Текст книги "Случайная жертва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluchaynaya-zhertva-295295.jpg)
Автор книги: Яир Лапид
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
29
На ограде возле моего дома я увидел знакомую фигуру. Я заметил его еще из машины, несмотря на темноту и запыленное стекло. Узнавание – сложный процесс, включающий тысячи элементов, подключенных к навигатору мозга. Я не спеша припарковался, подошел к нему и запрыгнул на ограду. На мгновение мне почудилось, что нам снова двенадцать и мы притворяемся, что не слышим уже третий призыв его матери, требующей, чтобы он шел обедать, пока она не крикнет: «Ладно, бери с собой Джоша. Я позвоню его матери».
– Что на этот раз? – спросил Кравиц, показывая на мое лицо.
– Другое расследование, – ответил я.
– Та красивая девушка из порта? – после секундного раздумья догадался Кравиц.
Если бы не поздний час, я, пожалуй, восхитился бы его сообразительности.
– И как только они тебя находят? – удивленно покачал он головой.
– Кто они?
– Ну, эти. С проблемами.
– На двери есть табличка.
– Кому хоть врезал?
– Я с лестницы упал.
Мне пришло в голову, что подследственные и жены, которых бьют мужья, пользуются одними и теми же отговорками. Интересно, к какой категории отношусь я.
– Мы проверили армейскую накладную, которую ты мне показывал, – сказал он. – Она не единственная. Он еще дважды крал взрывчатку. Килограммов пятнадцать.
– Завтра все закончится, – сказал я.
Фигура рядом со мной вздрогнула:
– Что это значит?
– То, что я сказал. Завтра это закончится. С десяти вечера будь у телефона.
– Что будет завтра?
– Я передам его тебе.
– Ты делаешь ошибку.
Он спрыгнул с ограды, отошел на три шага, но вернулся:
– Ты делаешь ошибку. Я знаю, что ты привык все делать по-своему, но не на этот раз. Это слишком сложное дело.
– Для кого сложное?
– Джош, по городу бродит чувак с пятнадцатью килограммами взрывчатки и восемнадцатью гранатами.
– С шестнадцатью. Две он использовал.
– Он сумасшедший.
– Он не сумасшедший. Он потерял жену и дочь.
– Ты думаешь, только тебе не все равно?
– Я думаю, что существуют правила.
– Что существует?
– Пра-ви-ла, – по слогам повторил я. – Если я скажу тебе, где он, ты будешь действовать по правилам. Точно по инструкции. А я помню, что там написано. Ты окружишь его тремя кругами оцепления. Во внешнем будут пожарные, скорая помощь и группа переговорщиков. Во втором – снайперы, а во внутреннем – полицейский спецназ.
– И что?
– До того как начнется операция, – заговорил я, ясно видя перед собой картинку, – командир спецназа обратится к бойцам. Он скажет: «В первую очередь мне нужно, чтобы не пострадал никто из гражданских. Во вторую очередь мне нужно, чтобы не пострадал никто из вас. Ваши жизни мне до одного места, но подготовка каждого из вас стоит четверть миллиона долларов, а мне в этом году сократили бюджет». Смех в зале. Ты сидишь в уголке и молчишь в тряпочку.
– А что я должен сказать?
– Ничего. Он прав. Что еще ему делать? Приказать им рисковать жизнью ради какого-то помешанного со взрывчаткой?
– Но он не помешанный.
– Нет. Не помешанный.
Он снова отошел и снова вернулся. Запрыгнул на ограду и поболтал ногами.
– Ты мне не доверяешь?
– Нет.
– С каких пор?
– Ты специально болтаешь ногами?
– С какой стати?
– Чтобы я вспомнил, откуда мы родом. И сколько лет провели на этой ограде.
– Ты совсем рехнулся.
Мы оба знали, что я прав. Я даже допускал, что он сделал это неосознанно, но это не меняло дела. Я слез с забора.
– Завтра в десять, – сказал я. – И не пытайся приставить ко мне хвост. Я его сброшу.
