Читать книгу "Навьи врата"

9 Глава Что-то не так

– Сань? Ты чего? – Никита уже несколько минут тряс за плечо впавшего в прострацию друга. После смерти Лёхи Сашка вёл себя очень странно. – Саня! – рявкнул он прямо в ухо.

Молодой следователь, как заворожённый, смотрел на часы на противоположной стене. Круглый белый циферблат с чёрными рисками и чёрными же стрелками. Монохромная тварь, безразличная и безучастная. Время идёт. Стрелки крутятся, механизм старых часов звучно отщёлкивает каждый свой шаг.

Никита растерянно смотрел на друга. Он тоже чувствовал боль от потери, но Сашка совсем выпал из реальности.

– Да ё* вашу мать! – со стороны входа послышался грохот. Кто-то смачно выругался, запнувшись о дверь, так и не повешенную на петли. – Мужики, вы совсем охренели?

Начальник отдела, бешено вращая глазами, влетел в проём. Антон Павлович – мужик жёсткий, но сейчас даже он осёкся, когда Сашка вздрогнул, будто очнувшись от глубокого сна, и в упор посмотрел на него. Взгляд у Сашки был тяжёлый, нездешний.

Все всё понимали. Работа в убойном отделе деформирует сознание. Эти мужчины давно привыкли к смерти и научились отстраняться от переживаний, став её постоянными спутниками. Сашка тоже был таким – смотрел на смерть с азартом охотника. Но когда жертвой становится тот, с кем ты делил песочницу… Здесь все шаблоны летят к чёрту. Алексей был лучшим другом. Вместе детский сад, вместе школа, вместе огребали проблемы. Потом время раскидало, а встретились они снова здесь, в отделе. И именно Сашке Лёха позвонил, когда почувствовал: что-то не так. Это он слышал, как лучший друг умирает, и ничего не смог сделать, вися на другом конце провода. Стал немым свидетелем последних мгновений. И даже когда отдал ту тварь нечисти – ту дохлую девку, – облегчения не почувствовал. Только вину. Что он скажет его седым родителям? Он мог поступить иначе? Кто он теперь? А может, он и сам монстр? Терзаний за смерть Вадима он не испытывал – и это пугало до мурашек. Как жить дальше?

А что, если всё, что он делал раньше, – лишь иллюзия? Что, если половина висяков – не человеческих рук дело? Сколько таких «сказок» бродит рядом? Может, их и назвали сказками, чтоб меньше бояться? Дядька Андрей сказал: нечисть и навьи не появляются просто так, это результат людской жадности, похоти и жестокости. Суть у них одна – смерть. Что ему теперь делать? Стоять и смотреть, как раньше, делая вид, что этого нет? Почему другие этого не видят? Они слепы? Или это он сошёл с ума? А если не сошёл – кто он теперь? Тоже убийца, как те, кого он ловит?

Взгляд упал на взбешённого Палыча, на Никиту, что теребил его за плечо, на дверь, которую и повесить некому. Лёха бы повесил. Он вечно всё откладывал, но в последний момент успевал разобраться с любой проблемой. Эта способность всегда удивляла Сашку и вызывала восторг. А он так привык полагаться на темноволосого шебутного казанову… А теперь…

– Нужно деньги на похороны собрать, – механическим голосом сказал Сашка. Подвигал мышкой – тёмный экран монитора загорелся, как бы показывая: я занят. Запустил печать протоколов. Гул старого принтера заполнил пространство, делая любые слова бессмысленными.

Никита с Антоном Павловичем переглянулись. Понимали. Легче от этого не становилось.

– Так! Ребят! Что у вас по маньяку? Смотрю, расслабились! – Палыч попытался набрать прежний разгон, но выходило плохо. Работа должна быть сделана, и чем скорее, тем лучше. Руководство уже поговаривает о московских спецах. Намёки о несоответствии должности никуда не делись. Антон Павлович понимал: вряд ли его сместят, но осадочек оставался.

– Ребят! – влетел опер из соседнего отдела. – Грибники ещё один труп нашли, вашего маньяка.

Сашка молча поднялся, игнорируя присутствующих, стянул пиджак со спинки стула и пошёл на выход.

– И чего грибникам дома не сидится? Начало лета, какие к чёрту грибы? – Сашка со странной злостью посмотрел на принёсшего весть. Он уже знал, какой именно труп нашли.

– С судмедэкспертами связались? – уточнил Никита, собирая бланки в кожаную папку.

– Да, там вас ждут. – Дежурный исчез.

Никита накинул ветровку.

Дядька Андрей уже сидел за рулём белого «уазика» с синими полосами. Мельком глянул на Сашку и странно подмигнул своим зелёным глазом. Всю дорогу ехали молча, глядя в окна на наливающееся зеленью лето. За турбазу…

Машина остановилась на знакомой поляне. Сашка шёл за операми, зная, что увидит.

