Читать книгу "Я убиваю плохих роботов!"

Я отправил одного наноробота в молекулярный пробник, который Стирлинг приложила к моему виску. Теперь она его на все его белковые запчасти разберет…

– А остальные я пока заблокирую, – пробурчала милая добрая параноидальная Стирлинг. – Мало ли что. Кстати. Я тут нашла твой старый патч с боевыми кинетиками для билда и залила на чип. Не придется теперь собирать все с нуля. А это твой нейронный ускоритель, осталось только две ампулы.

О да, вот это действительно отличная новость! Мне эти тактические наработки и бустер очень пригодятся, когда дойдет до рукопашной.

– Хорошо, что я тебя встретил, Стирлинг, – улыбнулся я.

– Хорошо, что ты вернулся, – улыбнулась она.

Нда. На самом деле она надеется, что с моим возвращением с того света все станет как раньше, как было до того, как все рухнуло…

Но ведь не станет. И лучше ей об этом сразу узнать.

– На самом деле, – медленно произнес я, поворачиваясь к ней, – я не вернулся. Мне нужно снова уходить. Я не смогу здесь задержаться. И я хотел бы попросить тебя никому не говорить, что я появлялся тут.

– Да, – тоскливо согласилась Стирлинг. – Конечно. Это понятно.

– Послушай меня, подруга, – тяжело вздохнул я. – Как было, уже никогда не будет. Дай себе возможность убедиться в этом. Найди в себе силы. Перестань тратить время на эти развалины. Оглядись вокруг, посмотри в будущее. Ты умная и опытная. У тебя хватит сил начать сначала. Мы все должны начать сначала. И двигаться дальше. Потому что в покое нас не оставят. Ты это сможешь, Стирлинг? Я могу на тебя рассчитывать?

– Конечно, Райдер, – тоскливо произнесла Стирлинг. – Еще как можешь. Как всегда. И это… Надери им там всем задницы, Райдер. Кем бы они ни были.

– Даже не сомневайся, подруга. У меня короткий список, – я приложил железный палец к своему лбу. – Я никого не забуду.

– А! – воскликнула Стирлинг. – Вот еще кое-что. Помнишь ее?

И, с трудом подняв с бетонного пола, протянула мне это.

Залитая свинцом метровая труба на шестьдесят с надетым через центральное отверстие на один из концов и приваренным к трубе ведущим зубчатым колесом от старинной танковой гусеницы. Помню, как Стирлинг приволокла это зубчатое колесо со свалки. Огромная шестеренка с торчащей из нее осью. Моя траншейная дубинка из гадфильдовской стали.

С этой штукой я выходил на свои первые бои против промышленных роботов.

Моя зубчатая Звезда Смерти.

Я протянул руку и легко снял с ее ладоней железную дубинку кончиками стальных пальцев:

– О да, детка, я ее помню.

Надо же, она уцелела через все эти годы, а я уж думал, ее тоже Команч схоронил в своем мавзолее. Зубчики, слегка помятые о корпуса промышленных роботов.

Вес дубинки напомнил мне очень многое из того, что я, оказывается, успел позабыть, пока изображал небожителя на шестиугольной Арене.

Похоже, я действительно вернулся к своим корням. Здесь я дома.

И конечно, у меня нет выбора, я должен защищать это место. Я должен идти дальше.

Я зайду так далеко, как понадобится, чтобы выдернуть питающие провода из аккумуляторов моих врагов, обесточить их мышцы, вырвать им кишки. Теперь меня не остановить никому.

– Ладно, богиня мести, – сказал я Тисифоне, забрасывая дубинку с зубчатым колесом на плечо и надевая шлем на голову. – Пора идти вершить справедливость.

– Отличный диванчик, – произнес Тисифона, со стоном поднимаясь с него. – Отличная берлога. Умеешь ты устраиваться. Жаль уходить.

– Так оставайтесь, – грустно произнесла Стирлинг, провожая нас до дверей.

– Прости, подруга, – отозвалась Тисифона, заметно хромая. – Нас там уже давно заждались.

Мы открыли двери, вышли из гаража и увидели, кто нас там поджидает. Уже светало.

И похоже, все дэды округи сбежались сюда, чтобы встретить нас.

Их тут было, наверное, больше сотни.

Многовато для меня одного.

