Читать книгу "Мифология советского космоса"

Организационные проблемы ракетно-космической отрасли

13 мая 1946 года, когда Сталин подписал указ о создании Специального комитета по реактивной технике, до сих пор отмечается как день рождения российской ракетно-космической отрасли. Комитет возглавил главный заместитель Сталина Георгий Маленков; в него также вошел ряд ведущих руководителей оборонной промышленности. Ракетная программа была организована по тем же принципам, что и атомный проект под управлением Специального комитета №1: приоритетная программа с прямой политической поддержкой верхов, щедрым финансированием и огромными ресурсами. Были созданы ключевые институты развития ракетостроения, в том числе Научно-исследовательский институт №88, в состав которого поначалу входило конструкторское бюро Королева157157
  Давыдов В. А. (ред.) Первый пилотируемый полет. Т. 1. С. 18–24.


[Закрыть].

Рассказ о решающей роли личного участия Сталина в запуске советской ракетной промышленности неоднократно встречается в литературе и приобрел поистине мифологические масштабы. Часть его явно основана на слухах и не подтверждается документальными свидетельствами158158
  Siddiqi A. A. Series Introduction // Chertok B. Rockets and People. Vol. 1. Washington, DC: NASA, 2005. P. xvi.


[Закрыть]. Однако в фольклоре советских конструкторов ракет, сформировавшем их групповую идентичность, действительно важная поддержка, которую советская власть оказала приоритетной ракетной программе в период позднего сталинизма, часто находит олицетворение в фигуре Сталина как великого благодетеля советского ракетостроения. После его смерти в марте 1953 года Королев – явно не знавший, что Сталин почти приговорил его к смерти,– в письме жене выразил искреннюю скорбь: «Умер наш товарищ Сталин… Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое нас всех постигло. Это действительно всенародное, неизмеримое горе – нет больше нашего родного товарища Сталина»159159
  Королева Н. С. П. Королев. Т. 1. С. 295.


[Закрыть].

Запуск Спутника в октябре 1957 года при помощи модифицированной межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, сконструированной Королевым, стал наглядным символом успеха ракетной программы, которую курировал Специальный комитет по реактивной технике. Успешное завершение трех главных проектов позднесталинской оборонной промышленности – ядерное оружие, баллистические ракеты и радар – привело к радикальной реорганизации оборонного комплекса. Вкупе с масштабной хрущевской реформой государственной системы управления экономикой это означало полный демонтаж старой сталинской системы управления оборонной промышленностью. В декабре 1957 года три специальных комитета, курировавших создание ядерного оружия, баллистических ракет и радара, были упразднены. Взамен для координации работы министерств оборонной промышленности создали новую структуру – Комиссию по военно-промышленным вопросам при Президиуме Совета министров СССР160160
  О Комиссии по военно-промышленным вопросам см.: Строев Н. Военная авиация // Советская военная мощь от Сталина до Горбачева / А. Минаев (ред.). М.: Военный парад, 1999. С. 279–282.


[Закрыть]. Еще одна реформа создала угрозу самим министерствам. В том же году Хрущев предложил радикальную реформу системы управления государственной экономикой – замену центральных министерств сетью региональных советов народного хозяйства (совнархозов). Вместо единого министерства, контролирующего все предприятия в одной промышленной отрасли на всей территории СССР, региональный совнархоз курировал бы все производства на своей территории. Это буквально ввергло экономику в хаос161161
  Медведев Ж. А., Медведев Р. А. Никита Хрущев. М.: Время, 2012. Гл. 8 («Новые экономические реформы и политический кризис в 1957 году»).


[Закрыть].

Оборонную промышленность тоже затронул общий экономический беспорядок. Группа высокопоставленных руководителей направила Хрущеву официальное обращение в попытке убедить его исключить оборонную промышленность из реформы, однако их усилия провалились162162
  Быстрова И. В. Военно-промышленный комплекс СССР. С. 250.


[Закрыть]. Предприятия и заводы, занятые в изготовлении ракет, были переданы под управление региональных советов вместе с другими производствами. Когда Хрущев заявлял, что «мы печем ракеты как сосиски», он и в самом деле был прав. Производство ракет страдало от тех же проблем, что и производство сосисок: разорванные границами регионов цепочки поставок, плохая координация между центральными и региональными структурами, пересекающиеся и конфликтующие сферы полномочий многочисленных курирующих органов.

