Читать книгу "Проект «Наполеон»"

Глава 4

Я резко замер, оглядываясь вокруг, но никого не увидел.

– Кто ты? – настороженно спросил я, пытаясь найти источник голоса.

– Облигатный паразит, – раздался чуть приглушённый ответ. – Я не могу существовать в физическом мире без донора.

– И зачем ты мне?

– Я могу поделиться знаниями и научить разделять сознание.

– Ладно. Для начала расскажи, как я вообще оказался в чужом теле?

– Твоё прежнее тело погибло. Душа распалась и отправилась в безвременье. Это первородный хаос, где нет ни пространства, ни времени. Душа любого мыслящего существа – плоский пазл: неразрушимое ядро, вокруг которого в течение жизни собирается мозаика информационных осколков. Тёмные – от плохих деяний, светлые – от любви и верности. После смерти ядро отправляется на перерождение, а мозаика служит энергией. Чем она светлее, тем лучше мир, тем сильнее новое тело.

– То есть, как в играх-рогаликах, где после смерти начинаешь заново с бонусами из предыдущей сессии, – пробормотал я.

– Именно.

– А что со мной?

– Вокруг твоего ядра все кусочки были странные, бесцветные. Они не распадались на энергию. Ты завис в безвременье. Мы решили провести эксперимент – отправили твоё ядро на перерождение, используя нашу энергию. Произошёл сбой. Вместе с ядром перенеслась вся твоя мозаика. Ты попал не в тело новорождённого, а в десятилетнего ребёнка. При этом ты накрыл пазл Наполеона своим и просто стёр его личность.

– Стёр?

– Трагическая случайность. Отчасти – наша ошибка.

– Я могу что-то сделать?

– Теперь ты можешь заглядывать во фрагменты его пазла, поднимая свои. Но старайся делать это реже, чтобы не нарушить общую картину.

Я выдохнул.

– Ладно. Что там с разделением сознания?

– Ты сможешь быстро получать правильные ответы на свои вопросы из подсознания. Для активации мысленно скажи «Распараллеливание». А ещё вспомни утреннюю драку с Антонио. Именно я активировал фрагмент дракона, позволив тебе замедлить время.

– Нафиг-нафиг! Мало мне Наполеона подо мной, паразита во мне, ещё и дракон какой-то! – в сердцах взвыл я. – Где этот дракон во мне сидит? Что мне с ним делать?

– Иногда в безвременье попадают фрагменты душ из параллельных вселенных. В местах вроде того дома, где ты очнулся, они могут встроиться в пазл разумного. Обычно радужный фрагмент доминирует и разумный сходит с ума или погибает. Но начав сражение первым, установив свои правила в астрале и победив, ты теперь доминируешь над ним. Что даёт массу преимуществ этому телу.

И тут меня из состояния транса выбил Жозеф, который ворвался в библиотеку и заорал:

– Наполеоне, быстрее, пошли во двор! Там такое!

– Такое? Какое – такое? – спросил я, ещё плохо соображая.

– Там такое, у-у-у-у-у! – повторил Жозеф и выскочил за дверь.

Медленно спустившись к парадному выходу во двор, через открытые двери я увидел, что в мою новую жизнь снова прокрался пушистый зверек, и вовсе не мелкий. Знакомое сияние и здесь раскрасило небо, намекая на скоротечность моего пребывания в этом теле. Из груди вырвался возмущенный крик:

– Ну уж нет! Я буду Императором!

Толпа во дворе затихла, и люди с удивлением уставились на меня. Да, провозглашать себя императором было несколько преждевременно!

Мысли в голове заметались, будто покрутили пальцем у виска, и стали разлетаться из такого опасного места.

– Прячьтесь! – закричал я людям. – Это метеориты! С неба полетят камни!

Но после предыдущего странного выкрика никто не принял меня всерьез. Люди уже гомонили, глядя в небо, тыча в него пальцами, многие начали молиться. Они никогда не видели северного сияния, не видели даже картин и фотографий, поэтому крик десятилетнего мальчишки не мог заставить их оторваться от невиданного зрелища. Отец Наполеона и вовсе посмотрел на меня укоризненно, и это означало, как подсказала память, что он очень недоволен.

