Читать книгу "Мастер не приглашает в гости"

Да и вообще с учетом того, какие очевидные сложности у них с наймом, ему бы, наоборот, радоваться, что так быстро нашлась такая прекрасная замена!

Но, естественно, вслух я этого не сказала, а сказала совершенно другое:

– Да, конечно, мистер Фаулер. Оно в моей комнате. Если вы позволите, я вам его принесу.

Мне неизвестно, какие отношения между братьями, но вряд ли я выиграю оттого, что настрою старшего против себя.

– Я дойду с вами.

И он последовал за мной по пятам, как надзиратель за каторжницей.

Без стеснения зашел в комнату, которую я уже и правда считала своей – как-то быстро мы с ней сроднились! И принял у меня протянутый лист.

В отличие от младшего, резюме он читал тщательно и вдумчиво. А потом посыпались вопросы.

И первый с ходу ударил в самое больное место:

– Почему вы бросили обучение в академии?

Ответ на этот вопрос давно был отрепетирован и подготовлен, но он настолько застал меня врасплох, что на мгновение я растерялась. Воспоминания мелькнули, оставив после себя привычную горечь, но я быстро взяла себя в руки:

– Я получила магическую травму и лишилась дара на несколько лет, и прогнозов по восстановлению не давали. Поэтому пришлось устраиваться иначе. А потом уже не было возможности вернуться к обучению.

Ответ был тщательно взвешенным и даже совершенно правдивым. Травма была? Была. Возможности не было? Не было.

Я готова была пояснить, что поддерживавшие меня родители погибли, если и этот вопрос поднимется, но, к счастью, не пришлось. Это тоже было правдой, но про это меньше всего хотелось говорить.

Мистер Фаулер удовлетворился тем, что есть, и продолжил допрос.

Где, как долго работала, что входило в обязанности, причины ухода, причины, по которым я выбрала этот дом…

Вселенная явно решила додать мне недодаденного собеседования. Спасибо, Вселенная!

– Что ж, – печально подытожил Фаулер-старший, не найдя, кажется, к чему всерьез придраться, а ведь так хотелось, – полагаю, я могу оставить вас на испытательный срок или пока не подберу кого-нибудь более соответствующей квалификации.

И он окончательно мне разонравился.

Да он тут даже не живет! Меня нанял сэр Кристофер, и только ему, соответственно, решать, остаюсь я или ухожу! И вообще, я тут трачу время на пустую болтовню, когда у меня там ящерица неопрысканная и, возможно, уже дохлая!

– Но имейте в виду, мисс Ривс, я буду тщательно следить за вами. Благополучие моего брата для меня стоит на первом месте. Может быть, он сам и не может в полной мере о себе позаботиться, зато я могу. И еще хочу отдельно напомнить: никакая полученная вами здесь информация не должна покидать стены этого дома. Мой брат работает над сложнейшими артефактными заказами, в том числе и для короны. Я полагаю, вам совершенно не хочется добавить строчкой в резюме обвинения в предательстве интересов короны?

– Я уверяю вас, мистер Фаулер, что благополучие вашего брата для меня также находится на первом месте с тех пор, как я приняла этот пост, – постаралась я успокоить старшего, несмотря на то, что испытывала легкое недоумение.

Сэр Кристофер никак не произвел на меня впечатление человека, который не может о себе позаботиться! Я вот была не уверена на самом деле, что смогу идеально о нем позаботиться с учетом всех требований, а вот он – однозначно может!

Однако и этот мой ответ чем-то не понравился этому типу. Он поджал губы, покачал головой.

– Я заберу ваше резюме, если позволите. Наведу справки.

– Как вам будет угодно. – Я склонила голову.

Не найдя, с какой стороны еще попробовать меня на зуб, Фаулер-старший удалился.

А я снова отправилась на поиски ящерицы, которая потихоньку начала мне казаться не такой уж плохой компанией.

–

До ужина ящерица так и не нашлась. Хотя казалось бы, куда могла деться здоровенная золотая зверюга? Зато я провела беглую ревизию, опробовала все ключи, осмотрела все комнаты (кроме рабочих, где, подозреваю, зверюга и заныкалась, потому что иначе – как?!).

