Читать книгу "Прости, я виноват, или Следователь для бизнесмена"

– То есть вы действительно с ней расстались? Всерьёз?

– Не верите?

– Да, – не стала скрывать я. – И ожидание какого-то подвоха мешает мне спокойно наслаждаться вашим обществом.

– Что же мне сделать, чтобы вы расслабились? Позвонить Лизе и дать вам трубку?

– Познакомить меня со своей матерью.

– Всего-то? – усмехнулся Матвеенко. – С лёгкостью. Хоть сейчас!

– А как же парк? – немного растерялась я.

Уж больно быстро он сдался. Не опешил, не удивился… Странно.

– Завтра погуляем, – небрежно отмахнулся Михаил Владиславович, торопливо зашагав обратно. – Или в воскресенье – если суббота у вас тоже рабочий день. В общем, парк никуда не убежит. А вот моя мама может в любой момент уехать домой. Будет обидно упустить такой шанс. Провалить всё, отложив вашу встречу на неопределённый срок. А приглашать её погостить снова – только ради того, чтобы вас познакомить – несколько накладно. Сложнее лишь застать её дома… Или это была очередная проверка моей решимости? – внезапно затормозил Матвеенко, словно наткнувшись на стену.

– Проверка. Но от неё я отказываться не собираюсь. Потому что это самый простой способ убедиться в серьёзности ваших намерений.

– Логично, – кивнул он. И мы продолжили путь к парковке. – Случайных подружек с родителями не знакомят… Да и неслучайных тоже. По крайней мере, сразу… Но с вами я готов рискнуть. Если вы тоже настроены серьёзно.

– Более чем, – печально вздохнула я, вспомнив, во что вылилось моё прошлое знакомство с предполагаемой свекровью.

Но от него всё равно никуда не деться. И лучше узнать всё как можно раньше. Чтобы понять, как строить дальнейшие отношения. Нужно ли ставить условия – вроде минимизации всех возможных контактов – или получится обойтись без них. Либо будет правильнее вообще порвать все связывающие нас нити, вычеркнув несостоявшегося партнёра из своей жизни… Как в своё время поступили со мной.

– Тогда поехали? – свернув к шлагбауму, Михаил Владиславович выдернул меня из задумчивости. – Заодно и поужинаем. Не знаю, как вы, а я ужасно проголодался.

– Я тоже, – улыбнулась через силу.

– Только есть одна загвоздка, – возле машины вдруг спохватился Матвеенко.

И я замерла с занесённой над полом ногой, не успев нырнуть в открытый салон.

– Нам придётся в срочном порядке перейти на «ты». Иначе всё это будет выглядеть не очень достоверно. Даже, пожалуй, подозрительно. Вы не находите?

– Без проблем! – выдохнула я, облегчённо плюхнувшись на сиденье. – Думаю, после сегодняшнего вечера мы вполне можем начать называть друг друга по имени… Миша.

В ответ Матвеенко мягко улыбнулся, захлопнул дверцу – и вскоре мы уже на всех парах мчались навстречу неизвестности.

Глава 4. ПРОШЛОЕ

Всю дорогу до пункта назначения мы молчали. Я нервничала, старательно отгоняя мысли о предстоящем ужине и его возможных последствиях, а Миша просто не мешал мне предаваться унынию. Благодаря своему огромному опыту общения с людьми он наверняка чувствовал разлитое по салону напряжение, но будучи не в силах ничего изменить, благоразумно предпочитал не раскачивать и без того шаткую конструкцию моего нестабильного состояния.

Наконец, спустя полчаса мерной и в другой ситуации убаюкивающей езды, мы свернули с трассы в какой-то посёлок – не элитный, но вполне приличный, с большими участками и ухоженными домами за высокими заборами – и остановились возле обычных металлических ворот. Которые, повинуясь сигналу с пульта, плавно отъехали в сторону, пропуская хозяина внутрь.

Автомобиль Миша загнал в гараж – скромный навес на два машиноместа, при желании закрывающийся тентом – и через второй выход провёл меня прямо в дом – уютное трёхэтажное здание из клеёного бруса. Где нас, практически на пороге, встретила приветливо улыбающаяся женщина средних лет… Однако обрадоваться я не успела. Только поздороваться.

