Текст книги "История Древнего мира. От первых империй до падения Рима"
Автор книги: Юлиан Семёнов
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Вероятно, сражение должно было достигнуть пика – но сабинянки высыпали на поле боя и встали между сражающимися племенами, умоляя армии прекратить бой, так как их мужья и их отцы погибли бы, если бы он продолжался. Как пишет Ливий:
«Мудрый результат их мольбы последовал незамедлительно. Наступила тишина, ни один мужчина не шевельнулся. В следующий момент вожди соперников выступили вперед, чтобы заключить мир. На деле они пошли еще дальше: два государства были объединены под одним правительством, Рим стал местом нахождения власти».
Ромул, потомок царей Альба Лонги, и Тит Таций, царь сабинян, правили совместно – хотя и не очень долго; Тит Таций был убит во время мятежа несколькими годами позднее, и Ромул, «как говорят, выглядел менее подавленным, чем было прилично»[149]149
Livy, 1.13–14, Early History of Rome, p. 48–49.
[Закрыть].
Эти легенды, как бы на них ни повлияли греки, вполне могут представлять реальный древний Рим, основанный на двух холмах, один из которых был населен латинянами с Сабинских холмов, а другой латинянами с Альбанских холмов. Более того, миф показывает изначальную враждебность, из которой рождался город. Как в Верхнем и Нижнем Египтах, эти люди – из одной этнической группы, с одинаковыми обычаями, языком и богами – тем не менее в глубине души были врагами. Греки пытались найти общее: латиняне отказывались признавать других принадлежащими к их собственному народу. В самом древнем воплощении город Рим имел два полюса, и его люди жили повернувшись друг к другу спиной.
Рим был не единственным городом, выросшим на плодородных равнинах полуострова. Греческие купцы, крепко укоренившиеся в своих торговых колониях, доказали народу у себя дома, что италийский берег – хорошее место для греческих колоний. Вдобавок греческие города испытывали сильное демографическое давление. Их население росло (вероятно, увеличившись в шесть раз между 800 и 700 годами до н. э.), и всем этим людям всего требовалось больше: больше металла, больше камня, больше зерна и больше пастбищ [150]150
Buckley, p. 39.
[Закрыть].
И в особенности – больше земли. Греческие города ограничены естественными барьерами: горными грядами, утесами, скалистой землей или водой. Как и Месопотамская равнина, Греческий полуостров испытывал «недостаток в сельскохозяйственных землях». Земля традиционно разделялась поровну между сыновьями в семье – то есть любой участок неумолимо сокращался, и тем быстрее, чем больше рождалось сыновей.
Греческий поэт Гесиод из региона Беотия родился примерно в середине VIII века до н. э. В поэме «Труды и дни» он описывает свое неизбежное будущее: когда его отец умрет, земля будет поделена между ним и его старшим братом Персесом, но, по-видимому, Персес посчитал, что ему достанется слишком мало земли, чтобы содержать себя и свою семью, поэтому он подкупил судей, которые были назначены разрешать споры такого рода, чтобы получить всю землю.
Это было еще одной, менее значимой, но все же серьезной проблемой, возникшей перед греческими городами: соперничество за ограниченные ресурсы вело к отчаянным актам, и коррупция среди землевладельцев и чиновников была убийственна, как чума [152]152
Ibid., 11. 220–221, p. 70.
[Закрыть].
Гесиод мечтал о днях, когда люди будут получать выгоду от своего труда, а не наблюдать, как их труд крадут более сильные, чтобы они
Это предполагает, что богатство определялось не только землей.
Гесиод уделяет дюжины строк пояснениям, что те, кто тяжело работает, должны получать заслуженное; что селяне, которые в поте лица выращивают урожай, должны иметь свое зерно, что деньги должны сразу же выплачиваться, а нечестные судьи должны помнить о суде божественном. Ничего подобного не происходило. И это, судя по всему, не давало городам возможности развиваться.