Глава 6. Старое доброе уличное ультранасилие

– Что, не ожидал нас снова увидеть, здоровяк? – прогыгыкал мой старый знакомый, мертвячок из тех, что я прогнал от госпиталя Вивисектора Джо. О, надо же, и ты здесь. И ты у нас, оказывается, юморист. Ну что ж. Ну вот ты сам и назначил себя основной целью, шутник.

Ты будешь первым.

– Надо было все-таки переломать вам кости, – задумчиво произнес я, обводя их взглядом.

Они были просто везде. На всех направлениях. Сидели на перилах, свешивались с крыш соседних гаражей, толкались на подъездных путях.

Они не случайно собрались здесь. И не случайно их так много. Сами они в такие толпы не собираются. Их кто-то согнал сюда со всей округи.

Дед-трупоед. Вот кто стоит за этим появлением. Вот кто согнал их всех сюда. Высший хищник в тенетах дэд-иснайда. Паразит, живущий в остатках их мозгов, он их зарядил и сюда отправил.

Никто не возвращался с болот, озаренных тусклым светом дэд-инсайда, еще никого не удалось реабилитировать, чтобы расспросить о том, как там, на той стороне, но, по слухам, за каждой большой стаей стоит ключевая фигура, сохранившая в черепе больше мозгов, чем остальные, и которая мыслит за них всех, крутит ими, как я своими крысами, кормится тем, что они ему приносят, жирный клещ в глубокой бетонной норе. Но сегодня он выбрался поближе к поверхности, поближе к нам, почуял свободу, свое золотое время, пользуется редким случаем развернуться вовсю.

Вся эта низшая шушера никогда бы не собралась здесь такой толпой, просто передрались бы. Значит, высший дед-трупоед обратил на нас воспаленное групповыми галлюцинациями внимание своей стаи.

Да только ты не на тех свою скользкую лапу поднял, дедуля.

– Тисифона, – произнес я, не отводя внимательного взгляда от настороженной толпы дэдов. – Сейчас делаем все так, как я скажу. Я здесь главный. Возражения будут?

– Здесь ты чемпион, – спокойно отозвалась Тисифона. – Я буду выполнять твои приказы.

– Отлично, – заключил я. – Стирлинг. Отдай дробовик Тисифоне и закройся в гараже. Ты знаешь, что нужно делать.

Я уже имел дело с такими толпами. Давно, правда это было. И нас было сильно больше…

– Справишься, богиня мести? – спросил я у Тисифоны, когда за Стирлинг с лязгом сомкнулась дверь гаража.

– Конечно, – отозвалась Тисифона, удерживая ружье одной рукой за цевье, и, тряхнув ружье вниз, щелчком дослала патрон, взглянула на счетчик боеприпасов. – Девятнадцать зарядов, шесть бронебойных, остальные картечь.

– Ну и славно, – пробормотал я, включая свой внутричерепной коммуникатор, заработавший под управлением моего нового центрального чипа. – Стирлинг, ты там где?

– Уже на связи, – сообщила Стирлинг. – Уличные камеры у меня под контролем. Моя тактическая нейросеть насчитала сто девять особей в радиусе ста метров. Десяток сидит на козырьке гаража прямо над вами. Еще сотня впереди, разделена примерно на три группы в глубину.

Грамотно их поделили. И этот грамотей где-то тут недалеко…

– Тисифона, контролируй тех, что сверху, – произнес я, сделав несколько шагов от ворот навстречу дэдам. – А я займусь этими…

– Не вопрос, – отозвалась Тисифона, держась позади в паре шагов.

По подъездной дороге к гаражу разом пройдет человек десять. Нормально. Контролируемо.

Гаражи ступенями уровень за уровнем уходили вверх по склону. Мой гараж последний в этом ряду – в тупике. Специально так выбирал, чтобы хоть с одного боку не могли обойти. Но сверху сюда можно спрыгнуть, если жизнь не дорога. Но дэды как раз уже давно сдали свои жизни оптом и за бесценок…

Ага, по толпе пробежала возбужденная волна. Кажись, начинается активное движение.

Дэды первых рядов сделали к нам шаг ближе, почти синхронно. Живые люди сами так не ходят. А этих жестко направляют.

– И отчего мы все здесь сегодня собрались? – громко задал я риторический вопрос. Ну просто чтобы с чего-то начать.

Я не получил ответа. Да я и не ждал, собственно.