– Я могу в девять тебя арестовать.
– И будешь объяснять журналистам, почему ты позволил ему устроить взрыв в центре города.
– Так вот что он задумал?
– Спокойной ночи.
– Джош! Ты это серьезно? Про взрыв?
Он сказал это моей спине.
У меня в квартире все еще витал легкий аромат лимона – спасибо Эле, которая вымыла здесь полы. Я включил в ванной горячую воду и долго стоял под душем в облаках пара. Вода у меня под ногами постепенно меняла цвет с черного на красновато-коричневый, пока наконец не стала чистой и прозрачной. После душа я надел серые баскетбольные трусы с логотипом Chicago Bulls и белую футболку. Зазвонил телефон. Я взглянул на часы – половина третьего ночи – и снял трубку, уверенный, что это она.
Но это оказался Альтер. Он плакал.
– Они убили мою дочь, – дрожащим голосом сказал он. – Она была совсем крошка. Я поднимал ее одной рукой. Шира пугалась и кричала: «Ты ее уронишь!» Но я никогда ее не ронял.
– Где ты? – спросил я.
– Однажды она ушиблась головкой, – продолжал он, будто не слышал меня, а может, и правда не слышал. – Она только-только начала ходить. Знаешь, как это с детьми? Они на самом деле начинают не ходить, а бегать. Такой смешной перевалочкой, как утята, вот только не умеют останавливаться. И она не смогла, Джош, не смогла. Она бежала и упала на детской площадке рядом с домом. Там лужайка обложена камнями, и она упала на камень и разбила голову. Мы помчались в больницу. Врач, которая ее зашивала, все время спрашивала меня: «С вами все в порядке?» Я не выдержал и сказал: «Почему вы меня спрашиваете? Это моя дочь поранилась, а не я!» – а она: «С девочкой все будет нормально, но я предпочитаю, чтобы с ребенком была мать, потому что отцы часто теряют сознание».
– А ты не потерял?
– Мы с ней познакомились в армии, – сказал он, и я не сразу сообразил, что он имеет в виду жену. – Она встречалась с моим приятелем. Я никогда не спрашивал, спала она с ним или нет. Я решил, что задам ей этот вопрос на десятую годовщину нашей свадьбы, но он меня мучил. Он плакал на ее похоронах. Это меня разозлило. Тогда я впервые хоть что-то почувствовал. До того я был в шоке. До того, как увидел его.
– Ты его убил?
– С какой стати? – изумился он. – Он не сделал ничего плохого. Я читал о тебе в интернете. Ты убивал людей, которые причинили тебе зло. После смерти твоей сестры тебя вызывали на допрос. Ее убийцу нашли с ножом в горле.
В этот момент меня впервые посетила мысль, что Кравиц мог поставить мой телефон на прослушивание. Поэтому я промолчал.
– Я просто хотел, чтобы ты знал.
– Что?
– Что я никогда ее не ронял, – ответил он, удивленный моей непонятливостью. – Я потому и позвонил.
– Альтер, где ты?
– Мне пора, Джош. Извини.
Я еще несколько минут простоял с телефонной трубкой в руке. Потом пошел к письменному столу и достал из нижнего ящика свое самое ценное сокровище – сигару «Коиба Сигло № 6» в желтом жестяном футляре. Кравиц подарил мне ее на сорок шестой день рождения, и с тех пор она ждала меня. Я вынул сигару из футляра, ножницами отрезал кончик и закурил. Я сидел и просто курил, вслушиваясь в случайные ночные звуки. Через полчаса пульс у меня успокоился, но сна не было ни в одном глазу. Возможно, из-за диеты. Когда я только перешел на здоровое питание, то не спал целыми ночами.
В четыре утра я позвонил Эле. Она сняла трубку после двух гудков.
– Я тебя не разбудил?
– Нет. Рики уснула час назад, а мама только что ушла.
– Как ты?
– В растерянности. А ты?
– Хочешь приехать?
– Да.
Без лишних сложностей. Просто «да».
