Читать книгу "Мой возраст – мои правила: Психология здорового старения"

Глава 2. Стареть не страшно

«Старость не радость». Эти слова старик применяет к самому себе, невесело усмехаясь и покачивая головой. Эти слова мы говорим о других с осторожным сочувствием: мол, не стоит слишком многого ждать от человека такого возраста.

Старость можно рассматривать как одну сплошную потерю. Точнее, как комбинацию разнообразных потерь – кому какие выпадут. Причем то, что мы теряем в старости, столь важно, что нам трудно и страшно заранее вообразить, как мы будем обходиться без этого:

● близкие, старые друзья;

● любимая работа;

● острота восприятия (зрение, слух…);

● удовольствие от многих вещей, которые раньше радовали;

● свобода передвижения;

● самостоятельность;

● способность мыслить;

● и многое другое.

Старость беспощадна. Она безжалостно отрывает от нас целые куски нашего «я», нашей жизни, способностей, возможностей, радостей. Ничего хорошего в этом найти, кажется, невозможно. Некоторые мои клиенты приходят к выводу, что предпочли бы умереть до всех этих потерь. Правда, чаще так говорят молодые клиенты, ведь им до реальных потерь пока далеко. Обездвиженность или старческая деменция еще кажутся им чем-то абстрактным.

Ульяна:

Мне 30, и я не собираюсь доживать до дряхлости. Моя бабушка очень мучается и мучает близких. То, как она сейчас живет, это вообще не жизнь. Уверена: она бы предпочла уйти раньше, а не влачить подобное существование.

Да, когда смотришь на стариков на последних стадиях деменции или на полностью лежачих, которые не могут сами даже повернуться на бок, то поневоле задумываешься: что вообще такое человеческая жизнь? Действительно ли такая жизнь, как у них, предпочтительнее смерти?

Но ведь старость не единственная причина человеческих страданий. Просто с другими их видами мы встречаемся несколько реже. Вспомним людей с тяжелыми нарушениями, тех, кто в 20 лет подобен двухмесячному младенцу. А есть еще такие, кто получил тяжелую травму и не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Есть люди с тяжелой депрессией или шизофренией, которым не помогают медикаменты.

Существуют разные точки зрения на то, как помогать при подобных тяжких страданиях. Некоторые выступают за возможность добровольной эвтаназии при неизлечимых заболеваниях, и есть страны, где такая возможность легализована.

Другие возражают: нет, мы не можем знать, насколько человек хочет жить. А иногда не знаем этого точно даже насчет самих себя. Например, в случае с депрессией. Так что лучше оптимизировать медицинский уход и развивать паллиативную помощь, чтобы человек в конце жизни испытывал как можно меньше боли и других неприятных симптомов.

Обе точки зрения имеют право на существование в рамках гуманистической парадигмы. Но если речь идет о практическом выборе, то его у нас, как правило, нет. Многим из нас – мне или вам – придется жить с тем, что сейчас пугает нас больше всего. И уж точно каждого из нас в любом случае ждут в старости какие-нибудь значительные потери. Рано или поздно, так или иначе. Нам останется только грустить об утраченном… и жить дальше.

У кого-то из читателей уже наверняка вертится на языке вопрос: зачем в таком случае думать о самом плохом заранее? Все равно ведь потери неизбежны, и мы не знаем, какими они будут. И подготовиться невозможно! Так чего портить себе настроение? Мой ответ будет состоять из двух частей.

Во-первых, для того, чтобы попробовать предотвратить или смягчить те потери, которые страшат нас сильнее всего. Например, никому не нравится заранее думать о том, что в старости мы можем утратить способность передвигаться. Но если обеспокоиться такой возможностью в 45 лет, то выяснится, что наш страх может сослужить нам неплохую службу. Мы идем к врачу, выясняем, что делать с высоким давлением и атеросклерозом, снижаем вероятность инсульта правильным лечением, начинаем больше двигаться и, конечно, бросаем курить.

Во-вторых, думать о плохом нужно для того, чтобы заранее сделать более понятными те сценарии, которые мы предотвратить не сможем. Неизвестность всегда пугает сильнее, чем любая ужасная конкретика. Когда мы пристально и реалистично рассматриваем то, чего боимся, страх всегда уменьшается.

Возьмем тот же страх инвалидного кресла. Если риски очень высоки (например, при рассеянном склерозе), мы можем принять какие-то меры, чтобы, если все-таки окажемся обездвижены, наша жизнь была хоть немного лучше. Например, копим на хорошую сиделку. Или меняем квартиру на первый этаж с пандусом.

