Читать книгу "Навьи врата"

4 Глава Фарфоровая кружка

– Ну, не стойте на пороге! Заходите, гостями будете. – Александр рукой указал на вход в дом и, прихрамывая, отошёл в сторону. Сашка с пониманием посмотрел на него с долей жалости, делая вывод, что травма и стала причиной увольнения мужчины из органов.

– Александр Иванович, а мы не просто так пришли. По делу… – Мужчина резко оборвал молодого следователя, тот недоумённо хлопал своими длинными ресницами.

– Так. Сань! О делах потом! Давай хоть познакомимся что ли, по-человечески, родственники как-никак. – Он обошёл гостей сзади и буквально протолкнул в дом через открытую настежь дверь.

В доме было довольно чисто и по-спартански скудно. Само помещение делилось на две секции: кухня с обшарпанной и давно не белённой печкой и гостиная, которая по совместительству являлась и спальней хозяина дома.

На кухне стоял резной гарнитур из массива – видно, у плотника заказывал. Столик с мощными ножками-балясинами занимал большую её часть. За этот стол и усадил гостей хозяин. Дядька Андрей привычно занял стул справа от окна. Сашка же, посмотрев на него, плюхнулся в одно из двух кресел, что подвинул майор к столу из гостиной. Сам он тем временем занялся приготовлением чая. Поставил на стол тарелку с солёными крекерами и барбарисками. Достал из холодильника варёную колбасу и нарезал её толстыми пластами, оставив прямо на доске. Так и поставил на стол вместе с нарезанной булкой хлеба в целлофановом пакете, не забыв его развязать и подвернуть, чтоб удобнее было брать тонкие ломти. Мужчина управлялся довольно быстро и ловко, не забыв поставить на стол две кружки – такие часто шли в подарок к чайным наборам с логотипом чайной компании, – и одну красивую фарфоровую, с тонкой витой ручкой. Лицо молодого следователя удивлённо вытянулось: уж очень резко контрастировала эта изящная кружка со всей обстановкой дома, да и с хозяином в том числе.

Разлив кипяток по кружкам, майор кинул туда по чайному пакетику. Боком присел на табурет, который достал из-под громоздкого стола, накрытого дешёвой клеёнчатой скатертью. Сашка всё ещё не сводил взгляда с кружки, зажатой в мозолистых руках майора, – уж очень сильным был контраст между загорелым от работы на солнце мужчиной и изящной чашкой.

– Приятного аппетита, – пожелал майор, делая небольшой глоток чая. – Да ешьте, не стесняйтесь. Еда, конечно, простая, не лобстеры, но чем богаты. Что-то мне подсказывает, что вы голодны и непритязательны в отношении пищи. – Мужчина хмыкнул, вспомнил, как сам работал в убойном отделе: постоянно полуголодный, постоянно на ногах.

Сашка с благодарностью посмотрел на всё понимающего мужчину и с удовольствием вцепился зубами в бутерброд с колбасой, который сам соорудил.

Зазвенели чайные ложечки, размешивая сахар в кружках. Мужчины ели быстро и молча, запивая всё сладким чаем.

Дядька Андрей отставил от себя кружку и заговорил первый, с хитрецой посматривая на осоловевшего Сашку: создавалось ощущение, что парнишка забыл о цели визита к родственнику.

– Саш, а мы ведь и правда по делу… – Пожилой мужчина взял крекер с блюдца и закинул в рот, с хитрецой кося зелёным глазом на молодого следователя.

– А с каких это пор водители служебных машин делами занимаются? – ухмыльнулся хозяин дома и отпил из своей кружки ещё глоток.

– Я-то не занимаюсь, а вот он да. – Мужчина ткнул в сторону Сашки, который, наевшись и расслабившись, так и не понял пантомимы пожилого мужчины. – По твоим стопам пошёл! А я-то голову ломал, кого же он мне напоминает? – Дядька хмыкнул так, будто действительно не догадывался о родстве мужчин.