Она приехала через двадцать пять минут. Я открыл ей и обнял ее прямо на пороге. Зарылся руками в ее волосы, о чем мечтал с той минуты, когда ее увидел. Обхватил ладонями и приподнял ее лицо. Она прильнула ко мне губами. Через минуту я скользнул рукой вниз, вдоль ее тела, тонкого и гибкого, ощутив прикосновнение невероятно нежной кожи. Рука пошла вверх, чтобы убедиться, что она без лифчика.
– Мы так и будем здесь стоять? – спросила она.
Наверное, урчание, которое я издал, подразумевало какой-то вполне разумный ответ, но он застрял где-то в нижней части моего живота. Мы пошли в спальню. По пути мы не обнимались, не целовались, не раздевали друг друга. В спальне она одним движением сбросила блузку, села на кровать, сняла сапоги, легла и стянула джинсы и трусы. Я продолжал стоять, уставившись на нее.
Она не пыталась прикрыться, просто лежала, раскинув по сторонам руки. На внешней стороне ее бедер уже появилось несколько белых растяжек, неизбежных признаков возраста, но такие мелочи беспокоят только женщин. У нее были крупные темные соски. Лобок выбрит, за исключением небольшого и аккуратного треугольника волос. Я разделся. Она увидела мозаику из следов ранений на моем теле и закусила губу, но не произнесла ни слова. Я протянул руку и перевернул ее на живот. Она не противилась. Мне открылась изумительной красоты попа: не слишком маленькая, упругая и бесстыдно выпуклая, образующая два идеальных полукружья. Я положил на них руки, встал на колени у края кровати и принялся ее покусывать. Она извивалась, но не вырывалась.
– Я хочу сделать с тобой то, чего у тебя никогда не было, – сказал я.
– Ты что, даже на одну ночь не можешь об этом забыть?
Я лег рядом с ней, прижавшись членом к ее бедру, обхватил ладонью ее грудь и сжимал, пока она не вскрикнула от боли. Я убрал руку, но она вернула ее назад.
– Не останавливайся, – прошептала она. – Сделай мне больно.
Я продолжал мять ей грудь, пока ее глаза не наполнились слезами, а потом грубо схватил ее за внутреннюю часть бедра. Ее рука, лежавшая у меня на спине, напряглась, и она впилась ногтями мне в кожу, одновременно вверх и вниз двигая бедрами. Я продолжал щипать и ласкать ее, пока мы оба не почувствовали, что больше не в силах сдерживаться. Я с силой вошел в нее. Она кончила первая, я – следом за ней.
Потом мы долго лежали рядом. Я притянул ее к себе. Она положила голову мне на грудь, и ее волосы рассыпались водопадом черного шелка, сквозь который блестели глаза и губы. Внутренний голос подзуживал меня задать ей вопрос: что она чувствует, когда делает это не за деньги, но мне впервые удалось отмахнуться от него и не ляпнуть глупость. Через меня прошли тысячи клиентов, которым изменяли их партнеры. Многие из них в конце концов к ним вернулись. Ты оцениваешь свое прошлое, сравниваешь его с настоящим и выбираешь, что тебе дороже. Она дотронулась до моего лица, словно почувствовав мое состояние, но ничего не сказала. Я позволил своим мыслям проследовать их извилистым путем до конца, повернулся к ней, отодвинул прядь волос с ее лица и поцеловал медленным глубоким поцелуем.
Ну и что, что когда-то она была проституткой? Я, между прочим, тоже не святой.
30
Я проснулся первым. Часы показывали четыре пополудни. Значит, мы проспали почти двенадцать часов, каждый спасаясь из своего личного ада. Я еще немного повалялся на спине, разглядывая ее. Ночью она немного запуталась в одеяле, и ее длинная нога покоилась на моей, а голая попа смотрела в потолок. Через пять минут она проснулась и обнаружила меня наготове с большим сюрпризом. Она засмеялась, изобразила сопротивление, но вскоре нас обоих полностью поглотило соревнование: кто издаст более долгий стон и более громкий крик. Полчаса спустя мы сидели на кухне. Перед ней стояла чашка кофе, передо мной – болгарский перец с творогом.