– Вы даже не представляете, что с вами сейчас произойдет, убогие, – криво усмехнувшись, произнес я, делая шаг им навстречу. – Нет, конечно. Куда вам задумываться. Нечем.

Дэды, по-идиотски скалясь, сделали еще один осторожный шаг в мою сторону.

Уже близко. Уже достаточно близко.

– А ждет вас старое доброе ультранасилие, уроды, – прорычал я, скидывая с плеча мою траншейную дубинку, делая глубокий выпад вперед, почти коснувшись стальным коленом бетона и засаживая зубцы дубинки в череп выбранного мною дэда. Череп шутника разломило, как пустой орех, даже ойкнуть не успел.

Ну что, теперь ты не такой остроумный, да?

И присев, я обратной дугой на уровне колен перещелкал звездой полдесятка суставов, повалив задетых дэдов на бетон дороги.

А теперь попляшем!

Вскочив, прямым ударом с розовых рассветных небес, как падение утренней звезды, всадил два кило тяжелого металла в следующий череп.

Выдернув дубинку из расколотого черепа, воткнул полметра тяжелой рукоятки в оскаленную пасть следующего, выбив наружу затылочную кость.

– Бабах! – это пальнула вверх прямо у меня над ухом Тисифона.

Сверху на нас начали прыгать затаившиеся ярусом выше особи. Тисифона стреляла по ним с бедра, как по уткам, перезаряжая ружье с бешеной скоростью.

От попадания бронебойных пуль падающих на нас дэдов разрывало в мокрые клочья, и на нас просыпался кровавый дождь.

– Десять, – произнесла Стирлинг в коммуникаторе. Пошел отсчет мертвых тел.

Дубинка легко вращается в стальных пальцах вокруг оси баланса на расстоянии двух кулаков под приваренной шестеренкой. Гудит рассекаемый трубой рукоятки воздух. Дэды шарахаются от этой убийственной тяжести. Сила инерции, ублюдки. Сила инерции.

Перехватывая рукоять ближе или дальше от звезды, укорачиваю или удлиняю описываемые ею восьмерки. Дубинка с треском сносит тех, что подобрались справа. Перехватив вращающуюся дубинку за спиной в левую руку, выкидываю ее обратно вперед уже с другой стороны и внезапным выпадом сношу тех, что подобрались слева.

Блеск восходящего солнца на слетающей со звезды крови – последнее, что они видят.

– Двадцать, – произнесла Стирлинг в коммуникаторе.

Перехватив дубинку в правую руку, я на мгновение замер, подняв ее над головой. Между мной и дэдами окровавленная дуга, забросанная обезглавленными телами, ясно обозначающая мою максимальную дистанцию.

– Чего встали? – спросил я. – Или вы, ублюдки, собрались жить вечно?

И тогда дэды без всякой рефлексии пересекли эту роковую полосу, ринувшись ко мне всем фронтом.

Размахнувшись дубинкой, как гольфист, снизу вверх я всадил звезду под челюсть прыгнувшего ко мне дэда, дубинка снесла ему лицевую часть черепа и кровавыми брызгами подбросила его к небу, нешуточно впечатлив всех следовавших за ним.

Остановились. Замерли.

Значит, сходимся ближе. Железным локтем в одну морду, другим – в следующую, коленом пробиваю хрупкий таз, ударом бронированной ступни ломаю подъем стопы. Крутанув дубину в железном кулаке, раскидываю остальных.

Воздух воет в зубьях Звезды Смерти. Дэды орут.

– Тридцать, – произнесла Стирлинг в моем коммуникаторе.

Им нечего мне противопоставить. А мегамозг, стоявший за ними, гнавший их вперед, не давал им разбежаться с нечленораздельными воплями ужаса.

Танцуем дальше.

Нет, однозначно билд этот у меня сильно не лучший. Весит со всей этой противоминной броней килограмм двести, баланс скверный, я это сразу заметил. Заносит на разворотах, контролировать заброневое действие ударов практически невозможно – просто нет необходимых сенсоров. Все движения энергозатратны, избыточны, чрезмерны. Словно избиваю кувалдой сонных воробьев.

Грохочет железо, сталкиваясь с бетоном, и летят перья.