Пели птицы. Шумела листва, играя с ветром. Красивое место. Идиллия, которую разбивал обнажённый труп худого темноволосого мужчины, лежащий на траве. Судмедэксперты уже заканчивали, укладывали пакетики, кисточки, пинцеты.

– Судя по всему, он тут трое суток. Хорошо, что нашли сейчас – звери бы растащили. Вон, тварюшки ягодицы погрызли.

– Я одного понять не могу… – Никита потёр подбородок.

– Чего же? – Сашка поднял взгляд от тела, которое уже запаковывали в чёрный брезентовый мешок.

– Сколько человек померло в этом лесу – нахрена люди сюда прутся? – Никита покрутил в руке сигарету, поглядывая на криминалистов. – Сань, мне этот мужик знакомым кажется… Где-то я его видел. – Он потёр лицо. – Это ж Янчук! – удивлённо воскликнул опер. – Подожди, он же в изоляторе был…

– А ведь ты прав, похож… – Сашка раздражённо цокнул и постарался перевести тему: – Эксперты закончили? Да, грузите тело и отправляйте. Нашли что-нибудь?

Криминалисты отрицательно покачали головами, продолжая укладывать аппаратуру.

Мужчины пошли к «уазу». Андрей напряжённо поглядывал на подошедших и снова подмигнул Соколову.

– Жрать хочется, мужики. Может, сначала в «Теремок»? – бодро сказал Сашка и запрыгнул на переднее сиденье. Оглянулся на Никиту. Тот не спешил, разглядывая друга. Резкая смена настроения насторожила.

– Может, и в «Теремок»… – Никита с сомнением посмотрел на водителя: – Дядька Андрей, ты как? Есть хочешь? – Встретив улыбку пожилого мужчины, тоже сел в машину.

– Что-то мне покоя не даёт, Саш. Что-то не сходится. В этот раз всё по-другому. – Никита нахмурился.

– Что именно? Я осмотрел тело. Положение тоже. – Сашка внутренне напрягся. – Те же следы удушения, мордой вниз, под тем же шиповником, на той же поляне… Что не так?

– Следы избиения. Предыдущих жертв не били. И животные их не трогали. Когда мы вообще отпустили Янчука? Нахрена он в лес попёрся? – Никита пристально посмотрел на друга.

– Пути Господни неисповедимы… – дядька Андрей решил прийти на помощь Сашке.

– И прошлый труп нашли в этом же месте, словно знал, куда идти… – продолжал размышлять Никита. – Предыдущие хоть и недалеко, но в разных местах. Те словно сами, как быки на верёвочке, приходили на убой. Этот, судя по следам, умирать совсем не хотел. – Никита задумчиво смотрел на убегающую дорогу. – Маньяки не меняют паттернов. Может, подлог? – спросил он у Сашки.

– О! Вот и «Теремок». Вы б, мальчуки, поспешали! – оборвал его размышления дядька Андрей. – Нам ещё в отделение возвращаться. – Пожилой водитель шутливо подмигнул из-под седой чёлки своим зелёным глазом Сашке. – А ты, Саш… Сегодня, как закончишь, подходи ко мне. Смотаемся к деду твоему. Может, подскажет чего. Он мужик опытный…

10 Глава Навьи

– И? Сань, ты чего раскис? – Майор радушно распахнул входную дверь, жестом приглашая пройти. – Мужики, заходите. Андрей, совсем всё плохо?

Сашка молча прошёл в дом, разулся. Придвинул кресло туда же, где сидел в прошлый раз, и сел, не желая утруждать родственника.

Майор, видя, что гости сами прекрасно устраиваются, набрал воды в чайник и поставил греться.

– Саш, заблудился он между чёрным и белым. Между правдой и кривдой, а понять, что есть что, не может. – Дядька Андрей сел на стул справа от стола. – За друга печалится… Себя виноватым считает… Мол, не уберёг. – Седовласый водитель взял с блюдца барбарисовый леденец.

Сашку будто подкинуло. Он возмущённо раздул ноздри, глядя на пожилого мужчину.

– А что? Разве не так? Прислушайся я к тебе раньше, может, и жив был бы Лёха. Я ведь тогда почувствовал: что-то не так. Но внимания не обратил. – Он схватился за голову. Чувство вины и досады разрывали сознание на куски.