Для зарождающейся космической программы время адаптации к новому административному режиму оказалось особенно тяжелым. В Советском Союзе не было единой центральной организации типа НАСА, отвечавшей за финансирование и управление космической деятельностью. Космические проекты официально утверждались совместными постановлениями Центрального комитета партии и Совета министров, но эти решения часто не подкреплялись финансированием. В 1959 году конструкторское бюро Королева не получило средств на разработку космического аппарата «Восток» и на ракеты, которые использовались для запуска автоматических лунных зондов. К началу 1960 года дефицит бюджета бюро составлял 95 миллионов рублей, к концу февраля были израсходованы все средства, выделенные на первый квартал, а к марту денег не осталось совсем. Королев постоянно обращался к своему начальству с просьбой выделить 95 миллионов рублей, которые бюро уже потратило, выполняя постановления партии и правительства. После месяца бюрократических препирательств он получил субсидию на 50 миллионов и займ на 22 миллиона, чего явно не хватало для его потребностей163163
  РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 79. Д. 355. Л. 175–176, 216–217.


[Закрыть].

После успешного орбитального полета Гагарина на борту «Востока» в апреле 1961 года Хрущев в эйфории осыпал космическую отрасль орденами и премиями и стал гораздо восприимчивее к амбициозным планам космических путешествий на Луну, Марс и далее. Однако новые, более крупные проекты столкнулись с еще большими организационными и финансовыми проблемами, чем программа «Востока». Растущая сложность конструкций ракет и космических аппаратов и их производства требовала кооперации и координации в беспрецедентном масштабе. Особое конструкторское бюро №1 под руководством Королева, занимавшееся интеграцией разнообразных ракетно-космических технологий в единые комплексы, вынуждено было иметь дело с сотнями субподрядчиков. Как вспоминал председатель Комиссии по военно-промышленным вопросам, любые нарушения сроков поставок могли привести к «полной дезорганизации работ»164164
  Воспоминания Георгия Пашкова в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 318.


[Закрыть]. Поскольку космическая программа развивалась на основе специальных решений партии и правительства по каждому отдельному полету, космические проекты часто не включались в долгосрочное экономическое планирование. Их реализация требовала множества корректировок производственных планов сотен предприятий по всему Советскому Союзу. Неповоротливая система центрального планирования испытывала большие трудности при управлении такими интенсивными и крупномасштабными техническими проектами.

В июле 1963 года, в попытке упорядочить становящуюся все более хаотичной сеть цепочек поставок, Совет министров учредил систему денежных штрафов для недисциплинированных поставщиков, не исполнявших свои обязательства вовремя. Объясняя причины задержек, предприятия зачастую указывали на проблемы все дальше и дальше по цепочке поставок, что делало почти невозможным установление и наказание «реального» виновника. Например, в ноябре 1965 года заводу в Свердловске грозили огромные штрафы за то, что он вовремя не поставил Министерству обороны партию пусковых установок и ракет. Утверждая, что в задержке виноваты субподрядчики, руководство завода смогло избавиться от штрафов165165
  РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 81. Д. 1249. Л. 139–140.


[Закрыть].

Советская лунная программа страдала от нехватки финансирования и больших организационных проблем. Разногласия между Королевым и Глушко привели к тому, что последний отказался строить двигатели для лунной ракеты Н-1 Королева и вынудил его сотрудничать с подрядчиком по двигателям из другого министерства. Одновременно другие ведущие конструкторы ракет, Владимир Челомей и Михаил Янгель, активно продвигали конкурирующие предложения по лунным полетам. В свою очередь, и Королев, и его соперники умело использовали своих политических покровителей в высшем эшелоне советского руководства и лоббировали собственные версии правительственных постановлений. В итоге был достигнут компромисс: лунная программа – в том числе весь бюджет и ресурсы – была поделена между Челомеем и Королевым. Один строил свою ракету и свой космический аппарат для полета вокруг Луны; другой же конструировал еще одну ракету и еще один аппарат для посадки на Луну. Это привело к беспрецедентному дублированию усилий в проектировании и производстве166166
  См.: Siddiqi A. A. Challenge to Apollo. Ch. 9, 11.