– Что это ты ешь?
– Два месяца назад я весил сто два кило.
– Мне это не мешает.
– Погоди, я сейчас за раввином сбегаю.
Она засмеялась, но резко оборвала смех:
– Я не хочу, чтобы это закончилось.
– О’кей, – сказал я.
– Я серьезно. Не хочу, чтобы завтра ты решил, что я для тебя обуза.
– Ты для меня обуза.
– Из-за того, чем я занималась раньше?
– Из-за того, что ты слишком много разговариваешь по утрам.
– Скажи, ты позвал меня вчера ради романтического завтрака?
– Романтический завтрак будет вечером.
Если она и обиделась, то виду не подала. Я встал, она – за мной. У нее на глазах я надел черную футболку и джинсы, достал из сумки пистолет, проверил заряд и сунул в поясную кобуру. Газовый баллончик из ящика стола перекочевал ко мне в боковой карман. Из шкафа я достал синюю бейсболку с надписью: «Заповедник “Таль”. Экскурсии на природе». Понятия не имею, откуда она у меня взялась, я никогда там не был, но бейсболка отлично подходила к моим планам.
– Что ты собираешься делать?
– Поеду домой. Там Рики.
– А потом?
– Не знаю. Может, поужинаю с мамой.
Тому, кто не знал всех деталей, наверняка показалось бы, что мы ведем обычную беседу.
– Ты говорила с ней?
– С мамой? До половины четвертого утра.
– Она объяснила тебе, почему отдала Рики?
Она задумалась, достоин ли я ее доверия, и решила, что достоин:
– Она вообще не хотела детей. Они с отцом собирались разводиться, потому что он много времени проводил в разъездах. Он первый начал импортировать в Израиль испанскую мебель. Помнишь, в магазинах появилась плетеная мебель с белыми подушками? Он ввозил ее, пока арабы не научились делать такую же и не стали продавать ее на каждом углу.
– Когда-то во дворе у моего соседа Гирша стояло такое кресло, пока не развалилось из-за дождей.
– У нее был любовник. С трудом представляю себе свою мать с любовником.
– Так вы дочери любовника?
– Нет, мы дочери своего отца, просто беременность была незапланированная. Когда она родила двойню, сказала ему, что двоих ей не выходить. Знаешь, что она вчера сказала мне? «Понимаю, это звучит ужасно, но есть женщины, которые не должны иметь детей».
– Именно такие слова мечтает услышать каждая дочь.
– Нет, это совсем другое. Мы впервые по-настоящему разговаривали. Как две взрослые женщины. Она сказала: «Теперь вы не захотите за мной ухаживать».
– А ты хочешь за ней ухаживать?
– Она моя мать.
Я вспомнил, что все еще стою, и направился к двери.
– Я вернусь поздно.
– Ты готовишься к войне?
– С чего ты взяла?
– Пистолет, газовый баллончик. У меня был такой когда-то. От насильников.
– Я впутался в одну историю.
– И сегодня выпутаешься?
– Надеюсь.
– Это опасно?
– Может быть.
– Глупо выйдет.
– Что?
– Если что-то с тобой случится именно сейчас.
– Когда будешь уходить, просто захлопни дверь.
– Когда мы поговорим в следующий раз?
– Завтра.
– О’кей.
Спокойно. Без лишних вопросов.
Я подошел к двери, но вернулся:
– Эла.
– Что?
– Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось.
Из дома мы вышли вместе. Я и ее улыбка. Она сопровождала меня почти пять минут, а потом я позвонил Нохи Авихаилю:
– Вы где?
– В казино.
Выслушав объяснения, как до него добраться, я поехал на улицу Сончино. Авнер поджидал меня возле автомастерской. Он махнул мне рукой, дескать, заезжай внутрь. Я остановился рядом с оранжевым гидравлическим подъемником и вышел из машины. Неожиданно для меня он пожал мне руку.
