула Эльза.

– Учись думать, а не действовать на эмоциях.

– А не ты ли сам говорил, что в первую очередь – интуиция, а ум во вторую…

– Да, и сейчас я это говорю. Но эмоции – это не интуиция, это ошибка, которая может обернуться катастрофой, как вот у этих людей. Они не смогли собраться, подумать и принять верное решение. А потом случилась паника.

– А что они должны были продумать, дед?

– Каждый решает за себя, Эльза, я за них думать не хочу. Это уже поздно и для них неважно. Ты думай за себя, а не за них. Каждый шаг продумывай и оценивай через интуицию.

– Что-то слишком сложно, дед, наговорил, и ничего толком не сказал – думай, оценивай… Внизу диван был небольшой, вперед раскладывается, давай его заберем вместо кроватей.

– Зачем? – Саныч был сбит с толку быстрой сменой темы разговора.

– Мы будем спать вместе…

– Еще чего удумала.

– И ничего не удумала, ты уже стар, я еще слишком мала. У нас ничего не получится. Так что не бойся, что совратишь бедную девочку.

– Ага, девочку маленькую и бедную. Видел я, как ты полуголая у зеркала красовалась.

– Когда? – возмущенно воскликнула Эльза.

– Да позавчера.

– Ты что, за мной подглядываешь, дед? – Эльза уперла руки в бока и, прищурившись, посмотрела на Саныча.

– Больно надо. Я заглянул в вагончик, а там ты у зеркала сиськами трясешь, я быстро ушел, чтобы тебя не смущать.

– Я ничем не трясла, что ты наговариваешь. – Эльза обиженно отвернулась и покраснела. – Я не корова, чтобы дойками трясти. Грубый ты, дед. Я смотрела на подмышки, там волосы выросли, думала, что делать…

– Что делать? Брить надо.

– А зачем? – спросила Эльза. – Вот ты тоже бреешь подмышки, а руки не моешь. Почему?

– Мы много двигаемся и потеем в этих местах. От подмышек запах исходит, и зараженные далеко его чувствуют. Волосы долго хранят запах пота человека, поэтому я брею подмышки. На теле пот высыхает и не издает резкого запаха. Мы питаемся белком, поэтому запах еще тот. На него зараженные бегут, как пчелы на мед.

– Да? Не знала… А там… надо брить? – помолчав, тихо спросила она, став пунцовой.

– Где там?

– Какой ты непонятливый, дед. Открыто говорю, в зоне бикини.

– А это где? Я не знаю такой зоны.

– Ну ты в самом деле темный дед, как можно не знать таких вещей.

– А что знать-то? – удивленно воскликнул Сан Саныч. – Ты человеческим языком скажи. Бикини – это острова в Тихом океане… вроде… Что там брить-то?

– Бикини – это открытый купальник, который прикрывает место между ног, дед, я и спрашиваю: там брить?

– А что, уже и там выросли? – оторопев от напора Эльзы, спросил Саныч.

– Нет, дед, – вздохнула Эльза, – ты не джентльмен. Такое у девушек не спрашивают. Мы с тобой не подруги… И да, выросли. Если хочешь знать.

– Не хочу я это знать, – отступил Саныч и перекрестился: – Свят-свят. Там не надо, и хватит об этом, а то у тела стоим и такие неприятные беседы ведем. И слушать не хочу. – Он подхватил тело и вынес к реке. Быстро вернулся и застал Эльзу на том же месте. Обошел ее и первым зашагал по коридору. – Начнем с конца, как всегда, – не оборачиваясь, распорядился он и не увидел, с каким торжеством во взгляде провожала его Эльза.

Глава 2

Спортивный комплекс находился на этаж выше, без подвала, и внешне мало чем отличался от тех двух, что Саныч видел ранее. Видимо, там, откуда кластер переносил его, спортивные мероприятия пользовались большой популярностью. В мире Саныча такого не было. Дворцы спорта и спортивные лагеря существовали, но они строились по единым типовым проектам, подходящим для всех видов спорта – от легкой до тяжелой атлетики. Здесь же развитие спорта шло по иному пути, и Саныч не мог точно сказать, хорошо это или плохо.

«Наверное, хорошо… для меня», – подумал он.