– Ну, говори давай, «внук», с чем пришёл? – Александр посмотрел на молодого мужчину в упор, поняв, что старый водитель подталкивает того к разговору. – Помогу, чем смогу.

Сашка вздохнул. О деле, а особенно о маньяке, думать не хотелось, даже если это тот мужик, что Кострову удавил, – что он ему предъявит? Улик-то нет… С другой стороны, может, они просто что-то упускают?

– Уже три месяца подряд мы находим тела мужчин в лесополосе за турбазой. Обнажённых и задушенных. Следов никаких. Улик никаких. Мы провели аналогию с делом, которое расследовали вы когда-то. – Он отпил оставшийся чай из кружки, хотелось смочить горло – уж больно тяжёлый взгляд был у отставного опера.

– Значит, плохо смотрели, – отрезал мужчина и тоже сделал ещё глоток из своей кружечки. – Получается, вы три месяца мусолите одно дело и ничего? В лесу и так сложно что-либо найти, а вы ещё и время теряете? Маньяк у вас, что ли? – Он посмотрел на Андрея. Пожилой мужчина сделал вид, что не заметил взгляда, разворачивая красный леденец.

– По всей видимости, да, мы что-то упускаем. Действует точно один и тот же человек. Картина убийств идентична в каждом случае. Даже странгуляционная полоса одинаковая. Криминалисты каждый куст обнюхали, но ничего не нашли. Что по жертвам: двое местные, третий на турбазу приехал на отдых. Отпечатки нашли в базе, он привлекался в 2010-м. Последнего ещё не идентифицировали. Единственное, что связывает жертвы, – это отдалённое сходство. Все они имеют примерно одинаковое телосложение и тёмные волосы. – Сашка с сожалением посмотрел на опустевшую кружку, на дне коричневой лужицей растекался не до конца растворившийся сахар. – Единственное, что странно: возникает ощущение, что убийца совершенно не боится быть пойманным, оставляя трупы в одном и том же подлеске, или, наоборот, хочет, чтоб мы его поймали? – Сашка задумался: а что, если так и есть?

– Я говорю, мавка это их давит! Мстит девка за свою смерть! – вклинился дядька Андрей, потрясая своей куцей бородкой и с какой-то странной надеждой смотрел на майора. – Саш, ну хоть ты ему скажи, не верит он мне! – проговорил пожилой мужчина с обидой в голосе.

– Андрей, опять ты со своей чертовщиной! – сказал мужчина и отставил фарфоровую кружку на стол. – Тогда страху нагонял и теперь с толку молодёжь сбиваешь. – Мужчина старался сделать хмурый вид, но смеющиеся глаза выдавали его весёлое расположение. Ничего не менялось: Андрей всё так же суеверен и везде видит нечисть.

– А вы б меня всё-таки послушали! Вадим-то вышел! А как он вышел, так и начали мужики дохнуть, как мухи. Мести девка хочет! Пока его не убьёт, не успокоится! Сам вспомни, малой-то один в один Вадима описал: тёмный да высокий. И давит их аккурат на той поляне, что он её изнасиловал. – Сашка при слове «малой» поперхнулся.

– А что, если это он мужиков давит? – выхватил Сашка мысль из речи дядьки. Он и сам об этом думал.

Александр покачал головой:

– Не тот типаж. Этот Вадим трусливый, как заяц, был. Да и девку он ту убил, чтоб следы насилия скрыть. Тогда на зоне за изнасилования страшно наказывали. Вот он её и убил, чтоб не сболтнула. Вряд ли за годы на зоне строгого режима его характер изменился, тебе не кажется? – Мужчина вопросительно посмотрел на «внука».

– Я, конечно, просмотрел то дело, но не мог бы ты рассказать подробнее? Там в основном сухие выжимки. Хотелось бы знать все подробности. Вдруг я что-то упускаю и эти дела вовсе не связаны. – Сашка долил кипятку в кружку и кинул свежий чайный пакетик.

5 Глава Этикетки

– А дело было так… – Взгляд майора затуманился. Он словно вновь вернулся в то место и время, погружая себя в прошлые дни.