Так что опрыскиватель был отставлен в сторону, белый накрахмаленный передник, наоборот, надет, стол накрыт… И я даже ощутила легкую торжественность момента: я подаю ужин в новом доме. Я вернулась в столицу и нашла работу. И даже напоминание о том, что это совершенно не та жизнь, о которой я мечтала еще семь лет назад, не портило ощущений. Зато это – жизнь.

Братья сидели за столом – один напротив другого – в тишине.

Я поставила первую тарелку перед гостем, вторую – перед хозяином дома, выслушала благодарность и покинула столовую. Но не успела я даже до конца закрыть за собой дверь, как тишина была нарушена:

– То есть ты действительно готов рассматривать эту мисс Ривс как постоянную экономку?

Я застыла, так и не выпустив дверную ручку.

Полудюймовая щель между дверью и косяком пусть и не позволяла видеть говорящих, зато совершенно не глушила звук. В колебаниях между порядочностью и любопытством победило второе.

Информация – это важно. Особенно если эта информация касается меня и от нее зависит мое рабочее место.

– Я ее уже рассмотрел, – ровно отозвался мой работодатель.

– Ты даже не назначил ей испытательный срок!

– Если она мне не подходит, то она сама уйдет довольно быстро. Мне кажется, это очевидно. К тому же ни одна из предыдущих не имела магического образования, пусть даже и незаконченного. Это удачно.

– Вот именно! – возмутился старший. – Кристофер, сам подумай. С чего бы вдруг девице с магическим даром, поступившей в академию, бросать все и устраиваться прислугой? Прислугой! Даже если то, что она сказала про временную потерю дара, правда, все равно для девушки с ее образованием есть и куда более интересные карьерные перспективы. Нет, я обязательно разузнаю о ее предыдущем месте работы. И если мои подозрения подтвердятся…

– Я не понимаю, в чем ты ее подозреваешь.

– Хотя бы в том, что молодая хорошенькая девица наверняка не просто так устроилась крутиться целый день и каждый день перед носом обеспеченного холостяка.

– Я пока что не видел ее перед своим носом. А когда видел, она не крутилась.

– Как будто ты бы понял, если бы и да, – раздосадованно пробормотал Альберт. – К слову, нельзя исключать и вариант со шпионажем. Магически одаренная девица, которая будет иметь доступ к твоим бумагам, записям, в твое рабочее пространство… нет, Крис, если ты позволишь, я продолжу поиски и сам подберу тебе прислугу.

Сердце противно закололо, я успокаивающе положила руку себе на грудь.

Все хорошо, все хорошо, тс-с, не нервничай.

– Я не позволю, – все так же ровно прозвучал ответ.

Кажется, этого ответа не ожидал никто. Даже почему-то я.

– Прости? – переспросил Альберт.

– Я не хочу, чтобы ты искал для меня прислугу. Я способен заняться этим сам. Если вдруг мне понадобится твоя помощь, я к тебе обращусь.

В столовой снова повисло ошеломленное молчание. Кажется, кое-кто не находил слов. И у меня создалось впечатление, что нечто подобное мистер Фаулер слышит от брата впервые.

Под ложечкой противно заныло, когда я сообразила, что все это напряжение создалось, по сути, из-за меня. Упасть со стула – это не невезение! Невезение – оказаться случайным камнем преткновения двух близких родственников…

Почему я? Почему вы не могли поругаться из-за чего-нибудь другого, никак не связанного с бедной скромной экономкой?

– Прекрасно! – ядовито воскликнул старший, но внезапно быстро взял себя в руки и продолжил уже спокойным и даже благожелательным тоном: – Делай как знаешь, но учти, что я все равно не спущу с нее глаз. И когда – не если, а когда – ты поймешь, что совершил ошибку, я тебя поддержу. Но буду надеяться на твое дальнейшее благоразумие. Каждый должен заниматься тем, что у него получается, Кристофер. Мне всегда казалось, что ты разделяешь это убеждение.