– Это Надежда, домработница, – склонившись к моёму уху, вполголоса сообщил Миша.

Затем помог мне снять пальто и передал его вместе со своей курткой почтительно замершей неподалёку прислуге, чтобы та убрала одежду в шкаф.

– Надеюсь, ужин готов? – попутно осведомился он. Получил короткий кивок – и продолжил: – Отлично! Тогда поставьте, пожалуйста, ещё один прибор и сообщите гостям, что я приехал. Пусть спускаются в столовую.

– Они уже там, Михаил Владиславович, – избавившись от своей ноши, тихо откликнулась Надежда.

– Значит, можно подавать. Мы вымоем руки и присоединимся. Минут через пять.

И у меня невольно подогнулись колени. От волнения. Но отступать было уже поздно – в прихожую, чудом разминувшись с уважительно посторонившейся домработницей, вплыла (иначе не скажешь!) другая женщина, постарше и пополнее. В светло-бежевом брючном костюме, дорогом даже на вид… И от её внимания, разумеется, не ускользнуло присутствие в помещении посторонних. Однако Миша среагировал первым.

– Мама, знакомься, это Евгения, моя девушка, – бодро объявил он. И повернулся ко мне: – Женя, это Маргарита Васильевна, моя мама.

Тут я открыла рот, чтобы произнести сакральное: «Очень приятно», но наткнулась на её пронизывающий до костей, ледяной взгляд, поперхнулась воздухом – и позорно закашлялась, согнувшись пополам.

– И вот на это ты променял Лизоньку? – нажимом выделив местоимение «это», презрительно протянула женщина.

Без приветствия или чего-то подобного. Даже не удосужившись дать мне время прийти в себя! Словно в помои окунула… И Миша отважно бросился на мою защиту.

– А она уже звонила тебе пожаловаться? – придержав меня за локоть, парировал он. – И конечно же, не сказала, в чём провинилась!

– Какая разница, если тебе был нужен лишь повод, чтобы вывести из тени свою любовницу?

– Вообще-то, мы с Женей познакомились недавно. И ещё не настолько сблизились.

И я, едва успев выпрямиться, залилась краской стыда… Которой, надеюсь, за красным от натуги лицом видно не было.

– И что это меняет? – с ревностью проследив, как Миша успокаивающе привлекает меня к себе, скривилась Маргарита Васильевна. – Гарантирую – её целомудрие напускное. Такие, как она, неспособны хранить верность – поверь моёму опыту. Не удивлюсь, если параллельно с вашими скромными свиданиями она кувыркается с кем-нибудь на стороне. Чтобы не выглядеть распутницей в твоих глазах.

Слушать эту ересь было обидно до глубины души. Я в упор не понимала, чем заслужила ненависть Маргариты Васильевны! За что она со мной так жестоко… Что я ей сделала? Ведь всего пять минут назад она и не подозревала о моём существовании…

От острого чувства несправедливости хотелось плакать навзрыд. Но я мужественно держалась, прекрасно понимая – слёзы тут не помогут. А устроить истерику с бурным выяснением всех обстоятельств мне не позволяла совесть, природная робость и здравый смысл. Который подсказывал, что любая попытка обелить своё честное имя заранее обречена на провал… Проще было промолчать. Впрочем, Миша считал иначе и, по-прежнему крепко прижимая меня к груди, явно собирался осадить зарвавшуюся мать – как только она закончит плеваться ядом… Но её прервали раньше.

– Опять ругаетесь? – донёсся из коридора насмешливый, до боли знакомый баритон, вызвав у меня мурашки по всему телу. – И по какому поводу крики на этот раз?

– Да вот. Полюбуйся, кого притащил в дом твой старший брат! – с готовностью отступила Маргарита Васильевна, обличающе ткнув в нас пальцем.

И сердце глухо рухнуло в пятки. Потому что в дверном проёме стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. И он тоже сразу меня узнал.

– Женя?.. – отшатнувшись, шокировано воскликнул Паша.