Осенью это было. Девяносто шестой год. Уже похолодало, и туристический сезон был закрыт. Как вы уже знаете, убийство произошло в перелеске за турбазой. Базу ту сторожа охраняли. Ну как сторожа? Семейная пара, которая на тот момент в несезон проживала в охраняемом здании. Хоть и выпивали, а обход территории честно делали. В том перелеске в утренний обход и нашли они труп девушки.

Это сейчас техника, телефоны, камеры, а у нас был только фотоаппарат, под строгий учёт и подпись с разрешением от начальства.

Прибыли мы на место, всё осмотрели и отсняли. Девушка была абсолютно голой. Учитывая похолодание, сомнительно, что в лес она пришла в таком виде сама. Да и полоса на шее говорила не о самостоятельном уходе из жизни или просто случайности. Тело уже окоченело, примерно дня два пролежало. Ещё и зверюшки ей основательно погрызли филей, то есть ягодицы животные почти до костей обглодали.

Сам понимаешь, работать надо было по горячим следам и как можно быстрее. В лесу довольно сложно найти улики. Об отпечатках пальцев можно и не мечтать, а следы на земле почти не читаемы. По телу девушки сразу было понятно, что изнасиловали. Девушка сопротивлялась, да и синяки на внутренних частях бёдер сохранились. Пробы спермы, конечно, взяли, но сам понимаешь, тогда по этим пробам только группу крови могли уточнить. ДНК-экспертиз не проводилось, и остатки кожи под ногтями девушки нам ничего не давали.

Сначала выясняли, кого нашли. Дактилоскопия результатов не дала – значит, девушка никогда не привлекалась. Мы сделали фото в морге и отправились «в мир», простыми словами – опрашивать всех подряд, в надежде, что кто-то признает свою родню, ну или знакомую.

Мужчина ухмыльнулся, посмотрел на внимательно слушающего Сашку и продолжил:

– Сам понимаешь, фото в жизни и фото в смерти – вещи кардинально разные. Девушку, может, живую и знали, а вот мёртвую не узнавали.

Мы ходили с фотографией по домам, на винзавод ходили. Дня два-три искали, а тут судмедэксперт выдаёт: «А сиськи-то у неё не настоящие!» Импланты! Ну вот, считай, и нашли девчушку: они ж номерные. В то время подобные операции делали в основном за границей, и там вели строгий учёт каждому импланту. Что интересно! Мы тогда посмеялись всем отделением. Она сделала первый размер! Представляешь? Ни третий, ни шестой, как у Памелы Андерсон. Первый… Это ж какой она плоской была, что первый за счастье был?

Ну вот и сдвинулись с мёртвой точки. Узнали имя девушки. Если память не изменяет, Юлия её звали. Мы тогда с Колькой смеялись: весь город облазили, а трёх домов до её не дошли.

Пришли к её родителям, а те и в ус не дуют, что дочка пропала. Квартира однокомнатная, да и дочка уезжала часто – пожить для себя хотелось.

Грудь она сама сделала, откладывала долго, комплексовала из-за её полного отсутствия.

Семья Юли года два как в городок переехала, потому и люди их плохо знали – не местные потому что.

Юля была не очень общительной и друзей в городе не завела, большую часть времени посвящая работе. Видимо, комплекс неполноценности с появлением груди не рассосался. Всё же парень за ней один ухаживал, хотя, со слов очевидцев, он ей был не по нраву.

Ну мы к нему и пошли. Там сразу видно было – рыльце в пушку. Вот только предположения к делу не пришьёшь. Взяли ордер на обыск. Улик-то нет. Знаешь, что нашли?

Майор усмехнулся, потёр подбородок и продолжил:

– Ящик этикеток от шампанского с винзавода. Кстати, сейчас эти этикетки считаются большой редкостью, коллекционными стали. За бутылку шампанского с ними коллекционеры готовы платить огромные деньги.

Мы этикетки в охапку – и на завод. А ты не смейся, Саш. Там раньше производилось очень дорогое и качественное шампанское. Эти этикетки в Германии заказывали. Одна только на тот момент четыре марки стоила, а тут три ящика этих этикеток! Пошли к директору, спрашиваем:

– Ваше?