Я надавила на ручку и все-таки довела дверь до закрытия, отрезая от себя мужские голоса.

Было не совсем понятно, что все-таки здесь происходит. Но совершенно очевидно, что испытательный срок все же состоится.

Правда, неизвестно, кого будут испытывать: меня, нервы Фаулера-старшего или твердость убеждений Фаулера-младшего.

–

Я спустилась на кухню в некоторой растерянности. С одной стороны, мой непосредственный работодатель за меня заступился. Это хорошо. С другой стороны, меня считают не то шпионкой, не то охотницей за мужьями. А это плохо. Я даже не знаю, какой вариант оскорбительнее!

– Все хорошо, мисс Ривс? – неожиданно поинтересовалась миссис Доул, пока я ставила на поднос второе блюдо.

– Скажите, а экономок всегда подбирал мистер Альберт Фаулер?

– Да, всегда, – подтвердила кухарка.

– И что будет, если он решит, что я не подхожу сэру Кристоферу?

Миссис Доул прищурилась, разглядывая меня, и я смущенно пояснила:

– У меня создалось впечатление, что я ему не понравилась.

– Главное, дорогая мисс Ривс, чтобы сэр Кристофер решил, что вы ему подходите, – хмыкнула она. – Мистер Фаулер может сколько угодно считать, что все решения принимает он, но это только до тех пор, пока сэр Кристофер не считает необходимым что-то решать. А если ему что-то будет нужно, этот паровоз с рельсов не спихнешь.

Что ж, это хорошая новость. Значит, для сохранения рабочего места достаточно стать действительно полезной, вернее даже, незаменимой для младшего, и тогда старшему придется отступиться. Задача, конечно, не из легких, но я постараюсь!

Я подняла поднос и направилась в столовую, готовая выглядеть строго, невозмутимо и безупречно.

Однако от моей невозмутимой безупречности не осталось и следа, когда ковровая дорожка под моими ногами вдруг рывком собралась складками.

Я только чудом удержала равновесие, но чудо не спасло поднос.

Он с грохотом рухнул на пол – брызги еды, осколки тарелок, соус по стенам…

Под моим изумленным взглядом коварная дорожка распрямилась, игнорируя мой вес, будто так всегда и лежала и все случившееся мне померещилось. У меня глаза на лоб полезли от этакой самостоятельности предмета интерьера.

Распахнулась дверь, и на шум из столовой выглянули мужчины.

По лицу сэра Кристофера ничего нельзя было сказать, а вот Альберт Фаулер не преминул скорчить недовольную физиономию.

– Прошу прощения, сэр, я не понимаю, как это вышло… – пробормотала я, торопливо присаживаясь, чтобы собрать осколки. – Я немедленно все уберу…

И ведь действительно не понимаю! Как дорожка могла такое сотворить без применения сторонней магии?!

Вместо того чтобы высказать неловкой девице все, что он думает о ее неловкости (Альберту хотелось, я видела!), сэр Кристофер только недовольно кашлянул, поднял руку и внезапно постучал по косяку. Негромко, но, как мне показалось, очень выразительно.

И в тот же момент начали происходить настоящие чудеса.

Перепачканные стены, дорожка и мебель заискрились, резко, ядрено запахло не очень удачно выполненными очищающими чарами. Я против воли зажала нос, но грязь истаяла, будто ее и не было. Дорожка поддернула оба края, сбивая осколки в середину, затем причудливо изогнулась и забросила их на поднос, а потом подпихнула его ко мне, отчаянно громыхая. И все прекратилось.

Я подумала о том, что хорошо, что у меня зажат нос: не видно зато, что открыт рот.

“Характер у дома оставляет желать лучшего…”

Характер. У дома.

Оставляет желать…

Фраза, которую я приняла за чудачество мастера, обрела смысл и краски.

И запах, да.

Миллион вопросов крутился на языке, и будь мы наедине, вполне возможно, я их и задала бы: в конце концов, мне разрешили!

Но в присутствии Фаулера-старшего высказывать досужее любопытство было неловко.

