Читать книгу "Викинг. Книга 8. Конец игры…"

– Благодарю, – положил я на стойку полпенни, – и как мне туда пройти, чтобы опять не заблудиться?

– Сразу за трактиром увидите груду камней, это старые городские ворота, минуете их и возьмите немного правее, мимо огороженного участка с густым лесом, это «Бедлам». Пройдёте вдоль забора «Бедлама», повернёте налево и вы уже на месте!

– Что ещё за «Бедлам»? – удивленно поинтересовался я.

Дядя Том тоже вначале удивленно взглянул на меня, а потом, видимо, вспомнил, что я вообще-то не местный и принялся объяснять:

– Это заведение для умалишенных, называется Бетлемская королевская больница, только все зовут её просто – «Бедлам», жуууткое место, – передёрнул он плечами, так что его необъятный живот заколыхался, словно наполненный водой воздушный шарик, – люди там сидят в клетках, спят на соломе на голых камнях и питаются объедками!

– Вы так говорите, будто сами побывали в этом «Бедламе»! – удивился я извращенной фантазии трактирщика.

– Конечно бывал, – без тени сомнений ответил он, – все туда ходят по воскресеньям, посмотреть на грешников, которых Бог лишил разума за их греховную жизнь, всего два пенса за отличное развлечение. Их можно дразнить, а они бросаются на прутья клеток, словно дикие звери! – изобразил он пальцами «козу» и мерзко засмеялся, от чего его «аквариум» чуть не выскочил «из берегов».

Вот же сука уроды, возмутился я «про себя». Представители «самой просвещенной нации», как всегда, в своём репертуаре, за бабло готовы и своих сограждан превратить в экспонаты человеческого зоопарка. Решив никак не комментировать услышанное, чтобы не разжигать конфликта, привлекая к себе излишнее внимание, я молча двинулся к выходу, но сделав пару шагов, всё же передумал и на мгновение задержался:

– У нас на севере говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». «Бедлам» вполне подходит для этой поговорки, каждый может там оказаться. Подумайте об этом на досуге мистер Том, или вы считаете себя безгрешным?!

***

Миновав разрушенные ворота, я пересек неширокую улицу и двинулся вдоль высокого забора, по тротуару на север, как и объяснял трактирщик. Территория больницы действительно оказалась настоящим лесом, в глубине которого, даже при отсутствии листвы на ветках, с трудом просматривалось массивное, мрачное здание, без единого светящегося окна. Всё, как в типовом ужастике – мёртвый лес и замок с нежитью. Но увы, с нежитью сегодня была напряженка, а вот двуногие падальщики в наличии, кажется, имелись. Ведь прямо вслед за мной из трактира вывалилась четверка гопников и плотно села мне на «хвост», причём особо даже и не скрывая своего присутствия. Ну и правильно, чего им стрематься, ведь бежать мне отсюда, в общем то, некуда. С одной стороны забор психушки, по другую сторону улицы трущобы, в которых они точно чувствуют себя, как рыба в воде, а чем-то вроде полиции, думаю, здесь и не пахнет, как и прохожими, которые, наверняка, вечерами обходят этот район стороной.

Бегать от гопников я, естественно, не собирался, поэтому приметив впереди более освещенный лунным светом участок тротуара, образовавшийся из-за наличия прорехи в древесном заслоне, решил там остановиться и сразу расставить точки над «ё». Встав позади освещенного участка (оказавшегося въездом на территорию «Бедлама»), я аккуратно развязал плащ, приготовив его для экстренного сброса, и обнажил свою верную «Гюрзу», оставляя левую руку с ножом под полой плаща. Гопники приближались, негромко перебрасываясь словами, и настроение у них, кажется, было вполне себе приподнятым. Ещё бы, накатили на грудь у дяди Тома, который возможно и отправил меня сюда в качестве добычи, а сейчас ещё собираются срубить деньжат по-лёгкому – жизнь удалась.

– Эй мистер, вы забыли в трактире кошель! – издалека начал разговор самый высокий гопник, шедший по центру.

– Только в нём пусто, надо бы досыпать монет, мистер! – добавил крайний справа, немного прихрамывающий на левую ногу, и заржал, довольный своей дебильной шуткой.

Остальные присоединились к веселью, а самый мелкий, двигающийся, как на шарнирах, по левую руку от главаря, на роль которого я определил длинного, добавил гундосым голосом:

– Ага, и плащ тоже снимай дядя, тебе он больше не понадобится!

