Текст книги "Крест великой княгини"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krest-velikoy-knyagini-177573.jpg)
Автор книги: Юлия Алейникова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Да, крест, что великая княгиня «завещала в храм передать», так у Ваньки и остался, как маманя ни напирала. Да оно и понятно. Вышло так. Мать Ваньку в тот же день в храм гнала, крест нести, а только как? Весь город как улей гудел после «побега» великих князей, а всех, кто на шахту ездил, Старцев с товарищами под плотное наблюдение взял. Ванька даже побаиваться стал, как бы не расстреляли как ненужных свидетелей или еще чего не случилось. А то вон Семен Постников, из их же, заводских, и тоже на шахте был, на другой день напился в каком-то кабаке и давай болтать кому ни попадя, что Романовых самолично на тот свет отправил. Ну и чего вышло? Пропал Постников, сгинул. Сколько жена по городу ни бегала, слезы ни проливала, пропал, и все, концы в воду. А в ЧК сказали, наверное, пьяный в речке утоп. Может, и утоп, им виднее. А только Ванька не такой дурак, он лишнего не болтал, все больше помалкивал и из дома лишний раз ни ногой. А тут еще Петруха захаживать стал. Мать-то днем в огороде, а он шмыг к Ваньке в избу и давай уговаривать, продай крест да продай, хоть заживем как люди. Земли можно купить, а то дело свое откроем, например, лесом торговать. А новая пролетарская власть – она так, временно, вон ее уже теснят отовсюду, адмирал Колчак на Екатеринбург идет, не сегодня завтра попрут совдеп к такой-то матери. Ванька сильно тогда боялся, как бы с ним беды не вышло, и даже всерьез стал раздумывать, а не снести ли и вправду крест в церкву, грехи свои замолить, авось Богородица сжалится, убережет от напастей? А потому, слушая Петруху, сам отмалчивался, но братнины разговоры сильно в голове застревали. Стали ему мерещиться дом каменный, коляска со справной лошадью, самовар большой медный и прочее в том же роде. А мать, наоборот, если Петра видела, сразу ругаться начинала, Божьей карой грозила и проклясть обещала до скончания времен. А Ваньку все стыдила, что крест не отдал, обещание не сдержал. Вот Ванька и маялся, не зная, куда податься да кого послушать, а потом еще хуже стало. Когда белые в наступление двинулись, чекисты совсем озверели, пошли народ направо и налево хватать, куда уж тут с крестом. А потом пришли белые, и начались новые чистки да аресты. Еле ноги унес, а крест, ясное дело, с собой прихватил, и уж теперь-то точно продать придется, а что делать? Вот только бы надежного человека найти, чтобы не обманул. Ворочался Ванька с боку на бок полночи, и усталость его не брала, пока не надумал с Евграфом Никаноровичем посоветоваться, тот, сразу видно, мужик ушлый, авось что подскажет. С тем и уснул.
– Ну что, парень, выспался? Тогда будьте здоровы, крестнику поклон, – все так же нелюбезно встретил поутру Ваньку Евграф Никанорович, когда тот осмелился покинуть свой чулан и, робко постучав, вошел в избу.
– Благодарствую, – поклонился Ванька, топчась на пороге.
– Ну чего еще? Денег не дам, – жестко отрубил хозяин, сверля гостя тяжелым взглядом.
– Да нет, я не про деньги. Мне бы человека надежного найти… Вещицу одну продать, – неуверенно начал Иван, глядя на Евграфа Никаноровича и соображая, как бы не дать маху и лишнего не сболтнуть.
– Вещицу, какую еще вещицу? – равнодушно спросил Евграф Никанорович, но глаз его сверкнул заинтересованно.
– Да так, ничего особенного, памятка папанина. Ерунда, конечно, а все ж сколько-то за нее выручу. Хоть на первое время с голоду не помереть, пока работу не найду.
– Ерунда, говоришь… – задумчиво протянул Евграф Никанорович. – Гм. От папани? Папаня твой вряд ли что-то, кроме пары латаных валенок, мог тебе оставить, тиснул небось у кого-нибудь. Ну да ладно, не трясись, не выдам, – глядя с усмешкой в побледневшее Ванькино лицо, пообещал кум. – А договоримся так. Я сведу тебя с надежным человеком, а ты мне заплатишь двадцать процентов от того, что выручишь. А нет, ступай восвояси.
– Двадцать процентов? Это за что же? – опешил от такой наглости Ванька. – Да оно и не стоит ничего!
– Я же сказал, за надежность. И добавил, не нравится – скатертью дорога, – усмехнулся Петрухин кум. Ух, и ушлый мужичонка! – И обмануть меня не надейся. Ну, так как?