– Еще раз приношу вам свои извинения, господа. – Я подняла поднос с осколками. – Я немедленно вернусь с новой порцией. Уверена, у миссис Доул еще осталось.

Братья вернулись в столовую, я собралась поспешить на кухню и замерла. Из глубины коридора на меня сверкала глазами и чешуей ящерица. Прекрасно! Еще и рептилия стала свидетелем моего позора!

Опрыскать!

Но в руках поднос, опрыскиватель на кухне…

– Так, – строго сказала я ей и себе. – Я отнесу этот мусор и вернусь, а ты… вы! Мистер Ящерица! Будьте любезны дождаться меня здесь, ясно вам? Ваша ящеричная жизнь никуда от вас не убежит, а моя работа от меня – вполне может!

Ящерица смотрела на меня как будто бы с пониманием.

Но когда я вернулась с опрыскивателем, на месте ее, естественно, не было.

Ни на кого нельзя положиться!

–

Я поднималась к себе ближе к ночи.

День вышел долгим и крайне насыщенным. И несмотря на то, что физически я сегодня точно не перетрудилась, в голове гудело от переизбытка эмоций и впечатлений.

Я шагала по лестнице и крутила их в голове, обдумывала, разбирала на составные и собирала обратно. Я давно привыкла это делать. Когда тебе приходится скрывать множество серьезных вещей, это требует сосредоточенности, внимательности и вдумчивого анализа происходящего вокруг, чтобы не забыться и не упустить то, что может выдать.

Я еще не совсем понимала, чего мне ждать от моей новой работы, хотя самодвижущиеся ковровые дорожки и самозажигающийся, чтобы указать дорогу, свет намекали, что куда больше, чем я могу себе вообразить.

Сэр Кристофер и его брат.

Их странные отношения.

Хотя, конечно, не мне судить отношения между братьями, ой, не мне…

Если подумать, странно, что артефактор, которому за заслуги перед короной был пожалован рыцарский титул, живет в таком маленьком доме.

Маленьком, странном, живом доме…

Поднимаясь по лестнице, я как-то машинально погладила выпуклый цветочный узор на обоях.

Живой дом. Надо же.

Как такое возможно?..

Глава 2

Жук громыхал и пыхал паром, но благополучно довез нас до рынка на улице Белых крестов.

Нас – это меня и горничную Пенни Каптен, миловидную особу в веснушках, самую малость помладше меня.

Пенни не впервой было вводить в курс дела новую экономку сэра Фаулера, и оттого она чувствовала себя ужасно бывалой особой и невыносимо важничала.

Я честно старалась не улыбаться, но выглядело это действительно забавно.

Предупрежденная через посыльного запиской, девушка честно явилась к дому Фаулера спозаранку, с продовольственной корзинкой наперевес, и с тех пор делилась со мной знаниями, не смолкая, и даже грохот её не смущал.

Жуков в столице запустили относительно недавно – года три как. В “Магическом вестнике”, который я тайком почитывала по старой памяти, уже будучи прислугой в доме миссис Фитцджеральд, писали, что сейчас их по городу бегает несколько видов, которые отличались между собой в деталях.

И за то время, что я колесила по городу в поисках работы, у меня вошло в привычку определять, к которому виду относится тот шустрый “жучок”, который меня везет. Пенни, заметив, что я оглядываюсь, изучая наш транспорт, даже вздернула носик:

– Никогда не видали такого у вас в провинции, мэм? У нас-то они уж не в диковинку!

– Да, – согласилась я, снова сдержав улыбку. – Когда я училась в королевской академии, нам говорили, что совместное использование паровых двигателей и управляющих модулей Блюгермаера считается принципиально невозможным из-за высокой чувствительности последних к тряске… Нашли, выходит, способ обойти ограничение…

Больше тему моего провинциального происхождения Пенни не поднимала.

Сегодня мне предстояло знакомство с поставщиками.

Как я уже выяснила, большинство необходимой продукции доставляли в дом напрямую, под расписку о получении, и достаточно было приезжать раз в месяц, чтобы расплатиться с владельцем. Но, во-первых, хорошо бы все же представиться и познакомиться, а во вторых, знать, где что искать в случае, если поставка иссякнет раньше срока или случится иной форс-мажор.