Единственным решением проблемы была колонизация, а не реформы. Около 740 до н. э. года вожди греческих городов начали отсылать своих младших братьев осваивать новые земли. Самые ранние колонии образовали те же самые два города, которые организовали первые фактории в Италии; Халкида и Эретрия отправили колонистов в Неаполитанский залив, где те начали строить новый греческий город Кумы. Примерно в 733 году до н. э. город Коринф назначил главой экспедиции в Сицилию аристократа Архия, который основал там колонию под названием Сиракузы. В порядке конкуренции Халкида и Эретрия в течение следующих двадцати лет создали не менее четырех колоний: Наксос, Леонтины, Катана и Регий. К 700 годам до н. э. города на южном побережье Италии были почти такими же греческими, как и в самой Греции.
Сравнительная хронология к главе 49
Глава 50
Старые враги
Между 783 и 727 годами до н. э. происходит падение Ассирийской империи – но Тиглатпаласар III восстанавливает ее
В 783 году до н. э. Саламанасар IV пришел на трон Ассирии и правил девять лет. Очень не по-ассирийски он похвастался всего несколькими триумфами. Лишь небольшая горсточка надписей о победах и покоренных врагах, которая сохранилась до нашего времени, заставляет предположить, что большую часть своего времени он проводил, пытаясь сдерживать вторжения в Ассирию.
Тем временем Дамаск вырос в столицу Арамейского царства, называвшегося в самых древних повествованиях «Сирия», и сирийцы были достаточно сильными, чтобы нападать на границы Ассирии, предпочитая этот способ действий другим [154]154
Saggs, Assyria, p. 81.
[Закрыть]. В одной из таких последних битв с сирийцами Салманасар IV вынужден был даже заключить союз с царем Израиля Иеровоамом II, чтобы отбиться от них [155]155
2 Kings 14:25–28.
[Закрыть].
Он также получил новую проблему в лице врага на севере. В горах над Ассирией хурриты, которые когда-то принадлежали к старой империи Митанни, построили маленькое племенное царство. После падения Митанни ассирийцы совершали рейды в лесные пограничные хурритские районы, добывая здесь металл, лес и рабов. За несколько веков до того Салманасар I хвастался, что разграбил пятьдесят одно хурритское поселение, украл товары и похитил юношей: «Их юношей я отобрал и взял на службу – самая тяжелая из всех дань за все время, что я налагал на них»[156]156
Luckenbill, Ancient Records, vol. 1, p. 114.
[Закрыть].
Перед лицом этих постоянных вторжений с равнины люди гор были вынуждены организовать коалицию. Они заимствовали ассирийскую письменность для своих записей и ассирийские царские обычаи для своих царей; вражеская империя дала им образец для их собственной [157]157
Saggs, Assyria, p. 80.
[Закрыть]. Ассирийцы называли их страну Урарту; имя это все еще сохраняется в названии высочайшей горы на древней территории этого народа – горы Арарат.
По сравнению с ассирийскими войсками солдаты Урарту были мошкарой, роящейся вокруг слона. Но ассирийские нападения на укрепления, охранявшие горные проходы в Урарту, оказались безуспешными.
Ассирия и ее противники
Застряв на обоих фронтах, западном и северном, Салманасар IV испытывал все бо́льшие трудности, постепенно теряя власть над Вавилоном. Город изъявлял все меньше желания подчиняться ассирийскому правителю. Теперь кучка халдейских военачальников билась за его трон, а ассирийский наместник, похоже, сбежал.
В других провинциях на далеких флангах Ассирийской империи правители начали действовать самостоятельно, как мелкие царьки, не согласовываясь с Кальху; правитель Мари в своих анналах даже датирует события в его владениях годами своего правления, вовсе не упоминая «центрального» царя [158]158
Ibid., p. 83.
[Закрыть]. При правлении сына Салманасара IV несколько правителей поднимали мятежи, заставляя ассирийские войска выступать к своему городу. А во времена внука Салманасара царь Урарту хвастал в своих надписях, что он «завоевал землю… Ассирии»[159]159
Ibid.