Мой самый первый парень и моя единственная любовь, принёсшая мне лишь горе и разочарование… И человек, чьё триумфальное появление наконец-то расставило всё по своим местам.

Да, я не вспомнила Маргариту Васильевну – мы виделись всего один раз, очень давно и недолго. И её имя как-то не отложилось в моей памяти. Зато она вспомнила меня, едва успев войти… А значит, продолжать этот фарс не имело смысла. Как и находиться здесь дальше…

С трудом справившись с нахлынувшими эмоциями, я гордо выпрямилась, высвободилась из уютных, покорно разжавшихся объятий – и вышла на крыльцо, не обронив ни звука. Нет, я не собиралась сбегать! Ни в коем случае. Мне просто требовалось немного остыть. Подышать свежим воздухом и решить, как поступить. На трезвую голову, не наворотив дел, за которые потом будет стыдно… А через минуту за спиной открылась и закрылась дверь, на мгновение озарив меня и крыльцо светом – и нарисовав на снегу две вытянутые тени. Побольше и поменьше.

– На улице холодно, – мне на плечи опустилось пальто.

– Спасибо, – просунув руки в рукава, как можно безразличнее кивнула я. Хотя внутри меня аж штормило, бросая от берега апатии на скалы отчаяния и обратно. – У вас не найдётся сигаретки?

– Я не курю, – не менее сухо откликнулся Михаил.

– Я тоже. Но люди говорят, что курение помогает собраться с мыслями. Мне бы сейчас это очень пригодилось.

– Мысли, ради которых нужно себя травить, не внушают мне доверия. Особенно если из-за них мои собеседники внезапно переходят на «вы», вынуждая меня теряться в догадках… Может, лучше поговорим? Начистоту? Как взрослые адекватные люди…

– О чём? – без особого энтузиазма уточнила я.

– О чём угодно. Например, о моём брате. Почему вы сбежали при его появлении? Всё ещё испытываете к нему какие-то чувства?

– Я его не знаю. Мы не виделись много лет… И расстались крайне неопределённо.

– Вы его ненавидите?

– Я на него злюсь. И, одновременно, трепетно храню в памяти образ того парня, которого любила. Но мне неизвестно, в кого он превратился. Как изменился.

– Хотите узнать?

Я задумалась.

– Пожалуй, нет. Я всё равно не смогу его простить.

– Что же такого ужасного он натворил? – удивлённо хмыкнул Матвеенко, заставив меня недоверчиво покоситься назад.

– А вы разве не в курсе?

– Мы с Павлом не очень хорошо ладим. Сказывается разница в возрасте, интересах и отношении к жизни. Восемь лет всё-таки. Мы всегда как на разных полюсах… Так в чём было дело? Он совершил нечто предосудительное?.. Изменил вам? Ударил?..

– Нет. Он не сделал мне ничего плохого. Это я… Вернее, мне так кажется… – я замялась – и поспешила скинуть с себя всю ответственность: – Сложно объяснить. История долгая и запутанная. Спросите у брата. Он ответит точнее. А мне пора домой…

– Я отвезу! – тотчас встрепенулся Михаил.

– Не стоит. Я прекрасно доеду на такси…

– Я настаиваю. Я вас сюда привёз, мне и отвозить. Заодно и обещанную историю расскажете… Или вы страшитесь не тишины, а моей реакции?

Он как в воду глядел – и я виновато потупилась.

– Напрасно. Я умею держать себя в руках. И не отличаюсь особой вспыльчивостью. Поэтому рассказывайте смело. Как есть. Со мной вы в полной безопасности.

– Хотелось бы верить…

– Это похоже на оскорбление. Неужели вы действительно так плохо обо мне думаете? Разве я давал повод подозревать меня во лжи?

– Нет, – была вынуждена признать я.

– Тогда прекратите ломаться, садитесь в машину и поехали, – решительно объявил Матвеенко, пикнув брелоком сигнализации.

Его явно задели мои слова – но деваться было некуда. Пришлось подчиниться, чтобы не провоцировать собеседника ещё больше… И хотя я сильно сомневалась, что тайна моего прошлого положительно отразится на ситуации, отступать не собиралась. Ведь это был его выбор.