По понедельникам миссис Доул составляла меню на следующую неделю и сама отправляла заказы по поставщикам, а те в свою очередь в пятницу-субботу доставляли все необходимое (слава холодильным чарам!), однако бывало и так, что сэр Кристофер требовал перемен в меню или же объявлялись гости, и тогда уже экономке следовало заняться добычей недостающего.

Первым делом мы отправлялись на рынок, чтобы Пенни показала мне, у кого именно Фаулер берет свежие овощи и фрукты. Следом по плану мясник, молочник, сырная лавка, бакалейщик… и завершал эту череду прекрасных профессий булочник, который находился прямо рядом с домом, и Пенни заверила меня, что там пекут просто умопомрачительные булочки с изюмом и мы никак не можем отказать себе в удовольствии ими насладиться после всех трудов.

Но мне было что обсудить с Пенни и помимо редиски да чистящих средств, и в перерывах между визитами я потихоньку расспрашивала ее о жизни и порядках в доме Фаулера, поскольку то, как выглядит оный порядок в понимании моего работодателя, мне уже объяснили, вот только внутренняя кухня от этого понимания может сильно отличаться.

И основной вопрос заключался в одном: почему все же на месте такая текучка экономок? Как правило, это дамы бывалые, хозяйскими причудами их не удивишь, а хорошо оплачиваемое место вполне примиряет с определенными неудобствами…

На мое счастье, в отличие от миссис Доул, Пенни к разговорам была открыта больше.

– Вы знаете, мисс, вот я иной раз уберу комнату, все как полагается, ни пылинки, ни соринки, а потом доска половая как подпрыгнет, как опрокинет ведро с грязной водой, и все заново, да еще и ковер спасать. Или из камина, который убираешь, дунет так, что все в пепле, или… да всякое бывало. Уж не знаю, смогла бы я остаться работать в доме, где мое бельишко по кустам на обозрение всему Треону висело и даже в газеты попало…

Она помолчала немного, и непонятно было, сколько в ее задумчивости сочувствия, а сколько смакования впечатлений от происшествия.

– Вот только я же не у одного сэра Кристофера работаю и сравнить есть с чем. И если подумать да повспоминать… вот, например, когда миссис Доул слегла, так хозяин к ней настоящего доктора вызвал! И не шарлатана-лекаришку какого-нибудь, который только и умеет пыль в глаза пускать да деньги из честных граждан вытрясать за примочки на ромашке, а самого что ни на есть целителя, которого к благородным господам приглашают! И что вы, мисс, думаете? Пришел, хоть и вряд ли оттого счастлив был! Но пришел и лечил нашу Дороти как миленький! А потому что все знают, что к хозяину сам король благоволит, даже рыцарское звание ему пожаловал! Вот какой он, наш хозяин! И пока наша Дороти болела, доктор к ней каждые три дня приходил, а хозяин ей велел целителя слушать и, коли он вставать запретил, так и не вставать. А сам за это время похудел, бедолага, потому что, пока Дороти вставать не разрешили, так Марта готовила, а хозяин ее стряпню есть и не ел толком – так, поковыряет чуть в тарелке, а потом всё, считай, нетронутое и отставляет…

Так, кажется, я нашла еще как минимум одну причину для ухода бывшей экономки: какая женщина в силах вынести, что ее едой столь откровенно брезгуют?

А поскольку в конце этой недели у миссис Доул ее законный выходной…

Что ж, нам предстоит выяснить, способна ли вынести это я.

– Я вам, мисс, еще вот что скажу. – Пенни слегка наклонилась ко мне с крайне заговорщическим видом. – Вашим предшественницам-то оно, может, и ни к чему было, это знание. Но нам, молодым девицам, часто приходится от иных хозяев крайне неприятные предложения получать, а то и за девичью честь всерьез опасаться. Так вот, сэр Кристофер – он не такой, нет-нет. Вы с ним можете быть спокойны.

Она вдруг состроила задумчивую рожицу и пробормотала себе под нос:

– …хотя, конечно, может, он постарше любит, вот экономки и бегут!