[Закрыть].
Урарту действительно сумел расширить свою власть не только на юг, в земли, когда-то удерживаемые Ассирией, но и далеко на запад. В этих землях жители строили свои укрепления на самых высоких вершинах – они были горцами и не были счастливы, если не могли стоять высоко и видеть все вокруг. Теперь границы Урарту включали в себя большую часть древней хеттской территории, а Сардури I, царь Урарту, отправил послов на восток, чтобы заключить союз с племенами мада и парса против Ассирии.
Имея против себя такие силы, внук Салманасара IV, Ашшур-нирари V, мог лишь пытаться поддерживать безопасность высокогорья. И даже в этом он не преуспел. Внутренние стены Ашшура, последняя линия защиты города от вторжения, начали разрушаться и осыпаться из-за отсутствия надлежащего ухода. Ни один чиновник или правитель, даже царь, не издал приказа о восстановлении стен; население Ашшура собирало упавшие камни и строило из них собственные дома [160]160
Olmstead, History of Assyria, p. 124.
[Закрыть].
Немногим лучше обстояли дела в Кальху, имперской столице: семь лет своего правления наместник Кальху, человек по имени Пул, организовывал мятежи против царя. Он, вероятно, приходился каким-то кузеном царю, так как ему доверили управлять самой столицей. Но если Ашшур-нирари V надеялся пользоваться его лояльностью благодаря кровному родству, то он просчитался. Пул использовал слабость венценосного родича, чтобы собрать собственных сторонников и убить не только Ашшур-нирари V, но и его семью. Он совершил переворот в начале мая 746 года до н. э… Взойдя на трон, он взял себе новое имя, которое напоминало о былой славе Ассирии: Тиглатпаласар, третий царь с таким именем[161]161
Тиглатпаласар I правил около 1115–1077 годов до н. э. Тиглатпаласар II правил с 966 по 935 год до н. э. – во время хаоса в ассирийских записях и как раз перед тем, как Ашшурбанипал II начал вытеснять арамеев из страны. См. подробнее главу 47. (Прим. авт.)
[Закрыть].
Почти одновременно новый и сильный царь взял трон в Вавилоне.
Набопаласар был халдеем. Однако он смог взять под контроль Вавилон, затем подавил мятежи и успокоил недовольства. Историческое предание, сохраненное греками, настаивает, что мощь Вавилона во время его правления позволила расцвести науке астрономии. На деле греки были настолько уверены в халдейских знаниях, лежащих в основании их собственной астрономической науки, что имели склонность использовать слова «халдейский» и «астрономия» как взаимозаменяемые – эта тенденция распространилась по всему древнему миру. Именно по этой причине библейская книга Даниила сообщает, что Навуходоносор II, правивший Вавилоном двести лет спустя, созывал своих «халдеев» вместе с другими мудрецами царства, когда ему требовался совет.
В течение всего его пребывания на троне вавилонские писцы составляли и хранили таблички, фиксировавшие астрономические наблюдения и соотносившие их с ежедневными данными о погоде, уровнем Тигра и Евфрата, с ценами на зерно и другими важными товарами: это было признаком не только мирного существования города, но также увеличения его богатства [162]162
Oates, p. 112.
[Закрыть].
Взяв Ассирию под свой контроль, Тиглатпаласар III сразу же направился на юг, к Вавилону, и предложил себя в союзники Набопаласару. У него были проблемы на севере, востоке и западе, и ему не нужен был враг еще и на юге. Набопаласар принял альянс, и Тиглатпаласар III послал ассирийских солдат, чтобы помочь новому царю Вавилона подавить халдейское и арамейское сопротивление его правлению.
Но вожди халдеев и арамеев перестали платить дань и Тиглатпаласару, и Набопаласару. «Города Вавилонии на берегу Нижнего моря я присоединил, – хвастался Тиглатпаласар в своих анналах, – я присоединил их к Ассирии, я поставил над ними своего евнуха в качестве правителя»[163]163
Hayim Tadmor, The Inscriptions of Tiglath-Pileserlll, King of Assyria (1994), p. 45.