– Боюсь, моя версия событий вам не понравится, – сообщила, пристегнувшись.

– Ничего. Разберусь как-нибудь, – всё ещё недовольно обронил Михаил. И выехал за ворота. – Говорите. Я слушаю.

А я что? Моё дело маленькое.

– Мы познакомились вначале учебного года, буквально в первые дни, – обронила, повернувшись к окну. На тёмном стекле которого, как на экране телевизора, проносились воспоминания, позволяя мне целиком погрузиться в прошлое. – Я недавно приехала в город и ещё плохо его знала. Здание университета тоже было для меня новым. В итоге я сначала заплутала в лабиринте улиц, потом перепутала этажи и теперь бежала по коридору, капитально опаздывая на занятие – а Паша в тот момент как раз выходил из кабинета с папками в руках, которые ему поручил принести куратор, и не смотрел по сторонам. Мы столкнулись. Но вместо того, чтобы наорать на меня за то, что я, такая-сякая-неуклюжая на него налетела, разбросав важные документы по всему полу и наверняка изорвав половину, он попытался отказаться от моей помощи и отправить меня туда, куда я так спешила. Без раздражения или стремления любой ценой от меня избавиться, а искренне желая мне добра. От чистого сердца… Я не послушалась. Совесть не позволила. Да и звонок всё равно уже прозвенел. А Паша не стал настаивать. Просто дождался, пока мы всё соберём – и проводил меня прямо до аудитории… Куда заглянул первым, извинился за вторжение и заявил, что я задержалась из-за него. Мол, меня снарядили ему в помощь, как случайного прохожего, не вовремя заглянувшего в деканат… Помню, тогда мне было очень стыдно за эту ложь – я боялась представить, что на самом деле подумают о нас одногруппники. И особенно – преподаватель… Но Паша, видимо, хорошо его знал или был на хорошем счету, и негативно на моей учёбе это опоздание не сказалось. А с теми ребятами у меня и так не сложилось…

Терять мне было нечего, поэтому я рассказывала как есть, не таясь и не стесняясь. Заново переживая все моменты. Изливая душу – впервые в жизни! – и освобождаясь от тяжести лежащих на ней камней. А Матвеенко меня не прерывал, позволяя вести историю так, как мне заблагорассудится. Словно действительно ничего не знал…

– С тех пор Паша часто попадался мне на глаза, – переведя дух, продолжила я. – Мы здоровались. Общались на разные темы. Потом он взял за привычку ждать меня после лекций, начал регулярно провожать до общежития, водил на обеды, пару раз угощал ужином… Однако я не воспринимала его всерьёз. Считала местным мажором, бабником – и соглашалась от безысходности. Уж больно он был настойчив. И безумно обходителен…

«Совсем как вы!» – вертелось на языке. Но эту фразу я так и не произнесла, оставив её ненавязчиво витать в воздухе.

– К тому же моей стипендии с редкими переводами от родителей едва хватало на одноразовое питание. Грех было привередничать. А Паша этим пользовался и методично меня завоёвывал. И завоевал. К концу моего первого курса мы начали официально встречаться, а к следующему учебному году, когда у него добавилась практика и он почти перестал бывать в институте – съехались и стали жить вместе. В его съёмной квартире… А ведь изначально он ни капли мне не нравился! Внешне. Я любила худых, спортивных мужчин. А Паша был толстым… В моём понимании. И занятиям в спортзале всегда предпочитал что-нибудь съедобное. Неважно, что… Глупо, но тогда это ещё имело для меня значение. Я была молода и наивна… По сути, Паша открыл мне глаза. Именно благодаря ему я научилась смотреть глубже. И перестала обращать внимание на физические несовершенства. Главное, что у человека внутри…

Тут я взяла небольшую паузу, предлагая собеседнику высказаться. Задать тот самый, ключевой вопрос… Однако Михаил не воспользовался приглашением, предоставив мне выбор – говорить или нет. Я предпочла ничего не скрывать.