Я аж поперхнулась от этакого заявления, а Пенни продолжила как ни в чем ни бывало:

– Хотя, конечно, вокруг сэра Кристофера такие дамы вьются, что надо быть слепцом, чтобы их не замечать, но кто ж этих мужчин разберет, верно?

Мужчин я разбирать не собиралась, как, впрочем, и женщин, мое дело маленькое, с собой бы разобраться.

Я остановилась, разглядывая товар цветочницы, мимо которой мы проходили. Розы выглядели великолепно, а над вазами парили тонкие ниточки чар. Это означало, что цветы будут долго хранить свежесть и прекрасный внешний вид.

Вазы в гостиной пустовали, а цветы всегда придают комнате свежести, но в требованиях и списках ничего про них не было сказано.

Добавить цветы в вазу – это считается “ничего не переставлять” или считается?..

Пенни на мой вопрос пожала плечами, про цветы она ничего не знала.

Если и брать, то не розы, хоть они и выглядят потрясающе. Но розы пахнут, и я подозревала, что требование не носить парфюма и пользоваться только строгим списком ароматических средств не с потолка взялось. Чувствительность к запахам?

Можно взять каллы… они не пахнут, выглядят одновременно строго и нарядно и прекрасно подойдут к обстановке…

Я всерьез призадумалась над тем, уволят меня за цветы или нет, когда почувствовала чей-то пристальный взгляд.

Сначала решила, что мне показалось, но взгляд был весомым, как будто прожигал дыру в виске, и я не выдержала, повернула голову, чтобы посмотреть в лицо мужчине, стоящему в паре футов.

Он не отвел глаз, не сделал вид, что его интересует что-то совершенно другое, а продолжал ощупывать меня взглядом . От этого было странно и немного неприятно.

Я не могла поклясться – за время поисков работы передо мной промелькало такое количество лиц, – но, кажется, он был мне незнаком. Впрочем, он не был чем-то особенно примечателен. Средний возраст, хороший костюм, намечающаяся седина…

Странно, словом, но мало ли странных людей на улицах столицы. Я уже решила, что отвернусь и не буду обращать на него внимание больше, как мужчина шагнул вперед.

– Добрый день, мэм. Простите, если я напугал вас своим вниманием.

Он слегка улыбнулся.

– Мне просто показалось очень знакомым ваше лицо, но я никак не мог понять, где я мог вас видеть. Как правило, я не жалуюсь на память, поэтому отчаянно пытался вспомнить.

– Не припоминаю, чтобы мы встречались, сэр, – ответила я, покосившись на Пенни, которая выглядела крайне заинтересованной.

– Но я точно вас где-то видел! И не мельком, я уверен. Простите, но ужасно не люблю оставлять неразгаданными подобные загадки. Мне кажется, я даже знаю ваше имя… – Он вскинул руку и потер лоб. – Сейчас-сейчас… дайте подумать. Миссис… мисс…

Я чувствовала себя не очень уютно, но вежливость не позволяла повернуться к человеку спиной и оставить его с его странностями наедине. Но и подсказывать ему ничего не собиралась. Не знаю, зачем кому-либо может понадобиться мое имя, но это вовсе не означало, что я готова его называть первому встречному чудаку.

– Ривс! – неожиданно воскликнул мужчина, и я вздрогнула. – Мисс Ривс, верно?

Я настолько не ожидала в действительности услышать свою фамилию, что машинально кивнула. И только потом запоздало подумала, что это тоже могла быть уловка, он мог следовать за нами с Пенни уже некоторое время и услышать, как та меня зовет…

– Мисс Анна Ривс! – Человек счастливо улыбнулся, а я окончательно растерялась, потому что имени моего Пенни точно не называла. Что ж, полдела сделано, осталось только сообразить, где все-таки мы пересекались. – Вы же мне поможете и не оставите страдающего человека в беде?

– Прошу прощения, сэр, – вежливо произнесла я, – но, к сожалению, я не разделяю ваших ощущений. Не думаю, что знаю ваше имя…

– Стюарт Кармайкл. – Он слегка приподнял шляпу. – Нет? Ни о чем не говорит? Жаль-жаль… Как же быть? Вы, случайно, не работаете в Хоуст Банке?