Саныч продвигался по правой стороне коридора в поисках номеров, где проживали мужчины. Таких номеров было больше, чем женских, и Саныч предполагал почему. Мужчины больше увлекались, как он назвал этот атлетический вид спорта, культуризмом. Он искал конкретно одежду под свой размер. Быстро расширяясь и вырастая, он оказался в сложном положении. Если штаны, шорты или спортивные костюмы, вернее, нижнюю часть, он еще мог носить, то вот сверху ничего не могло на него налезть. Плечи Саныча были очень широкими, хотя в талии он был узок. Хорошо, что он обувь не носил, а то появилась бы еще одна проблема. Где найти обувь сорок восьмого размера?

Все это случилось от недостатка знаний. Саныч принял за аксиому, что для развития энергоструктуры тела нужно большое тело, и это была ошибка. Он это понял после того, как проглотил красную жемчужину. В большом теле были большие кластеры – места хранения и накопления маны. Так магическая энергоструктура развивалась у зараженных. Кластеров было мало, и энергия росла с увеличением объема кластеров. Для этого требовалось большое тело. А для большого тела нужно больше белка. Получался замкнутый круг. Красная жемчужина увеличила количество кластеров на порядок. Капсулы были небольшие, но количество накапливаемой энергии значительно возросло. Это понимание к Санычу пришло не сразу, и как только Саныч понял, что делать, он перестал накачивать свое тело и стал концентрироваться на увеличении размеров тех кластеров, которые возникли в его теле после того, как начала действовать жемчужина. Для этого ему нужна была прокачка с помощью «черноты». Кластеры как мускулы: чем больше их задействуешь, тем активнее они развиваются.

Саныч пробовал тратить энергию на щиты, на энергетические удары, качая магические возможности, и больше не таскал утяжеления, но заставлял это делать Эльзу. И неожиданно увидел, что Эльза идет своим путем – путем ребенка, который не знает слова «невозможно». Она захотела и получила. Он не стал ломать ее, перестраивая на свой опыт, и с удивлением и радостью смотрел за ростом ее возможностей. А она росла не только магически, но и телом, и главное, у нее проснулись половые инстинкты. Этого Саныч боялся больше всего. Возрастом она была двенадцатилетним подростком, выглядела на пятнадцать-шестнадцать, а в половом отношении он даже не знал, кем она стала. Ее ум метался в границах от ребенка к женщине, и это пугало Саныча, воспитанного в принципах того, что больше нельзя, чем можно. Понимание того, что Эльза ребенок, заставляло его относиться к ней строго, удерживая ее в рамках приличий. Но Эльза таких границ не имела. Выросшее тело дало толчок росту гормонов, и это стало все чаще проявляться в поведении и словах. Он видел, что она спешила застолбить его за собой, стать его собственницей, сделать его своим. В ней проснулись женские инстинкты. Саныч все это понимал и думал, как направить ее энергию и мысли в нужное русло. Еще поэтому он настаивал, чтобы она училась.

Он обстоятельно обходил номера и собирал то, что могло ему пригодиться: бритвы, телефоны, спиртное. Выбирал и примерял одежду. В одном из номеров он нашел джинсы, что подошли, новую упаковку трусов, шорты из спортивного костюма с надписью «Reebok».

Он сразу надел трусы, которые перестал носить месяц назад, и они ему подошли. Хоть они напоминали плавки, а не семейки, к которым он привык у себя на Земле, но зато они прикрывали его стыд, который тоже, к его ужасу, вырос. Саныч натянул шорты, поприседал и остался доволен. Осталось отрезать штанины джинсов, превратив их тоже в шорты. Он испытывал сильный дискомфорт оттого, что нужно носить одежду. Его тело требовало свободы, поэтому он носил шорты, а сверху только разгрузку.

Загрузив вещи в заплечный небольшой рюкзак, Саныч вышел из номера и увидел в номере напротив Эльзу. Рядом с ней стояло два чемодана на колесиках, и она в один из них складывала лежащие рядом кучей «шмотки». На шее и руках у нее блестело золото.

«Ну прямо сорока», – усмехнулся Саныч и решительно вошел в номер.

– Что набрала? – обличающе спросил он, и Эльза обхватила чемодан.

– Дед, тут… – Она замялась. – Немного одежды.

– Немного? У тебя два чемодана. Что там?

– Все, что нужно порядочной девушке, дед, не лезь не в свое дело.

– Что-о? – Саныч поднял бровь, подошел к набитому чемодану, стоящему рядом с Эльзой, и, открыв его, высыпал содержимое на пол. Из груды одежд, маечек, кофточек он выудил комплект с ажурными трусами и бюстгальтером нежно-розового цвета. Удивленно рассматривая находку, он спросил: – Это что такое, Эльза?

