Читать книгу "Викинг. Книга 8. Конец игры…"

Прекрасно знакомый с биографиями отцов-основателей и историей возникновения США, проникнувшийся во время общения с коллегами из «Моссада» идеями еврейского мессианства, и не понаслышке знакомый с перипетиями ближневосточного соперничества американской и британской разведок, Вулфовиц быстро определил для себя «сверхзадачу» в новом мире. Он намеревался не допустить раскола между метрополией и американскими колониями, переформатировать власть в Лондоне на американский манер и, как следствие, обеспечить полноценное участие «богоизбранного» народа в политической жизни Соединенных Штатов Атлантики. Что же касается возвращения евреев в Эрец-Исраэль, то есть на «Землю обетованную», эта задача ему виделась в ближайшее время трудновыполнимой, поэтому в качестве промежуточного этапа он рассматривал полную колонизацию еврейскими переселенцами «Изумрудного острова», где английские протестанты уже давно практиковали геноцид ирландских католиков.

Воспользовавшись имеющимся багажом знаний, опытом и помощью еврейской общины в вопросе первоначального капитала, Вулфовиц основал «адвокатскую контору – детективное агентство» и быстро приобрёл вес в филадельфийском обществе. Что дало ему возможность завести близкое знакомство с Франклином и приступить к реализации своих грандиозных планов, оставаясь при этом в тени такого незаурядного человека. Здесь же, в Филадельфии, Вулфовиц спас от виселицы одного тридцатилетнего искателя приключений, в прошлом члена древнего английского аристократического рода. В благодарность за это, Джерард Голдстейн, взявший себе имя погибшего по его вине товарища, перешёл в иудаизм и поклялся быть верным орудием в руках своего спасителя до конца жизни. Со временем, следуя своему плану, Вулфовиц-Смит перебрался в Лондон и принялся плести по всей Европе и Ближнему Востоку «паутину», втягивая в неё аристократов, политиков, банкиров и коммерсантов. Используя при этом на полную катушку капиталы и тайные связи еврейских общин, в точности следуя принципам работы «Моссада», изначально сделавшего ставку на еврейскую диаспору по всему миру. Ведь «моральные принципы строителей сионизма» и уровень лояльности евреев странам своего пребывания явили они сами, изложив их без ложной скромности в письме константинопольских евреев в адрес евреев Арля и Прованса, получившем широкую огласку в конце девятнадцатого века, после опубликования в парижском журнале «Revue des etudes juives».

В 1487 году французский король Карл Восьмой повелел евреям на присоединённых землях либо креститься, либо покинуть королевство. «Порешать» на месте у диаспоры не получилось и они обратились за советом к своим «коллегам» на востоке, на что получили исчерпывающий ответ:

«Возлюбленные о Моисее братья!

Мы получили жалобу с изложением бед и страданий, терзающих вас. Они причиняют столько же горя нам, как и вам самим.

Вот каково решение великих сатрапов и раввинов. Если король принуждает вас креститься – исполните это, так как вам, очевидно, нельзя поступить иначе, но священный закон Моисея да сохранится в ваших сердцах.

У вас грозят отнять имущество – сделайте, стало быть, своих детей купцами, и пусть они отберут все, что есть у христиан. Покушаются на вашу жизнь, говорите вы, – готовьте же из своих сынов фармацевтов и врачей, и они отнимут жизнь у ваших врагов.

По вашим словам, уничтожаются синагоги, – проводите детей ваших в клир гоев и да разрушат они их капища! В виду же ваших сетований еще на другие невзгоды, устраивайте своих детей адвокатами и нотариусами, равно как на государственной службе, с тем чтобы, преклоняя христиан под иго свое, вы стали господствовать над миром и могли отомстить за себя.

Не удаляйтесь же от приказа, который мы вам даем, ибо не замедлите убедится сами, что, как бы вы не были унижаемы, – он поднимет вас на вершину могущества.

Юсуф, князь евреев в Константинополе

21 ноября 1489 года».

***

– Напомни-ка мне историю происхождения этого платья! – вернулся к разговору хозяин.

– Император сказал, что его фасон придумал портной-еврей Ицхак из Бахчисарая, что в Крыму, взяв за образец одеяния каких-то местных казакофф и ногайцофф! – быстро доложил Голдстейн, прекрасно зная, что рабби никогда и ничего не забывает, и ещё периодически устраивает ему проверки памяти.