Начнем думать о наших страхах с упражнения «Что вы выберете?». Это очень полезное упражнение, которое я часто предлагаю клиентам. Представьте, что вы можете забронировать несколько вещей, с которыми вам точно повезет в старости. Но у вас есть только 10 баллов, чтобы потратить их на эти вещи, поэтому придется выбирать.

Хорошее зрение стоит 2 балла.

Хороший слух – 2 балла.

Возможность путешествовать – 3 балла.

Хорошее настроение без тревоги и депрессии – 3 балла.

Отсутствие деменции в старости – 5 баллов.

Способность передвигаться самостоятельно – 5 баллов.

Легкая, незаметная смерть без боли и мучительных симптомов – 8 баллов.

То есть вы можете выбрать, чтобы ваша смерть была легкой, но тогда с ясным умом могут быть проблемы и с передвижением тоже. Или выберете ясный ум и способность передвигаться, зато может получиться так, что вы надолго впадете в депрессию или будете бесконечно обо всем беспокоиться.

Эксперимент нужен нам не для того чтобы посильнее испугаться, а чтобы поразмышлять о сравнительной ценности разных вещей для нас. Поневоле начинаешь вдумываться: слух? Пожалуй, есть хорошие слуховые аппараты – обойдется. А что важнее: настроение или возможность ходить? В конце концов, когда ты в хорошем настроении, почти все беды кажутся не такими существенными, – можно и в коляске посидеть, если при этом сохраняешь способность шутить. Наверное, настроение – то, что мне действительно важно! Но тогда придется смириться с неопределенностью по поводу боли в самом конце, ведь баллов и на то и на другое уже не хватит…

Конечно, это всего лишь эксперимент. На самом деле гарантировать нельзя вообще ничего. Мы можем понизить вероятность «страшных исходов», если будем вести здоровый образ жизни, но это не значит, что удастся полностью застраховать себя от них. Просто в среднем каждому из нас выпадет примерно половина разнообразных старческих недугов и проблем. Повезет – выпадет меньше. Не повезет – больше.

Давайте пристально вглядимся в каждый из страхов и подумаем, как можно уменьшить их вероятность, смягчить последствия и что может нас с ними примирить.

Хроническая боль и телесный дискомфорт

Чем старше люди, тем чаще они испытывают постоянные или частые хронические боли. Для старости боль не является чем-то необычным и не всегда сигнализирует о необходимости идти к врачу. «Если проснулся и ничего не болит – это чудо!» – говорят многие пожилые люди. Восприятие этой данности может быть разным. Одни относятся к хронической боли философски, для других это почти катастрофа. Но в любом случае неохота заранее думать о том, что мы сами в скором времени можем стать «развалинами».

Игорь, 50 лет:

У меня никогда ничего не болело всерьез. Поэтому я непривычный к боли, не очень терпеливый человек. Когда что-то болит, даже побаливает, моментально превращаюсь в зануду, ворчуна. Мое настроение сильно зависит от того, болит что-нибудь или нет. Думаю, если у меня будет хроническая боль, я сильно испорчусь. Перестану шевелиться, начну бояться любой простуды… Неприятно осознавать, что моя личность так сильно зависит от уровня телесного дискомфорта.

Кроме боли, тело в старости может порадовать нас множеством неприятных сюрпризов, которые мешают работать, отдыхать и получать от жизни удовольствие. Изжога и тошнота, одышка и запоры, приливы и потливость, головокружения и мушки в глазах и еще много-много всего, что невозможно предсказать заранее.

Ксения:

Мне 42 года, я недавно родила. Четвертая беременность стала для меня репетицией старости. Просто ужасно: мне было тяжело сидеть из-за огромного живота, невыносимо лежать из-за одышки, трудно ходить из-за боли в тазобедренных суставах. Добавьте к этому недержание при любом чихе, кашле или смехе. И еще запоры, от которых не помогает слабительное. Под конец я покрылась сыпью – печень перестала справляться… После родов все прошло, но теперь я очень боюсь, что во время климакса или после него начнется что-то подобное. Это же не жизнь тогда будет, а сплошное мучение!

Научные исследования подтверждают: некоторые люди могут жить с хронической болью и другими неприятными симптомами подолгу, не испытывая проблем с настроением. Для других боль значительно ухудшает качество жизни. Это зависит не только от доступности медицинской помощи, но и от того, насколько люди готовы учиться жить с хронической болью, до некоторой степени привыкать к ней, принимать ее.