– Нет, сэр. – Я позволила себе улыбку: было забавно, что кто-то со стороны мог принять меня за работницу банка. – Я экономка.

– Неужели? – Мужчина поднял брови в искреннем удивлении.

Я почти совсем расслабилась. Все же это не было похоже ни на попытку подцепить девушку, ни на попытку ее обмануть. Кажется, человеку действительно было просто важно понять, откуда же он меня все-таки знает. После моего работодателя не такая уж и большая странность, я вам скажу!

– Не так давно я искала работу, – решилась я подсказать. – И возможно, мы пересекались с вами во время собеседований, до или после… Ваша супруга…

– Супруга? – мистер Кармайкл перебил меня смешком. – Милая мисс, я не женат. Но моя действующая экономка действительно возжелала уйти на пенсию и переехать к дочери, помогать ей с внуками, так что она подыскивает себе достойную замену. Возможно, именно с ней вы встречались, а я проходил мимо или случайно вас увидел… что ж, это действительно решает мою загадку, благодарю вас сердечно! Хотя, конечно, с учетом того, что до конца мы с вами так и не познакомились, полагаю, моя дорогая миссис Гроули свой выбор на вас не остановила, так что вам меня благодарить не за что.

Я действительно проходила пару собеседований с экономками, ищущими себе замену, это не такое редкое дело, но не могла припомнить, была ли среди них миссис Гроули. Впрочем, какая разница?

– Но теперь я чувствую себя неловко, – продолжал мужчина. – Возможно, я все еще могу вам помочь? Место все еще вакантно и…

– Благодарю вас, сэр, за вашу доброту. – Я склонила голову. – Я уже благополучно трудоустроена, так что передавайте миссис Гроули мои наилучшие пожелания.

– Жаль, жаль… – мистер Кармайкл покачал головой. – Все же я не могу это так оставить. Знаю! Вы хотели купить эти цветы, верно? – Он указал на каллы, которые я разглядывала. – Позвольте мне?

– Что вы, не сто…

Но мужчина решительно направился к цветочнице, а через пару минут уже вручал мне охапку великолепных калл.

– За беспокойство и те нервные мгновения, которые я вам доставил своим маленьким пунктиком. Всего доброго, мисс Ривс!

И, сказав это, он зашагал прочь по улице, оставив меня в крайнем недоумении.

– Какой галантный мужчина, – восхищенно проговорила ему вслед Пенни, и стало понятно, что в людях эта девушка совершенно не разбирается.

Дальнейшее знакомство с поставщиками прошло без приключений. Мы вернулись в дом с булочками, горкой полезных мелочей в корзинке и каллами. Избавиться от таких красивых цветов, даже с учетом всех странностей их приобретения, у меня не хватило духу.

Я не стала сразу ставить их в вазы в гостиной, а для начала подняла к себе. Прежде чем самовольничать, уточню этот вопрос у сэра Кристофера, к тому же есть даже целых две вещи, которые я решительно намерена с ним обсудить!

Обедал мой работодатель в одиночестве, и, подавая ему тыквенный суп, я решилась.

– Мне хотелось бы уточнить с вами две детали, сэр, вы позволите?

– Я вас слушаю.

– Я купила красивые каллы, вы позволите поставить их в вазы в гостиной?

Мужчина поднял на меня взгляд, и в нем читалось легкое удивление, хоть я и не совсем поняла, к чему оно относилось, потому что ответил он спокойно:

– Любые цветы без сильного запаха меня устраивают. И допишите это, пожалуйста, в инструкции, раз этот пункт там отсутствует.

– Благодарю. – Я склонила голову. – И еще один вопрос: в конце недели у миссис Доул выходной, и поскольку мне не хотелось бы оставить вас без надлежащей пищи, то вы позволите мне сегодня потренироваться? И приготовить вам что-то под контролем миссис Доул самой? В качестве теста.