[Закрыть]. Севернее Вавилона, там, где арамеи были подавлены, Тиглатпаласар построил новый город и назвал его Кар-Ашшур, или «Стена Ашшура». Предполагалось, что этот город должен был помогать защищать Вавилон от кочевников, пытающихся проникнуть в земли Набопаласара. В действительности он стал ашшурским форпостом в Вавилонии, набитым ассирийскими чиновниками, охраняемым ассирийскими солдатами и населенным ассирийскими переселенцами. «Я назвал его Кар-Ашшур, – объясняют анналы Тиглатпаласара. – Я вселил туда людей из заграничных земель, завоеванных мною, я обложил их данью, и я стал считать их жителями Ассирии»[164]164
Ibid.
[Закрыть]. Когда Тиглатпаласар вернулся домой, он объявил себя (как Шамши-Адад V до него) «Царем Шумера и Аккада».
Набопаласар на юге держал свое слово. До тех пор, пока ассирийский царь не претендовал на его корону, он, похоже, не слишком беспокоился о том, какими титулами хвастает союзник [165]165
Oates, p. 114.
[Закрыть]. Тиглатпаласар, в свою очередь, был склонен оставить прямое управление Вавилоном Набопаласару. У него было другое занятие[166]166
Точный рассказ о завоеваниях Тиглатпаласара затруднен очень плохим состоянием его записей, многие из которых являлись рельефами и были разбиты более поздними царями – в частности, для использования кусков камня в качестве строительного материала. «Сохранившиеся записи, – пишет Генри Саггс, – так фрагментарны, что возможны различные реконструкции, и академики все еще продолжают рвать друг другу глотки …» (H.W.F. Saggs, The Might That Was Assyria, p. 88). Я привожу здесь одну из возможных реконструкций событий. (Прим. авт.)
[Закрыть]. Он намеревался заменить мятежных правителей далеких провинций вновь назначенными чиновниками, от которых требовалось высылать ему регулярные отчеты; он создал для этой цели прообраз «пони-экспресса», системы почтовых станций, через которые сменявшиеся всадники могли доставлять отчеты во дворец в должное время.
Затем, приведя в порядок собственные владения, он повернул свой взгляд на север, где государство Урарту укрепляло свои провинции, которые некогда принадлежали Ассирии. Они проложили свои пути на юго-запад, до Каркемиша. Даже город Арвад дальше на юге, официально связанный с Ассирией договором, теперь присоединился к Урарту в качестве союзника [167]167
Saggs, Assyria, p. 88.
[Закрыть].
Тиглатпаласар осадил Арвад. Борьба была продолжительной и кровавой с обеих сторон. Через два года город пал окончательно.
Записи Тиглатпаласара говорят, что он провел 740 год до н. э. в Арваде – царь устроил в завоеванном городе временную резиденцию, используя его как базу для продолжения войны с Урарту. К 735 году до н. э. ассирийцы достигли центра государства Урарту, и урартский царь Сардури I с его солдатами был оттеснен к своей столице. «Ущелья и кручи гор забил я [их телами], – хвастал Тиглатпаласар III на языке, который теперь известен как «правительственный диалект». Он добавляет в описание и особую нотку: – Сардури, чтобы спасти свою жизнь, сбежал ночью, и больше его не видели… до моста через Евфрат, до границы его земель, преследовал я его»[168]168
Luckenbill, Ancient Records, vol. 1, p. 273.
[Закрыть].
Тут Тиглатпаласар остановился. Сардури смог удержать оставшиеся земли и власть в области, которая когда-то была северной частью его царства. Юг остался в руках Ассирии.
Перекраивание Тиглатпаласаром III политической карты привело к созданию новой страны. Его новая провинция включила в себя земли восточных фригийских племен в центре Малой Азии. Теперь западные племена собрались в коалицию, объединившись перед лицом врага на востоке во Фригийское царство. Таким образом, Тиглатпаласар III совершенно непреднамеренно создал новую нацию, чей первый зафиксированный в надписях царь звался Мидасом.