– Ну да, ну да, – усмехнувшись, покачал он головой, – сейчас мы находимся в одном шаге от долгожданной цели и не можем полагаться на качество словесного портрета и внимательность таможенников и вербовщиков, ты единственный можешь гарантированно опознать Ивана, поэтому завтра же отправляйся в лагеря наёмников и лично осмотри каждого. Особое внимание обрати на командиров собственных отрядов и учитывай возможность изменения внешности, а после досконально разберись с каждым случаем дезертирства!

Долгие годы с момента попадания в новый мир Вулфовиц искал признаки того, что его случай не единичен, но не находил. Конечно, в подобных выводах имелась определенная доля лукавства, ведь сам он старательно маскировался, но считал, что других «путешественников» обнаружит обязательно. И вот, на его глазах, за несколько лет сформировался образ императора Ивана, дерзкого возмутителя спокойствия и разрушителя империй, действовавшего без оглядки на правила этого века и в лучших традициях диверсантов-разведчиков века двадцатого. Сам Вулфовиц диверсантом не являлся, занимаясь в Корее со своим взводом исключительно разведкой (ну и периодически работая «пожарной командой» для затыкания дыр), но представление о методах работы 41-го отдельного отряда британских коммандос, входившего в состав 10-го армейского корпуса во время операции «Хромит», имел прекрасное.

Вообще, особую известность на Западе после Второй мировой войны приобрели диверсанты полка (затем дивизии) «Бранденбург-800» и британские коммандос, ставшие образцом для подражания при создании спецподразделений во многих странах мира. О действиях же «русских коммандос» Вулфовиц имел весьма поверхностное представление, в Советском Союзе умели хранить тайны, а его ЦРУшная специализация не требовала особого погружения в эту тему. Единственным известным ему случаем применения спецназа ГРУ являлся захват пражского аэропорта в 1968 году, осуществленный для обеспечения ввода в Чехословакию войск Варшавского договора, но опять же, подробностями операции он не владел.

На другой чаше весов рассуждений Вулфовица лежал способ «перемещения», который он принял за константу. По роду деятельности ему было известно, что подобными устройствами на тот момент, обладали только сами американцы, британцы (Бирмингемский синхротрон), швейцарцы (ЦЕРН) и русские, запустившие в 1967 году протонный синхротрон У-70 в Институте физики высоких энергий, где-то неподалёку от Москвы.

Поэтому, если вычеркнуть «Бранденбург» (вряд ли нацист стал бы сотрудничать с русской императрицей, хотя некоторые опыты в области высоких энергий в Германии проводились, а Ивана продвинули «наверх» по «курляндской линии»), швейцарцев и англосаксов, то вывод напрашивался сам собой – русский коммандос попал в синхротрон и аналогичным образом оказался в этом мире. Незнание французского языка также укладывалось в подобную логику, и только английский фасон костюма нарушал, в глазах Вулфовица, идеальную целостность его выводов, но, одновременно, развеивал самые-самые последние сомнения в «потустороннем» прошлом императора Ивана. Хотя, кем он являлся на самом деле, сейчас уже было непринципиальным. Сейчас он противник, который стоит между Вулфовицем и его целью…

Глава 2

Усевшись в карету, я сразу же заявил Портленду, сославшись на усталость, что сегодня никаких вопросов обсуждать не намерен, поэтому добирались мы до места назначения в безмолвии, под размеренный стук лошадиных копыт по булыжной мостовой. Прикинувшись смертельно уставшим, я прилип к дверной рамке и всё время пялился в окно, старательно запоминая дорогу и пытаясь на основе увиденного и ранее услышанного визуализировать у себя в мозгу примерный план центра города.

С маршрутом мне повезло. Объехав вокруг «Бедлама», минут через пять карета оказалась напротив огромного монументального собора, который оказался совсем не похож на слегка мрачноватые германские и скандинавские готические храмы. Скорее в его облике угадывалось что-то итальянское, вспомнил я изображения Ватикана из прошлого мира. Увидев собор, я поддержал своё реноме богобоязненного провинциала и начал истово креститься, а потом даже нарушил своё собственное табу, поинтересовавшись у герцога названием храма. По его словам, собор нарекли в честь Святого Павла, что сразу наталкивало на мысль о незримом противостоянии с собором Святого Петра в Риме, по аналогии с противостоянием англикан и католиков.

