Текст книги "Зима во время войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zima-vo-vremya-voyny-186881.jpg)
Автор книги: Ян Терлау
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
5
Разумеется, ему пришлось ох как нелегко. К Джеку Михиль ходил через день. И на какие только уловки он не пускался, чтобы раздобыть пилоту еды! Каких только небылиц не рассказывал, чтобы объяснить свое отсутствие дома. Хорошо еще, что, как сыну бургомистра, ему было не так уж и сложно приобретать продукты у фермеров. И не беда, что на это ушла бóльшая часть его сбережений, да что там, почти всё заработанное за год. Ведь он преследовал благую цель. А деньги… да ладно, всё равно, говорят, после войны они совсем обесценятся. Главная сложность заключалась в другом: Михиль боялся, как бы до родителей не дошли разговоры о том, что их сын тут и там покупает провизию, которую потом не доносит до дома. Поэтому из предосторожности он стал брать больше, чем требовалось для Джека, и часть продуктов отдавать маме. Но в основном юноша старался делать закупки на фермах, расположенных подальше от деревни, у людей, не общавшихся с его родителями и соседями.
В общем, работы хватало. Но Михиль испытывал огромную радость и облегчение от того, что его не забрали немцы. Значит, его имени Дирк не выдал. И Михиль был ему за это глубоко благодарен. «Возможно, – рассуждал он, – Дирк и назвал Бертуса Тугоухого потому, что тот не занимался никакой подпольной деятельностью и найти у него при всём желании ничего не могли». Так что его наверняка скоро отпустят. А до тех пор, по мысли Дирка, еду пилоту будет носить он, Михиль. «Эх, нет, опять концы с концами не сходятся… – понял юноша. – Ведь Дирк считает, что я быстро отнес письмо Бертусу. Или Дирк нарочно выдал Бертуса сразу же, прежде чем я смог бы передать ему письмо?» В глубине души Михиль удивлялся, насколько быстро Дирк выложил немцам всю правду, но отгонял от себя эту мысль. Как бы он сам повел себя, если бы его пытали, выбили зубы и переломали кости?
Между тем дела у Джека шли неважно. Пилот страдал от одиночества и переживал, что раненое плечо заживает слишком медленно. Да и как оно могло быстро зажить? Холодная влажная землянка, куча листьев вместо кровати – от такой «больницы» инспектор из комитета по здравоохранению уж точно не пришел бы в восторг.
Михиль старался изо всех сил. Из папиного книжного шкафа он конфисковал несколько английских книг, стоявших во втором ряду, – их отсутствие было бы труднее заметить. Он даже не посмотрел, о чём они. Джек немного удивился, получив старинную книгу о лечении больных при помощи натуротерапии. Фолиант был снабжен красивыми картинками, изображавшими новейшие изобретения в области лечебных ванн – подвесную, с проточной водой и с клубящимся паром. А еще в книгу был вложен запечатанный конверт, предназначенный студентам старше восемнадцати лет, а в нем – рисунки частей тела, по которым можно определить пол новорожденного. М-да, томик оказался 1860 года издания! В стопку принесенных книг попали также брошюры о паровых насосных станциях, о двигателе внутреннего сгорания и, к счастью, детектив Агаты Кристи. Англичанин, должно быть, решил, что бургомистр ван Бёзеком – человек с широким кругом интересов, но книги принял с благодарностью и почти выучил их наизусть, радуясь, что наконец-то у него есть что почитать на родном языке.
Кроме того, Михиль попытался получше оборудовать «больничную палату» своего подопечного. О том, чтобы незаметно перетащить из дома кровать, разумеется, не могло быть и речи, но юноша умудрился разжиться кучей старых одеял и даже складным стулом. Еще он принес доски, молоток и гвозди и в один из дней, когда в лесу работали поднявшие большой шум лесорубы, сколотил дверь, чтобы можно было закрыть лаз, через который постоянно шел холод. Жаль, что Джек сам не мог заняться плотничеством – это отвлекло бы его от грустных мыслей, но рана в плече не позволяла ему взяться за молоток.