– Всё это время я не знала, что Паша из обеспеченной семьи. До сегодняшнего дня я вообще была уверена, что его фамилия Матвейчук – как он представился в институте. По-моему, у него даже в студенческом так было написано. И в зачётке… Не знаю почему. Может, он не хотел светить родство с семьёй. Или я ошибаюсь… В любом случае, сейчас это уже неважно. Но никаких признаков, что у него много денег или он не тот, за кого себя выдаёт, я не замечала. Да, он снимал квартиру – скромную и на окраине. Водил машину – старую и, как мне казалось, подержанную. Всё это не требовало больших финансовых вложений. Вот я и думала, что он потихоньку подрабатывает. Например, юридическим консультантом. Курса с третьего это вполне реально – сама потом консультации в интернете давала. Вдобавок вечерами Паша постоянно где-то пропадал… Я полагала, что на работе. И всё у нас было замечательно… Пока к нам в гости не приехала Маргарита Васильевна.

Вот мы и подошли к наиболее болезненному моменту моего рассказа. Когда всё рухнуло… И у меня заныло в груди.

– Вообще, как я понимаю, Паша не планировал знакомить меня с родными, – выдохнула, сцепив руки в замок. – Мы это даже не обсуждали ни разу. Да и зачем? Всего ж полгода вместе. Не срок. Хотя я о нём родителям говорила. И он обо мне, наверное, тоже… А однажды вечером Паша сказал, что его мама будет здесь проездом на следующей неделе. И рассчитывает заглянуть в гости. О, как я обрадовалась! Это же такое событие! И раз Паша не попросил меня ненадолго вернуться в общежитие, значит, у нас всё действительно серьёзно… Нет, естественно, элемент волнения тоже присутствовал. Но я была уверена, что смогу ей понравиться. Ведь у неадекватной матери не может вырасти адекватный сын. И мне нужно всего лишь показать себя с лучшей стороны…

Тут я печально хмыкнула, криво улыбнувшись своему отражению. В котором видела маленькую наивную девочку, свято убеждённую в том, что всё будут любить её не меньше родителей. Всегда и везде.

– Неудивительно, что готовиться к визиту Маргариты Васильевны я начала в тот же день, – продолжила, тряхнув волосами. – Точную дату она Паше не назвала, сказала, что предупредит заранее. Однако я всё равно закупила кучу продуктов и каждый день часами стояла у плиты – репетировала. На всякий случай. А между лекциями продумывала оформление блюд, чтобы уж точно не ударить в грязь лицом… Но через неделю мой запал иссяк, а через полторы мне всё окончательно надоело – и я опять сосредоточилась на учёбе. Время вышло. Да и долги накопились… А ещё через три дня, когда вся еда была благополучно съедена, приехала Маргарита Васильевна. Будто специально подгадала! Свалилась как снег на голову. Просто взяла и позвонила в дверь, не посчитав необходимым сообщить о своём визите хотя бы за полчаса! И весь вечер брезгливо смотрела, как Паша за обе щеки уминает сардельки с варёной картошкой. Притом к своей порции она даже не притронулась. Утверждала, что не голодна. А мне кусок в горло не лез…

При воспоминаниях о еде в желудке предательски заурчало, вынудив меня рефлекторно прижать руки к животу – однако Михаил опять никак не отреагировал. Словно не слышал, целиком сконцентрировавшись на другом. Более важном. И, по-хорошему, мне бы следовало замолчать… Вот только лавину было уже не остановить.

– Теперь я понимаю, что всё это было сделано намеренно. И если бы в тот день у неё не получилось застать меня врасплох, она бы повторяла это снова и снова. Пока не добилась желаемого… Но тогда я переживала лишь за пятнадцатидневный слой пыли на шкафах, да корила себя за то, что посмела прогуляться с подругами после занятий, из-за чего не успела приготовить ничего более достойного. И извинялась, извинялась, извинялась… Будто это могло как-то повлиять на ситуацию! Впрочем, на словах Маргарита Васильевна была не менее добра и благородна, чем Паша. И снисходительно отнеслась к произошедшему. Попила чай с печеньем – которое предусмотрительно принесла с собой – и уехала ещё до полуночи… А у нас с Пашей всё вернулось на круги своя. По крайней мере, мне так казалось. Приближалась сессия, каждый из нас был сосредоточен на своих проблемах, и времени на совместное ничегонеделание почти не осталось. Однако меня это не тревожило – по делам-то мы прекрасно общались. А потом… Потом я совершила огромную глупость. Рассказала Паше, как на вечеринке по случаю последнего экзамена мой одногруппник начал приставать к девушке с параллельного потока. Хотя ещё несколько часов назад, в коридоре перед аудиторией, хвастался, что собирается жениться. На соседке, с которой встречался с восьмого класса. Даже предложение ей сделал… Помню, меня это настолько возмутило, что я попыталась воззвать к его совести – но получила только приглашение присоединиться. Чтобы скрасить его последние холостые деньки, – презрительно, подражая въевшимся в мозг чужим интонациям, выплюнула я.