В этот момент гопники и сами зашли на световое пятно и предъявили на белый свет свои орудия «ударного гопниковского труда». В виде кожаной дубинки у главаря, обычно набиваемой песком или свинцовой дробью и являвшейся в умелых руках весьма эффективным оружием, и пары ножей (у хромого и мелкого), поэтому исход этой схватки стал для меня предельно прозрачен – или, или. Логично, иностранца никто искать не будет, как и устраивать кипишь из-за обнаруженного утром в канаве неопознанного трупа, а в качестве потерпевшего я буду представлять для них опасность, поэтому работать меня собираются сразу наглушняк.

Ну вот, сделал я очищающий мозги вдох-выдох, истинное лицо противника предъявлено, теперь можно не церемониться. Валить их из револьвера я не собирался, у меня всего полтора десятка патронов и тратить драгоценные боеприпасы на всякую шваль будет непозволительной роскошью, с этих хватит и ножа, который уже давненько не пил крови врага, подумал я и усмехнулся. Предыдущей жертвой «Гюрзы» оказался ведь ни кто иной, как сам император Священной Римской империи Иосиф Второй Габсбург-Лотарингский – вот такой вот пердимонокль.

Не успел я начать атаку, как на заднем плане, на перекрестке, появилась карета, запряженная четверкой лошадей, и замерла в тишине, словно её пассажиры решили понаблюдать за развитием событий. Однако, всё это происходило уже в параллельном мире, за которым, по привычке, наблюдала лишь малая часть моего мозга, а основная уже перешла в боевой режим…

– Конечно, конечно, – запричитал я, начав движение влево, выходя из полукольца, которым меня охватывали гопники, – только не нужно насилия, прошу вас, умоляю, вот, берите плащ, берите всё! – поднял я правую руку к левой стороне ворота плаща…

Первым я атаковал молчуна, шедшего крайним слева, который судя по его комплекции, морде со шрамами и пудовым кулакам, выступал в банде главной ударной силой и даже обходился без оружия. Но я изображать из себя рыцаря в сверкающих доспехах не собирался и беззастенчиво применил имеющиеся у меня подручные средства.

Хлестанув наотмашь плащом по лицу «молчуна», я тут же пробил подошвой во внутреннюю сторону правого колена и заскочив за правую руку, сунул нож ему в печень. В этом момент «мелкий» уже развернулся в мою сторону, и я просто швырнул тяжелый плащ ему навстречу. Тот от неожиданности ухватил вожделенный трофей на руки, а я сразу вслед за плащом угостил его хай-киком в грудь, прямо через плащ. «Мелкого», сумевшего только «айкнуть», отшвырнуло назад, прямо под ноги главаря, а я уже разорвал дистанцию и сместился чуть правее, чтобы между мной и главарем оказался скорчившийся на тротуаре «молчун», завершающий перемещение «к чертям, на сковородку».

«Хромой» тоже не терял времени зря и уже заходил мне в правый фланг, бестолково размахивая длинным и тонким, похожим на кухонный, ножом. Сделав ещё пару шагов назад и против часовой стрелки, я развернул «хромого» так, чтобы он оказался между мной и главарём, который всё-таки разморозился и подняв дубинку в длиннющей, словно суковатая палка, руке, пытался выйти на ударную позицию. Эффект неожиданности прошел и нужно было срочно переламывать ситуацию.

Сделав небольшой выпад вперед, я вынудил «хромого» на судорожную отмашку ножом и сразу же чиркнул ему по запястью ударной руки – нож полетел на землю, и ему тут же прилетел смачный лоу-кик в левую, хромающую ногу. Вскрикнув от боли, «хромой» повалился на землю, а я отшвырнул нож ногой подальше в сторону и продолжил смещаться против часовой стрелки, занимая чистое пространство у ворот «Бедлама».

Главарь на мгновение замешкался, видимо, раздумывая над тем, стоит ли ему продолжать нападение, оказавшись со мной один на один, но в этот момент «мелкий» поднялся на ноги, откинув в сторону плащ, и огласил улицу своим истошным, гундосым воплем:

– Шведский ублюдок, сейчас я тебе все кишки выпущу!