И всё-таки, несмотря на эти усовершенствования, настроение пилота ухудшалось день ото дня. Рана никак не заживала. Бинт на плече весь перепачкался. Как-то раз Михилю посчастливилось раздобыть перевязочные материалы. Общими усилиями они кое-как сменили повязку. Михиль по-настоящему испугался, увидев эту ужасную рану. Осознав, что сама она не заживет, он решил найти кого-нибудь разбирающегося в медицине. Но где взять такого человека? Из врачей во всей округе Михиль не доверял никому. Районная медсестра? Он был с ней мало знаком. Медсестра! Как же он сразу не сообразил! Ведь его вредина-сестра Эрика в прошлом году училась на курсах младшего медперсонала в Зволле. Так что она разбирается в медицине лучше, чем он, Михиль!
Но можно ли доверять Эрике?
Ну конечно можно, а как же иначе. В последнее время он стал уж слишком подозрительным, еще немного, и вообразит, будто мама – немецкая шпионка.
Но вот захочет ли Эрика помогать Джеку?
И захочет ли Джек, чтобы ему помогала Эрика?
И вообще благоразумно ли показывать Эрике, где скрывается раненый английский летчик?
А может быть, Джеку стоит на какое-то время выбраться из своего подземного убежища?
Кстати, любопытно, как Джек умудрился залезть в эту нору со своей гипсовой ногой и больным плечом? Михиль задал этот вопрос пилоту.
– Не спрашивай! – прерывисто вздохнул англичанин.
От одного воспоминания о пережитом у него исказилось лицо. И всё-таки он рассказал Михилю, как Дирк волоком тащил его за здоровую ногу сквозь густую поросль елок перед лазом в землянку. Нет, лучше уж оказаться в застенках гестапо, чем снова такое пережить!
Разумеется, слова о гестапо следовало списать на своеобразный черный юмор англичанина, но было очевидно, что дорога к укрытию доставила ему мало удовольствия.
– Война скоро закончится, – попытался ободрить его Михиль. – В Нидерландах она началась ровно четыре с половиной года и один день назад.
– О-о-о! – саркастически протянул Джек. – И сколько минут?
Он уже научился довольно прилично говорить по-голландски. Кроме пособия по двигателям внутреннего сгорания Михиль обнаружил дома повесть Эдварда Филлипса Оппенгейма[12]12
Эдвард Филлипс Оппенгейм (1866–1946) – популярный английский писатель, автор романов и остросюжетных повестей.
[Закрыть], причем даже в двух вариантах – по-английски и в голландском переводе. Обрадованный, он принес Джеку обе книги. Борясь со скукой одиночества и, вероятно, отчаявшись извлечь полезные сведения о натуротерапии из фолианта с роскошными медицинскими ваннами, пилот старательно учил по этим книгам голландский язык.
– Придется мне пригласить сюда кого-нибудь, кто сможет вылечить твою рану.
– Об этом не может быть и речи, – сухо ответил Джек.
– Это необходимо, – еще более сухо возразил Михиль.
Джек пожал плечами. От этого простого движения ему стало так больно, что изо рта у него вырвалась парочка очень даже эмоциональных словечек.
– Я серьезно говорю, – продолжал настаивать Михиль.
Джек тоскливо покосился на грязную повязку.
– И что ты собираешься сделать? Привести сюда doctor из немецкого hospital?
– Нет, я приведу свою сестру.
– Your sister? – переспросил Джек, думая, что неправильно понял Михиля.
– Да, да, мою сестру. Она медсестра.
Он не стал рассказывать Джеку, что медицинский опыт Эрики ограничивался пока измерением температуры больных и мытьем их ночных горшков.
– Ей можно trust, то есть как это… доверять?
Этот вопрос возмутил Михиля.
– В нашем доме можно доверять даже белым мышам, – негодующе воскликнул он.
– Я хотел сказать, – поправился Джек, – готова ли она… принять на себя ответственность?
Михиль задумался. Может ли Эрика принять на себя ответственность? Вообще-то она только и умеет что хихикать с подружками – причем иногда они так веселились, что брат предпочитал сбежать от них подальше, – да еще без конца расчесывать волосы перед зеркалом. Но маме сестрица тоже помогает, вспомнил Михиль. К тому же как раз вчера объявила, что будет участвовать в работе какого-то благотворительного фонда – какого именно, он не понял. Но принять на себя ответственность? Это едва ли.
– Тогда ничего не выйдет, – сделал вывод из его затянувшегося молчания Джек.
– Подожди-ка, – загорелся новой идеей Михиль, – ведь если… если вместо военного кителя я принесу тебе обычную куртку и ты не будешь открывать свою варежку, она и не поймет, что ты англичанин. И если я приведу ее сюда с завязанными глазами, и сниму ей повязку только у самого ельника, и на обратном пути проделаю то же самое, то риск не так уж велик.