[Закрыть]. Острая нехватка средств вынудила Королева отменить строительство наземного испытательного комплекса для связки двигателей первой ступени ракеты Н-1. Это решение оказалось роковым и привело к провалу всей программы167167
  Ibid. P. 392.


[Закрыть].

Проблемы организации ракетно-космической промышленности продолжились и после отстранения Хрущева от власти в октябре 1964 года. В следующем году Советское правительство расформировало региональные совнархозы и восстановило систему министерств для отдельных отраслей промышленности. Вновь созданное Министерство общего машиностроения собрало под единым началом большинство конструкторских бюро и заводов, участвовавших в проектировании и производстве ракетно-космической техники. Королев попытался воспользоваться моментом и перевести в подчинение этого министерства как можно больше своих субподрядчиков. Например, в октябре 1965 года он предпринял попытку установить контроль над заводом в Балашихе, который работал над топливной системой для ракеты Н-1. Королев жаловался: завод «исключительно плохо относится к выполнению этой работы» – был завершен лишь 1% от общего объема работ, когда до срока сдачи оставалось лишь несколько месяцев. Этот раунд бюрократической борьбы за власть главный конструктор проиграл: завод передали другому министерству168168
  РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 81. Д. 1239. Л. 25–27.


[Закрыть].

Восстановление системы министерств не решило проблему поставки компонентов; в некотором смысле она даже усложнилась. Любое соглашение между двумя организациями из разных министерств должно было получить одобрение обоих министерств. Пытаясь сократить свою загрузку, отдельные министерства часто отказывались от контрактов на сложное ракетно-космическое оборудование. Например, в феврале 1966 года Министерство электронной промышленности СССР категорически отклонило запрос на производство оборудования наземного управления для ракет и космических аппаратов. Глава министерства заявил, что это «является совершенно нереальным и явно невыполнимым»169169
  Там же. Д. 1945. Л. 16.


[Закрыть]. В августе 1966 года Министерство тяжелой промышленности отказалось производить балки и опорные конструкции для сборочного цеха ракеты Н-1 даже несмотря на то, что эту задачу ему совместно назначили Центральный комитет партии, Совет министров и Комиссия по военно-промышленным вопросам170170
  Там же. Д. 1944. Л. 43.


[Закрыть]. «Разные министерства – как разные государства», заметил один современник171171
  Головачев В. Рождается Геркулес. Что сдерживает развитие электронной вычислительной техники в стране // Труд. № 66. 19 марта 1967 г. С. 3.


[Закрыть].

В этих условиях едва ли было удивительным, что лидеры ракетно-космической промышленности с ностальгией вспоминали сталинские годы. В фольклоре советского ракетостроения, в основополагающих мифах, которые служили нарративной базой для профессиональной культуры ракетных инженеров, даже страх и гнет сталинской эпохи часто с нежностью вспоминались как эффективные механизмы для привития сильного чувства личной ответственности. Например, Юрий Мозжорин, директор Научно-исследовательского института №88, писал: «Тогда еще властвовал И. В. Сталин, не прощавший ошибок, а нашу отрасль курировал Л. П. Берия, „заплечных дел мастер“. Поэтому обоснование тактико-технических требований, предъявляемых к ракетному оружию, и условий приемки его на вооружение являлось особо ответственной задачей»172172
  Мозжорин Ю. Так это было. С. 50.


[Закрыть]. Мозжорин многозначительно отмечал, что в сталинские годы никаким институциям, организациям или индивидам не позволялось вмешиваться в ракетные исследования и производства без специального разрешения от Совета министров173173
  Он же. Роль С. П. Королева в развитии отечественной ракетной и космической техники за 50 лет (1946–1996гг.) // Из истории авиации и космонавтики. Т. 72. 1998. http://epizodsspace.airbase.ru/bibl/iz-istorii/rol-kor.html. Согласно Постановлению правительства от 13 мая 1946 года, «никакие учреждения, организации и лица, без особого разрешения Совета Министров, не имеют права вмешиваться или требовать справки о работах по реактивному вооружению»; Давыдов В. А. (ред.) Первый пилотируемый полет. Т. 1. С. 19.


[Закрыть].