Приободрившись появлением на сцене подельника, главарь пришёл в движение и попытался раскроить мне башку ударом сверху. Учитывая его рост и размах рук, отходить было категорически противопоказано, поэтому я сразу рванулся вперед, уклоняясь от удара и намереваясь войти в клинч. А дальше дело техники – проход под руку и серия тычков ножом в правый бок и печень. Он, конечно, успел несколько раз приложить меня дубинкой чуть пониже спины, но это было уже неважно, хоть и неприятно.

Скинув с себя резко потяжелевшее тело «длинного» и разорвав дистанцию, я быстро оглянулся вокруг, опасаясь удара в спину от «мелкого», однако вокруг было чисто. Пятки «великого потрошителя» уже сверкали метрах в двадцати-тридцати от места драки, по направлению к трактиру. Бегать за ним в мои планы не входило, после наведаюсь к «дяде Тому», когда всё успокоится, и закончу начатое. Поэтому отметив боковым зрением, что загадочная карета начала движение в мою сторону, я занялся «контролем» остальных.

Лежащий навзничь главарь, беззвучно, словно рыба, выброшенная на берег, пускал ртом кровавые пузыри и в дополнительном вмешательстве не нуждался, «молчун» уже «задвухсотился», а вот «хромой» встал на четвереньки и даже пытался скрыться с места преступления. Отпускать ещё одного злоумышленника с места преступления я не собирался и направился вслед за ним. Удар ногой в прыжке в позвоночник, добивание по затылку и проворот башки на сто восемьдесят градусов – три-ноль в мою пользу.

Снова обратив свой взор в сторону беглеца и кареты, я стал свидетелем занимательной картины. Сначала под ноги «мелкому» полетела какая-то палка, сбившая его с ног, а затем подручные хозяина кареты, соскочившие с задка транспортного средства, деловито запинали его ногами и зашвырнули бесчувственную тушку на багажное место. Через мгновение карета продолжила движение в мою сторону.

***

– Видимость, конечно, оставляла желать лучшего, но вам всё равно удалось произвести на меня впечатление, – прямо через окно начал разговор хозяин кареты, когда она остановилась напротив меня, – великолепно, четверо против одного, они мертвы?

Лица говорящего человека мне было не видно, тем не менее тон, которым он произнёс свою фразу, мгновенно выдавал в нём особу, с молоком матери впитавшую право повелевать людьми, да и карета с четверкой лошадей вещь весьма недешёвая. Поэтому у меня сразу возник один, но очень большой вопрос – какого хера ему от меня нужно, но задавать его я, конечно, пока не спешил.

– Если интересно можете проверить, а я устал и хочу спать! – на ходу бросил я в ответ, поднимая треуголку, слетевшую с головы во время клинча с главарём, и направился к своему плащу, сиротливо лежащему на тротуаре.

– Не стоит так спешить, – снова раздался голос из кареты, только вот в этот раз его сопровождал звук взводимого курка пистолета, ствол которого показался из окна через мгновение, – плащ вам будет пока только мешать…

– Какого чёрта вам от меня нужно? – остановился я и весь превратился в слух, пытаясь предвосхитить работу спускового механизма пистолета. Понятно, что, если человек сразу не начал стрелять, значит у него есть какой-то свой интерес, но несчастные случаи «на производстве» никто ведь не отменял.

В этот момент раздался голос одного из подручных, который во время нашего разговора быстро осмотрел трупы гопников:

– Двое зарезаны Ваша Светлость, третьему, кажется, сломал шею!

– Я так и подумал, – проигнорировав мой вопрос, продолжил вещать «благородный», – вы обращаетесь с ножом словно завсегдатай портового кабака, но не как добропорядочный горожанин, это хорошо… теперь избавьтесь от своего оружия…

– Послушайте мистер, эти люди напали на меня с оружием и пытались убить, а я всего лишь защищался, я добропорядочный и уважаемый человек, поэтому требую ответа на свой вопрос, чего вам от меня нужно?

– Я знаю, что вы защищались, но если мне что-то требуется, то я это беру, – надменно произнёс «благородный» немного изменённую коронную англосаксонскую фразу про «бизнес и ничего личного», – сейчас я хочу убедиться, что вы именно тот, кто мне нужен, поэтому бросьте нож и покажите на что способны с голыми руками, а если вы не станете драться, то Джимми и Том просто изобьют вас до полусмерти и спишут это на счёт грабителей, если вы заявите о произошедшем в магистрат. Давайте лентяи, взгрейте его хорошенько! – переключился «благородный» на своих подручных и погнал их в бой.