Он:

– Наше.

Мы:

– Заявление о пропаже подавали?

Он:

– Нет. Пока инвентаризация, подсчёт убытков, до милиции не дошли.

Под такое радостное дело он нам предлагает шампанское попробовать, своего года рождения. Где, спрашивает, будем пить? Здесь или в подвале? А мы чего? Конечно, в подвале! Когда ещё удастся коллекционное шампанское попробовать в настоящем винном подвале с огромными бочками, которые стояли в два ряда?

Мужчина мечтательно закатил глаза, словно окунувшись в давно забытое ощущение вкуса и радости.

– Я никогда не знал, оказывается, только что разлитое шампанское пахнет тухлыми яйцами, – огорошил он.

У Сашки вытянулось лицо.

– Знали ли вы: шампанское натурального брожения, долгой выдержки выделяет не углекислый, а сернистый газ. Шампанскому нужно дать немного постоять, прежде чем пить. Мы были семьдесят второго, семьдесят четвёртого года рождения. До сих пор вкус не забыл, – хмыкнул мужчина. – Представляешь, мы закусывали солёными крекерами… Но что-то я отвлёкся.

Вадима этого мы притащили в отделение как подозреваемого в особо крупной краже этикеток с винзавода.

Пока адвоката не было, начали перекрёстный допрос. Он поплыл почти сразу.

Оказывается, Юлия страстью к парню не пылала, более того, совсем он ей не нравился. А если и соглашалась на свидание, то только от скуки. О чём Вадиму говорила прямо, не стесняясь задеть хрупкое мужское эго. Он позвал её погулять по набережной за турбазой.

Они погуляли, было прохладно, и Юля хотела было уйти, но Вадим предложил углубить отношения – сколько можно просто гулять? Ну ты понимаешь. Девушка отказалась, причём в довольно жёсткой форме. Он разозлился на это, избил хрупкую девушку, а когда она перестала сопротивляться, изнасиловал. Как остыл, понял, что натворил, естественно, испугался, что посадят за насилие, и задушил своим поясным ремнём.

Проверку показаний провели на месте. Там одежду нашли и сам брезентовый ремень – в лесу спрятал. Сжечь хотел, но испугался пожара.

Дело закрыто, преступник наказан. Должен бы уже выйти.

Сашка поднял бровь: а что, если?.. Да нет, но проверить стоит.

– Спасибо, майор! – Сашка действительно был благодарен родственнику, но «дедом» называть того язык не поворачивался.

– А всё же навестили бы вы этого Вадима, кто ж его знает, много лет прошло… – с сомнением сказал отставной опер…

6 Глава Казанова

– Мужики, привет! – хлопнув висящей на соплях дверью, в кабинет ураганом ворвался темноволосый опер. – А где наш великий и ужасный товарищ следователь? – Он частенько подтрунивал над Сашкой и его должностью.

– Лёх, опять язвишь? По делам он уехал. У нас они, кстати, тоже есть. Я о делах. – Никита сгрёб бумаги в потёртую кожаную папку, которая была его верным спутником.

– А ты чего такой счастливый?! – По большому счёту это мало интересовало Никиту. Его коллега – болтун, каких поискать, и сам всё расскажет.

– Я такую девушку встретил! Мечта! И откуда она только взялась? В городе её точно не видел, может, отдыхать приехала. – Мужчина мечтательно закатил глаза. – Давай по-быстрому, меня вечером ждёт незабываемое свидание, а может, и что-то покрепче после. – Залихватски подмигнул Никите, давно ставшему другом.

– Подбери слюни и поехали по адресу! – Светловолосый опер был скептиком и не всегда с пониманием относился к ветреной (в отношении женщин) натуре напарника.

