Текст книги "Assassin's Creed: Буря эпохи Мин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/assassins-creed-burya-epohi-min-284350.jpg)
Автор книги: Янь Лэйшэн
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Окольный путь
Косуми
У Юй Даюна при взгляде на труп екнуло сердце.
Перед ним на столе лежал не абы кто, а столичный чиновник Императорского бюро и глава Совета рабочих – Гао Фэн по прозвищу Черт. В этом году ему исполнилось тридцать четыре, и, несмотря на это, мужчина уже занимал такой высокий пост, естественно, благодаря связи с Чжан Юном. И старик благоволил ему сильнее, чем Даюну.
А последний не знал, радоваться ему или скорбеть вследствие кончины товарища. Когда Черт исчез, Даюн позлорадствовал. Они получили приказ действовать вместе, но Фэн что-то выяснил и решил присвоить все заслуги себе. Правда, расчеты не оправдались, и мужчина погиб.
– Евнух Юй.
Его позвал Май Бин, старший дворцовый евнух и личный слуга Даюна. Он хорошо понимал переменчивое настроение последнего, поскольку мужчины давно знали друг друга. Услышав знакомый голос, тот ответил:
– В чем дело, мой милый Бин?
– Евнух Чжан тут… – ответил собеседник и открыл ворота.
За ним оказался большой паланкин, который несли двадцать четыре человека. Евнух Юй не ожидал того, поэтому поспешно подошел и с низким поклоном сказал:
– Приветствую вас, почтенный господин тиду.
Невероятно, но факт: евнух стоял во главе войска. Чжан Юн командовал стотысячной армией, охраняющей Пекин, и считался самым могущественным человеком в стране. Паланкин обычных служащих несли восемь человек, а его обслуживали двадцать четыре! Внутри находились и стол, и стул, и роскошная тахта. Любой зевака, увидев эту громадину, сразу поймет: приехал тиду. Также люди поговаривали, будто этот человек носит звание первого клинка столицы.
Ходила легенда о том, как тюркский князь послал своего личного телохранителя убить императора Чжу Хо-учжао[15]15
Десятый император династии Мин (1505–1521 гг.).
[Закрыть], когда тот совершал поездку за пределы империи. Воины правителя оказались бессильны перед убийцей, а евнух Чжан остановил его, выставив меч против тридцатикилограммовой железной дубины. В бою Юн стесал плоть со всех конечностей тюркского воина, оставив голые кости. Мысль, что воин одним лишь мечом остановил того монстра, заставляла трепетать сердце бесстрашного Даюна. А после того как старик устранил изначального главу Восьми тигров Лю Цзиня, евнух Юй стал еще больше раболепствовать перед старшим дворцовым евнухом.
Занавеска паланкина откинулась, и наружу выглянул Цю Цзюй – личный охранник Чжана. Мужчина спустился и встал рядом с дверцами паланкина, откуда медленно выбрался и сам Юн. Он всегда выглядел аристократично и казался высоконравственным, особенно на фоне Даюна, который смахивал на разбойника с большой дороги. Старику не хватало только бороды, и его можно было бы принять за мудреца из какого-нибудь монастыря.
Не обращая внимания на заискивающее выражение лица евнуха Юя, тиду произнес:
– Черт мертв?
– Да. Пал от руки Милосердной наложницы.
Пожилой господин хмыкнул. Несмотря на то, что Шао Цзюнь считалась мятежницей, Даюн продолжал называть ее по старому титулу, поскольку всегда с уважением относился к подобным вещам.
– Неужели эта девка настолько хороша? – спросил тиду.
– Гао… действовал за моей спиной, я ни о чем не знал.
Старик ничего не сказал. Пусть Даюн говорил равнодушно, однако учтиво. Чжан Юн доверял очень ограниченному кругу людей: семи остальным самым влиятельным евнухам, из которых в живых остались пятеро, не считая его самого. Наибольшим доверием пользовался Цю Цзюй. Тиду хорошо знал о давнем конфликте между Юй Даюном и Гао Фэном. Последнему, к слову, старик Юн доверял больше остальных. В начале он решил, что так сможет усилить власть над евнухами, но те в итоге начали вставлять друг другу палки в колеса и все портить.