Миновав собор, который, наверняка, являлся архитектурной доминантой этой части города и станет для меня впоследствии отличным ориентиром, карета выехала на набережную Темзы, неподалеку от Лондонского моста, и двинулась на запад. Я сидел слева по ходу движения, ближе к воде, и получил прекрасную возможность осмотреть набережную, которая впереди совершала довольно резкий поворот налево, на юг.

Минут через десять, не доезжая полукилометра до огромного дворца, который, скорее всего являлся зданием парламента, правда, пока без знаменитой башни с часами, мы повернули направо и ещё минут через пять оказались на месте – на улице Пикадилли. О чем прохожим гордо вещала подсвеченная масляным фонарем табличка на столбе ограды. Прекрасно, подумал я, судя по всему, мы находимся в том самом Вестминстере, о котором упоминал Питер Келли, да и здание английского парламента, насколько я помню, всегда называли Вестминстерским дворцом – значит всё в цвет. А я уже примерно представляю себе топографию центра Лондона и смогу без проблем вернуться к логову Голдстейна-Смита.

***

Выспался я прекрасно. Встал по привычке в шесть утра, хорошенько размялся, привёл себя в порядок и около восьми, ориентируясь по запахам, самостоятельно направился на кухню, чтобы позавтракать. Благо идти было совсем недалеко, поскольку комнату мне выделили на первом этаже огромного трехэтажного особняка с колоннами, в крыле для прислуги, что нисколько меня не ущемило. Я же не собирался претендовать на статус гостя, равного по статусу хозяину, эти заморочки мне вообще «до лампочки» – мне нужно побыстрее отсюда свалить и заняться своими делами. Комната оказалась без вредоносной живности, белье чистое, с потолка не капает, что ещё нужно солдату для временного пристанища между боями. Только набить кишку.

На кухне я молниеносно установил контакт с дородной, но довольно миловидной, для англичанки, повелительницей плит и кастрюль по имени Дженни. Сделал ей несколько комплиментов, расхвалил витавшие в помещении ароматы свежеприготовленной пищи и рассказал парочку похабных матросских анекдотов, а после был обслужен по первому разряду: яичница с копченой грудинкой, свежие булочки с маслом и ароматный кофе (явно с хозяйского стола). Вернувшись в отличном настроении в комнату, я завалился на кровать, настроившись спокойно дожидаться приглашения к хозяину дома, который сам нуждался в моих услугах, и даже успел немного покемарить, прежде чем чопорный домоправитель дворецкий Джервис, смотревший будто бы сквозь моё тело, проводил меня в кабинет герцога.

– Доброе утро! – с улыбкой поздоровался я, войдя в комнату, и не дожидаясь приглашения завалился в кресло, стоявшее напротив массивного дубового стола, за которым восседал хозяин. Выше среднего роста, обычного телосложения мужчина, плюс-минус одного со мной возраста, немного похожий на рыжего британского принца из прошлого мира.

Наблюдая за моим беспардонным поведением, герцог скривился словно от зубной боли, но быстро взял себя в руки, вернув на лицо холодную маску хозяина жизни, и даже ответил на приветствие:

– Доброе утро мистер Юхан, пришло время обсудить условия вашего контракта!

– К вашим услугам мистер Портленд!

Герцог снова скривился на мгновение и протянул мне исписанный лист бумаги. Поднявшись с кресла, я забрал документ и внимательнейшим образом изучил его, понимая, что, подписывая подобные бумаги, можно вляпаться в дерьмо по самые уши. Потратив несколько минут, я убедился в почти адекватности изложенного, благо опыта работы с различными документами у меня уже накопилось хоть отбавляй, и вернул его обратно.

– Слов много, но вроде всё в порядке, почти… тут почему-то говорится о двух боях!

– Всё верно, мой уговор с графом Бьютом предусматривает проведение двух боев, в которых должен был участвовать Джек Ричмонд, вы его заменяете, отсюда и…

– Нееет, – не дал я ему договорить, покачав указательным пальцем, – ваши дела меня не касаются, сейчас есть дело только между вами и мной, про которое вы вчера сами сказали «один призовой бой через неделю» или вы не человек чести!? – повысил я голос, агрессивно наклонившись вперёд.