Сильную боль и другие серьезные симптомы можно и нужно облегчать медикаментами, выбирая наиболее эффективные и вызывающие минимально возможное количество побочных эффектов. Но иногда медикаменты не могут убрать все неприятные ощущения и какой-то уровень дискомфорта все же остается. В этих случаях, кроме лекарств, важны психологические установки и приемы, направленные на снижение тревоги, телесное расслабление, выработку здравого отношения к боли.

Восприятие хронической боли и настроение прочно связаны друг с другом. Сильнее всего на восприятие хронической боли влияет склонность человека к катастрофизации. Катастрофизация – это когнитивное искажение, из-за которого мы преувеличиваем вероятность наихудшего возможного исхода; своего рода ментальное кривое зеркало.

Человек, склонный к катастрофизации, постоянно замечает боль, думает о том, что она никогда не закончится, станет сильнее, будет длиться вечно и что боль всегда означает серьезные проблемы со здоровьем. В этом случае она будет ощущаться как более сильная, выматывающая. Начинается избегающее поведение, то самое, о котором говорит Игорь: «бояться любой простуды», «переставать шевелиться». Но такое поведение скорее усугубляет, усиливает страдание, а не помогает сжиться с ним.

Наоборот, у человека, не склонного к катастрофизации, слабая боль не будет постоянным раздражителем: она уходит в фон и лишь изредка дает о себе знать. Такой человек менее склонен менять образ жизни «на всякий случай», только чтобы лишний раз не испытать боль.

Существуют методички и семинары для пациентов, посредством которых врачи обучают людей с хронической болью жить более полной, качественной жизнью. Очень важно научиться понимать – где нужно больше беречь себя, а где стоит продолжать двигаться и делать упражнения.

Некоторые виды хронической боли могут уменьшаться благодаря приему антидепрессантов. Например, боль в спине очень часто является не чем иным, как проявлением соматизированной депрессии, характерной для пожилых людей. Это такой вид депрессии, при которой настроение может быть лишь немного пониженным, но при этом возникают хронические боли и неприятные телесные симптомы.

Если пациент прошел все обследования, но они ничего не выявили, а боль продолжается, можно попробовать посетить психотерапевта с правом выписывать препараты. По опыту моих клиентов, соматизированная депрессия встречается очень часто.

Вот как знакомые и клиенты говорят о своем опыте жизни с хронической болью.

Галина:

У меня начались хронические боли после операции. Задели нерв, и теперь нога все время болит, еще я испытываю в ней странные неприятные ощущения – она то мерзнет, то горит в огне. Обезболивающие спасают не полностью. Мой врач научил меня упражнениям, которые помогают облегчить боль, надо только не лениться их делать. Я иногда ленюсь, тогда нога болит сильнее. На форумах пишут, что через шесть месяцев почти всем становится значительно легче. Подбадриваю других, делюсь своими ощущениями – это тоже помогает.

Василий:

Из-за моей хронической болезни у меня с детства все время что-то болит или побаливает. Если бы я сильно переживал по этому поводу, то уже, наверное, с ума бы сошел. Главное в такой ситуации – научиться различать, какую боль надо обязательно заметить и «принести» ее к врачу, а к какой стоит просто привыкнуть. Это самое сложное для меня. Я по молодости был склонен отмахиваться от боли до последнего, но это тоже неправильно: тело может говорить нам с помощью боли важные вещи, и нельзя их игнорировать. Постепенно учишься жить со своим телом, вести с ним диалог, не воспринимать его как врага – даже если оно болит.

Итак, жить с хронической болью можно. Боль не назовешь приятной штукой, но сочетание лекарств, упражнений и психологических приемов, позволяющих увести в фон остаточную слабую боль, помогает улучшить качество жизни. При этом некоторые любят пообщаться с товарищами по несчастью (об этом пишет Галина), а другим, наоборот, хочется максимально отвлечься от мыслей о болезни. И в том и в другом нет ничего плохого – лишь бы помогало.

Снижение зрения и слуха

У большинства людей в старости портятся зрение и слух. Многие этого очень боятся: ухудшение возможности воспринимать мир органами чувств делает для нас этот мир отчасти недоступным, а то и полностью неузнаваемым. Даже если зрение есть, но оно ухудшилось, это уже сильно ограничивает человека: трудно читать, пользоваться гаджетами и компьютером, сложнее держать равновесие, ориентироваться в пространстве, выполнять привычную деятельность.