Я снова позвал их прятаться, но голос меня подвел. Он сорвался, дыхания не хватило, я закашлялся.

– Не кричите так, молодой синьор, – заботливо сказала Камилла, – вы опять будете кашлять. Я сделаю вам ромашковый отвар на ночь.

Время! Время утекало на глазах… Вот-вот с неба посыплются раскаленные глыбы, а я ничего не могу поделать! Да, время!

– Паразит, дай свое распараллеливание! – потребовал я, решив хоть немного выиграть время для размышлений.

Слов не пришло, но окружающая реальность пошла рябью и замедлилась до скорости улитки. Я сформулировал задание: «Необходимо выжить самому и по возможности спасти семью и народ во дворе!»

– Предлагаю воспользоваться особым драконьим голосом или взглядом, чтобы заставить толпу послушаться тебя и спрятаться в доме на первом этаже и в винном погребе, – всплыл деловитый ответ.

«Воспользуюсь голосом», – решил я.

И тут новая боль пронзила горло и все, чем я дышу – от кончика носа до самых легких, мучительными спазмами, не дав даже закричать. Казалось, она длилась целую вечность. Но когда, наконец, отпустило, и время вернулось в норму, люди все также стояли, болтали и таращились на небо. Сияние уже набрало силу и всё вокруг утонуло в зловеще-красном свете. Люди начали беспокоиться.

– Быстро все в дом! Сейчас полетят камни с неба! Женщины и дети – в винный погреб, остальные – на первый этаж! – то ли прокричал, то ли прорычал я новым, гулким, как удар колокола, голосом.

Толпа дружно качнулась и начала послушно отходить. Я уж подумал, что сейчас случится давка. Но после короткого замешательства взрослые мужчины расступились, а женщины и дети без суеты прошли в дом.

В этот момент вернулась страшная боль. Уже теряя сознание, я торопливо потянулся к астралу. Арена встретила меня своим привычным обликом.

– Паразит, что это вообще было? – ошеломленно спросил я.

– Ты воспользовался возможностью истинной речи дракона, – последовал ответ. – Для этого пришлось модифицировать твой речевой аппарат, но пока удерживать этот полезный эффект получается недолго. Необходимы частые тренировки.

– Это было очень больно! – сухо прохрипел я, все еще ощущая эхо боли внутри.

– Да, это небольшой побочный эффект, – равнодушно отозвался паразит.

– Небольшой побочный эффект?! – я почувствовал закипающую внутри ярость. – Это не небольшой! Мне будто через горло пытались душу вырвать!

– Не могу исключить сходства ощущений, хотя не способен испытать его на себе за неимением тела.

– И в свете этого «небольшого побочного эффекта» помощь дракона кажется мне крайне недостаточной!

– Ничем не могу помочь, – ответил паразит.

Вдруг на арену хлынул ледяной дождь. Очнулся я посреди холла, лёжа в невесть откуда взявшейся луже. Рядом стояли отец и Жозеф с пустым ведром.

– Сын, что происходит? – требовательно спросил отец.

– Ну, братец, ты и заорал! Мелкие даже обмочились! – восторженно воскликнул брат.

Отец строго взглянул на него, брат сразу сдулся и замолчал, словно был уличен в непростительной шалости. Затем глава семьи перевёл взгляд на меня. Я попытался ответить, но только захрипел. Потом начался сухой кашель, который буквально выворачивал меня наизнанку, и тут все исчезло. Темнота. Потом свет. Боль. И снова, и снова, раз за разом…

Не знаю, сколько прошло времени, когда в очередной раз появился свет, а боль не пришла. Радость от покоя затопила меня целиком.

Я прислушался к реальному миру и сперва решил, что снова попал в новую реальность. Казалось – вокруг идет ожесточённый бой: с улицы слышались постоянные взрывы, а комната, в которой я лежал, тряслась, словно дом под артобстрелом. Сквозь закрытые веки пробивались вспышки, подобно отблескам пламени. С трудом разлепив глаза, я с облегчением увидел всю свою новую семью и еще несколько других, незнакомых синьоров. Они стояли вокруг меня или сидели на стульях возле кровати. Я попытался приподняться, но сильная рука матери твердо вернула меня обратно на подушки.