– Ты можешь терзаться сколько угодно, да только вины твоей в том нет! Правильно ты поступил! А что не успел – того не вернёшь. Алексея жаль, и мать его жаль, но слезами горю не поможешь. Он уже мёртв! Смирись. Такова жизнь: рука об руку со смертью ходит. – Мужчина потёр свою куцую белую бородку, развернул фантик и забросил в рот красную полупрозрачную конфету. – Ты пойми: есть не только хорошее и плохое. Вокруг нас целый мир – цветной и серый одновременно. Где добро вовсе не добро, а зло не так уж и ужасно, как в сказках пишут. Нечисти ведь всё равно, кто перед ней: добрый или злой. Души у них нет, к теплу человеческому тянутся… Да только не может мёртвое с живого ничего взять. А убивая, вновь тянется за иллюзией тепла. Вот взять хотя бы мавку. Девка, не встреть подонка, осталась бы жива. Семью б создала, детей нарожала. Но встретила монстра – и стала его продолжением. По сути, нашим маньяком Вадим и был: создал потустороннюю тварь своей похотью и страхом ответственности за содеянное…

В это время щёлкнула кнопка чайника. Майор молча расставил перед мужчинами те же кружки, что и в прошлый раз, себе же налил из гейзерной кофеварки в фарфоровую кружку уже остывший кофе.

Пожилой мужчина макнул чайный пакетик в кипяток, подул на пар, сделал глоток, поморщился и продолжил:

– Знаете, кто такие навьи? – спросил он, окинув взглядом обоих. Майор внимательно слушал. Сашка всё ещё не решил, как относиться к словам водителя с удивительно ясными для его возраста разноцветными глазами. Оба отрицательно помотали головами. Правда, майор сомневался: он был уверен, что слышал это слово, но где и когда – не помнил.

– Это человеческие души. Озлобленные, искалеченные и голодные – до тепла и любви. Да почти вся нечисть из человеческих пороков берётся. К примеру, мавка или навка. Причины их появления одинаковы: всегда девица, прошедшая через изнасилование и неправедную смерть – жестокую, несправедливую. Только одна лесная, а вторую утопили. – Он взял ещё одну конфету, развернул и отправил в рот, весело похрустывая леденцом. – Чего глазюками на меня своими хлопаете?

Мужчины действительно смотрели широко раскрытыми глазами, но не столько от слов, сколько от вида белых ровных зубов старика, которые, как жернова, крошили леденец. Впрочем, пожилой мужчина решил, что это его слова произвели такой фурор, и продолжил:

– Это один только пример. Самый простой. Приличную часть ваших висяков и глухарей навьи да нечисть наделали. Потому и не можете с места сдвинуться в расследовании. А если б и смотрели в ту сторону – сказки к делу не пришьёшь. В большинстве своём навьи редко покидают Навь, особенно сейчас, а видимыми вообще не бывают никогда. Только в том случае, если из Нави пройдут в Явь. Такое редко случается: только если ненависть существа слишком сильна. Или если кто-то намеренно вытянул тварь в наш мир в своих целях…

– В смысле – намеренно? – широко распахнув глаза, переспросил Сашка. Если он уже смирился с тем, что твари существуют, то поверить в то, что кто-то специально зовёт монстров, не мог.

– А ты как думал? Навьи – это сила, большая и необузданная. Поклонники Чернобога раньше часто взывали к ним, рассчитывая завладеть их силой или для исполнения собственных желаний. Только мало кто обращает внимание на то, что за всё нужно платить. Вот и получаются преступники, не оставляющие улик. Раскрыть такие дела доступными вам методами невозможно. Остановить череду преступлений может лишь справедливость… ну или кол осиновый. – Он прихлебнул из кружки чай, чтобы смочить пересохшее горло, и насладился ошарашенным видом двух Александров.

– В смысле – кол? – Сашка растерянно хлопал глазами, выйдя из прострации.

– Ну, Андрей, ты Ван Хельсинга пересмотрел, что ль? – хмыкнул майор. В голову, конечно, пришёл ещё один фильм с блестящими на солнце парнями, но он отмахнулся от совсем уж глупых мыслей.

– Смех смехом, а с упырём только колом в сердце! Это не вампиры из кино, не блестят. – Тут майор усмехнулся про себя, решив, что старик нет-нет, а современный кинематограф поглядывает. Андрей тем временем продолжал: – Это бешеные голодные твари, которые жаждут сожрать каждого, у кого кровь тёплая и сердце бьётся… – тоже усмехнулся мужчина, глядя на собеседников.

– Так может, нам крестов натащить, да святой водой обливаться? Пули там серебряные? Нет? – начал было Сашка, всё ещё относясь ко всему сказанному с долей недоверия.