Кем бы ни был Мидас, история о его вступлении на политическую арену стала известна лишь во времена Александра Великого, то есть на четыреста лет позднее. Прибыв во Фригию, Александр обнаружил там древнюю телегу с парой волов, привязанных к дышлу телеги огромным узлом. Это, сказали ему, была повозка первого царя Фригии. Фригийцы, не имея вождя, спросили оракула, кто должен стать их царем; оракул ответил, что первый человек, который приедет сюда на телеге, и будет избранником богов. В это время в деревне появился крестьянин по имени Мидас, прибывший именно на этой телеге[169]169
Узел, как многие читатели уже догадались, назывался Гордиевым; похоже, он получил свое название благодаря другому преданию, которое говорит, что погонщиком был не сам Мидас, а его отец Гордий. Однако, как указывает Эрнст Фредериксмейер, историк Арриан сажает в телегу Мидаса; в этом ему вторит Плутарх и другие, да и сам Александр верил такой версии событий. См.: Ernest A. Fredricksmeyer, «Alexander, Midas, and the Oracle at Gordium» («Александр, Мидас и оракул в Гордиуме»), Classical Philology 56:3 (1961), p. 160–168. (Прим. авт.)
[Закрыть]. Его немедленно короновали царем и в благодарность посвятили телегу Зевсу [170]170
Ernest A. Fredricksmeyer, «Alexander, Midas, and the Oracle at Gordium», Classical Philology 56:3 (1961), p. 160.
[Закрыть].
Согласно Геродоту, Мидас послал предложение Дельфийскому оракулу занять его трон – один из нескольких негреческих правителей, которые поступили так [171]171
Herodotus, 1.14.
[Закрыть]. Согласно другой легенде, Мидас женился на греческой женщине из Кимэ. Обе эти истории показывают, что фригийцы много торговали с ионическими городами и побережьем Малой Азии. Их столицей стал город Мидас, названный по имени царя, а само имя Мидас стало традиционным царским именем.
Эта торговля сделала Фригию очень богатой. Старое греческое предание о Мидасе, в котором ему даруется волшебное умение превращать в золото все, до чего он дотронется, хранит трепет ионических купцов перед богатством фригийских царей; ужасный финал, в котором золотое прикосновение Мидаса превращается в проклятие, отражает их зависть по поводу этого богатства.
Пока Фригия росла, Тиглатпаласар вел кампании против своих традиционных врагов. Он двинулся на восток и снова завоевал мятежные племена парса и мада. Одержав эту победу, он выступил против беспокойного Запада. Когда царь Израиля, некто Менахем, увидел на горизонте ассирийские войска, он выслал им навстречу сорок тонн серебра, чтобы купить уход врагов [172]172
2 Kings 15–16.
[Закрыть]. Иудея пошла на еще большее: царь Ахаз обобрал храм Соломона и отослал все священные предметы Тиглатпаласару в качестве жеста покорности, а затем предложил ассирийцам стать союзником против Израиля.
В битве, которая последовала вслед за этим, Израиль потерял большинство своих северных районов в пользу Ассирии. Теперь Тиглатпаласар правил Сирией и контролировал как Израиль, так и Иудею; Запад его больше не тревожил.
До сих пор Тиглатпаласар обращал мало внимания на Вавилон, но теперь Набопаласар умер, и город погрузился в хаос гражданской войны. Тиглатпаласар, который только что завоевал Дамаск, обратил внимание на беспорядок и решил, что пришло время наконец-то сделать Вавилон частью своего царства.
Когда Тиглатпаласар пересек северную границу земель Вавилона и направился вдоль Тигра к столице, страна разделилась надвое. Пока он продвигался, вавилонские города спорили друг с другом: должны ли они признать власть ассирийского монарха или же подняться на борьбу (возможно, бесполезную) за свою независимость? Северные города склонялись принять ассирийское владычество. Это был благоразумный шаг для тех, кто жил прямо возле южной границы Ассирии, – но их готовность подчиниться Тиглатпаласару предполагает, что местные жители больше симпатизировали обычаям и богам ассирийцев, чем семитских халдеев, которые сражались за вавилонский трон.