– Что есть «моя варежка»?
– Это то, что ты должен держать закрытым.
– Значит, это ухи, – заключил Джек. – Когда ты говорить, я хочу закрыть мои ухи.
Михиль рассмеялся.
– И что, – с сомнением в голосе спросил Джек, – твой сестра сделать, что ты говорить? В Англии сестра никогда не делать, что брат говорить.
– Думаю, всё будет хорошо, – быстро проговорил Михиль.
И правда, Эрика сделала всё так, как просил брат. Из любопытства или из любви к приключениям – но сделала.
– Повязка на глазах – это, конечно, ловко придумано, – одобрила она, – но не кажется ли тебе, что все будут оборачиваться, если я пойду по улице с завязанными глазами?
– Я завяжу их тебе только тогда, когда мы войдем в лес.
– Но зачем? Когда доберемся до леса, я просто зажмурюсь, и дальше ты поведешь меня под ручку, словно мы влюбленная парочка…
– Тьфу, как я могу быть влюблен в собственную сестру?
– Думаю, ты вообще ни в кого не влюблен, – рассмеялась Эрика. – Какая тебе разница? Мы просто сделаем вид, что мы парочка! А кто он такой, этот твой раненый?
– Не твоего ума дело. В смысле, тебе лучше об этом не думать. Чем больше будешь знать, тем это для тебя опаснее. И обязательно пообещай мне, что не станешь пытаться с ним заговорить.
По голосу Михиля было понятно, что он не шутит. «Как он возмужал, – подумала Эрика. – Совсем взрослым стал».
– Обещаю, – заверила его девушка.
– И пообещай, что в лесу всю дорогу будешь держать глаза закрытыми.
– Клянусь.
Она торжественно подняла два пальца правой руки вверх, как делают в Нидерландах, когда произносят клятву. На Михиля, однако, это особого впечатления не произвело. Он с детства помнил, что клятвы Эрики почти ничего не значат. Но выбора у него не было.
– У тебя есть перевязочные материалы?
Эрика кивнула.
– Где же ты их раздобыла?
– У меня есть секретный источник.
– Ну ладно, можешь всего не рассказывать, я ведь тоже о многом молчу.
На следующее утро Михиль принес Джеку старую-престарую куртку, на которой их курица когда-то высидела двенадцать цыплят. А после полудня они с Эрикой собрались в путь уже вместе. Михиль соблюдал всё те же предосторожности, что и обычно. К лесу брат с сестрой отправились кружным путем и по дороге внимательно смотрели, кто попадается им навстречу. Прежде чем войти в ельник, юноша хорошенько огляделся по сторонам, дабы убедиться, что поблизости никого нет. Эрике это казалось излишним: что такого, если кто-то увидит, как они заходят в лес? Впрочем, по мнению Михиля, он всегда отличался большей основательностью, чем сестра. Так что и сейчас он уж как-нибудь сам решит, что делать, а что нет! Вообще-то брат не слишком обращал внимание на болтовню сестрицы.
Добравшись до леса, они спрятали велосипеды в кустах. Эрика взяла Михиля под руку, и дальше он пошел рядом с ней, двигаясь нарочито скованно, будто деревянная кукла, чтобы сестра не вздумала воображать. «То он ведет себя как сорокалетний мужчина, а то как десятилетний мальчишка», – подумала Эрика. Время от времени Михиль заглядывал ей в лицо, чтобы проверить, закрыты ли у нее глаза. Девушка очень старалась.
Через некоторое время Михиль прошептал:
– Теперь наклонись пониже. Правильно, вставай на четвереньки! Можешь открыть глаза, если обещаешь смотреть только вперед, туда, где я. Я поползу первым.
Двигаясь на четвереньках, колонна из двух человек и двух сумок добралась до места назначения. Михиль предупредил о своем приближении, изобразив – правда, не слишком похоже – пение черного дрозда. Ответом послужил крик зяблика, почти как настоящий.
Увидев Эрику, Джек изумленно воскликнул: «Oh boy!»[13]13
Идиоматическое выражение в американском английском, передающее восхищение, изумление, удивление. Буквально означает «о мальчик».
[Закрыть] Конечно, это модное американское выражение вовсе не значило, что он принял ее за мальчика, – наоборот, пилот восхитился, какая она красивая.