И насколько этот билд действительно не приспособлен для длительной рукопашной, я убедился прямо сейчас. Входные контакты в остеопортах качались, периодически снижая скорость передачи данных, тяжелый неэргономичный сервокаркас стирал в кровь и ранил мою собственную плоть, прижатую к его металлу ремнями.

– Ранен? – крикнула Тисифона, заметив, как кровь капает у меня из-под брони.

Я отмахнулся. Терпимо!

Я это точно переживу.

– Сорок, – подсчитала Стирлинг.

Люди бы уже давно разбежались. Так то люди…

Еще удар с размаху снизу вверх, и еще один уже мертвый мертвец без головы, кувыркаясь, полетел над сбившейся на дорожном подъеме толпой.

– В очередь, собаки! – поорал я, тыкая в них Звездой Смерти. – В очередь!

Я этой штукой крошил огромные десятитонные механизмы. Куда вам до них, убогие. Ничего вы мне не сделаете.

А вот еще плохая новость: моя биологическая часть начала уставать. Мышечные волокна разрываются от напряжения, а протеиновой восстанавливающей системы в этом билде нет. Пот течет по лицу, воруя драгоценную жидкость.

– Стирлинг, ну что? – выкрикнул я. – Ты его видишь?

– Я засекла старого урода на камерах наблюдения, – проговорила Стирлинг. – Он ярусом ниже, в здании слева от тебя, в подвале.

– Тисифона! Отходи к воротам! – выкрикнул я. – Стирлинг, впусти ее!

– Ты чего это удумал? – возмутилась Тисифона.

– Выполняй приказ, пехота! – рявкнул я.

– Мы вычислили босса этого стада, – произнесла Стирлинг. – Возвращайся, Тисифона. Я готова тебя впустить.

Вот всегда так с этой уличной пехотой. Наберут по объявлениям, а потом удивляются, чего они упираются и приказы игнорируют…

– Она внутри, – сообщила Стирлинг.

– Я пошел! – выкрикнул я. – Держитесь там!

А я ворвался в толпу дэдов, вращая дубинкой и раздавая удары ногами и локтями, как сорвавшийся с оси вращающийся вертолетный винт, – клочья сорванной с костей плоти полетели во все стороны.

А потом я разбежался, взмахнув дубинкой, и прыгнул со своего яруса прямо вниз в рычащую толпу…

Шанс в этом городе есть у каждого. Но конкретно у этих шанса уже не было. Но город его всегда дает. Шанс опрокинуть все вспять. Стать камнем, на котором заклинит жернова небес.

Только они своими шансами не воспользовались. Поэтому эти шансы забираю я.

Мне они нужнее.

Я как бомба обрушился на толпу внизу, пробив огромную кровавую дыру. Кости, как хворост, хрустели под моими ногами.

Мертвое должно быть мертвым. Такими они и становились…

– Пятьдесят, – произнесла Стирлинг.

Раскидав поредевшую толпу, я вырвался на простор. Сшибая на бегу ударами плеч застоявшихся в тылу одиночек, я рвался к указанной мне цели.

Лишь бы не почуял запах жареного. Лишь бы не ушел… Лишь бы не ушел…

Не ушел.

– Кого я вижу! – радостно воскликнул я, выбив дверь пинком ноги и ворвавшись в подвал. – А вот и наш самый главный дед-трупоед. Наш районный Санта-Клаус! Ты-то мне и нужен!

– Как грубо, – проклокотал этот ни фига не праздничный дед в пыльном костюме, паук в грязной паутине, засевший в своем темном углу. – Страсть к физическому насилию – признак неразвитой психоэмоциональной сферы, знаешь ли.

– Ничего, – усмехнулся я. – Зато ты у нас на зависть всем развит.

Ему некуда было отсюда деваться. Это был единственный вход.

– Может быть, мы договоримся? – вкрадчиво прошелестел дед, доставая из нагрудного кармана пачку платиновых платежных карт. Ага, понятно, низшие особи стаскивают своим боссам все ценное.

– Нет, – криво усмехнувшись, покачал я головой. – Не договоримся.

– Неужто мы тебя так сильно обидели? – захлопал дед-трупоед пустыми, как у куклы, глазами. – Как жаль! Какая нелепость… Неужели мы пересекли границу дозволенного? Увлеклись, наверное. Хотя погоди! Постой! Это ведь ты влез на нашу территорию.