Зная это, Тиглатпаласар послал перед собой в Вавилон чиновников с инструкцией добиться от горожан Вавилона изъявления покорности. Они отослали Тиглатпаласару свой отчет о ходе кампании в письме, обнаруженном в Кальху в 1952 году:
«Царю, моему господину, от его слуг Самас-бунаи и Набуитера. Мы прибыли в Вавилон двадцать восьмого и остановились у ворот Мардука. Мы говорили с вавилонянами и сказали: „Почему вы действуете против нас, на пользу халдеям? Их место с их халдейскими соплеменниками. Вавилон, оказывающий честь халдеям! Наш царь утвердит ваши права как горожан Вавилона”. Горожане нам ответили: „Мы не верим царю, который далеко”, – но они покорятся прибывшему царю»[173]173
Реконструкция по фрагментарному переводу, предложенному в: Oates, p. 114, а также Brevard S. Childs в Isaiah and the Assyrian Crisis (1967), p. 81.
[Закрыть].
Самас-буная и Набуитер разыграли национальную карту, и Вавилон предпочел Ассирию халдеям.
Халдейский царь, который занимал вавилонский трон, бежал, и Тиглатпаласар прошел мимо Вавилона дальше на юг. Он задержался только у Сапеа – города, укрытого тремя концентрическими стенами. Внешняя, самая низкая, была пятнадцати футов высотой, остальные поднималась выше и выше. Ассирийский рельеф изображает осаду и разграбление города. Лучники, стреляющие со стен города; штурм города ассирийцами; тела убитых, сваленные в окружающий город ров; рыдающие женщины и дети, которых угоняют в рабство [174]174
Olmstead, History of Assyria, p. 179.
[Закрыть].
Затем Тиглатпаласар вернулся в Вавилон и с триумфом вступил в город. Он объявил себя царем и поклялся в верности великому вавилонскому богу Мардуку на праздновании нового, 728 года до н. э. Халдеи со всей страны, пришедшие в ужас от падения Сапеа, поспешили в Вавилон приветствовать своего нового царя.
Среди них был местный военачальник по имени Меродах-баладан. Тиглатпаласар особо отмечает, что он являлся «царем прибрежных земель, который не подчинялся ни одному из царей, моих отцов, и не целовал их ноги». Но теперь он поклялся в верности ассирийскому владыке – и принес в качестве дани чудесные подарки: золотые ожерелья, драгоценные камни, бревна ценного дерева, разноцветные одеяния и домашний скот[175]175
Luckenbill, Ancient Records, vol. 1, p. 285.
[Закрыть].
Меродах-баладан поклялся в верности Ассирии, скрестив пальцы позади спины, но Тиглатпаласар III тогда этого не знал[176]176
Daniel David Luckenbill, «The First Inscription of Shalmaneser V», American Journal of Semitic Languages and Literatures 41:3 (1925), p. 164.
[Закрыть]. Он был переполнен эмоциями – царь Вавилона и Ассирии одновременно; чтобы продемонстрировать свою власть, он приносил жертвы богам Вавилона в каждом большом городе:
«В Сиппаре, Ниппуре, Вавилоне, Борсиппе, Куту, Кише, Дилбате и Эрихе, – записал он, – я принес чистые жертвы… великим богам… и они приняли мои приношения. Широкую землю [Вавилонию] я принял под свою власть и установил над ней свое управление»[177]177
Luckenbill, Ancient Records, vol. 1, p. 283.
[Закрыть].
Он стал первым ассирийским монархом, который появился в списке собственно царей Вавилона – первым, кого жители Вавилона признали в качестве собственного царя. Однако все формулы приветствия монарху умудрились четко зафиксировать тот факт, что он не имеет права на трон.
Сравнительная хронология к главе 50