Михиль слегка пнул его ботинком в здоровую ногу, напоминая о договоренности молчать, после чего англичанин надолго закрыл рот. Эрика принялась ловко разматывать бинт на плече раненого. Неделю назад, когда то же самое делал Михиль, Джек непрерывно кряхтел и охал, а сейчас молчал как рыба. «Вот какая у меня умелая сестра», – с гордостью думал юноша. Ему было еще невдомек, что в присутствии красивой девушки настоящий мужчина никогда не будет охать, да и тем более, как и многим младшим братьям, Михилю в голову не могло прийти, что Эрика – красивая девушка.
Между тем Эрика принялась промывать края раны ваткой, смоченной в какой-то прозрачной жидкости из флакончика. Потом присы́пала саму незажившую рану дезинфицирующим порошком и накрыла стерильной марлей. Затем перевязала всё чистым бинтом – и Джек стал почти как новенький. Во всяком случае, теперь он выглядел гораздо лучше, чем полчаса назад. Вид у него был совершенно блаженный, и ему явно становилось невыносимо молчать.
– Когда ему наложили гипс на ногу? – задала вопрос Эрика.
– Пять недель назад, – откликнулся Михиль. – Через три недели можно уже снимать.
Эрика кивнула, совсем как профессионал.
– Я приду его снять. Впрочем, повязку на ране надо менять не реже одного раза в неделю. Так что я в любом случае уже через неделю тут появлюсь.
Джек радостно закивал головой.
– Всё, пошли домой, – угрюмо буркнул Михиль.
Ему показалось, что Эрика как-то уж слишком разговорилась, да и ее намерение регулярно приходить в укрытие его тоже не обрадовало. Дома он прямо выскажет сестре, что на сей счет думает.
Они ушли и без приключений добрались до родительского дома.
– И речи не может быть, чтобы ты ходила туда каждую неделю, – твердо заявил Михиль.
– Что-что? – рассеянно отозвалась Эрика.
– Больше ты туда не пойдешь.
– Почему? Разве я плохо сделала перевязку?
– С перевязкой всё в порядке. Но это слишком опасно. Достаточно и того, что я сам туда часто хожу.
– Ладно. Здесь за главного ты.
Михиль недоверчиво посмотрел на сестру. В ее лице, всегда таком веселом и жизнерадостном, появилось нечто торжественное. Она чувствовала, что сделала что-то важное, что-то… настоящее. И, да, Эрика восхищалась своим «братишкой», как она его в шутку называла: оказывается, он уже давно занимается такими серьезными вещами. «Михиль – настоящий взрослый парень», – решила старшая сестра. В знак взаимопонимания она похлопала его по руке и убежала к себе в комнату. «Иногда совсем не плохо иметь сестру», – подумал Михиль.
Заботливо выполненная перевязка подействовала на Джека положительно не только в медицинском плане, но и в моральном. Через два дня, когда Михиль снова пришел к нему, он выглядел необыкновенно веселым и сказал, что чувствует себя просто отлично. Одно только по-прежнему мучило его – мысли о матери. «Понимаешь, Михиль, – объяснял Джек, – моя мать живет в Ноттингеме, и я – единственное, что у нее есть. Две мои старшие сестры умерли еще при рождении, родители страшно переживали эту потерю». Сам Джек родился тоже очень слабеньким, но всё-таки выжил. Так что мать всю жизнь лелеяла его, как тепличное растение, оберегала от малейшего ветерка. Отчасти поэтому он и подался добровольцем в военно-воздушные силы – юноша устал от постоянной опеки. Впрочем, была еще и другая причина.
– Какая? – заинтересовался Михиль.
Джек всё еще не очень хорошо говорил по-голландски, поэтому перешел на английский.
– Мой отец погиб при Дюнкерке, еще в самом начале войны, в 1940-м. Он приплыл туда на корабле, чтобы забрать наших солдат, воевавших во Франции, и вернуть их на родину. Помнишь, фрицы тогда так стремительно заняли всю Францию, что сотни тысяч англичан оказались в западне около этого городка.
Михиль кивнул.
– На его корабль упала бомба, – бесстрастно продолжил свой рассказ Джек. – Точное попадание. Не спасся ни один человек. Для меня это было огромное горе, а мама… мама тогда в одну ночь стала старухой.
– А теперь она еще волнуется за тебя.
– Волнуется? Да это слишком слабо сказано! Думаю, она не спит по ночам, весит девяносто фунтов[14]14
Около 40 кг.