– Это комплект нижнего белья, дед. Оставь, не лазь по моим вещам. По своим лазь. У меня нет такого красивого белья…

– Нижнее белье должно прикрывать срам и служить в гигиенических целях, что тут можно прикрыть? Сзади ниточка, спереди клочок из тюля, и этот насисник такой же. Ты где это собралась носить?..

– Какое твое дело, дед? Это мое. Отдай. – Она вырвала из рук Саныча комплект и спрятала в другой чемодан.

– Эльза, у тебя куча юбок, маек, и ты носишь лишь штаны в обтяжку, шорты и тактический камуфляж. Все полки в шкафу заняты твоими вещами.

– А я выброшу вещи Валерьянки, нечего ей занимать чужое пространство.

– Ее вещи в чемодане под кроватью…

– И что это меняет, я все равно выброшу… – Эльза напоминала ежика, который выпустил иголки и не собирался сдаваться. – А мои не трожь.

– Так, – выпрямился Саныч, – давай найдем компромисс. Ты оставляешь свои выбранные шмотки здесь, спрячешь, и когда что-то понадобится, всегда сможешь взять. На остров ничего не тащишь. Ясно, понятно?

– Ясно, понятно. А белье? – Она прижала комплект к груди.

Саныч, понимая, что спорить бесполезно, он и так многого достиг в борьбе с женской жадностью, махнул рукой:

– Белье бери. – И вышел из номера.

Он обошел все номера, где жили мужчины, и вышел в коридор.

– Эльза, – позвал он девочку.

– Я тут, – ответила она, – посмотри, красиво?

Саныч пошел на звук голоса и заглянул в номер, где оставил Эльзу. Она надела свое новое ажурное белье и вертелась перед зеркалом в шкафу. У Саныча глаза полезли на лоб. Он вытаращился на Эльзу, а та стала крутиться перед ним.

– Как тебе, дед, правда красиво? – Саныч отмер и криво усмехнулся:

– Эльза, перестань строить из себя взрослую женщину, тебе двенадцать лет, ты еще ребенок. И это… если хочешь красиво выглядеть, подложи вату, что ли, в лифчик. Одевайся и пошли отсюда, работы еще много. – Он вышел и услышал, как зашипела, словно перегретый самовар, Эльза:

– Ничего я не ребенок, через два года мне будет четырнадцать, в этом возрасте на Востоке девочки выходят замуж. Мужлан старый. Да ты, дед, просто козел!..

– Ага, – усмехнулся Саныч, – получила…

Перевозка вещей и продуктов заняла часа два. Саныч вернулся к спортивному центру, отогнал пикап на стоянку и приплыл к костру. Эльза прилежно раскладывала все по полочкам у себя дома, как она называла вагончик. Она была отменной домохозяйкой, этого у нее было не отнять. Продукты на полках, вещи в шкафу, сама надела рубашку и шорты. «Отдохни, дед, – выглянула она из маленькой пристроенной кухни, – скоро у нас будет царский обед». И действительно, она подала на стол свежие овощи, пюре с гуляшом и мясом под сыром. Они сытно поели, и Саныч достал бутылку коньяка, что нашел в одном из номеров. Налил себе. В благодушном настроении, сытый и довольный, стал пить маленькими глотками.

– Что будем делать завтра? – спросила Эльза.

– Будем… – ответил Саныч.

– Я это понимаю, ты отдыхать никогда не даешь, – ответила Эльза. – У нас нет выходных, одни рабочие будни. Что делать будем?

– Охотиться, Эльза, что же еще?

– А потом?

– Потом поедем в поселок, что у дома отдыха.

– А потом?

– А потом в город.

– В какой город? – Эльза замерла. – Тут есть город? Ты имеешь в виду стаб?

– Нет, я говорю про город, что у плотины. Пора выбираться в дальний рейд, Эльза, засиделись мы, Улей этого не любит.

– А что он любит? – недовольно вытирая стол тряпкой, спросила Эльза. – Плодить мутантов?

– Не знаю, Эльза, поживем – увидим. Еще надо учебники набрать и начинать учиться. – Эльза хотела что-то возразить, но Саныч поднял руку: – Не спорь. Так надо. – Он встал, забрал бутылку, стакан и ушел под навес, где коротал вечера и предавался размышлениям.

Эльза убралась и постирала свои вещи. Веревку для сушки белья Саныч еще по просьбе Валерии растянул под навесом, где проводил вечера. Раз в неделю Эльза устраивала постирушку, и вот сейчас она пришла с тазом, в котором лежали ее вещи.