Меня до сих пор потряхивало от возмущения! Спустя столько лет… И если бы не намертво переплетённые пальцы, это не осталось бы без внимания. Но так мне было легче рассказывать.

– Оскорблённая его пренебрежительным тоном, я пришла домой и пожаловалась Паше, на эмоциях заявив, что должна была согласиться – и оторвать изменнику его мужское достоинство! А ещё лучше – если бы это сделал Паша, ввалившись в решающий момент. Чтобы раз и навсегда отбить у этого хама желание лезть к занятым девушкам, и заставить его сосредоточиться на своей будущей жене… После чего сдуру – исключительно из чувства справедливости, замешанном на алкоголе! – протянула, что ещё не поздно провернуть эту аферу в следующий раз. В шутку! На деле я, конечно, не собиралась больше приближаться к тому парню. И калечить тоже – у меня бы смелости не хватило. Пощёчина – максимум, на что он мог рассчитывать. Паша же, не моргнув глазом, ответил, что это противозаконно. А в данной ситуации будет вполне достаточно сообщить невесте о неверности жениха. И кто-нибудь непременно это сделает – такое шило в мешке не утаить. А нам вмешиваться не стоит. Я согласилась – и, выкинув инцидент из головы, на следующий день уехала к родителям. На все каникулы. Паша обещал присоединиться позже, вернее, забрать меня на машине. Он не подал виду, что та глупая идея задела его за живое. Ничто не предвещало беды. И когда у него якобы сломалась коробка передач, я ничего не заподозрила, купила билет на поезд, приехала… И обнаружила в квартире собранный чемодан. Свой. Со всеми вещами. До последней мелочи, включая магнитики с холодильника! Плакала, не понимала, отказывалась уходить, требовала объяснений… Но всё, чего сумела добиться: «Дело не в тебе, дело во мне. Прости». И в итоге ушла ни с чем. Вернулась в общежитие, училась на автомате, что-то делала, ела, готовила… И рыдала ночами напролёт. Несколько месяцев тупо выпали из моей жизни! Подружки даже попросили нас расселить, не в силах терпеть мои истерики – после сессии много мест освободилось – а я и не заметила их исчезновения. Затем кое-как всё же пришла в себя, утвердилась со специализацией – и принялась бегать от парня к парню в стремлении вытеснить горькие воспоминания о былой любви новыми впечатлениями. К тому времени я уже подозревала, что это Маргарита Васильевна науськала Пашу меня бросить. Свела всё к измене – или скрытым мечтам о других мужчинах. А сегодня это косвенно подтвердилось… И мне до сих пор безумно стыдно за ту ситуацию с одногруппником. За свою несдержанность. Хотя очевидно, что всё так или иначе закончилось бы расставанием. С подобными закулисными интригами по-другому и быть не могло… Но я никогда и никому не изменяла! Несмотря на бурно проведённые студенческие годы – ни разу за всю жизнь! Честное слово!

– Верю, – внезапно обронил Михаил.

Подав голос впервые за поездку! И у меня перехватило дыхание. От страха, что я всё-таки наговорила лишнего – и с робкой надеждой, что, быть может, потеряно ещё не всё…

– Моя мама – своеобразная женщина. Умная, этого не отнять, но недалёкая. У неё очень узкое мышление. Однобокое. Мне это не передалось. Павлу вроде тоже, но, увы, он подвержен её влиянию сильнее, чем я. Младший сын, любимое дитя… Сосредоточившись на нём, когда мне пришла пора улетать на свободу, меня она отпустила, а его – не смогла. Потому что переключаться было уже не на кого… Так что ваша теория имеет полное право на существование. И я даже склонен с ней согласиться. Выглядит весьма правдоподобно… Но со мной вам нечего бояться повторения. Мне она запудрить мозги не сумеет. Гарантирую. Поэтому давайте оставим прошлое в прошлом – и начнём с чистого листа.