– Саша, Саша… – цокнул языком седой как лунь мужчина. – Что ж ты перед мавкой не смеялся? Не хотелось? Замер, как суслик, и пошевелиться не мог! А всё потому, что у тварей у каждой свои особенности и силы есть. С которыми обычному человеку не тягаться. В лесу у мавки сила особая: говорит, с кем хочет. И если позовёт – не отвернёшься, не сбежишь. Следом пойдёшь и сделаешь, что скажет. А уж если упырь укусит, то всё – смерть! – Он сделал ещё небольшой глоток. – Притихли? Так вот. Не слушали меня раньше? Послушайте теперь. Есть места, где кровь лить нельзя! Одно из них – здесь неподалёку. Грань между Явью и Навью там настолько тонка, что хватит и капли невинной крови, чтоб тварь какую притянуть. Потому и мавка явилась спустя столько лет. Кто-то намеренно истончает границу. Был проведён страшный ритуал и принесена жертва. Его отголоски слышны в лесу до сих пор. Предстоят страшные времена. – Он понурился, глядя только в кружку, будто только чай, ставший крепче от долгого нахождения пакетика, занимал всё его внимание.

– Стой, стой! Дядька, понимаю тебя всё меньше! Какой ритуал? Какая граница? – Сашка заёрзал в кресле. Майор молча наливал остатки кофе из кофеварки.

– Наш мир – Явь. Есть Навь – мир смерти. Я долго думал: мавка, если и появилась с возвращением своего убийцы, то как она его почуяла? – Он вопросительно посмотрел на притихших мужчин. – Вадим в лес не ходил, видели, как его корёжило, когда узнал место? В жилища людей нечисти хода нет, значит, она недавно прошла в Явь. Всё это время душа её была в Нави. Иначе бы череда смертей тянулась от самой её смерти до наших дней. Но это не так. Кто-то намеренно истончил грань и пустил сюда тварей, что хоть мало-мальски привязаны к этой земле несправедливой, нечестной и жестокой смертью. – Он сделал паузу. – Скажи мне, Саша. Много ли смертей ты видел за свою бытность опером? – Он посмотрел на отставного майора.

– Много, – помрачнел тот.

– Лёгкими ли были эти смерти? – Риторический вопрос – ответа старик не ждал. – Что-то мне подсказывает, что нет. Не будет же опер расследовать смерть от старости. Нас ждут тяжёлые времена. Мавку можно умаслить. Навку можно задобрить – бабы они и после смерти бабы. А с навьей не договоришься. Это страшная напасть: у этой сущности нет тела, нет границ, нет привязок. Смерть убийцы её не умилостивит. И справедливость она видит по-своему. Если вы продолжите смеяться и отворачиваться – мы захлебнёмся в крови. А если колдуна не словим – и того больше.

– Колдуна? – Сашка всё ещё не готов был воспринимать на веру слова старого водителя.

– Ну или колдунью. Хотя это маловероятно, но возможно. Это не шутки, мужики. И раз вы смогли преодолеть грань между правдой и кривдой, то вам и разбираться. А я помогу, сколько смогу. Стар я уже. – Он напоказ закряхтел, потёр спину и громче обычного прихлебнул чай, причмокнув, как это делают старики.

– Ты мне вот что скажи: а ты-то откуда всё это знаешь? – уточнил майор. Он верил старику сейчас безоговорочно, особенно после событий той ночи. И слово «навьи» не давало покоя. Он точно его слышал, но вспомнить, кто говорил, не получалось.

– А как мне не знать? – Мужчина приосанился, подмигнув зелёным глазом. – Я последний волхв этой земли. Давным-давно здесь было большое тёмное капище – место большой силы. Много крови лилось здесь во славу Тёмных богов. Время шло, сменилась вера, а волхвы-хранители берегли эту землю как могли. Говорю же: стар стал. Вот и просмотрел ведуна. Они ж как крысы тянутся сюда, чуют разлом. Жаждут силы, власти, исполнения желаний. Да только не могут мёртвые ничего дать. Нет у них ничего. Только смерть. – Он замолчал.

Дальше и вовсе разговор не клеился. Каждый думал о своём.

Андрей задрёмывал.

Майор пытался вспомнить, где же он слышал о навьях. Интуиция подсказывала: это важно. Но вспомнить не получалось.

Сашка же пытался решить для себя: верит он или нет? И всё больше склонялся к тому, что да – верит. Только как жить теперь с этой верой?

11 Глава Два обгоревших тела

– Да ё* вашу бога душу мать! Сколько можно?! – Дежурный в очередной раз свалил дверь, прислонённую к косяку, и теперь разочарованно потирал ушибленное плечо. – Мужики! Вы когда дверь почините?

– Ты чего пришёл? Поорать? Дверь попинать? – Никита попытался пошутить. Дверь действительно надо было починить, но он только вернулся в кабинет после многочисленных опросов. День близился к концу, и единственным желанием было отчитаться и уйти домой. В воздухе висела тяжёлая атмосфера: Сашка уже несколько дней вёл себя странно, отвечал односложно, отмахивался.