[Закрыть], совсем поседела и вообще самый несчастный человек во всей Англии. Меня же наверняка объявили пропавшим без вести. Обычно это означает, что человек отдал концы, но порой о пропавшем неожиданно приходит известие и выясняется, что он сидит в лагере для военнопленных.
– Так что, твоя мама каждый день на почту ходит?
– Такие сообщения обычно поступают по линии Красного Креста, думаю, что она каждый день бывает в их бюро. Ты же понимаешь, как я за нее переживаю! Не знаешь, можно каким-то образом переправить ей письмо?
Михиль глубоко вздохнул. Когда на тебе лежит обязанность заботиться об английском пилоте, покоя не жди.
– Я подумаю, – ответил он. – А тебе понравилась моя сестра?
Джек прищелкнул языком.
– Чудо! – воскликнул он. – И с плечом стало намного лучше. До чего жаль, что мне нельзя с ней разговаривать.
– Такова жизнь в оккупации, – философски заметил Михиль. – Какие еще будут пожелания у подданного его величества?
– Больше ничего не надо, это самый шикарный отель, о каком только можно мечтать. Только вот моя мать, если бы ты…
– Я подумаю, – повторил Михиль.
Потом встал на четвереньки и отправился в обратный путь.
Черт побери, да как же переправить письмо от Джека в Англию? С момента оккупации Нидерландов в 1940 году нормальное почтовое сообщение со странами – противниками Германии, разумеется, прервалось. Можно было, конечно, попытаться выйти на участников Cопротивления. Михиль подозревал, что, например, тот же Дрис Гротендорст связан с подпольщиками, но не хотел раскрывать перед ним карты. «Хороший борец Сопротивления всегда одинок, – повторял он про себя. – Подпольщик должен самостоятельно выполнять свое задание и держать язык за зубами». Но образ матери Джека, застывшей у дверей Красного Креста, не покидал его. Что же делать? Правда, Михиль знал один способ переправить письмо в Англию, но вот благоразумно ли будет им воспользоваться? Как только Джек заговорил о письме, юноша сразу подумал о дяде Бене. Раз тот знал, как можно вывезти в Англию человека, – значит, сумеет доставить и письмо? Но… но это означает, что кроме Эрики придется доверить тайну еще одному человеку.
Джек продолжал упрашивать, и через некоторое время Михиль сдался и сказал ему:
– Давай, пиши письмо. Но только чтобы в нем не было ни единого слова, по которому можно догадаться, где ты находишься.
– Окей, – просиял Джек.
В своем письме он поведал, что жив-здоров, что не попал в руки к немцам, что немного ранен, но маме волноваться совсем не о чем, и что о нем заботится отличный парень («a fine young man») шестнадцати лет. И хотя последние слова были Михилю очень приятны, он потребовал, чтобы Джек их вымарал. Как тот ни спорил – что при его скромном знании голландского языка звучало довольно комично, – письмо ему всё же пришлось переписать.
Дядя Бен появился в доме ван Бёзекомов спустя два дня. Михиль пригласил его на прогулку и поинтересовался:
– Когда-то вы рассказывали мне о том, как возвращают на родину английских военных. А письмо в Англию возможно переправить?
Дядя Бен испытующе посмотрел на Михиля.
– Что за письмо?
– Обыкновенное, на бумаге.
Дядя Бен усмехнулся. Но почти сразу лицо его снова посерьезнело. Он положил руку Михилю на плечо и спросил:
– Не хочешь ли ты сказать, что занимаешься подпольной деятельностью?
– Ничем я не занимаюсь. Знакомый брата моего знакомого хочет послать в Англию письмо. Вы можете это сделать или нет?
– Что это за знакомый, у которого есть брат?
– Значит, не можете, – спокойно заключил Михиль, не желая отвечать на расспросы. – Что-то прохладно сегодня становится, не так ли?
– Погляди-ка на него! – воскликнул дядя Бен. – Больно ты умный! Ну, давай сюда свое письмо!
Михиль достал конверт из кармана.
– Вот, пожалуйста.
– Спасибо.
Больше они не обменялись ни словом.
– Письмо уже в пути, – сообщил Джеку Михиль и вдруг возмущенно воскликнул: – У тебя на плече новая повязка!
Джек радостно закивал.
– Это Эрика здесь была?
– Yes![15]15
Да (англ.).
[Закрыть]
– Обманщица! Но как она тебя отыскала?