Ухудшение слуха выключает человека из разговора: больше невозможно быстро реагировать на сказанное, если не видишь собеседника. Когда все быстро перебрасываются репликами и смеются, тебе приходится мучительно напрягать слух, чтобы что-то понять. Утрачивается самостоятельность. Человек становится отрезанным от мира.

Алексей:

Мой отец ослеп в старости. Хорошо себе представляю, как это бывает, и очень не хочу себе такой судьбы. Папа впал в депрессию, ему ничего не хотелось. А потом быстро умер от инсульта.

Анна:

Ухудшение слуха сразу спровоцировало у бабушки развитие деменции. Говорят, это частая история: перестаешь слышать, и в какой-то мере теряется способность быстро обрабатывать информацию. Бабушка постоянно обижалась, что мы ее не слышим, и считала, что мы нарочно сговорились и притворяемся. В конце концов она просто перестала с нами общаться, сидела молча, отвернувшись.

Врачи и люди, занятые уходом за пожилыми, могут в наше время с помощью специальных программ и шлемов виртуальной реальности примерить на себя, как видят мир люди с разными заболеваниями глаз, например катарактой или глаукомой. Это облегчает эмпатию и позволяет лучше понимать проблемы пожилых пациентов. Вы тоже можете попробовать, например, закрыть глаза или заткнуть уши, сориентироваться в абсолютной темноте или читать речь по губам собеседника. Когда мы лучше понимаем проблемы других, то чувствуем себя не такими одинокими, если и нам начинают грозить похожие беды.

Часть заболеваний зрения и слуха можно вылечить или скорректировать. Катаракту оперируют, для исправления слуха чаще всего можно подобрать слуховые аппараты. Другие заболевания, такие как глаукома, к сожалению, пока не поддаются ни лечению, ни коррекции.

Если и можно найти что-то, что примиряет с ухудшением зрения и слуха, то это постепенность их деградации. Как правило, это позволяет человеку в какой-то мере адаптироваться к новому восприятию.

Леонид:

Девять лет назад из-за глаукомы я постепенно ослеп на один глаз. Процесс во втором глазу удалось замедлить, я использую два вида капель, и глазное давление держится на нормальном уровне. Мой правый глаз не видит совсем ничего, хоть с виду и выглядит почти как здоровый. В первый год мне было очень трудно адаптироваться к этой потере. Я буквально промахивался рукой мимо вещи, которую хотел взять. Сейчас намного лучше, я без проблем ловлю мячик, когда играю с внуком. Мозг приспособился к новой, более плоской и ограниченной картинке, достраивает ее. Где-то верчу головой, где-то предупреждаю близких, чтобы не подходили ко мне со «слепой» стороны. Особенно прошу не подскакивать неожиданно, потому что могу не заметить и столкнуться с человеком.

Маргарита:

Слуховые аппараты стала носить из-за дочки, она настаивала, что я плохо слышу и они мне нужны. Я сама не замечала, что переспрашиваю и пропускаю реплики в разговоре. Подобрали, настроили аппараты, сначала было непривычно из-за свиста и дополнительных звуков. Оказалось, я просто отвыкла от нормального слуха. Постепенно привыкла заново. Заметила, что заодно ушел шум в ушах, стала реже кружиться голова, – врачи говорят, в моем случае эти вещи связаны. В аппаратах чувствую себя совершенно нормально, они незаметные, маленькие, прикрыты волосами, и я не комплексую. Единственное, надо не забывать снимать их на пляже. Однажды нырнула прямо в них – была в ужасе, но, слава Богу, оба «ожили».

Некоторые молодые люди также сталкиваются с ухудшением зрения и слуха. Но в старости изменение восприятия часто сопровождается необратимой потерей возможности общаться. Пожилой человек перестает быть полноценным собеседником, когда плохо видит и слышит других, может замкнуться в себе, у таких людей чаще развиваются депрессия и деменция.

Поэтому очень важно, насколько возможно, замедлять процессы, связанные с ухудшением возможностей восприятия, и корректировать их. Первые признаки катаракты и глаукомы могут появляться уже после 50 лет. Регулярные проверки зрения и слуха – хорошая профилактика необратимых последствий этих заболеваний. Многие, даже болеющие глаукомой, и к глубокой старости не доживают до полной слепоты.