– Дед, – поставив таз на пол, спросила Эльза, – у тебя есть, что надо постирать?

– Есть, – ответил Саныч, – носки.

– Давай сюда… – Потом она выпрямилась и опалила Саныча рассерженным взглядом. – Шутишь, да? Ты ни носки, ни обувь не носишь. Трусы, шорты надо стирать?

– Не надо, – лениво ответил Саныч, – я их сам стираю.

– Что-то я не видела, чтобы ты стирал свои трусы, они у тебя вообще есть?

– Есть, Эльза, есть, я их стираю, когда в реке плаваю, они потом на мне и высыхают. Удобно.

– Фр-р-р, – презрительно фыркнула Эльза, – откуда ты, дед, появился такой грязнуля?

– Как все, Эльза, вот вырастешь – узнаешь, – лениво переговаривался Саныч, – ты вон каждый день трусы меняешь, а спрашивается, зачем? Вешаешь тут… Не остров, а фрегат с сигнальными флажками, кто увидит – по ним сразу определит, тут живет баба.

– Не баба, а девочка, дед. Что ты прицепился к моему белью, фетишист-переросток. Белье надо менять каждый день, ты слышал про такое слово «гигиена»?

– Слышал, Эльза, но это было в прошлой жизни. Тут такого слова нет.

– Есть, дед. Только тогда ты можешь считаться человеком, если следишь за своим телом и одеждой. Вот, – повесив последние трусы на веревку, ответила Эльза. – И мое белье с берега не видно. И ты должен менять трусы каждый день, понял?

– Понял, Эльза.

– Тогда давай я постираю, снимай и надевай чистые, но сначала помойся в душе.

– Я их сегодня только надел, – ответил Саныч, – чего их стирать?

– Тогда поменяешь завтра. У тебя сменные есть. Я видела, ты привез с берега. Я прослежу, – пригрозила она.

– Хорошо, Эльза, иди, иди, – погнал приставучую девчонку Саныч, – я забочусь о душе, а не о бренном теле, это важнее.

– Ты не пастор кирхи, дед, не выдумывай. Ты ничего не знаешь о душе.

– Я познаю себя и мир, – сделав глубокомысленный вид, ответил Саныч. – Ты лучше вот что скажи, зачем тебе столько золотых украшений? Ты уже второй раз таскаешь побрякушки из центра.

– Они так и называются, дед, у-кра-ше-ни-я, – по слогам произнесла Эльза. – Золото украшает женщину, а женщина украшает мужчину. Все для тебя, любимый… Я все сказала, – строго произнесла она. Оставив последнее слово за собой, она с важным видом подхватила таз и удалилась.

– Ну вот, вечер испортила, – вздохнул Саныч. – А так было хорошо…

С темнотой Саныч вернулся в вагончик. Эльза на верхней кровати, поджав ноги, сидела за ноутбуком, у нее на коленях примостился Бро и тоже смотрел на экран. Только Саныч хотел лечь на свою кровать, как сверху прозвучали строгие слова:

– А ноги кто будет мыть? – Саныч замер в полуприседе, про себя выругался, но спорить не стал, это был ритуал – мыть руки перед едой и мыть ноги перед сном.

Он набрал из бочки в таз воды, помыл ноги, вытер полотенцем, затем выплеснул воду, а полотенце повесил сушиться.

– Дед, у тебя же есть болгарка, – утверждающе произнесла Эльза.

– Ну, есть, – ничего не подозревая, ответил Саныч.

– Давай ей почистим твои ноги, ты не бойся, я буду осторожно.

Саныч вздрогнул:

– Что удумала? У меня ноги – это знаешь…

– Знаю, это твои ноги, но ты не исключение, дед, – произнесла Эльза, – у всех есть ноги, даже у Бро. Только у всех нормальные ноги, а у тебя копыта, некрасиво.

– Зато практично, не надо носить обувь, я за экономию, – нашелся Саныч.

– Какая тут экономия, дед, если бы ты жрал поменьше, это была бы экономия.

– Ну, прости, Эльза, за то, что мне приходится есть, чтобы жить…

– Прощаю, – ответила Эльза. – Но ты подумай, это хороший вариант.

Саныч промолчал и, растеряв хорошее расположение духа от еды и выпивки, бухнулся на кровать. Хоть он ее и укреплял, но она отчаянно затрещала.

– Да, – проворчал он, – надо привезти два матраса, положу один на другой и пойду спать, а то однажды кровать сломаю.

– Не надо, дед, матрасы. Вези сразу диван. Не затягивай.