Естественно, просто так его было не пронять, поэтому никаких видимых эмоций на лице герцога мои слова не вызвали, однако, пусть и на мгновение, он всё же задумался.

– Хорошо, пусть будет один бой, – не стал он упираться, быстро сделал несколько исправлений в договоре и позвонил в колокольчик, – но вы должны дать слово, что позже мы вернёмся к этому разговору и вы рассмотрите возможность продолжения нашего сотрудничества!

Через пару мгновений в дверном проёме появился дворецкий.

– Джервис, передайте секретарю, это необходимо сейчас же переписать, – отдал он бумагу дворецкому и вновь переключился на меня, – итак, ваше слово!

– Отчего же не рассмотреть, – пожал я плечами, – сейчас вы ведь всё одно облапошите меня с гонораром за первый бой, я же не знаю здешних настоящих расценок, а вот после будет уже другой разговор, я согласен!

– Прекрасно, – кивнул он, внимательно смотря на меня, – интересный вы человек мистер Юхан Умарк из Уппсалы и полны противоречий, я никак не могу решить для себя, кто вы всё-таки такой и чем занимаетесь?

Учитывая ситуацию, легенда про барона-горнопромышленника сейчас выглядела абсолютно неубедительной, и я решил перейти в более лёгкую «весовую категорию», изобразив на лице слегка недовольную гримасу:

– Ничего интересного мистер Портленд, у меня небольшая лесопилка, унаследованная от отца, упокой его душу господи, но не скажу, что это занятие сильно мне по душе!

– Хм, вы совсем не похожи на торговца лесом!

– Какой-там, – махнул я рукой, – я только полгода, как стал хозяином, а до этого служил под знаменами моего императора, в армии генерала Левенгаупта!

– Вот теперь всё встало на свои места, – удовлетворённо откинулся герцог на спинку кресла, – я сразу приметил в вас военную выправку, в каком чине окончили службу?

– Лейтенант Умарк, рота «Турку», егерский полк «Саволакс», – приложил я два пальца к виску, изобразив воинское приветствие, – на лесопилке скука смертная, хозяйство работает и без моего участия, вот я и отправился сюда, в Лондон, хоть немного развеяться!

– Почему тогда отказывались от участия в боксерском поединке, это же прекрасный способ развеяться для такого, как вы, ветерана, при ваших-то блестящих способностях, – удивился герцог, – в Англии бокс считается достойным занятием, поэтому в боях участвуют даже пэры, не говоря уже о джентри и простонародье!

– Я уже говорил, я сам себе хозяин, но вы всё же нашли ко мне подход, теперь никуда не денешься! – развел я руками, добавив немного лести ему на уши.

Удовлетворённо покачав в ответ головой, он перевёл разговор на другую тему:

– Вы всегда путешествуете без багажа?

– В егерях быстро учишься довольствоваться малым, поэтому обычно я не обременяю себя вещами, главное, чтобы имелись глубокие карманы, а в них водилась звонкая монета! – ехидно засмеялся я, попытавшись изобразить на лице алчность, и похлопал себя по бёдрам.

Дворецкий с исправленным контрактом появился в кабинете минут через десять, а до этого мы успели обсудить ещё несколько вопросов и даже договорились о том, что при посторонних я всё же стану придерживаться установленных правил титулования. Я, конечно, немного покочевряжился для вида, а потом, естественно, согласился, ведь для любого представителя высшего света это являлось вопросом «жизни и смерти», и, самое главное, я всё ещё находился во власти герцога. Закончив формальности, я сказал своему нанимателю о необходимости сделать пару покупок в городе, и он вновь вызвал Джервиса, поручив тому оказать мне в этом максимальное содействие.

***

Через час я «прихватизировал» полуоткрытую коляску с кучером, запряжённую парой каурых жеребцов, использующуюся для выполнения поручений герцога и решения хозяйственных задач, и укатил по магазинам. А большую часть этого часа мне пришлось потратить на обдумывание весьма нетривиальной задачи, заключавшейся в сохранении моего имущества в целости и сохранности. Которое, не смотря на его немногочисленность, позволяло мне смотреть в будущее с оптимизмом почти в любой ситуации, поскольку в Амстердаме фортуна улыбнулась мне не один, а целых три раза.