Восторженные воспоминания советских инженеров-ракетчиков о сталинской эпохе как о «золотом веке» ракетостроения были весьма избирательны. Берия не курировал советское ракетостроение напрямую (он отвечал за ядерную бомбу), но его значимое место в фольклоре инженеров-ракетчиков показательно для их мифологии сталинизма. Безупречный порядок и дисциплина сталинской эпохи были полезной конструкцией прошлого, помогающей инженерам заострить критику бессистемного руководства космической программой при Хрущеве. На деле же в конце 1940-х годов высокопоставленные руководители оборонной промышленности точно так же жаловались на нехватку ресурсов и добивались перевода заводов из-под начала других министерств под свое крыло, чтобы гарантировать своевременные поставки174174
  Быстрова И. В. Военно-промышленный комплекс СССР. С. 244–246.


[Закрыть]. Недавние исследования показывают полную неэффективность принудительных мер и карательного режима на промышленных предприятиях сталинского времени175175
  Соколов А. К. Режимность на советских предприятиях // Режимные люди в СССР / Т. С. Кондратьева, А. К. Соколов (ред.). М.: РОССПЕН, 2009. С. 99–127.


[Закрыть]. Однако имидж сталинской эпохи как образца сильного управления, строгой дисциплины и личной ответственности сформировал основу профессиональной культуры советского ракетостроения.

Ностальгия в среде инженеров-ракетчиков отражала общее настроение, вызванное в советском обществе противоречивыми мерами десталинизации. Волна преступлений после возвращения заключенных ГУЛАГа породила тревогу, последовали призывы к жестким методам поддержания правопорядка, напоминающие о сталинской эпохе176176
  Dobson M. Khrushchev’s Cold Summer: Gulag Returnees, Crime, and the Fate of Reform after Stalin. Ithaca, NY: Cornell University Press, 2011.


[Закрыть]. Поколение, вышедшее на сцену во время хрущевской оттепели,– когорта молодых ракетно-космических инженеров – фактически было сталинским «последним поколением», поколением послевоенной молодежи. Они не прошли через ужасы довоенного террора; вместо этого они усвоили полезные жизненные стратегии «хитрости, обхода и уклонения»177177
  Fürst J. Stalin’s Last Generation: Soviet Post-War Youth and the Emergence of Mature Socialism. New York: Oxford University Press, 2010. P. 24.


[Закрыть]. Будучи живым связующим звеном между сталинским и хрущевским периодами, они воплотили собой историческую преемственность178178
  Idem. The Arrival of Spring? Changes and Continuities in Soviet Youth Culture and Policy between Stalin and Khrushchev // Jones P. (ed.) The Dilemmas of De-Stalinization. P. 135–153.


[Закрыть]. Как заметила Джулиана Фюрст, «они были приверженцами [системы], поскольку немногие из них ставили под вопрос основание советского государства, но они же были и циниками, которые настолько искусно манипулировали системой, что система держалась скорее на этой ритуальной манипуляции, чем на вере в истинность режима»179179
  Idem. Stalin’s Last Generation. P. 24.


[Закрыть].

Чтобы вытащить советский космический проект из хаоса хрущевской системы управления промышленностью, руководители космической программы начали манипулировать системой, используя испытанные стратегии сталинского времени.

https://commons.m.wikimedia.org/wiki/File:Мемориальный_кабинет_С_П_Королёва.jpg

Рис. 4. Мемориальный кабинет Сергея Королева в музее Ракетно-космической корпорации «Энергия».

Манипулирование системой

В мае 1964 года Королев, разочарованный недостаточно активным исполнением правительственных постановлений по лунной программе, решил обратиться к Леониду Брежневу, тогда еще секретарю Центрального комитета по оборонной промышленности. «Нет твердо установленных сроков, нет необходимой организации, достаточного финансирования и материального обеспечения,– писал он.– Суммы, выделенные на 1964г. МО для сооружения стартовой и технической позиций Н-1, сперва составляли 11млн р., затем по своему усмотрению МО уменьшило неожиданно до 7млн р., а сейчас до 4млн р., и вообще МО отказалось далее финансировать строительство Н-1 вопреки имеющемуся постановлению»180180
  Ветров Г. (сост.) С. П. Королев и его дело. Свет и тени в истории космонавтики. М.: Наука, 1998. С. 449–450.