«Поручи я это дело Гао Фэну и Вэй Виню, то голова Шао Цзюнь уже лежала бы у моих ног», – подумал старик и после небольшой паузы спросил у Даюна:
– Где нашли тело?
– У северного подножия горы Волун вместе с Пан Чунем. Все произошло глубокой ночью, потому свидетелей нет, как и следов.
– Вот как… – Тиду ненадолго задумался. – Покажи труп.
Мужчина открыл дверь, впуская Юна и Цю Цзюя, а затем вошел сам и закрыл створки. Старик посмотрел на два тела на столе и сказал телохранителю:
– Убери их одежду.
Гао Фэн – Черт, Цю Цзюй – Демон. Их называли «правой и левой руками» евнуха Чжана, и прозвища им отлично подходили. Было видно, что Цзюя абсолютно не трогает гибель коллеги. Он подошел к столу, вытащил нож и несколькими грубыми движениями срезал всю одежду, не повредив при этом тела.
Пожилой господин внимательно осматривал покойных, словно оценивал яшму. Юй Даюн боялся пошевелиться и думал: «В чем дело? Тиду скорбит о своем преемнике? Не очень-то он похож на сентиментального человека…»
Старик вытащил из-за пазухи бамбуковую трубку, которая за давностью лет стала темно-бордовой. Внутри оказались несколько длинных острых лезвий и тонкие элегантные перчатки из бараньих кишок. Евнух Чжан надел их, взял одно из лезвий – у того сбоку имелись деления – и вставил в рану на груди Гао Фэна, а затем пробормотал:
– Ему проткнули сердце.
Пусть Даюн и недолюбливал Черта, но восхищался его навыками фехтовальщика, потому не мог поверить, что Шао Цзюнь смогла убить такого превосходного мечника, да еще и одним ударом. Видимо, жизнь на Западе сильно помогла ей отточить технику. Услышав слова тиду, евнух поспешил ответить:
– Да, господин. Рана Фэна ровная, а в центре немного расширенная – это определенно сделала Милосердная наложница.
Старик ничего не сказал и повернулся к трупу Пан Чуня, слуги Гао Фэна. Тот хоть и был обычным дворцовым евнухом, в бою ничем не уступал Черту Даюн также осматривал раны покойного. Всего их оказалось три: по одной на плечах и последняя на спине, которая и стала смертельной. Очевидно, Чуня собирались взять в плен, а тот решил сбежать, поэтому бывшей наложнице пришлось его убрать. Что касается второго евнуха… Несмотря на мастерство, Шао Цзюнь все-таки оставалась девушкой, и выйти один на один против Фэна после боя с Чунем, да еще победить… невозможно.
Только Даюн хотел озвучить свои сомнения, как услышал серьезный тон тиду:
– Господин Работорговец, девчонка действовала не одна.
Это заявление шокировало евнуха Юя. Милосердная наложница была членом Братства ассасинов, их заклятого врага. Вот только от него остались лишь воспоминания.
Еще во время церемонии причисления прямых предков минского императора Чжу Хоуцуна[16]16
Одиннадцатый император династии Мин (1521–1567 гг.).
[Закрыть] от побочной к основной родословной линии пять евнухов вместе с Чжан Юном уничтожили ассасинов. Выжили только Чжу Цзююань и Шао Цзюнь, которые сбежали на Запад. Мастера Чжу все-таки нашли и убили во Флоренции, но девушка смогла ускользнуть и вот теперь вернулась в империю…
«Если у нее есть соратники, значит, Братство по-прежнему существует?» – Даюн не мог в это поверить.
– Лезвие вошло под углом, примерно на семь сантиметров в глубину со стороны предсердия, – сказал старик, не поднимая головы. – Зная рост девчонки и длину ее меча, могу совершенно точно сказать: удар нанес кто-то другой. В записях гарема сохранились данные, где ясно указан ее рост – метр шестьдесят. Длина меча – примерно семьдесят восемь сантиметров, а значит, чтобы нанести такую рану, нападающий должен быть ростом не меньше ста семидесяти двух сантиметров. Либо за три года отсутствия она выросла, что в ее возрасте маловероятно, либо у нее есть сообщник. – Тиду сделал паузу, а затем продолжил: – Отверстия на плечах Пан Чуня очень похожи на рану Гао Фэна, поэтому ты подумал об одном убийце, хотя это не так. Первого проткнули мечом сверху вниз, как ты сам видишь, но поскольку лезвие вошло неглубоко, значит, бил кто-то легкий и слабый. Например, девушка. А разрез на спине получился глубоким, как и дыра в груди Черта… – Пожилой господин поднял голову, вытащил из груди убитого евнуха измерительное лезвие и вытер шелковым платком, а затем снова заговорил: – Напали двое: мужчина и женщина, судя по всему.
Затем старик кратко объяснил, как определить рост и вес человека, а также положение в бою, исходя из характера ран на трупе.
Даюн замер. Он понял: его товарищи пали от руки одного человека, однако убийцей считал Шао Цзюнь. Не мог же старик определить, что произошло, основываясь только на двух ранах. Евнух Юй в нерешительности заговорил:
– Господин тиду…
Но тот перебил его:
– Господин Работорговец, спасибо за помощь. Дальше вам лучше направиться в Макао. В деле с господином Пилосом вы сыграли большую роль.
Каждый из Восьми тигров имел прозвище: Фэн – Черт, Цзюй – Демон, а Вэй Виня называли Змеем. Он был прекрасным шпионом и когда-то стоял во главе караула. Во время той церемонии именно Винь обнаружил в столице тайное место собраний Братства ассасинов, благодаря чему их удалось уничтожить. Кроме Чжан Юна и Юй Даюна, в число Тигров входил человек по имени Ма Юнчэн, отличавшийся садистскими наклонностями. Конечно, каждому из восьмерки приходилось убивать, но этот евнух наслаждался процессом, чем заслужил прозвище Мясник. Во время императорской церемонии схваченные члены Братства ассасинов в конце концов оказались в руках людей Юнчэна, поэтому им оставалось лишь молиться, чтобы их просто обезглавили.
Работорговцем же называли Даюна. Также говорили про последнего правителя династии Ся[17]17
Династия Ся (2070–1600 гг. до н. э.).
[Закрыть] – евнух Юй не относился к числу его верноподданных и получил прозвище по другой причине. Император ставил себя на один уровень с солнцем и луной, а простой народ считал сорняками. Об этом даже написали песню с такими словами: «О солнце, почему ты не зайдешь? Погубишь ведь нас обоих». Даюн не имел большой власти, зато характером напоминал императора.
– Слушаю и повинуюсь, – склонившись, произнес Работорговец.
Старик Юн снял перчатки, вернул их в бамбуковую трубку, а затем сказал:
– Только сначала похорони как положено Черта и Пан Чуня.
Прежде тиду говорил холодно, но сейчас не смог сдержать тяжелого вздоха.
Даюн подумал: «Гао Фэн мертв… Снова нет никого, кого можно было назвать семьей. Почему всегда складывается так?» – мужчина не озвучил свои мысли, а лишь поклонился и сказал:
– Конечно.
Пожилой господин развернулся и направился к выходу. Все так же молча Цю Цзюй быстро подошел и открыл двери, пропуская вперед господина Чжана, после чего вышел следом. Евнух Юй поспешил проводить гостей, хотя они не обращали на него внимания, идя к паланкину.
На землю опустились сумерки, а в небе появились звезды и луна, озарившая мир серебряным светом. В паланкине Демон стоял сбоку от Чжан Юна, не смея сесть, а тиду в глубоких раздумьях сидел с прямой спиной. Лишь спустя долгое время старик прервал тишину:
– Как думаешь, Шао Цзюнь до сих пор на северном склоне горы?
До этого момента телохранитель стоял, не поднимая головы.
– Она вернулась возродить Братство ассасинов и, раз уж столкнулась с одним из нас, вряд ли осталась на склоне, – глядя на главного евнуха, ответил мужчина.
– Логично, однако… – Тиду чуть заколебался, но продолжил с мрачной улыбкой: – Девка все еще может находиться неподалеку от горы Волун.
– Думаете? Там лишь Академия Нань Дацзи… – удивленно сказал Цзюй.
Нынешний ректор данного учебного заведения, господин Ван Янмин, связан давней дружбой со стариком Юном и в прошлом положил конец бунту нинвана[18]18
Титул князя, получившего мандат на основание государства.
[Закрыть]. В течение месяца он подавил военный мятеж и схватил главаря бунтовщиков Чэнь Хао. Тогда император Чжу Хоучжао пожелал лично возглавить поход, а господина Чжана назначили в авангард. Вопреки всеобщим ожиданиям, император даже не успел добраться до места конфликта, а Янмин решил вопрос с мятежом.
Но нашелся в этой ситуации один угодливый сановник, который очернил имя господина Вана, заявив, будто тот давным-давно вступил в сговор с мятежниками. А потом, увидев, что дела плохи, направил оружие против бывших союзников. Вот только Чжан Юн быстро разгадал намерения сановника и лично защищал Янмина перед императором. С тех пор между этими двумя завязалась крепкая дружба. Именно из-за этого Юй Даюн не решился тревожить ректора, когда узнал о том, где убили Гао Фэна и Пан Чуня. Однако у тиду имелись подозрения о связи господина Вана с Братством ассасинов.
Тишину ночи нарушало тихое шарканье ног тех, кто нес громадный паланкин – двадцать четыре крепких солдата хуатуй[19]19
Дословно переводится как «татуированные ноги».
[Закрыть]. Старик лично отобрал их из столичного гарнизона. В начале династии Южная Сун князь Чжан Шао Цзюнь сформировал из высоких, крепких и красивых мужчин, находящихся на службе в армии, специальный военный отряд, где каждому бойцу сделали на ноге татуировку. Отряд получился небольшим, зато каждый солдат обладал невероятный силой. А для Юна, представителя бедного аристократического рода, элитные воины стали носильщиками.
Неожиданный ответ тиду сбил Цзюя с толку, поскольку тот не читал поэта Лу Ю:
– «Есть то, о чем мы сожалеем, поручаем ежели другим…»
Но Демон понял смысл сказанного и подумал: «Господин с самого начала не мог никому доверять».
Не доверять никому – это кредо Восьми тигров. Сами себя они называли Белыми тиграми[20]20
В китайской мифологии белые тигры никого не убивали и являлись символами доброты и гуманности.
[Закрыть], но люди видели в них лишь кровожадных убийц, и такое имя не прижилось. В прошлом из восьмерки лучших евнухов выделялся Лю Цзинь, которому служил невероятный преданный человек – Чжан Юн. И кто бы мог подумать, что во время бунта в уезде Аньхуа тот воспользуется случаем и обвинит своего господина, а затем приговорит к казни «Тысяча порезов».
«Выжидать удобного случая, а затем нанести смертельный удар – это стиль господина тиду», – подумав так, телохранитель более не смел смотреть прямо в глаза старику.
* * *
На следующий день утром Чжан Юн и Цю Цзюй прибыли в Академию Нань Дацзи. Эти двое считались самыми могущественными людьми при нынешнем императоре, однако сейчас оделись в простую одежду, и даже паланкин с носильщиками пришлось оставить у подножия гор.
Привратник на входе заставил их внести свои имена в список посетителей. Почтенный У, посмотрев в лист, подумал: «У пожилого господина очень красивый почерк», а вслух спросил:
– Позвольте спросить, господин Чжан прибыл сюда для обучения или подискутировать о дао[21]21
Центральное понятие даосизма, в узком значении понимается как Путь.
[Закрыть]?
Обычно в академию приходило два вида людей: одни искали наставника и знания, а другие хотели проявить себя в спорах в стенах известного учебного заведениях, воспользовавшись славой оного. Два человека перед привратником мало походили на студентов: мужчина выглядел чересчур неотесанным, и вряд ли его интересовала учеба, а старик… Странно ходить на занятия в таком возрасте. Если же они пришли порассуждать о дао, то… не очень-то походили на философов. Старый У сам не блистал эрудицией, но так или иначе знал иероглифы и мог прочитать развлекательные истории наподобие «Доступного изложения анналов троецарствия». Более того, через него проходило огромное множество людей, и он порой с первого взгляда мог понять, что за человек перед ним. Только эти двое вызывали у привратника непонятные чувства.
Услышав вопрос, тиду ответил:
– Прошу вас передать господину Вану: пришел его старый друг Чжан Юн.
Старый У удивился, невольно встал и сказал:
– Так вы давний приятель главы! Простите мою грубость! Господин Чжан, пожалуйста, подождите немного, я сейчас же доложу.
Слава академии во многом заслуга Янмина. Даже местный князь, приложи все усилия, не смог бы так. Привратник видел немало тех, кто хотел поговорить с ректором, а вот друзей главы академии – всего ничего. Он поспешно вышел из своей будки и, сделав пару шагов, вдруг увидел ученика со свитком в руках: тот шел и проговаривал текст, время от времени опуская глаза в текст, проверяя, все ли запомнил. Присмотревшись, старый У понял, что перед ним Ван Цзи, ученик самого ректора, поэтому поспешил обратиться:
– Господин Ван!
В этом году ему исполняется двадцать восемь, а он родился здесь, в деревушке на северном склоне горы. Три года назад молодой человек провалил экзамен в Министерстве церемоний. Услышав о возвращении господина Вана, тут же пришел в академию, желая стать его учеником. Сейчас Цзи сосредоточенно готовился к предстоящим экзаменам в столице, поэтому повторял материал, даже когда шел куда-то. Когда старый У неожиданно окликнул его, парень поднял голову:
– Почтенный У, что случилось?
Привратник быстро подошел к Цзи и прошептал:
– Прошу вас передать вашему наставнику: к нему прибыл старый друг Чжан Юн.
Ван Цзи остолбенел, ведь знал, кому принадлежит это имя. С трудом проглотив ком в горле, молодой человек подумал: «Пришел главный дворцовый евнух и самый могущественный человек в стране! Как он здесь оказался? Не ради учебы ведь приехал… Они правда с наставником друзья?»
А затем поспешно ответил:
– Хорошо, почтенный У, я провожу гостя.
Господин Ван вел занятия в зале Высшей Добродетели. Конфуций говорил, что принцип высшего образования заключается в высокой добродетели, и эта мысль являлась кредо академии. Перед залом располагался дворец трудов этого философа, а позади – палата почитания собранных канонов. Раньше она называлась книжным хранилищем, но после реконструкции академии название изменили.
Ван Цзи довел Чжан Юна и Цю Цзюя до нужного зала и сказал:
– Господа, подождите немного здесь. Я схожу и сообщу наставнику о вашем визите.
Услышав, что студент просит подождать снаружи, Демон разозлился. Свое прозвище он получил не просто так, хотя в присутствии старика Юна старался держать себя в руках. Сейчас телохранитель не посмел вспылить, однако не сдержался и тихо сказал:
– Господин тиду, эти студентишки слишком высокомерны.
– Ученики академии действительно отличаются от нас, но это не повод забывать о правилах приличия, – сказал старик с усмешкой.
– Слушаюсь… – как можно более равнодушно ответил Цзюй, хотя в глубине души чувствовал себя униженным и озирался по сторонам.
Зал Высшей Добродетели сделали достаточно просторным, потому навес над входом получился высоким. Когда телохранитель посмотрел наверх, то на углу стрехи увидел корм и небольшую птицу, похожую на сокола. Ее глаза холодно блестели. Мужчине стало противно, и он мысленно выругался: «Проклятая тварь, смотришь на людей свысока, как и эти школяры!» – думая об этом, Цзюй увидел, как из зала вышел человек и направился к ним. Не дойдя около десяти шагов, незнакомец заговорил:
– Милый друг, мой привратник не узнал тебя, а ученик бросил в ожидании… Непростительно!
Вышедший встретить был никем иным, как ректором Ван Янмином. В нынешнем году ему исполнилось пятьдесят четыре, но, несмотря на возраст, он сохранил природную красоту и умение располагать к себе одной лишь улыбкой. При его появлении даже вспыльчивому Цю Цзюю показалось, что подул легкий весенний ветерок и усмирил гнев Демона.
– Дорогой Янмин, столько лет не виделись, а твои манеры все такие же, как и раньше! Нужно отпраздновать нашу встречу, – сказал Юн, выйдя вперед.
Незнакомые люди сочли бы тиду ученым, прибывшим вспомнить старую дружбу, но никак не военачальником.
Гости поднялись по ступеням, входя в зал Высшей Добродетели. Во время занятий господин Ван поднимался на помост и вел занятия для студентов, которых к нему приходило столько, что на всех не хватало места, и некоторым приходилось стоять снаружи в надежде услышать часть лекции через открытую дверь. Сейчас же внутри находились всего несколько студентов, повторяющих материал. Заметив ректора, молодые люди встали и почтительно поклонились, а затем вернулись к учебе. Ректор проводил тиду и его телохранителя наверх, задержавшись, чтобы послать Ван Цзи за чаем. Старик Юн со вздохом сказал:
– Ушел на заслуженный отдых, с любовью учишь таланты, и все относятся к тебе с почтением…
– Ах, если бы! Просто присматривать за студентами и учить добродетели – передел мечтаний… На деле же все не так просто, – с улыбкой сказал Янмин.
– Кстати, не только с тобой мы давно не виделись, но и с Иннином, – улыбнулся евнух Чжан.
– Говорят, несмотря на почтенный возраст, он бодр и энергичен, а кому много есть дано, с того много взыщется… Мы с ним давно не говорили. Юн, неужели вы не виделись в столице?
– Этому «мальчишке» больше семидесяти, а норов тот же: в столь почтенном возрасте в груди бушует пламя, и душа не знает покоя. Император снова назначил его начальником трех приграничных районов, поэтому за эти два года, боюсь, не было возможности встретиться.
Цю Цзюй продолжал слушать их разговор, полагая, что тиду вот-вот решит обсудить ситуацию с найденным телом одного из своих лучших евнухов, но… старики вели обычную дружескую беседу после долгих лет разлуки, хотя Демону все время казалось, будто господин тиду своими словами делает какие-то намеки. Тот не только вспомнил старую дружбу, но и затронул последние столичные новости, а также дела минувших лет, когда они вместе усмиряли бунт.
Вдруг Юн сказал:
– А этот стих и есть твое наставление студентам?
– Именно. Мне даже неловко…
В комнате наверху зала Высшей Добродетели, где принимали гостей, висело четыре свитка, на каждом из которых виднелась надпись:
Сердце не ведает добра и зла —
Они рождаются в нашем сознании.
Благомыслие есть познание их.
Творить добро и искоренять зло —
Значит постигать суть вещей.
Ректор всю жизнь занимался учением о духовном самосовершенствовании, говоря, что оно необъятно, как мир, но уместил всю суть в эти четыре строки и назвал их «Единство познаний и действия». Вне дворца младшее поколение заучивало его наизусть.
Тиду тщательно осмотрел все свитки и сказал:
– Друг мой, сама вселенная становится нашим сердцем, если в нем нет ни зла, ни добра. В таком случае мысли, знания и материальные вещи не выходят за пределы вселенной, а значит, не делятся на злые и добрые. Почему же их так разграничивают?
– Истинные мысли не хорошие и не плохие, действия уже можно разделить, а знания – источник действий. Постижение сути вещей достигается через повышение знаний, и тогда понимаешь: ради добра нужно искоренять зло, – рассуждал Янмин.
У Цю Цзюя пошла голова кругом, он подумал: «О чем говорит этот седой школяр?»
Старик Юн с радостным лицом воскликнул:
– Теперь все понятно!
Два человека обменялись любезностями, и тиду сказал:
– Время позднее, нам уже пора. Милый друг, не будь я глупым евнухом, то остался бы в академии учиться у тебя.
В действительности Чжан Юн был старше Ван Янмина на несколько лет, но говорил с ним крайне вежливо. Ректор, поддерживая этот стиль общения, поблагодарил приятеля и попросил Ван Цзи, своего лучшего ученика, проводить гостей. Подслушав разговор наставника и его друга, молодой человек мигом зауважал старика Юна, подумав: «Не ожидал от евнуха, хоть и обладающего властью, такой образованности. Правду говорят, нельзя судить книгу по обложке». Четверостишие-наставление, кстати, Цзи знал назубок, хотя никогда не думал, что первая строчка противоречит остальным трем. Однако господин Чжан не только понял это, но и, вопреки ожиданиям студента, вступил в спор с автором, по-настоящему взбудоражив парня.
Покинув академию и спустившись с горы, тиду с телохранителем поднялись в паланкин и отправились в путь. Через какое-то время старик Юн тихо заговорил:
– Цю Цзюй, пусть разведчики проверят всех людей ростом метр восемьдесят пять и выше, которые появлялись здесь в последние три дня.
Телохранитель ничего не понял из разговора своего господина и ректора академии. Среди Восьми тигров, конечно, были умные и начитанные, как Вэй Винь, а некоторые знали от силы пару иероглифов. Демон Цзюй относился к последним. Поэтому даже предположить не мог, что такого в словах собеседника услышал старик Юн, раз отдал столь необычный приказ. Стыдясь своих умственных способностей, телохранитель пробубнил:
– Есть.
В академии ведут занятия даже студенты, вплоть до новеньких. Всего таких «преподавателей» насчитывалось около тысячи. Ростом выше пяти чи и пяти цуней из них должны быть около двухсот человек. Это словно искать иголку в стоге сена, хотя… подчиненных у главного евнуха много. Цю Цзюй в нерешительности спросил:
– Только скажите… Вашего друга тоже проверить?
Ректор подходил по росту под «критерии отбора», и телохранителю показалось, будто тиду забыл об этой детали. Янмин был близким другом старика Юна, потому мужчина не хотел разгневать его и обидеть господина Вана.
Евнух Чжан ничего не ответил и лишь стучал пальцем по столу. Демон Цзюй ничего не заметил, но старику кое-что показалось странным в их разговоре с ректором. Если раньше эти двое шли к одной цели и придерживались примерно одних взглядов, то сейчас все изменилось.
«Янмин считает, что нужно постичь оба явления, если хочешь устранить зло, ведь изначально сердце не различает их. Меня же больше заботит достижение цели, нежели вопросы морали и природа добра и зла. Эти два пути не мешают друг другу, ведь каждому свое, но если представить, как они пересекутся… После моего ответа пути назад уже не будет», – при этих мыслях палец сильнее бил по столу.
– Да, тоже, – холодно ответил тиду.
– Господин, вы подозреваете и ректора Вана? – удивился телохранитель.
– Вероятность мала, тем не менее нужно оставаться беспристрастными, если хотим во всем разобраться.
Договорив, старик Юн задумался на минутку, а затем продолжил:
– Скорее всего, следующими жертвами девки станут Юнчэн и Даюн. Один из них сейчас на юге, а другой на севере… И кого она выберет, зависит от плана ее помощника, но если юг…
Тиду замолчал на полуслове, подумав: «Цзюй выдающийся боец, вот только умом не блещет и никогда не поймет моих замыслов. Издавна войну сравнивают с игрой в го, и Шао Цзюнь уже выиграла при первом ходе. Вот только ни она, ни ее помощник не подозревают, что вот-вот угодят в ловушку, которую сами и подготовили. Работорговец слабее, поэтому расправиться с ним будет легче, чем с Мясником. Скорее всего, она поедет в южном направлении…» – при этих мыслях старик холодно усмехнулся.
Цю Цзюй был жестоким человеком, но, увидев выражение лица господина, почувствовал, как по спине побежал холодок, он низко сказал:
– Слушаю и повинуюсь!
Мысленно же Демон недоумевал: «Зачем бывшей наложнице охотиться на Даюна? Господин так и не закончил фразу».
Старик Юн же сейчас мучился от непонятной боли в груди. В этот раз, обмениваясь приветствиями с Янмином, он понял: их пути расходятся все дальше и дальше. Тем не менее тиду надеялся, что таинственным помощником девушки окажется не ректор.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?