Естественно, оружие я всегда держу при себе, а вот наличие у меня довольно крупной суммы денег оказалось настоящей удачей. Ведь собираясь на ту самую прогулку, я засомневался в надежности запоров гостиничного номера и, кроме карманного серебра, забрал с собой и всё золото, намереваясь по пути пристроить его в банковскую ячейку. Встреча с Голдстейном поставила крест на моих планах, поэтому в амстердамском порту я оказался с полутысячей французских луидоров на поясе, а это более четырех килограммов золотых монет. Здесь мне опять подфартило, до отхода «Русалки» оставалось ещё два часа, а поблизости оказалось отделение банка Англии. Таскать с собой такую гору монет, да ещё и во «вражеской» для островитян валюте стало бы полнейшей нелепостью, и они отправились на обмен. Золото потянуло на двести пятьдесят шесть фунтов стерлингов с копейками, которые я забрал пятью именными банковскими билетами по пятьдесят фунтов и горстью монет различных номиналов, поэтому вышел из отделения банка изрядно облегченным.

И вот теперь требовалось обеспечить сохранность денег и оружия, ведь скоро придётся переодеваться, оставляя верхнюю одежду без присмотра, значит вариант «всё своё ношу с собой» мне не подходил. Но и оставлять ценности в выделенной мне комнате в особняке, тоже не являлось панацеей, даже при наличии замка на входной двери. Ведь у дворецкого гарантированно имеются дубликаты ключей от всех замков в особняке, а я мутный чужак, и обнести меня местным будет совсем не западло. И даже если деньги останутся нетронутыми, то необычные предметы, в виде револьвера, патронов и пары гранат, гарантированно привлекут ненужное внимание.

***

Проинструктированный кучер за пять минут доставил меня в пункт назначения на улице Стрэнд, объединявший в себе ателье и магазин готового платья. Здесь с меня быстренько сняли мерки, а я за это время успел растрепать всем присутствующим, что по приглашению герцога Портленда проживаю сейчас в Бёрлингтон-хаусе (так назывался особняк, доставшийся нынешнему хозяину по наследству, о чём мне поведала на завтраке Дженни). Подтверждением моим словам служила коляска с кучером и приметной парой жеребцов, доставившая меня в магазин, а значит вчерашние события уже не смогут быть использованы против меня в суде. Можно было выдохнуть и даже немного заняться своими делами.

В ателье я заказал пошив комплекта верхней одежды по местной моде, чтобы впоследствии слиться с толпой, нескольких смен белья, а также коротких штанов из грубой ткани и черной полумаски для боя, и сразу забрав с собой подошедшую по размеру пару готового белья, отправился в мастерскую по изготовлению дорожных сундуков. Но перед этим, обнаружив, что для доставки небольших заказов в ателье имеется свой малолетний курьер, я тоже решил воспользоваться его услугами, договорившись об этом с хозяином заведения. Дело было плёвое – отнести в трактир «Корабельный вымпел» конверт с письмом и небольшой суммой денег. Умеет ли читать Питер Келли или нет, я не знал, поэтому адресовал письмо хозяину трактира, чтобы он за небольшое вознаграждение организовал для меня выполнение пустякового поручения, заключавшегося в аренде небольшой квартиры в окрестностях Бишопс-гейт. Чтобы после благополучного расставания с герцогом мне опять не пришлось слоняться по улицам в поисках жилья.

В сундучной мастерской я купил небольшой, запирающийся на ключ сундук-ларец с цепочкой, за которую его можно было пристегнуть к чему-нибудь неподвижному во избежание кражи, а также несколько тонких досок, обрезанных по моему размеру и собранных в виде щита. Щит сразу же разобрали и упаковали в холстину вместе с крепежом, чтобы я мог, не привлекая внимания, пронести его в свою комнату и собрать уже на месте, использовав по одному мне известному предназначению.