– Раз уж я здесь, – сказал я, – может, кто-нибудь проверит мне масло?
Он не понял шутки и знаком показал низенькому мужчине в синем заляпанном комбинезоне заняться моей машиной. По железным ступеням мы поднялись на второй этаж, в полупустой стриптиз-бар. Из колонок под потолком лилась песня Брайана Адамса. На сцене вокруг блестящего металлического шеста крутилась пухленькая девица в стрингах. Ее сиськи торчали под неестественным углом, что на фоне обвислого живота выглядело совсем странно. Мы пошли через зал. Авнер остановился рядом с официанткой, одетой в трусы и лифчик, и поинтересовался, все ли в порядке. «Да. Спасибо», – ответила она, и мы продолжили путь. Что он имел в виду, я выяснять не стал.
Задняя дверь клуба выходила на другую лестницу, которая вела в небольшое казино. Две рулетки, два стола для покера, три игральных автомата. Игра шла только за одним столом. Крупье был в костюме с галстуком-бабочкой, чтобы никто не усомнился: мы почти в Монте-Карло. Перед ним, как приклеенные, сидели два человека. Позади, у запасного выхода, расположилась небольшая барная стойка: несколько бутылок на полках и кофемашина. Бармена я не заметил, зато увидел Нохи со своим обычным кофе.
– Хочешь эспрессо? – спросил он, когда я приблизился.
Не то чтобы я испытывал потребность взбодриться, но на всякий случай согласился.
Он приподнял черную доску в стойке, зашел внутрь и молча приготовил мне кофе, дважды утрамбовав в металлической формочке коричневый порошок.
– Колумбийский, – объяснил он. – Специально его привожу.
У меня возникли некоторые мысли по поводу его импорта из Колумбии, но я оставил их при себе. Он поставил передо мной чашку кофе и ждал, пока я сделаю первый глоток.
– Хороший кофе, – сказал я. – Спасибо.
На его лице мелькнула тень разочарования, но в любом случае с любезностями мы покончили.
– Ты был у Кляйнмана?
– Да.
– Что он сказал?
– Он знает, что ты не убивал Софи и не покушался на его сына.
– Откуда он знает?
– Я ему сказал.
– И он тебе поверил?
– Он принимает предложение о прекращении огня. Он пошлет к тебе человека обсудить территориальные вопросы.
– А что насчет ее убийства?
– Я этим занимаюсь.
– Сегодня вечером в «Доме»?
Мое изумление доставило ему наслаждение. На самом деле удивляться было нечему. Они вечно шпионят друг за другом. Интересно, кто меня сдал? Сергей Первый или Сергей Второй? Впрочем, какая разница.
– Да.
– Мы туда подъедем.
– Зачем?
– Просто так. Поглядеть.
– Я не хочу, чтобы он погиб.
– У меня к нему претензий нет. Он никого из моих не убил.
– Зато ты убил его жену и дочь.
Настало молчание. Дядя Авнер сдвинулся в сторону, возможно примериваясь, как сподручнее всадить в меня нож.
– Ты о чем?
– Последнее покушение на Кляйнмана. Самодельная ракета. Погибли его жена и дочь.
Он в задумчивости плотнее обхватил пальцами чашку:
– Мы не хотели, чтобы так вышло.
– Представляю себе.
– Я не должен тебе ничего объяснять.
– Девочку звали Анат. Ей было два года.
– И?
– Ничего. Если уж убиваешь людей, ты должен знать, как их зовут.
– Вали отсюда.
Я не шелохнулся:
– Если хочешь его убить, сначала тебе придется убить меня.
– Я уже сказал тебе, я не собираюсь его убивать. Он ничего мне не сделал.
Наконец я поднялся уходить. Авнер поплелся за мной. Мы спустились по двум лестничным пролетам и оказались в автомастерской. Мужчина в синем комбинезоне колдовал над двигателем, и на лице его было написано страдание. Я шагнул к нему, но Авнер положил мне руку на плечо.