– Не знаю. Наверное, не совсем крепко закрыть глаз в первый раз. Она нашел, повязка должен быть новый. Сказал, ты согласный. И пришел сюда своим входом.
– Не входом, а ходом, – раздраженно поправил Михиль. – Значит, вы с ней еще и разговаривали?
На лице у Джека появилось виноватое выражение.
– Она знает, что ты пилот?
– Боюсь, догадываться. Она умный, you know[16]16
Ты знаешь (англ.).
[Закрыть]. Я отлично говорю по-голландски, но какой-нибудь слово, может быть…
– Ну-ну. У тебя голландский такой, что двух слов достаточно – и королева Виктория уже тут как тут. Так что жди, не сегодня завтра за тобой придут. Если ты такой разговорчивый, то я не отвечаю за твою безопасность. И нас с Эрикой, а может быть, и нашего отца поставят к стенке. Пиф-паф. Три – ноль.
– Эрика ничего не скажет.
– Она-то не скажет. Но сестра недостаточно осторожна! Не следит за тем, чтобы ее никто не заметил. Может оставить следы. Если кто-нибудь вроде Схафтера увидит, как она идет в лес, то сразу же заподозрит неладное.
– Кто есть Схафтер?
– Какая разница. Член голландской нацистской партии. Таких много. Ох и устрою я Эрике головомойку. Но будем надеяться, что всё обойдется.
– А письмо, говоришь, уже в пути?
– Да. Думаю, с ним всё в порядке. Ладно, я пошел!
– Бай-бай.
Как и обещал, дома Михиль задал Эрике головомойку, то есть устроил ей нагоняй тихим-тихим шепотом, потому что в соседней комнате была мама. Знаете, как трудно устраивать нагоняй шепотом? Это как если в ярости захлопнуть за собой дверь, а потом вернуться за позабытыми рукавичками – как-то всё сразу становится несерьезно. Вот и теперь Михиль не смог достучаться до сестры. Она всё время виновато глядела на среднюю пуговицу своей кофты и как-то слишком быстро пообещала больше так не делать. Однако стоило Михилю остановиться перевести дыхание, как Эрика тотчас заговорила о том, что с раной стало намного лучше и как это здорово. Ну и что тут возразишь, особенно шепотом?
Михиль еще раз строго предупредил сестру, чтобы она никому-никому, даже отцу, ничего не говорила, да тем дело и кончилось. Прошло около недели, в течение которой не происходило ничего особенного, в смысле ничего более особенного, чем повседневные события той военной поры. Но потом снова появился дядя Бен, и теперь уже он пригласил Михиля выйти с ним на улицу проветриться. Во время прогулки дядя Бен спросил:
– Ты еще видишься с этим знакомым брата твоего знакомого?
Если бы Михиль был, словно еж, покрыт колючками, то они все бы сейчас встали дыбом.
– Нет, – сурово ответил он.
– Очень жаль, – вздохнул дядя Бен. – А то я мог бы передать ему письмо от матери. Но нет так нет. Куда же это письмо теперь деть? Вот что, суну-ка я его вот сюда, под кору, видишь, она немного отстает у этого дерева? Тогда уж я больше не буду нести за него ответственность.
Дядя Бен подошел к дереву и подсунул под кору белый конверт. Потом развернулся и, ни слова не говоря, направился в сторону дома. Ошарашенный Михиль неуверенно взял письмо. Адреса на конверте не было. Что за чушь! Как узнать, что это и правда письмо Джеку? Но почему бы нет? Не исключено, что дядя Бен написал на конверте, в котором лежала записка Джека, обратный адрес, а теперь ему передали письмо от матери пилота. Пожалуй, стоит отнести его предполагаемому адресату.
Соблюдая еще больше предосторожностей, чем раньше, Михиль отправился в лес. А что, если внутри лежит пустой лист бумаги и кто-то передал ему этот конверт, чтобы проследить за ним и найти убежище? Дядя Бен наверняка постарается прикрыть Михиля. Нельзя же быть таким подозрительным! Дядя Бен может всё на свете!
В конверте действительно оказалось письмо от матери. Открыв его, Джек просиял. Его мама писала, как рада, что он жив, – несчастная женщина совсем уж было поверила в его гибель. Тут же была и ее фотография на фоне садовой калитки. Михиль в очередной раз мысленно восхитился дядей Беном, так быстро сумевшим доставить записку Джека в Англию и получить ответ от его мамы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?