– Ладно, – нехотя согласился Иван, преодолевая жадность. Все одно деваться некуда. – Согласен.
– Ну а раз согласен, проходи, чаем напою, а затем ты посидишь у себя в чулане, а я по делам схожу, переговорю с нужным человеком. В избе не оставлю, пожгешь еще, не дай Бог, или упрешь чего. А так что ж, гости покудова.
Ванька валялся в чулане на тулупе, положив под голову подушку, у Евграфа выпросил, и размышлял, сколько за крест можно выручить и как эти деньги разумнее потратить.
Брат считал, что за крест несколько тысяч дадут, а если какой-нибудь верующей купчихе продать, так и больше. Но где сейчас этих купчих искать по нынешним тревожным временам? Нет, не до жиру. Но если и пару тыщ «старыми» получить, и то огромные деньжищи. Жалко, нельзя сказать, чей крест, а то бы можно было и дороже загнать, ну да ладно. Чего мечтать о несбыточном.
А вот как лучше потратить деньги, вот в чем хитрость. Землю купить, конечно, можно, но вот только ни он, ни Петруха никогда не крестьянствовали, с какого конца взяться, непонятно. Не, лучше все же мастерскую какую открыть или магазин.
Ванька сладко потянулся, положил руки за голову и, прикрыв глаза, тут же представил, как он этаким барином с коляски слазит перед собственным магазином, сам в перчатках и с тросточкой. А навстречу ему Петруха в приказчичьем фартуке, в шелковом жилете, а еще мужика надо на дверях поставить солидного, вот типа Евграфа Никаноровича, обрядить его как положено, пусть важным господам двери открывает. А торговать можно, например… Тут у Ивана заминка вышла. Что богатым господам больше нравится, конфеты, например, или, скажем, шляпы, а может, женскими панталонами торговать? Прыснул Ванька, представив себе, как к нему в магазин всякие хорошенькие дамочки заходят. Тут его мысли приняли совсем другое направление.
Жениться ему будет надо. Вот что. И жену взять непременно с приданым, и лучше из купеческих, чтобы дело разумела. Дальше все пошло про приятное, и Ванька не заметил, как захрапел, а проснулся, только когда Евграф Никанорович его за сапог подергал.
– Вставай, кум, – с усмешкой проговорил хозяин, – пойдем выпьем, чтоб завтра все без сучка, без задоринки прошло, договорился я.
– Да ну? – обрадовался Ванька, поднимаясь, и услышал, как у него с жидких хозяйских чаев да луку в животе бурчит. – Выпить – это хорошо, закусить бы.
– Закусим, – пообещал Евграф Никанорович, выходя из кладовки.
– Полы-ынь горька-я ты в по-оле трава-а… – тоскливо тянул Иван, положив на руку тяжелую голову.
– Полынь-трава… – подтягивал следом Евграф Никанорович. На столе стояла почти допитая бутыль самогона, тарелка с солеными огурцами, нарезанный хлеб, чугунок с картошкой, сало, пировали хозяин с гостем уже давно.
У Ваньки настало то блаженное состояние, когда весь мир обнять хочется, по лицу его катились счастливые слезы, и он то и дело крепко целовал в худую щетинистую щеку кума Евграфа и удивлялся, как это он ему так сперва не понравился. Золотой мужик!
Песня путалась, застревала, Евграф Никанорович предложил еще по стопке, чтобы гладко прошло. Выпили, снова затянули, но тут Ванька засопел, тихонько хрюкнул и уткнулся носом в скатерку.
– Отвяжитесь, ироды, сплю я! – брыкнул ногой Ванька, чувствуя сквозь сон, как тормошит его кто-то. – Уйди, мамань, сплю я. – Он махнул рукой и повернулся на бок, подоткнув тулуп поплотнее. Снова теплый уютный сон навалился на него, и снова кто-то принялся легонько тормошить его. – Да чтоб вас… – пробормотал он и разлепил с трудом одно веко, и тут же почуял, как кто-то ловко шарит у него за пазухой.
Сердце Ванькино сжалось, а мозги враз прояснились. Крест ищет, сволочь! Какая именно сволочь, само потом всплыло, сперва Ванька за руку ворюгу цапнул.
– Куды лезешь, сука? – прорычал пересохшими губами.
Но Евграф оказался мужиком не слабым, не смотри, что худой, Ванька еле-еле его под себя подмял и уж хотел было в горло вцепиться, да не успел, тюкнул его кум чем-то по голове, падла. Да так, что свет погас.