– Ты знаешь, что ты малость двинутый? – спросил он.
Я сбросил его руку и подошел к комбинезону.
– Погуляйте немного, – сказал он. – Тут работы минимум еще на час.
Напротив стоял ларек с фалафелем. Я попросил, чтобы мне наполнили пластиковую тарелку одними салатами. Спустя час начало смеркаться, и я вернулся в мастерскую.
– Я поменял вам масло и фильтр, – сказал мужчина в комбинезоне. – Он совсем забился.
Поскольку заплатить по счету от меня никто не требовал, я сел за руль и уехал.
Чтобы убить оставшееся время, я занялся обычными делами обычных людей. Заправил машину, съездил в магазин и купил бумагу для принтера, прогулялся по набережной. Вернувшись домой, ответил на два телефонных звонка. Два новых клиента. Мать, желающая установить в комнате шестнадцатилетнего сына камеру наблюдения. Женщина, которой кажется, что у ее мужа есть в Лондоне вторая семья. Я назначил две встречи, заранее зная, что ничего, кроме траты времени, из этого не выйдет. Посмотрел новости и, вопреки собственным ожиданиям, так и не увидел за спиной у диктора свое фото.
В четверть одиннадцатого я уже был возле «Дома» и стоял, напялив на голову бейсболку, у бокового входа, на пятачке размером три на пять метров, огороженном металлическими щитами. Оба Сергея прибыли еще до меня, убрали охранников и заняли их места. У парадного входа слева от меня уже выстроилась длинная очередь, которую пытались обойти некоторые особо нахальные посетители, убежденные в своем неотъемлемом праве везде пролезать первыми.
В половине одиннадцатого приехали братья Кляйнман. Сергей отодвинул заграждение, и они быстро проскользнули внутрь.
– Стойте здесь, – тихо сказал я. – Делайте вид, что ждете приятелей. Болтайте, смейтесь.
Они подошли ближе к дверям и принялись изображать беззаботных любителей повеселиться. «Оскар» за это представление им не светил, но я надеялся, что издалека они выглядят естественно. Ровно через десять минут я увидел его. Он надел длинный плащ, подозрительно топорщившийся в нескольких местах. Не уверен, что заметил бы эти странные выпуклости, если бы не был готов их заметить. Он встал в очередь, одной рукой придерживая полы плаща. Я достал мобильный и нажал кнопку «один» в меню быстрого набора.
– Ночной клуб «Дом», – сказал я Кравицу. – Немедленно.
Отключился, не дожидаясь ответа, вытащил пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Альтер дошел до начала очереди, и я кивнул Сергею Первому и Сергею Второму. Они испарились, оставив меня с ним один на один. Я снял бейсболку и подошел к нему.
– Они знают, что это ты, – сказал я. – Не делай этого.
– Ты не понимаешь, – ответил он. – Это его дети. Если они погибнут в теракте, всем все станет ясно.
– Он ничего тебе не сделал, – сказал я. – Это Авихаиль. Он запустил ракету.
Он засмеялся безумным смехом. На нижней губе повисла капелька слюны.
– Я не хочу убивать Авихаиля, – сказал он. – Я хочу, чтобы он сидел в тюрьме, как Кляйнман. Я хочу, чтобы полиция расследовала убийство Ширы и Анати, и чтобы он за него сел. Если я здесь умру, им придется начать расследование.
– Ты не успеешь, – сказал я, но он меня не слушал.
– Я не хотел ее убивать, – глядя мне в глаза, сказал он. – Я хотел бросить гранату дальше, но следом за ней из дома вышел охранник. Она была твоей любовницей? Ты любил ее? Скажи мне, ты ее любил? Я любил Ширу. Я это тебе уже говорил?
– Альтер, медленно убери руки от плаща.
– Соседский раввин заходил на траурную шиву. Он сказал мне: «Иногда Бог забирает к себе лучших, чтобы они были к нему ближе». Тебе это представляется логичным?
В очереди постепенно нарастал ропот недовольства.
– Слушай, – произнес кто-то, – или впусти его, или отправь куда подальше.