[Закрыть]. Это письмо Королев не отправил, возможно, понимая тщетность таких усилий. Заказчик – Министерство обороны – не дал финансирование, субподрядчики отказались заключать контракты; Королев застрял посредине забуксовавшей экономической и административной структуры.

Система управления советской оборонной промышленностью отличалась невероятной сложностью: ее курировали несколько партийных и правительственных инстанций с пересекающимися полномочиями и конфликтующими интересами, а координация проектов со всеми инстанциями возлагалась на Комиссию по военно-промышленным вопросам. Комиссия, обладая ограниченными полномочиями, едва ли могла управлять огромными и сложными космическими проектами, и Королев регулярно жаловался на то, что она плохо работает. Он считал, что промышленность следует реорганизовать по образцу сталинских программ по ядерному оружию и противовоздушной обороне, то есть подчинить единому центральному органу181181
  Ветров Г. (сост.) С. П. Королев и его дело. С. 443.


[Закрыть]. Не имея возможности инициировать столь радикальную административную реформу, он решил поспособствовать принятию решений в правительстве и усилить дисциплину поставок и производства другими методами. Королев создал альтернативный механизм управления, который дополнял государственные структуры и помогал преодолевать бюрократические барьеры. Он позаимствовал кое-какие проверенные управленческие технологии сталинской эпохи и приспособил их к новой ситуации.

Прежде всего Королев значительно расширил и усилил свою личную сеть связей. Подобно всем главным конструкторам, он придавал особое значение отношениям «вертикального» покровительства с Хрущевым и главным покровителем оборонной промышленности Устиновым. Но самым эффективным его инструментом была «горизонтальная» сеть, связывающая ведущих инженеров и руководителей оборонной промышленности и армии. Центром этой сети был Совет главных конструкторов. Королев организовал этот неофициальный орган в 1947 году, чтобы координировать усилия нескольких ключевых институций, участвующих в проектировании первых советских баллистических ракет. Шесть первых членов Совета: Сергей Королев (ракетный комплекс в целом), Валентин Глушко (ракетные двигатели), Михаил Рязанский (наземные системы управления полетом), Николай Пилюгин (бортовые системы управления), Виктор Кузнецов (главный конструктор гироскопов) и Владимир Бармин (пусковое оборудование). Исходная шестерка была связана узами личного знакомства и дружбы со времен ранних исследований ракетной техники 1930-х годов и совместной длительной командировки в Германию для сбора оборудования и технологий ракетостроения в 1940-х182182
  Черток Б. Е. Ракеты и люди. Т. 1. С. 9.


[Закрыть]. Совет решал 90% всех инженерных проблем183183
  Там же. Т. 2. С. 414.


[Закрыть].

Работая над Спутником, первыми лунными зондами и первым пилотируемым космическим аппаратом, Королев понял, что возникает много новых проблем – и технических, и административных,– которые выходят за пределы компетенции и влияния исходной «касты ракетчиков». Тогда он пригласил пятнадцать новых членов, включая ведущих математиков, специалистов по баллистике, конструкторов систем связи, новых конструкторов двигателей, специалистов по наземному слежению, врачей и представителей Военно-воздушных сил184184
  Там же С. 416.


[Закрыть]. Сфера полномочий Совета расширилась и теперь помимо чисто инженерных вопросов включала в себя организационные. Достичь консенсуса между главными конструкторами было критически важно не только для разрешения внутренних споров, но и чтобы выступить единым фронтом для лоббирования своих интересов в высших эшелонах власти.

Члены Совета играли уникальную роль: при помощи личных контактов и заключения альянсов с различными властными структурами в партии и правительственном аппарате они лоббировали свои проекты, добивались официального одобрения этих проектов и исполнения тех правительственных распоряжений, которые чиновники часто проваливали. Как метко высказался о Королеве его первый заместитель Василий Мишин, «он был функционально встроен в космонавтику, как двигатель в ракету, и настолько соответствовал существовавшей тогда социально-политической системе, что мог… противостоять ей»185185
  Мишин В. Мы должны спуститься с небес на Землю // Независимая газета. 12 апреля 2001 г. http://www.astronaut.ru/bookcase/article/article22.htm.