Слова хозяина кареты ни на йоту не прояснили ситуацию, но сейчас раздумывать было уже некогда. Поэтому я демонстративно откинул в сторону нож, чтобы «благородный» не мандражировал, держа палец на спусковом крючке, и снова снял треуголку, кинув её на плащ.

Джимми и Том (хрен его знает, кто из них, кто) живо напомнили мне братьев Косолаповых, когда-то охранявших Якова Твердышева, земля им всем стекловатой. По всему было видно, что бойцы бывалые, но разожравшиеся на барских харчах и явно потерявшие в подвижности, поэтому клинчеваться и идти в размен с ними явно не стоило, морда ведь не казенная – моими козырями являлись скорость и гарантированно более широкий арсенал приемов. Вот их мне и требовалось реализовать, и желательно побыстрее, а то этот затянувшийся вечер начал меня уже порядком раздражать. Так и к револьверу недолго потянуться.

Изобразив классические боксёрские стойки, которые были известны в том мире по фотографиям из девятнадцатого века, громилы начали охватывать меня с боков, и я не стал дожидаться, когда их «клещи» сомкнутся. Сымитировав атаку влево, я резко повернулся и встретил правого жестким хай-киком между рук в челюсть, на который он сам и «навинтился», склонив голову во встречном атакующем движении. Вообще, работать ногами выше пояса в бою с серьезным противником – моветон и прямая дорога к поражению, но здесь такого ещё, наверняка, не видывали, и я решил рискнуть.

«ДжиТи» срезало, как автогеном, и он завалился безвольным кулём прямо мне под ноги, а я тут же сделал через него кувырок с разворотом, уйдя от атаки «ТиДжи» – минус один. Судя по выражению лица второго и его невнятным движениям, в голове у него, в этот момент, творился неслабый когнитивный диссонанс. С одной стороны, нужно идти вперед, как ему велел босс, да и адреналин в крови уже клокочет, а с другой – очко то, оно не железное. Он ведь видел, как я уработал четверку гопников, а теперь и его напарника с одного удара. Тут, хочешь, не хочешь, а станешь осторожничать. А вот я осторожничать теперь не собирался, и тоже встав в боксерскую стойку, двинулся вперед, раздергивая его движениями ног и корпуса. Второй невольно попятился назад.

– Джимми, вперед! – остановил его отступление резкий, властный окрик из кареты.

Слова хозяина подействовали на громилу не хуже паровой катапульты, и зарычав, он бросился в атаку, молотя кулаками воздух. Подставляться под эту бешенную мясорубку в мои планы не входило, поэтому я принялся изматывать его нырками и уходами в бок и за спину, сбивая атакующий порыв короткими тычками по передней ноге. Джимми хватило всего секунд на двадцать-двадцать пять, хотя это был довольно неплохой результат для «комнатного» бойца. Теперь вновь наступило моё время.

Сделав серию ложных движений, чередуя их с лоу-киками, на которые красный, как рак, Джимми отреагировал весьма вяло, я подсёк ему избитую ногу и… и добивать не стал. Зачем? Сам боец всего лишь «слепое орудие» и к нему у меня претензий нет, в отличии от его хозяина. Молча показав Джимми пальцем, что подниматься пока не следует, я развернулся и направился к карете.

– Эй мистер, теперь вам всё же придётся объясниться, – вновь завел я разговор, – и уберите пистолет, а то я начинаю нервничать и могу не сдержаться!

– Я Уильям Генри Кавендиш-Бентинк, третий герцог Портлендский, ко мне следует обращаться «Ваша Светлость»! – поучительным голосом начал вещать «благородный».

– Да мне плевать, третий или пятый, у нас в Швеции все равны перед Богом и королем, и обращаются друг к другу «герр», по вашему стало быть «мистер», а господин на земле у меня только один – это мой император Юхан Громовержец, а меня зовут Юхан Умарк из Уппсалы, но я люблю, когда меня зовут просто герр Юхан, как его императорское величество, – приосанился я, решив изобразить из себя недалекого, заносчивого провинциала, привыкшего быть первым парнем на деревне, – так чего вам нужно от меня мистер Портленд, чего вы вцепились мне в штанину, как чертополох, и даже не пожалели своих цепных псов?