Глава 5
8 июня 2018 года. Санкт-Петербург
– Итак, основные сведения о семействе Масловых нам теперь известны, – строго поглядывая на оперативников, подвел итог совещания Игорь Михайлович. – Первым делом нам необходимо проверить алиби членов семьи и прислуги. Жуков, займись прислугой. С Масловой я пообщаюсь сам. А Саша Туров пусть встретится с заместителем покойного и выяснит что сможет по поводу дел служебных и финансовых убитого Маслова. Побеседуй с секретаршей, сотрудниками. С Кобздевым я уже договорился. Ну а дальше будем думать. Может, конечно, у кого-то есть свои соображения? – спохватился Игорь Михайлович.
– Пока нет. Будем работать, – поднимаясь, проговорил Саня.
Вот именно, будем работать.
Инну Маслову Игорь Михайлович представлял себе довольно подробно. Девица, выскочившая в девятнадцать лет замуж за старика, была для него ясна и прозрачна. Разумеется, сейчас ей уже значительно больше, вон какой сын взрослый вырос. Но суть человека с годами не меняется. А потому капитан заранее продумал тактику допроса. Учитывая тот факт, что покойный был чиновником, а не бизнесменом, версия личных мотивов представлялась Игорю Михайловичу наиболее правдоподобной. Особенно учитывая факт наличия молодых красавцев на заднем плане фотографий с вдовой. Потому Игорь Михайлович выбрал для разработки наиболее перспективное направление, послав ребят отрабатывать второстепенные версии.
Стереотипы – вещь универсальная. Они помогают людям с неразвитой фантазией мгновенно выстраивать видеоряд к любому рассказу. Бандит – лысый, здоровый, с «чисто конкретной» цепью на шее. Врач – белый халат, очки, тихий голос. Дворник – выходец из Средней Азии. Полицейский – неряшливый, хамоватый, продажный. Жена состоятельного человека – жадная, глупая, глянцевая дура. Все просто, все ясно, все по полочкам. Но иногда, а если вдуматься, то довольно часто стереотипы не срабатывают, давая сбой и ставя человека в неловкое положение.
Нет, в неловкое положение Игорь Михайлович не попал, но удивлен был. А еще ему пришлось на ходу отказываться от заранее составленного плана допроса, а это всегда плохо, лучше уж совсем не готовиться, понадеявшись на экспромт, чем выбираться из самим себе установленных рамок. А потому разговор с Инной Масловой с самого начала пошел наперекосяк.
– Инна Анатольевна, возможно, мой вопрос покажется вам странным, но все же – вы любили своего покойного мужа? – приступил к беседе Игорь Михайлович, весьма комфортно расположившийся в мягком просторном кресле в элегантной гостиной Масловых.
«Безутешная вдова» Инна Анатольевна, подтянутая, ухоженная, без каких-либо следов безутешных рыданий на лице, сидела напротив, спокойно взирая на гостя.
– Разумеется. Мы прожили с мужем больше четверти века, вряд ли это было бы возможно без взаимных чувств и уважения, – спокойно ответила она, и была права. Без взаимного уважения и чувств это было бы затруднительно, вопрос в том, что за чувства связывали супругов.
– Уважение – это хорошо, это здорово, но все же, – с ноткой недоверия уточнил Игорь Михайлович, – у вас такая разница в возрасте… Юрий Кириллович был пожилым, очень занятым человеком, плюс проблемы со здоровьем… А вы молоды, красивы, не обременены домашними хлопотами, неужели вам не бывало… одиноко или скучно?
– Намекаете на любовника? – холодно усмехнувшись, проговорила Инна Анатольевна. – Вы были на осмотре места преступления? Я имею в виду, вы видели тело моего мужа?
– Да, – не совсем понимая, куда клонит вдова, произнес Игорь Михайлович.