[Закрыть]. Ведущий конструктор космических аппаратов Константин Феоктистов подтверждал, что «глобальные решения принимались не в ЦК КПСС и не в правительстве, а Устиновым и Королевым (а часто и одним Королевым), и уже позже, не мытьем, так катаньем, они добивались оформления этого решения постановлениями „компетентных органов“»186186
  Феоктистов К. Траектория жизни. М.: Вагриус, 2000. С. 36–37.


[Закрыть].

Вместо иерархического принятия решений в Совете практиковались переговоры ради достижения консенсуса. Если главным конструкторам не удавалось достичь согласия по сложному вопросу, Совет создавал рабочую группу, чтобы добиться компромисса. Как вспоминал инженер из бюро Королева, главный конструктор был «арбитром споров»187187
  Интервью автора с Владимиром Сыромятниковым, 25 мая 2004 года, Москва, Россия.


[Закрыть]. Однако он вовсе не хотел до бесконечности откладывать решение; если Совет в итоге не мог прийти к консенсусу, решение принимал сам Королев188188
  Воспоминания Евгения Шабанова [Шабарова] в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 259.


[Закрыть].

В 1960-х годах Совет главных конструкторов – неофициальный орган, решения которого не имели юридически обязывающей силы,– фактически стал руководящим органом советской ракетно-космической программы. На сессии Совета часто приглашалась большая группа управленцев из оборонной промышленности, военных и ученых. На этих неофициальных встречах Королев и другие главные конструкторы могли откровенно и без бумажной бюрократии обсуждать ключевые технические и организационные проблемы. Например, в сентябре 1960 года во встрече Совета участвовали 87 специалистов; они обсуждали конструкцию тяжелой ракеты-носителя Н-1 и ее потенциальное военное применение. В январе 1961 года Совет собрался еще раз, чтобы обсудить выбор топлива для Н-1, принимая во внимание эффективность, токсичность и затратность разных вариантов. В июне 1964 года на встрече было принято важное решение: выбрать жидкий кислород как основное топливо этой ракеты и сделать ее ракетой-носителем программы посадки на Луну189189
  Ветров Г. (сост.) С. П. Королев и его дело. С. 305–308, 319–323, 455–460.


[Закрыть]. Это решение было официально принято в августе 1964 года совместным постановлением Центрального комитета партии и советским правительством, которые тем самым дали «зеленый свет» советской лунной программе190190
  Siddiqi A. A. A Secret Uncovered: The Soviet Decision to Land Cosmonauts on the Moon // Spaceflight. 2004. № 46. P. 205–213.


[Закрыть]. Ключевым фактором проигрыша СССР в лунной гонке часто считают распад сети личных связей Королева после его смерти в начале 1966 года.

Другим механизмом из сталинской эпохи, приспособленным Королевым к условиям 1960-х годов, была личная ответственность главных конструкторов за безотказную работу их систем. В сентябре 1960 года, когда строился космический аппарат «Восток» для первого полета человека в космос, конструкторское бюро Королева подготовило «Основные положения для разработки и подготовки объекта 3КА» (3КА было кодовым названием «Востока»). Они понимали, что надежность этого аппарата имела первостепенную важность, но масштаб и сложность проекта делали эффективный контроль качества чрезвычайно трудным. В конструировании ракеты-носителя и аппарата «Восток» участвовали в общей сложности 123 организации из разных министерств и структур, в том числе 36 заводов, подчиненные 13 разным региональным совнархозам. В ракетных двигателях было 33 камеры, а космический аппарат нес на борту 241 электронную лампу, более 600 транзисторов, 56 электродвигателей, около 800 электрических реле и переключателей, соединенных электрическими проводами длиной около 15 километров с 880 штепсельными разъемами191191
  Бирюков Ю. В. (ред.) Материалы по истории космического корабля «Восток». М.: Наука, 2001. С. 213.


[Закрыть]. «Положениями…» устанавливалась «личная ответственность главных конструкторов, директоров заводов и руководителей служб за качественность технической документации, правильность конструктивных решений, отработанность и надежность элементов конструкции, за качество изготовления, сборки и испытаний»192192
  Там же. С. 128.