– Лежи спокойно, – голос её прозвучал мягко, но в нём слышался металл, исключавший всякую непокорность. – Говори только если можешь, но не пытайся вставать.

Отец и другие мужчины сразу засыпали меня вопросами. Все разом, перебивая друг друга, едва не толкаясь в стремлении первым получить ответ. В конце концов, слово взял отец:

– Ты знаешь, что происходит? – спросил он, сжимая мою руку.

Он явно был весь на нервах, потому несколько переусердствовал с хваткой.

Я мотнул головой, ощущая, как она пульсирует от недавней боли.

– Как ты понял, что нужно прятаться? – спросил незнакомый мужчина, в чьём спокойном голосе сквозила властность.

Я пожал плечами – говорить не было сил. Тем временем звуки взрывов стихли.

Люди обменялись растерянными взглядами и засуетились. Всем не терпелось выяснить, что происходит снаружи. Я наблюдал за этим как сквозь туман, постепенно уходя в сон. Сквозь дрёму мне вдруг открылась странная картина, чёткая как явь:

Планета прошла через метеоритный поток, пришедший из глубин космоса, получив ужасные шрамы. Всё это я видел со стороны, словно летал по орбите Земли, как искусственный спутник из моего прошлого мира. Мне захотелось рассмотреть Корсику поближе, и я, к своему удивлению, стремительно снизился, зависнув над городом. Разрушение неумолимой поступью прошло по солнечным долинам и зелёным холмам.

А потом видение подхватило меня и понесло дальше – домой, в залитую огнями свечей комнату. Отец вёл беседу с важным синьором, тем самым, который задавал мне вопросы, когда я приходил в себя.

Я запросил информацию о незнакомце и уже в привычной манере получил ответ:

Дон Морис Маналезе, крестный отец преступной организации Корсики. 42 года. Истинный мафиози. Характер жёсткий, переходящий в жестокий. Беспощаден в борьбе с нарушителями Омерты (кодекса молчания).

Также я понял, что именно он был отцом Антонио, с которым я дрался у старого дома.

– Синьор Карло, – начал дон Морис медленно, взвешивая каждое слово, – наша семья в долгу перед вами. Без вашей помощи... сами понимаете, – короткая пауза, – многие бы не пережили этот день.

– Ну, что вы, это наш долг, – ответил отец.

– Мы ценим таких друзей. И ваш мальчик... он меня удивил. Вы воспитываете достойного наследника, – его взгляд стал холоднее. – Если понадобится моя помощь, считайте, она у вас есть.

Отец запнулся, но, собравшись с мыслями, продолжил:

– Нам нужно перебраться на материк. Я слышал, у вас есть связи среди... – он замялся, – моряков. Поможете с транспортом?

Дон Морис выдержал паузу, глядя прямо в глаза отцу:

– Когда?

– Как можно быстрее.

– Завтра. Мой корабль «Донна Роза» будет ждать вас в порту. Не опаздывайте. И если вдруг возникнут проблемы – вы знаете, где меня найти, – его голос стал чуть тише, но в нем по-прежнему чувствовались сила и уверенность.

Потом всё размылось, и я снова провалился в темноту. Когда вынырнул, до слуха долетел напряжённый разговор родителей.

– Он нас всех спас, чуть не погиб сам. А ты предлагаешь везти его в таком состоянии? – это был голос матери.

– Послушай, если завтра «Донна Роза» отплывёт без нас, мы застрянем здесь навсегда.

– Тогда мы остаёмся все вместе, – отрезала мать.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты понимаешь, что там сейчас творится?

Мать молчала. Я слышал только её тяжёлое дыхание.

А потом сухой горячий ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, принёс с улицы далёкий крик. Человеческий. Протяжный. И за ним ещё один, ближе. И ещё.