Дядька Андрей довольно быстро отвёз мужчин в конец города, где проживал вышедший не так давно на свободу подозреваемый. Здание пятиэтажки было серым и ничем не примечательным. У входа валялось перевёрнутое и битком набитое бутылками и пивными банками ведро. По всей видимости, оно исполняло функцию урны, и жильцы честно бросали мусор сначала в неё, а когда ёмкость переполнялась, оставляли рядом окурки от сигарет, шелуху от семечек и цветастые упаковки от дешёвых сухариков.

Никита и Лёха с омерзением поглядывали по сторонам загаженного подъезда, ища взглядом нужный номер квартиры на однотипных металлических дверях.

Мужчина, открывший дверь, не вызывал ничего, кроме отвращения. Мужчины переглянулись, но делать нечего.

– Чего надо? – окатив смрадным дыханием – смесью перегара и давно не чищенных зубов – спросил мужчина. – Я никого не вызывал! – И попытался захлопнуть дверь перед лицом оперативников, но Лёшка успел просунуть ногу в закрывающуюся дверь и с улыбкой крокодила распахнул её настолько, чтобы спокойно пройти внутрь. Мужчина, пытавшийся её захлопнуть, был настолько пьян, что сил сопротивляться не имел.

– Вадим Сергеевич Янчук? Убойный отдел, у нас к вам пара вопросов. – Никита расстегнул свою папку. Эта папка всегда производила на подобных Вадиму людей большое впечатление. Почему? Никита не знал, но, видя загипнотизированные взгляды подозреваемых и не очень, всегда носил её с собой. Он достал планшет с протокольным листом.

– Чё? Идите на хер! Я своё уже отсидел! – Густой запах застарелого перегара буквально сбивал с ног. Было видно, как в панике забегали его глаза, ища место, куда спрятаться, и как он зверел оттого, что такого места не было.

– Хорошо-хорошо! – Лёха улыбнулся широкой открытой улыбкой. – Тогда поговорим в отделении? Вы в курсе, что я могу задержать вас на сорок восемь часов, до выяснения обстоятельств, в связи с подозрением в совершении серии убийств? – Он говорил всё это спокойным и миролюбивым, почти ласковым голосом, всё больше убеждаясь, что маньяком может быть кто угодно, кроме этого алкаша.

– Да вы охренели! Я никого не убивал! – рявкнул мужчина. Его паника усилилась, как и желание сбежать. Он вновь попытался захлопнуть дверь своей квартиры перед лицами полицейских.

Мужчины переглянулись. Судя по состоянию мужчины, его трясущимся в треморе рукам, он вряд ли был тем, кого они ищут, но других зацепок не было.

Лёха в этот раз просто дёрнул ручку двери на себя, понимая, что человек с похмелья вряд ли имеет достаточно сил, чтобы бороться с инерцией. Вадим, державшийся за ручку с другой стороны, кубарем выкатился на лестничную площадку.

– Эх, значит, по-плохому… – буркнул Лёха, заломив руки за спину. Прикасаться к этому сильно вонявшему и явно давно не мывшемуся алкашу не хотелось. Мужчину всё же вывели из подъезда. Посадили на заднее сиденье белого с синими полосами УАЗа.

От доносящегося даже до водительского сиденья амбре дядьку Андрея перекосило. Несмотря на свою общительность, он решил в этот раз болтать поменьше, сдерживая рвотные позывы, но даже открытое настежь окно не избавило от ужасного запаха.

Вадим что-то кричал о ментовском беспределе, но никто из соседей не вышел и не поддержал мужчину. За пять месяцев с момента своего возвращения из мест не столь отдалённых он превратил их жизнь в сущий кошмар: своими пьянками, криками и собутыльниками, которые устраивали шумные кутежи, часто наплевав на позднее время. И по большей части соседи с облегчением выдохнули, когда шумного соседа забрали, совершенно ему не сочувствуя и надеясь, что он не вернётся…

Доставив подозреваемого в допросную комнату, мужчины хотели технично слиться, но не получилось.

– Мужики, вы кого притащили? Оно уже сдохло? Смердит ужасно! – Сашка, вошедший в допросную, скривился от омерзения.