– Это хорошая идея, – сообщил мне сэр Кристофер, и я улетела с подносом на кухню, чувствуя себя образцовым работником.

–

– Это приготовлено неправильно, – сообщил мне сэр Кристофер после первой же ложки.

Я, которая последние полтора часа корпела на кухне под бдительным оком миссис Доул, смогла только хлопнуть ресницами.

Во-первых, я в жизни ничего не готовила так тщательно! А с учетом того, что и готовить-то уже училась в “преклонном” возрасте, для меня это было вдвойне тяжело, но и старалась я вдвойне!

Во-вторых, миссис Доул от меня не отходила и следила за каждым шагом.

Так что какое там может быть “неправильно”?!

Последний довод я и озвучила вслух:

– Но миссис Доул все проверяла и…

– Значит, вы где-то совершили ошибку.

– Я не совершала ошибок!

– Вкус другой.

– Настолько хуже? – не утерпела я.

Сэр Кристофер поковырялся в тарелке вилкой и повторил:

– Он другой.

Что такого “другого” может быть в тушеных овощах – я не представляла.

Но я и не представляла, чтобы мне доставлял неудобства запах роз или яркий солнечный свет. Или сдвинутое на полдюйма кресло (Пенни призналась мне, что тайком расставила метки под всей двигающейся мебелью и даже под предметами декора, которые переставляет, вытирая пыль, чтобы после уборки все вернуть идеально на место)…

– Мне очень жаль, – покаялась я. – Я постараюсь приложить больше усилий в следующий раз.

Больше соли? Меньше соли? Или специи? Щепотка у меня и у кухарки может отличаться, и понимание степени готовности…

Я же действительно никогда не смогу сделать точь-в-точь как она просто потому, что я не она!

Интересно, кто-нибудь пытался донести до сэра Кристофера эту светлую мысль?

Он все же не похож на человека, совершенно глухого к доводам рассудка. Чувствительность – это одно, а идиотизм – это же совсем другое!

– Сэр Кристофер, – набравшись решимости, произнесла я. – Я не спешу оправдать свою ошибку, если таковая имела место быть. Но я сомневаюсь, что она была. Кулинария ведь сродни искусству, как живопись или даже… артефакторика! Двум разным людям практически невозможно приготовить абсолютно идентичные блюда. Я уверена даже, что миссис Доул не готовит абсолютно идентично каждый раз, просто к ее “руке” вы уже привыкли, а к моей нет.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, мисс Ривс, – в мужском голосе промелькнуло раздражение. – В артефакторике если два человека выполняют одинаковые действия, они получат абсолютно одинаковый результат. А если не получат, значит, кто-то из двух делал что-то неправильно!

– Хорошо, – я слегка сдала на попятный, – артефакторику из примера снимаем. Но два художника, рисуя один портрет одними и теми же красками, нарисуют его по-разному!

– Вы считаете себя и миссис Доул художниками?

– Нет, – терпеливо ответила я. – Я считаю, что вы требуете от меня невозможного. И не хочу, чтобы невыполнимость поставленной задачи умаляла качество моей работы!

Я сказала это и сразу подумала, что перегибаю палку. Забываюсь. Не стоило так резко.

Да и вообще не стоило…

– Хорошо, – неожиданно произнес сэр Кристофер. – Завтра в обед я приду на кухню, и вы с миссис Доул при мне приготовите одно и то же блюдо. Так мы сможем убедиться, что вы не совершали ошибок. И проверим вкус.

“Миссис Доул меня убьет”, – подумалось мне.

Хозяин на кухне! Проверять ее работу…

– Да, сэр. – Я присела.

– А теперь скажите мне, миссис Доул приготовила сегодня что-то сама? И принесите это.

–

Апокалипсис на отдельно взятой кухне маленького столичного дома нагрянул ровно в полдень.

Заслышав шаги за дверью, возвещающие о скором проявлении сэра Кристофера, Дороти перекрестилась и возвела глаза к небу. На меня она, кстати, как ни странно, не рассердилась, только охнула, когда я, потупившись, сообщила ей траурную весть, и бросилась наводить сверхидеальный порядок на идеальной кухне.