– Вы серьёзно?! – я шокированно округлила глаза. – После всего сказанного?

Обвини он мою маму в чём-нибудь предосудительном – неважно, заслуженно или нет – и нам было бы уже не о чем разговаривать! На его месте я бы прогнала себя поганой метлой… А Михаил по-прежнему сидел рядом и благодушно мне улыбался.

– Я люблю свою мать, если вы об этом, – прозорливо обронил он. – Но семейные узы не отменяют у неё наличие некоторых недостатков. И если сейчас вы в самом деле не испытываете к моёму брату тёплых чувств – что мешает нам попробовать ещё раз? Я ведь прошёл проверку. Познакомил вас с мамой. Даже с бонусом – благодаря чему узнал много нового и познакомился с вами поближе. И меня ваше прошлое ничуть не смущает. Как и вас, я надеюсь, не отталкивают мои взаимоотношения с Лизой – и многими другими женщинами. О которых я тоже честно вам поведал. Пожалуй, в этом мы с вами немного похожи. Только я отчаялся после бурной юности, а вы – до…

– И вас не пугает, что Паша может воспринять это по-своему? И попытаться снова меня завоевать?

– Вам бы этого хотелось, да? – усмехнулся Матвеенко. И быстро вскинул ладонь в останавливающем жесте: – Не спорьте. Я никоим образом не хочу вас обидеть. Всем женщинам нравится мужское внимание – и это нормально. Такова ваша природа. И пускай мне не очень нравятся подобные игры, с вами я готов рискнуть. Ведь, судя по некоторым косвенным признакам, мой брат совсем не прочь исправить ошибку юности. Но если его внимание будет вам в тягость, я с удовольствием ограничу ваше общение. Разрыв с Павлом не доставит мне особых хлопот. Заодно и проверим, насколько вы были честны. И с собой, и со мной.

Что ж. Месть получилась что надо. Достойная плата за моё желание убедиться в серьёзности намерений Михаила. Поэтому возмущаться я не стала, обратив внимание на более важную вещь.

– Лучше оградите меня от Маргариты Васильевны, – попросила робко. – С ней мы вряд ли когда-нибудь поладим.

– О, за неё не волнуйтесь! Мама уедет уже сегодня, когда узнает, что мы не собираемся расставаться. Уйдёт в ночь, не забыв громко хлопнуть дверью. А Павел сначала бросится за ней, потом вернётся и останется за старшего – её глазами и ушами… Что же касается более глобального смысла – то это сложнее. Но вы в любом случае можете на меня положиться! – заметив, как я скривилась, добавил Матвеенко. – её магия надо мной не властна. И я без труда защищу вас от её нападок. Всегда.

– Не сомневаюсь. Вы уже это доказали. Когда вступились за меня. И если бы не Паша, я бы, наверное, осталась посмотреть, во что выльется ваше противостояние… Кто победит.

– Значит, в целом вы не против продолжить? – радостно вскинулся Михаил. – Отлично! Тогда сейчас где-нибудь перекусим – у меня тоже уже живот от голода сводит – затем я отвезу вас домой, вы успокоитесь – а завтра сходим в парк. Как договаривались. Или ещё куда-нибудь. И снова перейдём на «ты». Словно ничего не было. Идёт?

Отказаться было практически невозможно. Ведь своим метким комментарием Матвеенко показал, что не упустил ни одной моей эмоции. Что на протяжении всего рассказа следил за мной краешком глаза – а молчал, чтобы ненароком не сбить меня с мысли… Паша так не умел. По крайней мере, раньше. А каким он стал, я не знала. И не хотела знать. В тот момент – точно. А в общем… Время покажет. Главное, что пока Миша побеждал по всем фронтам.