[Закрыть]. Королев считал, что для гарантии надежности всей системы необходимо привить чувство ответственности не только высшему руководству, но и каждому работнику, вовлеченному в производство «Востока». Каждый этап сборки и испытаний документировался, в том числе записывались имена работников, ответственных за этот этап. Контроль качества на главных этапах сборки и испытаний был возложен на военных специалистов из Министерства обороны. Каждый компонент «Востока» был маркирован специальным знаком и задокументирован с пометкой «годен для 3КА». Все работники понимали, что жизнь космонавта зависит от качества каждой детали193193
  Черток Б. Е. Ракеты и люди. Т. 2. С. 426.


[Закрыть]. Стоит подчеркнуть, что «Основные положения…» не были навязаны промышленности никакой официальной инстанцией. Этот документ распространялся и становился обязательным к исполнению благодаря неофициальной сети, координируемой Советом главных конструкторов.

Для главных конструкторов усиление личной ответственности означало усиление личной власти. Королев «вполне сознательно добивался такого авторитета», отмечал инженер из его конструкторского бюро Георгий Ветров. «Такой авторитет рождал власть, которая нужна была Главному конструктору не меньше, чем полководцу»194194
  Воспоминания Георгия Ветрова в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 116.


[Закрыть]. Другие мемуаристы также сравнивали Королева с полководцем195195
  Воспоминания Бориса Раушенбаха в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 375.


[Закрыть] или даже «абсолютным диктатором»196196
  Феоктистов К. Траектория жизни. С. 223.


[Закрыть]. «Наверное, причиной тому была огромная доля личной ответственности, которую Королев не мог разделить ни с кем из своих подчиненных и которая делала его временами требовательным до деспотизма, властным до надменности, сосредоточенным до отчужденности и одиночества»,– вспоминал Ветров197197
  Воспоминания Георгия Ветрова в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 116.


[Закрыть]. Идея эффективного управления, по Королеву, состояла в личном контроле каждого технического и организационного аспекта космической программы. «Ему как руководителю нужно было распространить свою власть на каждый элемент разработки»,– писал Ветров198198
  Там же. С. 121.


[Закрыть]. К примеру, он требовал «права первой информации» о каждом сбое во время испытаний199199
  Ветров Г. О творческом стиле Королева, 1975. Архив Российской академии наук, Москва. Ф. 1546. Оп. 1. Д. 50. Л. 8.


[Закрыть].

Королев часто начинал конструировать и даже строить ракеты и космические аппараты по собственной инициативе, безо всякого официального контракта, используя только внутренние ресурсы своего конструкторского бюро. Эта стратегия разработки «с упреждением» требовала «иметь решительный характер и крепкие нервы», поскольку полагалась на твердую веру в то, что предложение Королева, находящееся на рассмотрении в правительстве, будет принято200200
  Воспоминания Георгия Ветрова в кн.: Ишлинский А. (ред.) Академик С. П. Королев. С. 304.


[Закрыть]. Эта рискованная стратегия окупала себя, когда Королев сталкивался с конкурентами. Он подкреплял свои предложения техническими прототипами, а материальные объекты, пусть даже и несовершенные, производили гораздо большее впечатление на партию и правительство, чем стопки чертежей от конкурентов. Например, спешно переоборудовав металлические корпусы орбитального космического аппарата «Союз» под полет вокруг Луны, он смог отобрать контракт на эту программу у своего соперника, конструктора Челомея, аппарат которого, каким бы оригинальным и продуманным он ни был, в то время не продвинулся дальше стадии чертежей201201
  Siddiqi A. A. Challenge to Apollo. P. 501.


[Закрыть].

Историк космоса Эндрю Дженкс охарактеризовал Королева как «строителя систем», опираясь при этом на новаторское исследование историка техники Томаса Хьюза, посвященное таким знаковым руководителям машиностроения, как Эдисон, Форд и Сименс202202
  Jenks A. L. The Cosmonaut Who Couldn’t Stop Smiling. P. 95. См. также: Hughes T. P. Networks of Power: Electrification in Western Society, 1880–1930. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1983.