«Светлость» отвечать не торопилась, видимо, переваривала столь беспардонное покушение на свои честь и достоинство, но секунд через тридцать соизволила вымолвить несколько слов:

– Призовой бокс мистер Юхан!

– Поясните, я не настолько хорошо понимаю по-английски и ничего не понял! – врубил я дурака.

– Кулачный бой, так понятней?

– Понятно, что ничего не понятно! – покачал я головой.

– Через неделю должен пройти призовой бой, а мой претендент вчера слёг с лихорадкой. Отменить бой без проигрыша пари уже невозможно, а я не привык уступать и целые сутки искал выход из положения, а сегодня увидел, то, что увидел, и сразу понял – вот кто мне нужен, чутье меня ещё никогда не обманывало!

– А чего же Джимми с Томом, не подходят что ли? – усмехнулся я.

– Вы сами ответили на свой вопрос, к тому же вы их покалечили и теперь должны мне неустойку, поэтому садитесь в карету, условия обсудим по дороге, – не терпящим возражения тоном, приказал он мне и вновь переключился на Джимми, – эй дармоед, быстрее тащи Тома к карете, мы уезжаем!

– Доброго вечера мистер Портленд, только мне с вами не по пути, я иду спать! – не собираясь идти у него на поводу, коротко закончил я разговор и двинулся в сторону своих вещей.

– Остановитесь мистер Юхан, иначе мне придётся выстрелить! – раздалась из кареты угроза.

– Чушь, – засмеялся я в ответ, одевая шляпу и накидывая плащ, – когда собираются убить, не трясут пистолетом, а стреляют, и мой вам бесплатный совет, никогда не направляйте на человека ствол, если не готовы убить, а то вас могут неправильно понять и тогда вы сами окажетесь с дыркой в башке. Вам же нужно, чтобы я дрался, поэтому убив меня вы точно ничего не получите, а значит стрелять не будете!

– Ты посмотри, деревенщина, а рассуждает логично, – пробурчал он себе под нос, на самом пределе слышимости, и на мгновение задумался, – вы правы, стрелять бессмысленно и у меня есть способ заставить вас. Сейчас я отправлюсь к «Бегущим с Боу-стрит» и заявлю об убийстве этих несчастных и нападении на меня. Можете быть уверены, уже к утру вы окажетесь в кандалах, а дальше выбор достаточно прост – вы отправитесь на виселицу или согласитесь работать на меня, только условия будут уже совершенно другими. Тем не менее я всё ещё предлагаю прийти к обоюдовыгодному соглашению!

Вот же сука какая, вывернулся, принялся я экстренно прокачивать ситуацию, понимая, что теперь у меня только два варианта действий. Соглашаться на его условия или валить всю эту кодлу, вместе с кучером. В принципе, проблем никаких, но здесь нужно думать о последствиях – убийство целого герцога, это вам не мелочь по карманам тырить. Не знаю какими оперативно-розыскными возможностями обладают местные «охотники за головами», но родня герцога, наверняка, будет землю носом рыть, чтобы найти убийцу, поэтому вычислят они меня, как два пальца об асфальт. В трактире меня точно запомнили, а любой местный житель сдаст меня за вознаграждение «как стеклотару». И даже если мне чудом удастся свалить из города и где-то залечь на дно, то на всей операции можно будет смело поставить большой и жирный крест, а ведь нужно ещё как-то выбраться с этого грёбаного острова.

– А как же правосудие, мистер Портленд, это ведь я пострадавший, вначале на меня напали грабители, потом ваши люди, а я всего лишь защищался, Бог ведь всё видит! – сделал я попытку немного «вынырнуть из дерьма».

– Святая наивность, – усмехнулся герцог, – в вашей Уппсале все такие? Бог далеко, мистер Юхан, а правосудие – это то, что скажу в Магистратском суде я, и мои слова подтвердят четыре свидетеля, в том числе оставшийся в живых грабитель, а ваш рассказ сможет кто-нибудь подтвердить?

Это был шах и мат, поэтому, чтобы хоть немного подсластить себе горькую пилюлю поражения и оставить последнее слово за собой, я засмеялся, а затем воздел руки к небу и громко проговорил:

– Спасибо тебе Господи, за такое превосходное развлечение, ведь теперь я смогу прилюдно выбивать дерьмо из островитян, а они ещё и сами будут платить мне за это деньги!