– Это моя территория, ублюдок, – процедил я, забрасывая Звезду Смерти на плечо. – Всегда была и всегда будет. И я буду вбивать это тебе в башку, пока не проломлю твой толстый череп.

– Вы, большие парни, такие все тупые, – довольно оскалился дед.

И дэды за моей спиной ворвались в подвал.

Я, ожидавший этого, шагнул вперед, метнув огромную дубинку в деда-трупоеда прямо с плеча.

Она прилетела ему ровно между глаз.

Подвал содрогнулся от могучего удара плоскости стальной шестеренки о бетонную стену.

Снесла ему башку не хуже пули, оставив на бетоне широкий разлет кровавых брызг, отскочила от стены и с грохотом покатилась по полу.

Я развернулся к новоприбывшим сразу в боксерской стойке. Сейчас-то я намотаю вашу мозговую слизь на железный кулак.

Дэды остановились, озираясь, а потом рванули из подвала так же рьяно, как только что рвались внутрь.

Их отпустило. Я за ними не гнался.

Я подошел к трупу босса, подобрал дубинку, выдернул платиновые карты, зажатые в кривых пальцах с обкусанными ногтями, и усмехнулся. Подземелье зачищено. Лут с тела поднят.

Было бы неплохо поднять и уровень, но это в другой раз.

Я выбрался из подвала и, тяжело шагая по дороге, ведущей вверх, вернулся к гаражу.

Устал я что-то. Очень так сильно устал. А скоро меня, похоже, еще поджидает отличный приступ синдрома отсроченной мышечной боли из-за обширного повреждения скелетных мышц. Особенно без компенсации боевой фармакологией.

Нда. Воевать – это тебе не на арене манекенов крошить. Так и убить могут.

Я смотрю, уцелевшие в битве у гаража дэды уже все разбежались. Со всех сторон к гаражам слетались вертолетные санитарные дроны убирать разбросанные в городской среде биологические отходы.

Заработали автоматические санитарные службы, надо же. Или это их Стирлинг вызвала? Ладно, они здесь приберут.

А чего мне не открывают-то? Я грохнул кулаком в железную дверь. Мне открыла Стирлинг.

– Входи, – сказала она, пропуская меня внутрь.

– Случилось что? – спросил я, закрывая ворота за собой.

– Вроде того, – буркнула Стирлинг.

Тисифона сидела на диване в распахнутом бронежилете, зеленая, как утопленница. Хреново выглядит. Дробовик валяется на полу. Рядом следы рвоты.

– Что с ней? – спросил я.

– Тяжелый день, – мрачно ответила Стирлинг, перебирая свою аптечку. – Я ее тут немного взбодрила. Но это ненадолго. Не стоило ей вставать сегодня.

– Я сейчас, – пробормотала Тисифона, тяжело сглатывая. – Немного приду в себя, и все…

– Сиди, – бросил я. – Хватит с тебя на сегодня.

– Нам нельзя тут оставаться, – проговорила Тисифона, покачиваясь на месте. – Надо уходить. Мы и так много времени потеряли. Нас ждут.

– Да успокойся ты уже, – поморщился я. – Проживут там без тебя еще один день.

Вот тут Тисифона попыталась встать, цепляясь за нас слабыми руками, но свалилась прямо нам под ноги.

– Эй-эй-эй! Подруга! Ты куда собралась? – прокричала Стирлинг, бросаясь к ней, раскрывая бронежилет на груди Тисифоны и вкатывая заряд адреналина ей прямо в сердце, пробив грудину длинной иглой шприца.

– Черт! – я с грохотом бросил Звезду Смерти на бетонный пол и с лязгом упал на колени рядом с ними.

Со стонущим вдохом Тисифона очнулась. Глаза ее заметались с меня на Стирлинг.

– Вот черт… – прошептала она. – Что это было?

– Ты умерла. Снова, – произнес я. – Что происходит, Стирлинг?

– Интоксикация стимуляторами! – Стирлинг швырнула опустошенный шприц в угол и раскрыла экран полевого диагноста на бронежилете Тисифоны. – Она потратила всю свою аптечку! Ее кровь сворачивается прямо в капиллярах! Множественные тромбы. Полиорганная недостаточность! Загнала себя, дурочка!

– Мне конец, – прошептала Тисифона, медленно моргая огромными глазами.

– Мы тебя спасем, – я положил железную руку ей на плечо.

– Нет, – без тени чувства произнесла она. – Не спасете. Это все.

Глаза Тисифоны закатились, оставив только белые белки между опущенных синих век.

– Эй! – крикнул я, легонько ударив ее по щеке. – Эй!

Внезапно Тисифона распахнула глаза и, уставившись вверх невидящим взглядом, четко и размеренно произнесла:

– Путь к базе в моем навигаторе. Найди ее там. Скажи ей, что ты от меня, доброволец, и прошел первичный отбор… – Тисифона тяжело сглотнула. – Она там совершенно одна. Ей больше не на кого надеяться. Ты должен позаботиться о ней. Пообещай мне… Она же как ребенок, не знает ничего про этот гнусный мир. Пообещай мне, чемпион.

О чем это она? И что я должен был ей на это сказать? Я ничего не хотел ей обещать. Чего вдруг я должен обещать неизвестно что неизвестно кому?

Но я, конечно, должен был пообещать. Ей, может, полегчало бы…

И я даже хотел пообещать, чего мне стоило-то?

Но я не успел. Тисифона не очнулась. Обмануть ее из лучших побуждений мне уже не довелось.

Судя по индикаторам ее бронежилета, Тисифона была мертва.

Глава 7. Ты мне, я тебе

– Хреново вышло, – пробормотал я.

Тисифона мертва. Загнала себя до смерти.

Нда. Ну вот я, похоже, и свободен от своих обязательств в ее отношении. Свободен от обещания, которое ей дал. Ей это больше не нужно.

Вот только свободен ли?

А еще разболелись надорванные чрезмерным напряжением мышцы, блин.

– Куда ты с ней собирался? – спросила Стирлинг.

– Понятия не имею, – отозвался я, мучительно морщась от боли. – На какую-то базу. Она должна была меня провести туда. Цель указана в ее навигаторе.

– Пойдешь туда один? – спросила Стирлинг.

– Да вроде бы уже и незачем, – пробормотал я, вставая.

Вроде бы уже и незачем…

Стирлинг протянула руку и закрыла Тисифоне глаза. Да. Люди так делают. Но у меня слишком грубые пальцы. Как чужие.

– Ты ее давно знаешь? – негромко спросила Стирлинг.

– Познакомились пару часов назад, – ответил я, пытаясь собраться с мыслями.

– Ну, ты прям как всегда, Райдер, – непонятно, то ли осуждающе, то ли одобрительно произнесла Стирлинг.

– Да, – проворчал я в ответ. – Мне уже говорили.

Так-то, конечно, надо бы сходить на эту ее базу. Посмотреть, как там и что.

И кто…

Хотя, с другой стороны, у меня и своих дел полно. Идти туда с проводником, которого пропустят и примут, – это одно. А идти туда одному, без приглашения, – это другое, это безрассудно. Не удивлюсь, если там меня сначала пристрелят, а только потом спросят, чего я это приперся.

И что я, кстати, им говорить буду? Взялся довести клиентку живой до места и не довел? Однозначно молодец, исключительный результат…

– Что мы можем для нее еще сделать, Райдер? – проговорила Стирлинг.

– Мы? Похоронить, наверное, – ответил я. – Что мы еще можем?

Да поздно уже что-то еще делать…

– Солнечные Башни работают? – спросил я. Если уж хоронить, то как положено.

– С этим у нас будут проблемы, – сумрачно произнесла Стирлинг.

Ну да, ведь город на осадном положении. Сначала возник дефицит искусственных интеллектов, а потом пришел дефицит всего остального.

Но сейчас самый простой для нас вариант – это энергетическое погребение, когда тело испаряется в высоковольтном разряде в камере под Солнечной Башней. Это такие обвешанные солнечными панелями неоготические шпили, во множестве мест поднимающиеся над крышами Верхнего Города.

Объясняется это действо в духе постсингулярных верований, мол, энергия погребального разряда направляется в общую энергетику города и этот индивидуальный импульс совершает свое искупительное действие на общее благо, заодно рассылая весть об акте погребения всем социальным контактам усопшего и заряжая гаджеты прихожан.

Энергетика процесса явно не сходится, заряда, конечно, недостаточно для действительно заметных благих дел, но людям идея нравится. И поскольку после обряда даже пепла не остается, чистота процесса меня привлекает, и, пожалуй, я и сам буду не против такого итога.

Поступай с ближними так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Значит, меня устраивает.

Я бросил на стол добытые в бою платиновые карты:

– Наши сегодняшние трофеи. Посмотри, есть там хоть что-то стоящее, Стирлинг. Заплати за похороны. И о себе позаботься. А мне придется все-таки посетить эту ее базу…

– Может быть, тебе лучше остаться? – произнесла Стирлинг, перебирая карты. – Мы можем начать сначала. Построим твой новый билд прямо здесь, как раньше. Ты снова станешь чемпионом.

Я был очень тронут тем, что она подумала об этом. И что это сказала. Но я сам о том уже подумал.

– Спасибо, что предложила, Стирлинг, – вздохнул я. – Но рано или поздно они узнают. Все узнают, что я вернулся. И тогда они решат, что следует закончить начатое. А я не готов. Надо сделать очень много за очень короткое время. Мне нужно стать лучше, чем я был. Гораздо лучше. Ведь у них мой прежний билд. И мне нужно его превзойти. Перепрыгнуть самого себя.

– Так вот как это было, – прищурилась Стирлинг. – Они забрали твой билд. Команч в этом замешан?

– Не лезь в это дело, Стирлинг, – проворчал я.

Мне только этой пигалицы, ужаленной в обе ягодицы разом, в этой мясорубке и не хватало.

– Я так и знала, – процедила Стирлинг сквозь стиснутые зубы.

Вот же мелочь неугомонная.

– Ты ничего не знаешь, Стирлинг, – я поморщился. – Я ничего тебе не говорил. И не вздумай поднимать шум, это мне повредит. Я сам все сделаю, когда придет время.

– Да ты всегда так делал, – криво усмехнувшись, отозвалась Стирлинг. – Все сам. И все тебе удается.

Не, ну не все. Но сейчас действительно я сделаю все сам. А вот ее нужно занять, иначе напором пара изнутри ее скоро просто разорвет.

– Стирлинг, – сказал я. – Мне нужно, чтобы ты подумала. Очень хорошо подумала. Мне нужен новый билд. Такой, какого мир не видывал. Он мне очень понадобится, и скоро. Ты посоображай тут, как ты это умеешь. Прикинь, что, почем и откуда. Я вернусь, и мы это обсудим.

Мой взгляд упал на тело Тисифоны. Черт, как же неудачно вышло.

– Иди, Райдер, – произнесла Стирлинг, протягивая мне навигатор, снятый с бронежилета Тисифоны. – Ты же обещал. Я позабочусь о ней. У меня есть рефрижераторный мешок. Я свяжусь с Солнечной Башней, когда все утихнет.

Вот всегда Стирлинг так. Прямая и правильная. И думает обо мне лучше, чем я сам о себе думаю. В этом на нее всегда можно положиться.

А разочаровывать Стирлинг я не люблю…

Я забрал навигатор с маршрутом, поднял Звезду Смерти с пола, закинул ее на плечо и отправился на поиски этой самой засекреченной базы.

Снаружи уже вовсю наступил новый солнечный день.

Дроны-уборщики прибрались и разлетелись по своим делам. Мертвых дэд-инсайдеров и прочих им подобных городские санитарные службы давно уже классифицировали как останки бродячих животных и с уборкой не задерживались.

Ну, я иду искать. А кто не спрятался, сам себе враг.

Первым делом я проверил подходы к базе, которые уже видел, когда меня вела Тисифона.

На первом маршруте поляна автоматических снайперских турелей, кажется, даже расширилась. Соваться я туда не стал.

На втором маршруте в узкой щели между домами по-прежнему стояли танки с закопченными стволами лазерных импульсеров, а все крыши вокруг засыпаны обломками противотанковых дронов, которыми их пытались там разобрать.

Я плюнул и пошел через третий, самый дальний, проход внутрь этого когда-то перенаселенного комплекса перемешанных зданий, теперь совершенно заброшенных из-за давних коммуникационных проблем.

Кажется, им там электричество временно отключили. И уже не включили никогда. Народ терпел, маялся, а потом как-то разом и разбежался. Вот место-то и опустело.

Где-то в глубине этой заброшки и затаилась база Тисифоны. Вот сразу возникает навязчивое подозрение, что тот, кто базу строил, тот свет людям и отключил…

Навигатор вел меня через темную подземную парковку со следами жизнедеятельности дэдов. Но самих дэдов не видать. Забились в норы и не отсвечивают. Я не верю в их способность к обучению, просто, пока не вырастет следующий пастырь-телепат, они будут сидеть тихо. Вот и славно.

Я без проблем прошел парковку, освещая дорогу плечевым фонарем. Спустился ниже на заваленный мусором технический этаж, нашел нужный туннель из десятка сходившихся там коридоров и двинул по нему, несколько пригибаясь: высота была маловата.

Это была территория между двумя природными ареалами. Сюда дэды уже не спускались, здесь уже можно было столкнуться с хищниками со дна города и даже с тварями с более глубоких уровней.

С кем-то вроде меня.

Никакой беспроводной связи здесь уже не было. И не оставляло ощущение, что за мной следят. Словно я тут ползу, как крыса в исследовательском лабиринте.

Ну ладно, правильно делаете, что таитесь по темным углам и не показываетесь. Такие крысы к вам сюда еще не попадали.

Преодолев несколько баррикад из заполненных бетоном пластиковых канистр, я попался в первую ловушку. Это оказался медвежий капкан, со сладострастным лязгом всадивший зубья мне в ногу.

Я осмотрел ногу: повреждения незначительные; пожал плечами и разжал зубастые дуги капкана.

На этом мои проблемы вовсе не закончились.

На следующем шагу я наступил на мину.

Мина противопехотная, и мне оторвало бы ногу, если бы это была моя нога. Но специализированный саперный сервоскелет меня уберег. Отделался легким шоком, когда меня подбросило на месте, долбанув о низкий потолок.

– Вот дерьмо, – пробормотал я, поднимая ногу и глядя, как дымит на стальной ступне тлеющий термит. Теперь ступня точно деформируется, хромать буду…

Вот же затейники, чтоб вас. Но коридор, значит, правильный. Пустой коридор никто бы оснащать такими ловушками не стал.

Тяжело вздохнув, я похромал дальше по туннелю, стараясь выбирать, куда ногу ставлю.

Перешагнув еще пару довольно замысловатых растяжек, я достиг конца коридора.

А там меня ждало нечто очень похожее на раздвижную дверь лифта.

Ею оно и оказалось.

А вот это уже походило на настоящую линию обороны. Дверь тяжелая, такую ядерным фугасом не выбьешь. Никаких кнопок или панелей биометрии, ничего такого, за что зацепиться дверному хакеру. Оборудование для взлома сейфов сюда тащить долго и муторно, метку для сброса бункеробойной бомбы не поставишь – нет связи.

А вот эти узкие щели под потолком, скрытые под решетчатыми крышками, очень похожи на выходы газометов. Вот щаз как напустят мне сюда чего-нибудь удушающего. В шлеме я пару минут продержусь. Может, и успею смыться, если потороплюсь.

Надо поглядывать краем глаза за анализатором состава воздуха на внутренней стороне забрала.

Я посмотрел на навигатор Тисифоны. Да, маршрут, проложенный по объемной карте, заканчивается прямо здесь. Цель достигнута.

Она там совсем одна, вспомнил я слова Тисифоны. Значит, кто-то на базе может быть. И она-то на меня и смотрит сейчас через скрытые камеры в этом коридоре.

– Гм, – прокашлялся я. – Я от Тисифоны. Она дала мне это.

Я поднял вверх навигатор, чтобы было лучше видно через скрытую камеру.

– Она сказала, что я кандидат, прошедший первичные тесты. Что бы это ни значило…

Я помолчал, прислушиваясь.

– Ответите что-нибудь?

Ответа не было.

– Ну, понятно, – пробормотал я.

Все, можно уходить. За ниточку дернул, что мог, сделал, а взламывать эту дверь или искать другие пути туда забраться – это слишком долго. Это того не стоит.

Я положил навигатор перед дверью. Но прежде, чем я успел уйти оттуда, где-то внизу зашумел подъемник.

Лифт приехал снизу, и бронированная дверь разъехалась в стороны, нестерпимо засияв ярко освещенной кабиной.

Писк налившегося цветом проекционного экрана внутри кабины привлек мое внимание. Из решетки пикселов на экране проступило матово-металлическое лицо с трогательно огромными хрустальными глазами. Во как. Корпоративный маскот или чей-то аватар. Я даже, помнится, видел его где-то – в рекламе или новостях.