– Слышишь? – тихо произнёс отец. – Это уже здесь…

Глава 5

8 лет спустя. Метеоритные дожди и «северное сияние» оказались не случайностью, а лишь первым штрихом в страшной картине нового мира. Мира, в который с катастрофой пришла магия. История человечества пошла не по знакомому мне сценарию, а совершенно иным, непредсказуемым путем.

На пирсе в порту Тулона стоял молодой человек. Он заразительно смеялся, глядя на шхуну «Донна Роза», и его смех эхом разносился по воде, вызывая раздражение у моряка, дежурившего у трапа. Но тот лишь стискивал зубы и молчал – амулет на шее юноши, в форме латинской буквы V, ясно давал понять: «Хочешь жить – молчи».

Юноша, наконец отсмеявшись, с лёгкой улыбкой приказал позвать капитана. Матрос, хоть и выглядел недовольным, побежал выполнять приказ.

К трапу вскоре важно прошествовал капитан – как две капли воды похожий на Сальвадора Дали, с торчащими тараканьими усами и слегка безумным выражением лица. Богатый, но засаленный кафтан он набросил прямо на голое тело. Штаны, подвязанные шёлковой верёвкой, и великолепные башмаки с золотыми пряжками подчёркивали его пестрый вид.

– Что хотел молодой синьор? – лениво спросил капитан, прищурившись.

– Молодой синьор хотел бы попасть на Корсику, – ответил ведьмак с лёгкой улыбкой, подражая тону капитана.

– Сожалею, но мест нет, – равнодушно пожал плечами капитан, и уже было развернулся, чтобы уйти.

– Дон Морис, наверное, будет расстроен, что на его корабле не нашлось места для друга семьи, – с наигранной грустью в голосе произнёс юноша.

Капитан застыл. Его усы дрогнули, зашевелились, как у таракана, застигнутого врасплох посреди кухни. В его глазах мелькнула настороженность, и после короткой паузы он в приветственном жесте раскинул руки и, натянув доброжелательную улыбку, провозгласил:

– Мы будем рады видеть на борту друга герцога Мориса Маналезе Первого.

…Так, спустя восемь лет, «Донна Роза» снова приняла меня в свои объятья, чтобы доставить на Корсику. Теперь мне было восемнадцать. Детская слабость лёгких, бывшая проклятием этого тела, бесследно прошла. Восемь лет тренировок сделали своё.

Стоя на баке, я предавался воспоминаниям.

* * *

Это было первое убийство…

После Армагеддона прошло всего шесть дней, а мир уже изменился до неузнаваемости. Многие живые действительно завидовали мертвым. Именно в это мрачное время наша семья со слугами и имуществом прибыла в Тулон. Корабль пришвартовался к полуразрушенному пирсу, где воздух был пропитан вонью гниющей рыбы и тлеющей помойки. Но самым омерзительным был запах разложения, исходивший от тел, разбросанных в беспорядке вокруг.

Мы сошли на берег. Матросы быстро выгрузили наши баулы на пристань и заторопились готовить судно к отплытию, подняв сходни и оставив нас наедине с дивным новым миром. Я осмотрелся. Совсем рядом трупов, к моему – и не только – облегчению, не наблюдалось. Оно и понятно: люди в панике искали укрытия, никому не хотелось оставаться на открытом месте. Но место всё равно не тянуло на мечту будущего императора.

Взглянув на родителей, я увидел на их лицах страх, готовый перейти в панику. Их надо было срочно выбить из этого состояния – старый продюсерский приём: займи людей действием, и думать о плохом станет некогда.

Я демонстративно закашлялся. Искусственный кашель тут же перешёл в настоящий, и вокруг началось движение: отец предложил флягу с водой, а мать искала лечебную настойку, которой перед отплытием велел поить меня врач.

Я тем временем пытался сдержать кашель и анализировал наше положение, прикидывая дальнейшие шаги. Особого смысла это не имело – едва ли кто-то станет прислушиваться к мнению десятилетнего ребенка. Но иначе я не мог – так уж устроен мой мозг, привыкший думать на десять шагов вперед во всех направлениях.

– Здесь небезопасно. Нельзя надолго оставаться в порту. Нужно найти укрытие, – твёрдо сказал отец.

– Укрытие? Где же мы его найдём? – спросила мать, испуганно озираясь.

Отец решительно кивнул в сторону затянутого дымом и пылью города:

– Там, в городе. Не думаю, что все здания разрушены. Кроме того, наверняка кто-то из местных уцелел. Попросим у них помощи, раздобудем информацию. Следует проверить.

– Я пойду с тобой, – мгновенно отозвалась мать, её глаза загорелись новой искрой решимости.

Отец покачал головой и положил руку ей на плечо.

– Летиция, кто-то должен остаться с детьми, – его голос стал тише, но сохранил твердость. – Ты знаешь, я прав. Наполеоне ещё слаб, а Жозефу не справиться, если что-то случится. Останься.

Мать открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, приняв доводы супруга.

– Хорошо… – тихо произнесла она. – Но будь осторожен, – добавила чуть громче, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.

– Я возьму Самюэля, – сказал отец, – Он не только вкусно готовит, но и к тому же превосходный стрелок.

Все занялись подготовкой к выходу. Зарядили ружье и наши с Жозефом пистолеты, которые нам вручили еще при сборах к отплытию. Я в это время, продолжая безучастно сидеть на сундуке, осматривал разгромленный порт вокруг. «Да, это явно не Рио-де-Жанейро» – всплыла в голове крылатая фраза.

Осмотрев ближайшие постройки, отец нашел сторожку с проломленной крышей, в которой тем не менее можно было запереться в случае опасности. Вместе со слугой отнесли внутрь наши вещи. После этого отец и Самюэль отправились в город.

Однако безлюдный причал казался нам безопасным. Крики чаек и шум волн создавали иллюзию покоя. Вскоре мое дыхание успокоилось, а может быть, травяная настойка сделала свое дело. И мы с Жозефом не стали сидеть на вещах. Клятвенно пообещав матери оставаться в пределах видимости и положившись на свое оружие, отправились осмотреть ближние постройки. Вдруг найдём что полезное. Кроме пистолетов, нам перед отъездом вручили довольно большие для детей ножи, и я чувствовал себя очень неплохо вооруженным и готовым к любым неожиданностям.

И неожиданности не заставили себя ждать. Как только мы приблизились к баракам по соседству, одна из деревянных дверей распахнулась, и оттуда, как от пинка, вылетела низенькая седая старушка. Мы замерли в растерянности.

– Помогите, это там, – совершенно равнодушно и каким-то металлическим голосом, показав на дверь рукой, сказала она.

Жозеф выхватил пистоль и с детским криком, похожим на «ура», рванул туда.

«Долбанутый Дон Кихот», – подумал я.

То, что это подстава, было видно с первого взгляда.

– Паразит, замедли время! – мысленно отдал я команду.

Меня охватило уже знакомое чувство, словно от сердца ко всем конечностям прошла теплая, приятная волна, и кожа моментально покрылась мурашками. Воздух вокруг будто уплотнился, не создавая, однако, сопротивления движениям. Носа почему-то коснулся запах озона, и стало немного прохладно, точно солнечные лучи не поспевали за моей скоростью. Все это значило, что паразит выполнил мое распоряжение.

Клинок сам прыгнул в руку, и я шустро ломанулся в открытую дверь, оттолкнув далеко в сторону Жозефа.

Шесть вооружённых пистолями рож застыли полукругом у входа в эту «шкатулку с сюрпризом». Недолго думая, я выстрелил в упор из пистоля в того, кто показался мне крупнее и опаснее. Огненный цветок расцвел из дула, завораживающе вытягивая жаркие лепестки. Пуля вынырнула из пламени и неторопливо поплыла к морде негодяя, предвещая тому неминуемую гибель.

Затем бившая через край энергия заставила меня подпрыгнуть и в развороте махнуть длинным ножом на уровне вражеских шей. Рука почувствовала лёгкое сопротивление... И время вернулось в норму.

Шесть тел рухнули почти одновременно. До меня долетел запах – тяжёлый, металлический. На стенах, на полу, на мне самом. Слишком много для десятилетнего мальчика.

Я, конечно, продукт цивилизованного общества, воспитанный на ужастиках и прочей чернухе. Но одно дело – смотреть на экран, другое – стоять посреди этого. Колени подогнулись, я сел на пол и долго сидел, обхватив голову руками. Пытался заставить себя дышать ровно.

Затем в сознании что-то щёлкнуло. Ощущение было такое, словно на экране возникло новое системное уведомление. И я услышал голос паразита:

– Убито шесть разумных. Их пазлы доступны для сбора. Включить процесс?

Пазлы? Я попытался мысленно ухватиться за эту идею, но, прежде чем начал разбираться, паразит продолжил:

– Прямо сейчас я выяснил, что могу собирать фрагменты душ разумных, убитых тобой. Должно быть, включение драконьего пазла снабдило тебя такой возможностью. Собранные фрагменты могут быть использованы как валюта при взаимодействии с астральными сущностями. Поглощение фрагментов дает им энергию для влияния на физический мир.

Признаться, я не был в восторге от идеи собирать кусочки чужих душ, но паразит был настойчив.

– Так ты включаешь процесс? – спросил паразит.

Только я успел согласиться, как вбежал брат. Жозеф, увидев страшную картину, заскулил и стек по стене. Мать и старушка, звавшая на помощь, проскользнули в дверь почти одновременно следом за братом.

Мама застыла как каменное изваяние и только открывала и закрывала рот, стараясь не закричать. Старушка просеменила мимо трупов и, подойдя ко мне, всё тем же безучастным голосом спросила:

– Теперь вы будете делать мне больно?

– Чего?! – опешил я.

– Вы убили их, значит, заставлять меня делать плохие вещи будете вы, – равнодушно пояснила она.

Ситуация показалась мне настолько безумной, что затмила своей нелепостью шок от убийства. Приблизившись, чтобы заглянуть в пустые глаза этой хрычовки, я осознал: предо мной вовсе не старуха, а девушка лет двадцати, грязная, желтушная, с полностью седыми волосами.

– Ты кто? – в ужасе спросил я.

– Достопочтенная дочь баронов Арманьяк, – пусто и невыразительно произнесла несчастная.

– Что ты тут делаешь?

– Они делают со мной страшные вещи… а потом заставляют заманивать путников сюда, – также равнодушно, глядя в бесконечность, ответила она.

Остро захотелось избавиться от всего окружающего меня ужаса и несправедливости.

Где-то на краю сознания, почти за гранью восприятия, возник посторонний звук или шёпот. Нечто, не поддающееся описанию, чуждое этой реальности, пыталось наладить диалог.

– Эмпатия – это сострадание и сопереживание. Именно из-за этих чувств природа лишила вас возможности строить правильное взаимодействие с окружающим социумом, сокращая и без того небольшие шансы на выживание, – прозвучал голос.

– Кто ты? – мысленно спросил я.

– Можешь считать меня маленькой чешуйкой дракона, попавшей в болото твоего пазла, – ответил потусторонний голос. – Мы можем быть полезны друг другу, я многое способен тебе предложить. Но, разумеется, не даром. По предоплате.

– Ты тоже в моей голове? – поинтересовался я, чувствуя, как во мне зарождается искорка простого человеческого раздражения: черепушка Наполеона оказалась каким-то проходным двором, в котором постоянно есть кто-то, кому там не место.

– Да, – последовал лаконичный ответ, подтвердив мои опасения.

– Почему же ты раньше молчал?

– Буря сильных эмоций пошатнула твою ментальную устойчивость, в ней появилась трещина. Я использовал ее, чтобы проложить тропу от моего сознания к твоему, создать прочную связь разумов.

– Понятно, – сделал я вид, что действительно понял, о чем толкует этот голос, и зачем-то кивнул. – Но о какой предоплате ты говоришь?

– До этого ты пользовался моими возможностями бесплатно. Используя, между прочим, астрального паразита как грабителя, присваивающего себе чужую способность. Мою способность! Прямо сейчас я лишил вас этой возможности. Одной из форм оплаты могут послужить кусочки твоего пазла или убитых лично тобой разумных. Сейчас в твоём распоряжении находятся шесть кусочков. Если добавишь четыре своих, я помогу освоить возможности эмпатии без глупого сопереживания, – ответило это существо.

Бредовость этого нового разговора в голове выбила меня из состояния, близкого к помешательству, и позволила вернуться в роль продюсера, умеющего выгодно заключать контракты с любыми партнёрами.

– Я искренне ценю твое предложение, – включил я свой навык деловых коммуникаций, – но считаю, будет лучше оставить всё как есть. Ты в болоте, а я здесь. Надеюсь, ты понимаешь, что тропинку мы с паразитом все равно сотрём? Напомню ещё, что трясина имеет свойство поглощать инородные предметы.

– Ах ты червь! Пытаешься напугать дракона!? Я уничтожу тебя! – рёв рептилии, раздавшийся в голове, даже заставил меня поморщиться.

О, раньше я часто сталкивался с личностями, которые жаждали контролировать всё и вся. Стоило возникнуть малейшему противодействию – и они переходили на крик и угрозы. Я представил дракона в малиновом дорогом пиджаке и с золотой цепью на толстой шее.

– Вижу, компромисс ты искать не желаешь, – сказал я. – А зачем мне такой торговый партнёр?

– Компромисс? Чего ты добиваешься? – озадаченно спросил дракон. – Мне непонятна логика твоих высказываний.

– У нас принято приходить в гости с подарком, если ты пришёл не с войной. Ты сам сказал, что протоптал тропинку, значит, в гости пришёл ты. Где подарок? – с виду спокойно поинтересовался я, но внутри меня загорелся азарт – получится ли развести дракона?

Кажется, дракон попал в тупик. Я буквально ощутил его замешательство и готовился потирать руки, предвкушая знатную добычу.

– Какой еще подарок? Вздумал шутить со мной? – наконец выдавила из себя рептилия.

– Не, ну право, вы торгуетесь, как в Одессе на Привозе. Сделайте мне приятно, и если это мне ляжет на душу, то мы продолжим разговор про скидки, как с постоянного клиента, – выдал я на одном дыхании.

Может, звучит глупо, но в таком тоне проще вести этот странный диалог. К тому же дракон оказался гибкой сущностью: чем больше мы общались, тем сильнее он начинал походить на меня. Видимо, попав в мой пазл, он подстраивался под мою манеру общения.

– Из твоего бреда я понял, что ты хочешь получить одну из моих способностей бесплатно, – просипел дракон, но его голос теперь сделался слегка саркастичным, будто он подхватывал мою волну. – Хорошо, но это будет одноразовая акция.

– Огласите весь список! – на кураже воскликнул я.

– Перетопчешься! «Замедление времени» на пять минут при сжатии на пятьдесят процентов не чаще одного раза в день! Я и так замучился регенерировать твоё слабое тело и устранять лёгочные проблемы! А ты этого даже не оценил!

– Я не знал... И очень, очень тебе благодарен, мой уважаемый сосед, – сказал я, искренне.

Кажется, собеседник этого не ожидал. Подумав, он продолжил:

– Ну, хорошо. Уговорил. Этот сувенир я дарю тебе в расчёте на установление добрососедских отношений, привлечение внимания, стабилизацию моего положения на данном рынке и увеличение объёмов продаж по завышенным ценам, – перешел неожиданно быстро к деловой речи дракон и мерзко захохотал.

Так, этот летающий динозавр уже вовсю играл в офисный язык! Я усмехнулся.

Он больше не казался чужим, и напоминал, скорее, коллегу-продюсера, с которым мы ведём проект, хоть и с магией вместо цифр. Немного странного чешуйчатого игрового продюсера... Ну, да в геймдеве вообще много гиков и эпатажных личностей, так что уже привык к странностям, сработаемся.

– Ладно, не будем переходить на личности. Спасибо за «Замедление времени». Что ты предлагал сделать для ликвидации эмоций при сильных стрессах?

– Замену сострадания на умение «Равнодушие эльфов». Это позволит быстрее реагировать в экстремальных ситуациях, не теряя способности принимать более обдуманные решения, – ответил дракон.

– Понятно. Меня устраивает товар, но не цена. Готов предложить два, ну ладно, три фрагмента пазлов убитых мной людей, – предложил я, будто на торгах с деловыми партнёрами.

– Это грабёж! Минимум шесть! Это же не целые пазлы, а их осколки. Я и так затрачу энергию трёх из них на корректировку вшитой в тебя программы сострадания! – вскричал дракон.

Вот теперь я был доволен. Подобные «торги» – это был родной мир, где я чувствовал себя как рыба в воде. Сразу возник закономерный вопрос по матчасти: что именно я делаю с этими кусочками чужих мозаик?

– Подожди, – обратился я к дракону. – Эти фрагменты пазлов, которые с убитых, – как это вообще работает? Как я могу ими манипулировать? И что при этом происходит с их ядрами душ?

– Ты сохраняешь фрагменты их пазлов с внешней помощью, моей и этого мерзкого паразита, прилипшего к тебе, – пояснил он, как будто говорил о чём-то очевидном. – Ядро души лишается накопленной энергии пазлов и откатывается в своем развитии, тем не менее уходя на очередной виток перерождения. Ты же можешь передавать эти сохраненные пазлы. Например, мне.

– Передавать? – я на мгновение задумался. – И что, это усилит тебя?

– Конечно. Энергию из этих фрагментов я смогу использовать для влияния на реальный мир и наделения тебя особыми способностями, – дракон теперь говорил более серьёзно.

Это открывало передо мной новые возможности. Вдобавок, какую пользу принесет хранение осколков душ отпетых бандитов? Улыбнувшись, я решил согласиться на обмен с драконом по предложенной цене.

Сразу после этого меня накрыла дикая боль, выкинувшая в астрал. На ледяную арену я вступил, как в дом родной. Ледяной серый туман – без изменений. Паразит – на месте. Но какое-то изменение цепляет взгляд.

– Паразит, как наши дела? – настороженно спросил я.

– Кардинальных изменений пазла не зафиксировано, – ответил паразит.

– А некардинальные?

– Одна седьмая каждой детали твоего пазла поменяла цвет на красный.

– Может ли нас здесь слышать дракон?

– Это исключено. Дракон вышел на прямой контакт, но доступа сюда ему нет. Это твой личный закрытый участок астрального мира. Но и мне он закрыл доступ к своему пазлу. Теперь при распараллеливании сознания я не смогу дать тебе его свойства. Ты сможешь использовать эту способность только для обдумывания проблемы и получения правильных ответов на свои вопросы из подсознания. Однако можно делать это одновременно с другими вещами, например, в процессе чтения или разговора, – ответил паразит.

Работая в разработке игр, я, случалось, одновременно вел два созвона в зуме, играл в шестую «Цивилизацию» и иногда отвечал жене.

Вернувшись к действительности, я пристально изучил арену и обнаружил изменения цвета льда по периметру – он стал красным.

В этот момент меня снова выбросило из астрала потоком ледяной воды. Знакомое ощущение. Открыв глаза, я вздрогнул. Отец и Жозеф с пустым ведром. «Опять это ведро!» – подумал я.

Оглядевшись, облегчённо вздохнул. Мы находились под открытым небом, всё в том же порту. Временно я изобразил потерю голоса, чтобы избежать лишних вопросов. Мария помогла мне отмыться от крови и переодеться. После этого меня уложили на телегу, которую отец пригнал из города. Всё снова сделалось отстраненным. Адреналин ушёл, и я впал в оцепенение, переходящее в сон.

Это было первое убийство…

* * *

«Как это было давно... и как будто совсем недавно», – думал я, стоя на палубе.

Из воспоминаний меня вырвала неожиданная фраза. Причём на русском.

– Ну вот мы и встретились, Катерина. Отвести глаза и сбежать, как всегда, не получится. Могу предложить быструю смерть, если отдашь Книгу. Подумай, это неплохое предложение, – раздался мужской голос.