Я вспотел. Подмышки, шея, лоб – все мокрое. Я чувствовал себя итальянским фонтаном, вода в котором переливается через бортик. Альтер все так же стягивал одной рукой полы плаща. Вторую руку он держал в кармане.
– Вынь руку из кармана, – сказал я.
Он улыбнулся. Его улыбка испугала меня значительно больше, чем я готов был признать.
– А если нет? – спросил он. – Что ты можешь мне сделать? Я уже мертвец. Посмотри на меня. Неужели ты не видишь, что я мертвец?
– Ты не мертвец, а мне уж точно умирать неохота.
– Так уходи, Джош. Я дам тебе двадцать секунд. Если будешь бежать достаточно быстро, с тобой ничего не случится.
– Я не могу уйти.
– Почему?
– Никто не должен умереть.
– Конечно, должен.
– А все эти люди позади тебя?
– А что с ними? Я что, обязан о них заботиться? Я не смог позаботиться даже о тех, за кого нес ответственность. Нати только-только пошла в ясли. Она ходила туда десять дней. Я упустил целых десять дней, которые мог провести с ней. Кто вернет мне эти десять дней?
– Никто.
– Вот видишь.
В его голосе звучала непоколебимая убежденность. Как будто он только что доказал мне, что для нас всех будет лучше, если мы сейчас взорвемся.
– Посмотри на меня, Альтер. Это глупо. Их здесь нет. Мы оба погибнем, а с ними ничего не случится. Потом тебя объявят сумасшедшим. Никакой войны между ними не будет. Они просто пошлют друг другу цветы.
– Не волнуйся, – успокоил он меня, – у меня на всех взрывчатки хватит. Все газеты будут писать об этом. Мать и ребенок погибли при покушении на жизнь Кляйнмана. Отец сошел с ума, потому что полиция так и не смогла найти виновных.
– Альтер, этого не произойдет.
– Почему?
– Потому что я успею выстрелить первым.
Я поднял пистолет и направил его на Альтера. Сзади раздался крик: «Берегись!» Началась суматоха. Сергей Первый и Сергей Второй затолкали братьев Кляйнман в здание клуба.
– Не делай этого! – заклинал я его. – Пойдем отсюда. Все твои материалы мы передадим полиции. Я пойду с тобой. Ко мне они прислушаются.
На его лице впервые мелькнуло нечто, напоминающее колебание:
– Ко мне они не прислушались.
– Альтер! – заорал я. – Вынь руку из кармана!
Он медленно вынул из кармана руку. В кулаке был зажат взрыватель.
– Зачем ты сюда пришел? – спросил он. – Почему не вызвал полицию, если знал, что я буду здесь?
– Потому что они тебя пристрелили бы.
– А ты не пристрелишь?
– Альтер, я хочу одного. Пойти с тобой куда-нибудь и посидеть за чашкой кофе.
– Как ты думаешь, меня похоронят рядом с ними?
– Тебя не похоронят, Альтер. Не сегодня.
Он посмотрел на меня с искренним сожалением:
– Ты уж точно не сумасшедший.
– Я знаю, что я не сумасшедший. И ты тоже.
– Ты это чувствуешь?
– Что?
– Что теперь все в порядке?
Его рука сжала взрыватель, и палец лег на кнопку. Я выстрелил. В упор. Прямо в центр лба. Еще одно мгновение он продолжал стоять, а потом начал заваливаться назад. Я обхватил его и упал вместе с ним, зажав его руку в своей, чтобы не выпал взрыватель. Потом я поднялся и сел рядом с его телом. Ребра у меня мучительно ныли. Я осторожно вытащил взрыватель из коченеющих пальцев Альтера и распахнул плащ. Под ним были привязанные к телу пустые красные жестянки из-под кока-колы. Я искал взрывчатку, но ее не было. Издалека до меня донеслись крики, топот ног и вой сирен патрульных машин. Кто-то все время звал меня, но я не отвечал. Просто сидел рядом с ним.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?