[Закрыть]. Роль Королева и в самом деле была во многом организационной; он редко предлагал собственные инженерные решения, а его сила заключалась в создании новых институций, сетей поддержки и творческих команд. Однако в отличие от строителей систем, описанных Хьюзом, Королев не был сам себе хозяином. Его официальный статус в космической отрасли был невысок; он был всего лишь главой конструкторского бюро, и над ним возвышалось множество уровней министерской бюрократии. Ему всегда приходилось работать в рамках более масштабной системы, и его самым важным качеством было умение манипулировать этой системой для продвижения собственной повестки. Более правильно было бы назвать его не «строителем систем», а «манипулятором системами». Залогом успеха его космических инициатив была не столько сила созданных им институций, сколько его личные навыки организации и лоббирования203203
  Василий Мишин, назначенный главным конструктором после смерти Королева, не умел так хорошо манипулировать системой, как это делал его бывший начальник, что стало причиной серьезных проблем для конструкторского бюро Королева.


[Закрыть].

Благодаря своей фантастической энергии и способности договариваться Королев построил обширные сети союзников и часто выигрывал споры с другими главными конструкторами и высокопоставленными оппонентами – главами отраслевых министерств, высшими правительственными чиновниками и партийными функционерами. Вместо того чтобы ограничиться тем, что было возможно в рамках выделенного бюджета и предписанных сроков, он запускал новые проекты, надеясь получить финансирование и скорректировать сроки позже. Он упрямо сопротивлялся решениям, с которыми не был согласен, даже если они приходили с самого верха. Когда Королев категорически отверг предложение Хрущева использовать ракетное топливо, пригодное для долгосрочного хранения, даже руководителю Коммунистической партии и советского правительства не удалось заставить его пойти на уступки. Использование такого топлива сократило бы время подготовки запуска и серьезно улучшило боеготовность баллистических ракет, но для Королева приоритетом было совсем другое. Он предпочитал создавать объекты двойного назначения, которые служили бы и как военные ракеты, и как носители для космических аппаратов. Поэтому он настаивал на криогенном топливе, которое было нетоксичным и более эффективным, а потому более подходящим для космических запусков, хотя подготовка ракеты к пуску занимала целый день, что делало ее бесполезной в качестве вооружения. Королев в итоге сделал свою важнейшую разработку – лунную ракету Н-1 – под криогенное топливо, потеряв при этом поддержку Министерства обороны, которое не видело военного применения для такой ракеты.

Стремление Королева к большей власти тоже уходило корнями в сталинский период. В конце 1940-х годов главные конструкторы, такие как Королев и Глушко, отчитывались напрямую перед заместителем председателя Специального комитета по реактивной технике Устиновым, а тот, в свою очередь, докладывал Сталину. Беря приоритетные проекты под свой личный контроль, Сталин создал управленческую структуру, действовавшую в обход множества уровней бюрократии, которые отдаляли его от людей, непосредственно работающих над этими проектами. Это «прямое подчинение» высшему руководству давало главным конструкторам очевидное преимущество перед их непосредственными министерскими начальниками и помогало справляться с давлением со стороны бюрократии. Поэтому в памяти инженеров-ракетчиков о сталинской эпохе образовался фантом идеального верховного лидера – всезнающего, вездесущего, благосклонного и бесконечно могущественного. В их восприятии власть была атрибутом конкретных индивидов, а не бюрократических систем.

Королев был убежден в эффективности метода «прямого подчинения» в управлении и воспроизвел его в собственном конструкторском бюро. На каждый большой проект, будь то новая ракета или новый космический аппарат, он назначал так называемого ведущего конструктора, который следил за динамикой производства всех компонентов и их сборки, невзирая на границы подразделений. Ведущий конструктор докладывал напрямую Главному и фактически служил его доверенным лицом. Как вспоминал один из таких конструкторов, Королев «поднимал авторитет ведущих конструкторов, подкрепляя его своим собственным авторитетом. Ведущего конструктора на предприятии называли „глаза и уши Главного конструктора“ или „маленький Главный конструктор“. Королев от всех требовал уважения к ведущему конструктору. Доверие большое, оправдывать его было непросто. Надо было много работать, много знать, где что делается, в каком состоянии, вплоть до последней детали…»204204
  Ивановский О. Ракеты и космос в СССР: записки секретного конструктора. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 51.


[Закрыть]

Как показала историк Сюзанна Шаттенберг, после хрущевского разоблачения культа личности снизу все чаще раздавалась критика самого сталинского авторитарного стиля управления. Управленцев из сталинской эпохи начали называть «маленькими сталиными» и писать на них жалобы властям. Один из таких доносов был направлен против самого Устинова, тогда министра вооружений. Его недовольные подчиненные докладывали: