Текст книги "Assassin's Creed: Буря эпохи Мин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/assassins-creed-burya-epohi-min-284350.jpg)
Автор книги: Янь Лэйшэн
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Решительный ход
Сэнтэ
Войдя во дворец Сильного Солнца, резиденцию всех наложниц, Чжан Шунь не удержалась и посмотрела в сторону дворца Земного спокойствия. Заходящее солнце освещало крышу одного из трех главных залов внутренних покоев, блики задорно играли на черепице. Девушка тихо вздохнула от восхищения, после чего обратилась к служанке рядом:
– Пошли.
У наложниц имелась своя иерархия с титулами: Высоконравственная, Изящная, Величественная, Почтительная, Милосердная, Послушная, Безмятежная, Миролюбивая. Зачастую они использовались вместо имен. Шунь носила титул Послушной наложницы, то есть невысокий, потому жила в убогом дворце в восточной части Запретного города. Здание было огромным, вот только тут почти никто не жил, отчего казалось заброшенным.
Юная Чжан закончила умываться и чистить зубы, а дворцовая служанка зажгла восковую свечу и, справившись о здоровье, ушла, оставив девушку совершенно одну Она села за стол и уставилась на пламя, вспоминая, как сегодня императрица Чэнь ее отругала. Из груди у нее вырвался печальный вздох. Пусть даже титул Послушной наложницы давал мало привилегий, император очень любил Шунь, и для императрицы она была бельмом на глазу. Затем девушка стала вспоминать то время, когда появилась в Запретном городе[22]22
Дворцовый комплекс в центре Пекина.
[Закрыть], как Шао Цзюнь стала Милосердной наложницей, чему страшно завидовала. Те времена, казалось, остались в очень далеком прошлом… Хотя ей хотелось, чтобы однажды Шао Цзюнь вернулась.
– Э-эй…
Голос звучал очень тихо, однако юная Чжан узнала его и тут же подскочила, думая: «Возможно, проведя много времени в столь холодном и практически безлюдном месте, я сошла с ума?» Вдруг перед ней выросла тень. Шунь хотелось закричать, но страх сковал все тело. Ночная гостья стянула с себя капюшон, из-под него показалось до боли знакомое лицо.
– Сестрица… – простонала Послушная наложница.
Она не могла поверить, что снова встретилась со своей единственной подругой. Та была одета в темный плащ-накидку, позволяющий слиться с тенью, стоило его запахнуть. Юная Чжан хотела поприветствовать Шао Цзюнь и попыталась сделать шаг навстречу. Для обычного человека в этом нет ничего сложного. Ей же из-за перебинтованных ног[23]23
Считалось, что у женщины должны быть маленькие ступни, поэтому их туго перематывали бинтами.
[Закрыть] приходилось всегда передвигаться с помощью служанки. Тело наклонилось, и девушка почти упала, как вдруг ее подхватила чья-то рука. Тепло кожи убедило Шунь, что перед ней живой человек – ее лучшая подруга, с которой она провела несколько лет во дворце.
– Это правда ты… – пробормотала наложница.
– Да, я.
За все время, пока девушки не виделись, Шао Цзюнь почти ни капли не изменилась: лишь черты лица слегка заострились, сделав ее старше.
– Давно живешь здесь? – шепотом спросила Шао Цзюнь, оглядевшись.
– Уже три года… Переехала сюда вскоре после твоего ухода.
Голос хозяйки дрожал, но гостья не обращала на это внимания. Послушная наложница с недоверием посмотрела на подругу, а затем сказала еще тише:
– Как ты попала во дворец?
Шао Цзюнь усмехнулась. Ей никогда не перематывали ноги, а после того как почивший император сделал Шао Цзюнь Милосердной наложницей, она все время шпионила за старшими дворцовыми евнухами, чтобы развлекать своего господина сплетнями и слухами. Это позволило ей изучить Запретный город и поднатореть в акробатике, хотя природа и без того наградила ее отличной пластикой. Пусть сегодня ей и удалось прошмыгнуть незамеченной, однако все благодаря Янмину. Хотя Братство ассасинов уничтожили, у наставника еще остались связи в столице. Таким образом, всегда находились люди, которые помогали Шао Цзюнь. Войти в Запретный город оказалось непросто, однако возможно.
– Успокойся, меня никто не видел. Я пришла повидаться с тобой, а затем сразу уйду.
Лицо наложницы всегда казалось бледным, а сейчас начисто лишилось румянца. Девушка в растерянности смотрела на подругу и затем сказала:
– Ты… ради нее пришла?
У наложницы Чжан была прекрасная дикция, к тому же она прекрасно пела и танцевала, чем завоевала расположение императора вместе с титулом Послушной наложницы. Только сейчас ее голос дрожал, а речь стала прерывистой. Шао Цзюнь напряглась, услышав тревогу в голосе собеседницы, и осторожно спросила:
– Это странно?
Собеседница немного замялась, но потом все-таки решилась сказать:
– Я должна извиниться перед тобой, потому что потеряла ту вещь.
Широко распахнув глаза, Шао Цзюнь правой рукой схватила подругу за плечо.
– Помнишь, где именно?
Видя, что ее не обвиняют в случившемся, Послушная начала рассказывать:
– Когда ты ушла… я как раз танцевала «Ветви кудрании» для императрицы во дворце Человеколюбия, где и спрятала ту вещь…
Тогда Шао Цзюнь только стала наложницей и, согласно правилам, жила в том дворце вместе с вдовствующей императрицей, не имея возможности выходить наружу. Шунь же имела больше свободы, поскольку в те годы была всего лишь дворцовой служанкой. Когда Шао Цзюнь услышала, что евнух Чжан начал охоту за членами Братства ассасинов, то переоделась в мужскую одежду и сбежала из дворца. Поскольку старик Юн всеми силами старался заполучить ту вещь, то девушке пришлось оставить ее по дворце, доверив подруге. Шунь же спрятала «сокровище» в одной из больших цветочных ваз в задней части дворца. Их обычно обметали от пыли и внутрь не заглядывали. Во дворце Человеколюбия жили наложницы предыдущего императора, поэтому сюда редко кто наведывался, а самим девушкам запрещали куда-то выходить, поэтому место казалось самым безопасным. Вскоре после побега Шао Цзюнь случился пожар, который уничтожил практически весь дворец, включая ту вазу.
Выслушав рассказ подруги, бывшая наложница никак не отреагировала и долго молчала, а затем коротко ответила:
– Такова воля небес.
О пожаре Шао Цзюнь узнала только сейчас. На месте дворца Человеколюбия строили новый, но ассасин решила: нынешнему императору просто не понравилась постройка, и он снес здание, а потом приказал возвести новое. А теперь узнала про пожар… Выходит, та вещь пропала навсегда. От этого девушка испытывала примерно такое же чувство, как при смерти бывшего правителя.
Нельзя сказать, что он относился к ней плохо. Ведь не только пожаловал титул Милосердной наложницы, а также и дал право покидать Запретный город. Беспрецедентный случай, надо заметить. Шао Цзюнь вспомнила годы, проведенные во дворце: «Зачастую я чувствовала себя одиноко, зато получила много свободы». Тогда же и принесла клятву верности императору. Когда император Чжу Хоучжао на смертном одре отдал тринадцатилетней Шао Цзюнь на сохранение свиток, девочка впервые в жизни заплакала. Незаметно «сокровище» стало для нее надеждой, последней волей покойного. А теперь надежда исчезла, сгорела в огне.
Ассасин убрала руку с плеча Шунь и со вздохом сказала:
– Теперь уже ничего нельзя изменить. Кстати, евнух Чэнь еще во дворце?
Шао Цзюнь сменила тему, боясь самобичевания со стороны подруги, а там и до меланхолии недалеко. Поняв, что разговор о свитке окончен, Послушная украдкой вздохнула и спросила:
– Который из них?
Фамилия действительно не самая редкая, и во дворце старших евнухов с такой жили по крайней мере пять или шесть человек. Даже к Шунь приставили евнуха Чэня, но он точно не знаком с Шао Цзюнь.
– Который Сицзянь. Я про него.
– А-а-а… Поняла. Когда закрыли Леопардовый павильон, его выслали из столицы. Больше ничего не знаю.
Этот мужчина находился в должности управляющего, то есть главного или старшего евнуха, и отвечал за весь павильон с развлечениями. Шао Цзюнь почти никогда не отходила от покойного императора, а при встречах с ней старик Си вел себя очень почтительно. Поскольку евнух Чэнь не находился в прямом подчинении у старика Юна, то после смерти правителя на него надавили, а потом и вовсе сослали неизвестно куда.
– Куда ты теперь направишься? – спросила Шунь с широко распахнутыми глазами.
– Ох… Тебе лучше не знать для твоего же блага, – смеясь, ответила девушка.
После того как Шао Цзюнь стала наложницей, подруга сильно завидовала, поскольку сама мечтала попасть в гарем императора, и теперь мечта могла исполниться – на кон теперь поставлено многое.
Шао Цзюнь накинула капюшон. Ее наряд хорошо сливался с тенью, так что она могла не бояться, что кто-либо увидит ее. Шунь посмотрела на нее с тревогой и сказала:
– В любом случае тебе нельзя тут задерживаться. Во дворце Сильного Солнца почти никто не живет, но за ним наблюдают стражники из столичного гарнизона и патрулируют территорию.
Внутри Запретного города ночную службу несли сто командиров. Каждые два часа, с семи вечера до пяти утра, двадцать человек поочередно стояли в дозоре, а также были специально назначенные служащие, которые в определенное время проходили с осмотром и ставили печати в журнале, чтобы предотвратить халатное отношение слуг к своим обязанностям.
Шунь и представить себе не могла, как Шао Цзюнь добралась сюда через множество солдат. А если ее обнаружат, то последствия будут самые печальные, и ассасин это тоже понимала. Ответила она бесцветным голосом:
– Хорошо, тогда я ухожу.
Наложница протяжно вздохнула. Шао Цзюнь распахнула окно и уже собиралась выпрыгнуть, как вдруг повернула голову и прошептала:
– Я недавно вернулась с Запада. И прошла через берег коралловых деревьев.
Подруга замерла на мгновение и неловко сказала со смехом:
– Коралловый город такой же, как я рассказывала?
– Ага.
После этого Шунь решила ничего не говорить, иначе собеседница поймет, как ей тяжело живется. Много лет назад они считали друг друга едва ли не сестрами, а сейчас… стали чужими людьми.
Наложница только моргнула, а силуэт Шао Цзюнь уже исчез. Юная Чжан взяла себя в руки, доковыляла до окна и открыла его шире. На улице было темно хоть глаз коли.
– Береги себя, сестра.
По белоснежной щеке любимой наложницы нынешнего императора потекли слезы, ведь она знала: больше они не встретятся.
Ассасин ушла уже далеко и ничего не видела, зато почувствовала, как у нее наворачиваются слезы, ведь она потеряла дружбу, которая согревала ее во время жизни во дворце.
Годы странствий изменили Шао Цзюнь, девушка многое пережила и узнала. Например, из рассуждений Эцио о верности и измене. Во время рассказа Шунь про свиток, Шао Цзюнь положила руку на плечо наложницы. Этот, казалось бы, дружеский жест поддержки на самом деле выполнял роль проверки: тело Послушной наложницы подрагивало, а пульс участился. Сеньор Аудиторе говорил, что если у человека резко расширяются зрачки, а сердце начинает биться чаще, то он врет. И в глазах старой подруги Шао Цзюнь увидела не радость от встречи после долгой разлуки, а сомнения и страх.
Девушка чувствовала пустоту в сердце, будто из него пропало нечто важное и дорогое. Пламя дружбы, которое согревало ее когда-то, потухло.
Сколько она себя помнила, то всегда жила в Запретном городе; никогда не спрашивала о своих родителях или о том, как попала во дворец. В раннем детстве служанки то и дело на нее косились, пугали девочку. До того, как император провозгласил ее любимой наложницей, в жизни Шао Цзюнь было лишь одно светлое и хорошее – дружба с Шунь.
Люди изменчивы, и она ничуть не винила подругу. Когда ассасин уходила, та ничего не сказала, показывая, что не вычеркнула из памяти их дружбу.
«Возможно, я и правда проклята небесами», – эта мысль снова посетила бывшую Милосердную наложницу. Она прекрасно помнила, как раньше все во дворце умышленно избегали маленькую Цзюнь, и только одна старая служанка по-доброму относилась к ней и постоянно угощала фруктами. Однажды девочка спросила, почему все так, а женщина положила руку ей на голову и долго молчала, прежде чем ответила:
– У тебя действительно тяжелая судьба.
В тот раз она впервые услышала слово «судьба», поэтому не поняла, о чем говорила женщина. Сейчас же, когда все самое дорогое и важное осталось лишь в памяти, Шао Цзюнь осознала смысл тех слов. Когда она узнала о заговоре евнухов-фаворитов, те убили старую служанку и едва не добрались до самой шпионки, но ее спас наставник и привел в Братство ассасинов. Все его члены души не чаяли в малышке, которая впервые почувствовала себя дома. Только продлилось это недолго… Вскоре, во время церемонии причисления предков, Тигры уничтожили Братство. Милость императора, а теперь и дружба с Шунь превратились в воспоминания.
С годами Шао Цзюнь пришла к выводу, что родилась под несчастливой звездой, ведь теряла все светлое и радостное, даже если оно появлялось в жизни всего на миг.
* * *
Шао Цзюнь беззвучной тенью пробиралась по крытой галерее дворца. Император в стране сменился, но в карауле все осталось по-прежнему: дозорные так же ходили вокруг зданий. Еще тогда Шао Цзюнь хорошо изучила маршруты патрулей и прекрасно знала, в каком углу можно спрятаться и в какой момент нырнуть в другой, а плащ помогал скрываться во мраке. Только на сердце у нее было неспокойно.
Она прошла на запад через галерею позади зала Воцарения и оказалась там, где раньше стоял дворец Человеколюбия. Территорию перегородили, пока шли строительные работы. Стражники вряд ли сюда заглядывали, так что бывшая Милосердная наложница немного расслабилась и осмотрелась: повсюду виднелись следы пожара, который уничтожил абсолютно все.
Пройдя дальше на запад, ассасин запрыгнула на крепостную стену Запретного города, пересекла защитный ров и увидела продолговатый дом – одно из двенадцати императорских ведомств, где изготавливали различную утварь. Покойный правитель Чжу Хоучжао очень любил новые вещи, поэтому часто водил сюда любимую наложницу посмотреть на работу мастеров.
Еще западнее находился пруд Глубокой Ночи. Водоем делился на три части: северную, центральную и южную. Между последними двумя находился небольшой парк. Попасть туда можно было прямо из дворца через Императорский канал. Дело в том, что одна из балок под водой легко сдвигалась, открывая проход. Идея принадлежала императору Чжу Хоучжао. В прошлом он построил Леопардовый павильон, где проводил большую часть времени. Шао Цзюнь прислуживала ему там в течение двух лет. Тогда мужчина и обнаружил, насколько девочка проворна, после чего оставил ее подле себя, даровав титул Милосердной наложницы. Когда он поручил ей разузнать о тайной деятельности знати и чиновников вне дворца, она вылезала из потайного прохода в канале. Когда императору надоедало сидеть во дворце, он переодевался и сбегал тем же путем. Только они двое знали про лаз.
Перед тем как уйти, Шао Цзюнь решила еще раз взглянуть на Леопардовый павильон и зал Западных Варваров.
Пройдя Императорские ведомства, она почувствовала влажное дуновение ветра. Впереди показался пруд Глубокой Ночи, разделенный на «три моря» и длинный мост Многоножки, по которому можно попасть к Леопардовому павильону. Когда император Чжу Хоучжао был жив, обычно он проводил все время там. Шао Цзюнь хорошо помнила, что даже дипломатический корпус франков во главе с господином Пилосом император принимал там.
Она тихо вздохнула и уже собралась ступить на мост, как вдруг остановилась, увидев на другой стороне человеческую фигуру. Из-за холода над водой стелился туман, но ассасин ясно различала чей-то силуэт.
После смерти императора Чжу Хоучжао зал Западных Варваров закрыли, и парк пришел в запустение, потому патруль сюда не заглядывал. Шао Цзюнь никак не могла предположить, что здесь кто-то появится в такое время. Неизвестный тоже замер на месте.
Дул мягкий ветер, закручивая туман в небольшие вихри. Два человека на разных концах моста напоминали статуи. Хоть незнакомец и был одет в одежду стражника, но не поднял тревогу, увидев Шао Цзюнь. Значит, это просто маскировка. Только у девушки при взгляде на незнакомца появилось чувство, будто они уже встречались.
Негромко лязгнул металл. Ассасин сразу поняла: незнакомец достал оружие и двинулся в ее сторону.
Девушка моментально вытащила из-за спины меч, ведь перед ней точно стоял враг. Наставник говорил, что даже если кто-то из Братства уцелел, у них нет причин проникать в Запретный город без веской причины. Вот только приглядевшись к движениям, Шао Цзюнь поняла: этот человек никак не связан с Братством ассасинов и, похоже, не уступает ей в технике.
Она рванула навстречу противнику, и через мгновение две тени встретились в середине перехода и скрестили клинки. Лицо нападавшего скрывалось во тьме, хотя рост оценить получилось легко: мужчина оказался невысоким. В руке он держал обычный меч стражника дворца. Вот только сила удара явно превосходила обычного солдата… Человек наседал, смещая оружие в сторону Шао Цзюнь, и та почти ощутила холод стали на щеке.
Ширина моста позволяла пятерым или даже шестерым воинам пройти по нему в ряд, посему места для незаметного маневра было достаточно – незнакомец быстро направил меч прямо в сердце девушки.
Сверкнуло лезвие, и ассасин молниеносным движением отбила клинок врага. Шао Цзюнь сразу поняла: противник сильнее, и нет смысла атаковать в лоб, в связи с чем сделала ставку на защиту. Скорость удара казалась невероятной, но девушка предвидела его, поэтому смогла блокировать. Когда меч опустился на пару сантиметров, мужчина тут же сделал укол из-под клинка противницы. Провернуть такое мог только настоящий мастер. Изначально незнакомец держал оружие в правой руке, а когда ассасин заблокировала удар, то как бы уронил его, а затем перехватил левой рукой, уменьшив замедление после блока. А вот Шао Цзюнь уже не имела возможности противостоять новому удару.
Сердце у Шао Цзюнь ушло в пятки. Нападавший понял, что такой выпад достигнет своей цели, и подался вперед, намереваясь прорваться через мост и сбросить девушку в ледяной пруд. Рассчитал-то он все точно, однако дальше случилось невероятное: в меч Шао Цзюнь словно кто-то вселился, и его лезвие тоже опустилось. Лязгнул металл – ассасин снова блокировала выпад. Это испугало ее врага.
Двигались оба воина быстро и плавно, не издавая ни звука: две тени переплетались в причудливом танце смерти, когда встречались их мечи. Оба удара мужчины стали бы смертельными и… ни один не достиг цели. Он повторил выпад уже ниже и вновь встретил блок, после чего нацелился на ноги девушки.
Шао Цзюнь успешно парировала удары, но чувствовала себя так, словно попала в кошмар наяву. Она не ожидала встретить столь сильного противника, и только плащ, который ей подарил Эцио Аудиторе, помог уклониться от коварных ударов. Итальянское Братство от Китайского отличала одна важная деталь: его члены больше полагались на оружие и броню, чем на боевые искусства. Плащ ассасина не только мог выдержать удар меча, но увеличивал подвижность за счет того, что очень плотно прилегал к телу. Шао Цзюнь от природы была очень ловкой, а в этой одежде словно выходила за рамки человеческих возможностей.
Вот только противник ничуть не уступал ей, мастерски атакуя и пытаясь прорваться вперед. В итоге Шао Цзюнь приняла решение достать шэнбяо, который можно использовать как трос для страховки или… связывания. Девушка одновременно выхватила меч правой рукой, а левой достала дротик и обмотала нитью перила моста. Нить была из темного шелка, поэтому нападавший ее не заметил. Когда мужчина поменял руку для нового удара, то был уверен в своей победе, вот только Шао Цзюнь поставила блок левой рукой и в ту же секунду дернула ею – нападавшего подбросило в воздух.
Снова встав в стойку, мужчина решил перебить противнице сухожилия на ногах, однако его клинок лишь пару раз чиркнул по плащу ассасина. Незнакомцу пришлось сменить позицию и сместиться на восточную сторону моста. Шао Цзюнь почувствовала, как ее ладони вспотели. Она понимала, что оппонент пойдет до конца, лишь бы убрать свидетеля, поэтому второй раз трюк с шэнбяо не сработает. Девушка стиснула зубы, резко повернулась, намереваясь продолжить бой, но незнакомец перепрыгнул перила и исчез в темноте.
Шао Цзюнь пыталась понять, не уловка ли это, как вдруг позади раздался оглушительный треск. Она испугалась и искоса посмотрела на парк, заметив какое-то свечение…
Леопардовый павильон горел!
Бывшая наложница остолбенела. Парк, может, и находился в отдалении от жилых помещений, вот только из-за пожара стражники наверняка примчатся сюда! По-видимому, нападавший и устроил поджог. Теперь стало понятно, почему он просто сбежал, а не продолжил битву. Хотя зачем сжигать заброшенное строение, непонятно…
Но думать времени не было. Шао Цзюнь спрыгнула с моста, не дожидаясь, когда прибегут солдаты. Пламя бушевало так, что первым делом его постараются потушить и лишь после начнут искать поджигателя, посему стоило побыстрее уйти через тайный проход. Девушка бросила взгляд на горящее здание.
Леопардовый павильон появился на третий год правления императора Чжу Хоучжао. Тогда Шао Цзюнь исполнилось три года, а самому императору – семнадцать. В течение четырех лет здание становилось все больше, и на это понадобилось двести сорок две тысячи серебром. После получения титула Милосердной наложницы Шао Цзюнь два года жила в зале Западных Варваров, самом крупном помещении Леопардового павильона. В прежние времена император не разрешал ей даже приближаться к Леопардовому павильону. Девушка до сих пор помнила, как время от времени оттуда доносился пронзительный вой. Она не знала, какое существо способно издавать такие звуки. Однажды зал Западных Варваров закрыли и больше никого не пускали внутрь, а Милосердная наложница увидела, как оттуда вынесли огромное количество растерзанных в лоскуты тел со вспоротыми животами. Эта картина преследовала ее в кошмарах целых два дня. В итоге она не сдержала свое любопытство и тайком заглянула внутрь через окно, но увидела лишь странную мебель, накрытую железную клетку и пол, залитый кровью. Оставалось лишь догадываться, что за чудовищ держали в той клетке. А еще там висела горизонтальная доска, где было написано всего одно слово: «Дайюй». Перед смертью император отдал ей скрученный лист бумаги, перехваченный кольцом с этой же надписью, и сказал: «Передай Ван Янмину. Свиток ни в коем случае не должен попасть в руки Чжан Юна».
Шао Цзюнь почувствовала, как все внутри перевернулось от этих воспоминаний. А еще она поняла, с кем билась на мосту – Вэй Винь, один из Восьми тигров.
Чжу Цзююань как-то говорил, что этот евнух по силе уступает лишь старику Юну. Только зачем такому воину сжигать Леопардовый павильон?
Девушка нахмурилась. Змей однозначно действовал согласно воле главного евнуха… Который мог приказать устроить пожар лишь по одной причине: он уже давным-давно заполучил свиток императора и предвидел ее приход в зал Западных Варваров. Но если старик обнаружил свиток на пепелище Леопардового павильона, то не мог узнать о связи девушки с ним… То есть снова встает вопрос: зачем сжигать здание?..
Вдруг, словно вспышка молнии, в голове мелькнула мысль: «Шунь соврала – свиток не сгорел! Она боялась не того, что ее обвинят в пособничестве мятежнице, а моей мести! – Шао Цзюнь помрачнела. – Выходит, подруга сама передала старику мое „сокровище“. После прихода к власти нового императора она слишком быстро получила титул… Здесь точно не обошлось без помощи влиятельного человека. Очень влиятельного… И еще. Шунь спрятала свиток будучи обычной служанкой, а наложницей стала примерно через год. Примерно в это же время сгорел Леопардовый павильон. То есть у нее было время перепрятать свиток. Ведь служанка, разгуливающая по Запретному городу, ни у кого не вызовет подозрений – на нее просто не обратят внимания! Выходит, евнух Чжан пообещал моей дорогой подруге исполнить ее мечту, а взамен попросил дать ему то, что прежний император передал любимой Милосердной наложнице, то есть мне. Теперь понятно, почему Шунь дрожала во время нашего разговора…»
Шао Цзюнь в последний раз посмотрела на парк и охваченный огнем Леопардовый павильон, прежде чем спрыгнуть в канал. По ее щеке скатилась одинокая слеза.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?