Вернувшись в Бёрлингтон-хаус, я пообедал и занялся любимым делом «состоятельных кротов», а именно, оборудованием тайника и приманки, для отвода глаз. Приманкой выступил сундук-ларец, который я пристегнул цепочкой к кровати. Туда я положил контракт на бой, именной банковский билет на полсотни фунтов, красть который никакого смысла не было, немного шведского серебра и пару английских монет. Теперь у любого человека, засунувшего свой «длинный» нос в мой импровизированный сейф, должна возникнуть полнейшая уверенность в том, что это и есть все мои богатства, и смысла в дальнейших поисках не имеется. Основное же хранилище я оборудовал в большом сундуке для белья, стоящем в углу комнаты, где аккуратно вскрыл полотняную обивку и смастерил второе дно, собрав его из купленных досок. Туда отправились остальные деньги, документы на имя барона Умарка и всё оружие, кроме ножа и трофейной кожаной дубинки.

Закончив с тайниками, я разыскал Джимми, который маялся от безделья в своей каморке (Том со сломанной челюстью отправился «отдыхать» домой) и попросил его рассказать всё, что он знал о призовых боях. Как я и думал, Джимми оказался отличным источником информации, будучи знаком с вопросом не понаслышке, правда не добившись на ринге больших успехов, но и мне от него требовался не рецепт победы, а просто максимально объективная информация. Узнав всё, что мне требовалось, остаток для я провёл в корректировке планов своей деятельности и написании письма Гному, в Швецию.

С планами всё было довольно просто. В ближайшие дни я собирался осмотреть место будущего боя и освежить мышечную память, потренировав на Джимми приемы и связки из грэпплинга, которым мы «баловались» в спецназе для поддержания себя в тонусе, без сотрясения мозгов. Ведь призовой бокс в действующей сейчас «редакции» представлял из себя не что иное, как смешанные единоборства, только ещё и с голыми кулаками, и без ограничений по времени боя и весу бойцов. Что же касается планов моей основной деятельности, то организовать сейчас слежку за синагогой возможности не имелось, поэтому мне оставалось только надеяться на лучшее. Что за эту неделю Голдстейн никуда не растворится, рассчитывая, в крайнем случае, организовать после прибытия моей команды налёт на его логово и выпотрошить всех обнаруженных там фигурантов.

А вот о дальнейших шагах стоило позаботиться уже сейчас, раз уже поле моей деятельности неожиданно переместилось на Туманный Альбион. Именно для этого и требовалось написать письмо в Швецию, с которым возникли нешуточные трудности. Конечно, написать шифровку с использованием карманной библии на немецком языке было проще простого. У всех моих основных адресатов имелись экземпляры из специально отпечатанной серии Святых Писаний, но… Я ведь собирался отправить письмо обычной почтой, а набор цифр, это не совсем то, чем жаждут поделиться со своими близкими обычные, законопослушные, путешественники, а уверенности в том, что власти не занимаются перлюстрацией исходящей корреспонденции у меня, не имелось. В этом деле требовался нестандартный подход, в качестве которого я решил использовать «Эзопов язык» и вот здесь мне пришлось изрядно попотеть, хотя результат, кажется, того стоил…

«Здравствуй мой дорогой брат! Добрался я до Лондона благополучно, разместился хорошо, добрые люди приютили в Бёрлингтон-хаусе, что на Пикадилли. Дело впереди у меня намечается денежное и весёлое, всё, как я люблю – призовой бокс называется, а вообще, это просто драка за деньги. Только вот здесь этим занимаются люди весьма солидные, не чета нашим. Так, что скоро ждёт меня слава великая, прямо, как в нашей детской сказке, ты должен её помнить „мимо острова Буяна, в царство славного Салтана“, ну и там ещё витязи морские с воеводами Грохотом и Лешим были, охраняли остров этот, значит. А потом один мореход из северных земель, в которых водится страшное озёрное чудовище Несси, приплыл в Гётеборг, купил там четыре больших корабля, забрал эти самые дружины и отправился на помощь своему князю, который как-раз сражался с этим чудовищем и нуждался в его помощи, и они вместе одержали победу. Ладно, что-то я заговорился, так вот, может быть, останусь здесь подольше, если будет мне сопутствовать успех в призовых боях, об этом сообщу позже. Ты тоже пиши, но на Пикадилли я не задержусь, а другого дома у меня пока нет, поэтому пиши дяде Карлу, ты знаешь куда, а я после его обязательно навещу. Твой брат Юхан.».