Кроме того, близкие и друзья могут подстраиваться под пожилого человека, чтобы он раньше времени не выключался из мира: читать ему вслух и скачивать для него аудиокниги, общаться письменно или говорить четче. Проблемы коммуникации преодолимы, если она дорога обеим сторонам.

Итак, хотя для любого человека слепота или глухота – огромные потери, они очень редко бывают настолько абсолютными, чтобы полностью выключить его из мира. У нас всегда остаются лазейки – от слуховых аппаратов или капель до внимательных и терпеливых собеседников. Кроме того, изменения, как правило, нарастают постепенно, и значительную часть заболеваний можно вылечить, замедлить или скорректировать. Все это лишь отчасти смягчает печаль от потери остроты восприятия, но большинству людей все-таки удается адаптироваться и жить дальше.

Обездвиженность

В старости некоторые из нас больше не смогут двигаться как раньше или вовсе утратят возможность ходить. Причиной неподвижности чаще всего становится инсульт, реже – ревматизм и неврологические заболевания.

Аглая:

Тетин второй муж лежал после инсульта 15 лет, и она за ним ухаживала. Вся семья была прикована к его кровати. Может быть, для тети было бы лучше, если бы он от того инсульта сразу и скончался.

Мы не можем знать наверняка, сожалела ли тетя Аглаи о том, что ей так долго пришлось ухаживать за мужем. С одной стороны, уход за пожилым близким, который утратил самостоятельность и способность передвигаться, действительно одна из самых непростых жизненных задач. С другой стороны, особенно если муж все еще мог разговаривать, мыслить, испытывать эмоции, тетя могла и радоваться тому, что он продолжает оставаться с ней.

Не такой уж большой процент пожилых и старых людей остаются лежачими долгие годы. Обычно полная потеря способности передвигаться настигает людей незадолго до смерти. Очень старые люди утрачивают двигательные возможности или навыки постепенно. Например, до самой смерти еще могут ходить по квартире, с ходунками или без, но уже не выбираются из дома самостоятельно. В возрасте старше 80 лет точками невозврата становятся падения и травмы. Профилактика падений (устойчивая обувь, тренировки равновесия, поддержание мышечной массы) может продлить самостоятельность и жизнь человека в глубокой старости.

У людей молодых и зрелых грусть и беспокойство вызывают не только абсолютная обездвиженность, но и любое ограничение возможностей.

Лидия:

Я понимаю, что никогда больше не буду лазить по деревьям, как в детстве… Никогда не смогу бегать из-за суставов и веса, который уже не сброшу… Мне жаль моей легкой походки, хорошей осанки – всего, что было таким естественным в молодости. Остается только грустить и стараться не терять хотя бы то, что сохраняю сейчас.

Михаил:

Маме 89, и очень важно, что она может самостоятельно дойти до магазина, до библиотеки. Все это недалеко, в пределах квартала, но так как мама передвигается с трудом, это для нее огромная мотивация продолжать двигаться и шевелиться. Прошлой зимой у нас были сильные снегопады, и мама два месяца просидела дома. Она очень тревожилась, беспокоилась, что после такого перерыва не сможет или не решится выйти на улицу сама. Тренировалась как могла: спустится на лестничный пролет к лифту, постоит там, отдохнет и идет обратно. В результате весной праздновала победу: я ее сопровождал, но мама попросила не поддерживать и не страховать. Дошла сама, купила молока, взяла книги, долго с удовольствием беседовала с библиотекарем… Жизнь продолжается!

Когда человек уже не может сам выходить на улицу или вставать, очень важно, чтобы рядом были люди, которые ему помогают. Важны не только насущные потребности (довести до туалета, подать стакан воды), но и те, которые связаны с удовольствиями, с поддержанием желания жить.

Саша:

Очень рад, что в то последнее бабушкино лето – никто не знал, что оно окажется последним – мы придумали взять напрокат коляску и вывозить ее во двор и в парк. Бабушка подолгу болтала с подругами, я оставлял ее с ними и шел в магазин или домой работать, а потом мы делали финальный круг по парку, дети бежали впереди, собирали бабушке букеты из цветов и листьев. Бабушка всю зиму не выходила на улицу, и эти прогулки здорово подняли ей настроение.

Неспособность ходить и уменьшение двигательных возможностей – одна из самых больших потерь в старости. Но, как и с другими потерями, какую-то часть проблем можно предотвратить, другую часть – компенсировать, а третью придется так или иначе принять и подготовиться к ней.