– Сань, это он. Пять месяцев, как вернулся. Как раз примерно в это время первый труп и нашли. – Лёха глубоко затянулся и выпустил струйку дыма в мужчину, пытаясь забить страшную вонь запахом табака. Сашка, который часто злился, когда темноволосый опер курил здесь, в этот раз не стал делать ему замечание.

– Э! Вы чё! Я никого не убивал! Ну оступился один раз! Чё теперь на меня все трупы в этом лесу повесите? – Вадим активно махал руками и бешено вращал глазами с полопавшимися от постоянной пьянки капиллярами. – Я из квартиры после отсидки почти не выходил! Все соседи могут подтвердить! Нечего на меня свои висяки вешать! – Мужчина кричал, разбрызгивая слюну, порываясь подскочить с места и дать дёру.

Мужчины переглянулись: это подобие человека вряд ли могло что-то противопоставить здоровому мужчине. Все жертвы имели довольно крепкое телосложение, которому этому выпивохе противопоставить нечего. Да и вряд ли он мог затянуть своими трясущимися руками ремень с такой силой, чтобы удавить здорового мужика.

Полуседой, с отёкшим лицом и почти чёрными кругами под глазами – долгий запой даёт о себе знать. Сам мужчина был довольно худым, руки тряслись крупной дрожью. Одет в рваную футболку непонятного цвета, с засохшими следами рвоты. Это точно не тот, кого они ищут, но других зацепок у них нет.

– Я знаю свои права! – с надеждой на эти самые права визгливо вскрикнул мужик. – Я требую адвоката! Вы не имеете права меня допрашивать без адвоката. – Видимо, глядя на Сашку, вспомнил, как именно его поймали и кто.

Сашка же закатил глаза и вздохнул с облегчением: тратить время на этого субчика совершенно не хотелось, как и находиться с ним в одном закрытом помещении.

– Ну вот, посидишь тут немного и подождёшь тогда своего адвоката, – с крокодильей улыбкой сказал Лёха. Ему тоже хотелось сбежать подальше, хотя к запаху он и притерпелся.

Никита и Сашка недоверчиво посмотрели на темноволосого опера, который никогда так быстро не соглашался привести адвоката.

– Что? – удивился Лёшка, не поняв взглядов мужчин. – Я был вежлив!

Чуть позже, уже в кабинете.

Лёха всё ещё водил носом, боясь, что запах от задержанного закрепился на его одежде, и размышлял, успеет ли он заскочить в душ или нет.

– Ну что, в «Теремок» или сразу по домам? – спросил Сашка, испытывая сильный голод.

– Не знаю, как вы, а меня ждёт сегодня насыщенный вечер, полный впечатлений! – Лёха пытался пригладить тёмные вихры отросших волос, поглядывая в мутное зеркальце.

– Что за девушка-то? – поинтересовался Сашка. Нет, он не разделял любви друга к частой смене партнёрш, но было любопытно, где в таком бешеном режиме работы он их находит. Сам молодой следователь был совершенно одинок: времени на знакомства и развитие серьёзных отношений не было, а других не хотелось.

– Не знаю… – Лёха с улыбкой отвечал сам себе в зеркало, вспоминая красотку. – Я когда опрашивал постояльцев турбазы, на неё наткнулся. Сам знаешь, сейчас сезон, много приезжих. Она по набережной к лесу шла. Блондиночка, волосы до жопы, а фигурка… – Мужчина провёл руками, будто оглаживая мягкие, подобные гитаре контуры женского тела. – Юля зовут. Красивая…

Сашку сказанное почему-то напрягло. Интуиция парня редко подводила, и сейчас голосила благим матом об опасности. В этот раз Сашка решил от неё отмахнуться: что может быть опасного в женщине?

– Иди уж, Казанова! – Он хлопнул друга по плечу, всем своим видом желая удачи.

Никита тоже собирался домой. Светловолосый опер поцокал языком, но решил придержать язвительный комментарий при себе.

Смутное беспокойство накрыло Сашку с головой, пробирая морозом от кончиков пальцев до волос на затылке. Причину этому мужчина не понимал, но от странного гнетущего ощущения надвигающейся беды отмахнуться не получалось.