– Мой муж был, конечно, не молод, но держал себя в хорошей форме. Это первое. Второе – я тоже уже не девочка, и гормоны во мне давно уже перегорели. Когда мы только поженились, я была очень молода, неопытна и восхищалась Юрием. Он был взрослым, сильным, влиятельным, а еще очень умным, заботливым, он окружил меня таким вниманием и любовью, что для меня перестали существовать все прочие мужчины. А сверстники казались жалкими, безмозглыми щенками. У нас родился сын, я окончила университет, потом аспирантуру, кстати, все это во многом благодаря Юрию. После рождения Ильи я была готова бросить учебу, но муж сказал, что мне надо расти, самосовершенствоваться, чтобы стать зрелой личностью, самодостаточным человеком, интересным себе и окружающим. И он был прав. Но вот именно став зрелой, самодостаточной личностью, я впервые испытала искушение. Я все еще была молода, но уже не зеленая девчонка, а зрелая женщина. Мои сверстники тоже выросли, поумнели, чего-то добились в жизни. Они были молоды, энергичны, от них веяло свежестью и первым серьезным успехом. Однажды в гостях у знакомой я встретила бывшего однокурсника. Когда-то я ему нравилась, он пытался ухаживать за мной, но безуспешно. И вот спустя столько лет мы снова встретились. Признаться, я потеряла голову. Я была замужем, он был женат, у обоих дети. Роман развивался стремительно, я ничего не замечала вокруг, жила от свидания до свидания, даже Илью не замечала. А Юра, оказывается, все знал, но молчал, ожидая развязки. Не прошло и полгода, как мы оба готовы были развестись, бросить все. И вот тут-то у Юры случился первый инфаркт. Случился ночью. Мы лежали рядом, у него прихватило сердце. Неотложка, реанимация, несколько дней на грани жизни и смерти. Я словно прозрела. Когда мне разрешили пройти к нему в реанимацию, он поднял на меня глаза и посмотрел как на палача. Нет, не так. Как… как будто в тот миг решалась его судьба, жить ему или умереть. В тот же вечер я позвонила Денису, и мы расстались. Навсегда. Больше я его не видела. Это было так мучительно больно, словно по живому ампутировали руку или ногу.
Юра быстро шел на поправку, а я… Я стала другой. Во мне будто что-то умерло. Мы продолжали жить дальше, хорошо, дружно. Ездили отдыхать, отмечали праздники, ссорились, мирились, растили сына. Но из нашей жизни ушло безвозвратно что-то главное. Любовь, наверное? В последние годы я часто думаю о том, что, спасая жизнь мужа, я принесла слишком большую жертву.
– А что случилось с вашим… возлюбленным? – не сразу смог подобрать слово Игорь Михайлович.
– Он спился. Все потерял. Последние годы я ничего о нем не слышала, – сухо, коротко сообщила Инна Анатольевна.
– Ясно. Ну а в последние годы у вас случались увлечения?
– Увлечения? Нет. Скорее уж развлечения. Легкие, краткосрочные, ни к чему не обязывающие. Юрий о них знал. Но всегда отмалчивался, и знаете, от этого становилось как-то особенно гадко. От этого веяло трусостью и слабостью. Как-то незаметно, постепенно он перестал быть тем человеком, которого я полюбила. Жалость – вот то чувство, которое я в последнее время испытывала к собственному мужу. И если бы он не погиб, то, возможно, в ближайшее время оно переросло бы в презрение, это был бы окончательный крах. Жить с человеком, которого презираешь, невозможно.
– В последнее время у вас случались «развлечения»? – не дал увести себя в сторону Игорь Михайлович. Разговор ему был неприятен. Попытка Инны Масловой придать обыкновенному разврату образ высокой драмы была ему противна.
– Нет. Наскучило. К тому же я была занята ремонтом квартиры. Увлекательное занятие. Вот думаю, не заняться ли дизайном всерьез?
– Отчего же не попробовать, – со светской любезностью согласился Игорь Михайлович. – Инна Анатольевна, кто, по вашему мнению, убил вашего мужа? Не поверю, что такая умная женщина, как вы, не размышляла над этим вопросом. – Да, Маслова была умна. Очень умна. И в этой связи стоило выяснить: что было выгоднее для вдовы, смерть супруга или жизнь?
– Задумывалась. У меня нет конкретных версий, но могу с уверенностью сказать, что мотивы убийства определенно носили деловой характер. Никому из членов семьи смерть Юрия не была выгодна.
– Под членами семьи вы подразумеваете себя и Илью Юрьевича?
– Нет. Также детей Юрия от первых двух браков. А еще внуков и бывших жен.
– Их много?
– Хватает. Представить список?
– Был бы благодарен.
– Оставьте адрес вашей электронной почты, я пришлю вам полный список с адресами и номерами телефонов, – щедро пообещала Инна Анатольевна.
– А что же у государственного служащего могли быть за дела, приведшие его к такому финалу? – задал Игорь Михайлович вдове вполне логичный вопрос.
– Господин Русаков, вы не производите впечатление наивного человека. Взгляните вокруг, неужели вы думаете, что все это приобретено на зарплату государственного чиновника?
– А на какие средства это приобретено? – состроив простодушную гримасу, поинтересовался Игорь Михайлович.
– Как вам, безусловно, известно, мой покойный муж возглавлял один из комитетов в правительстве города. У него были деловые интересы. Точнее, – поправилась Инна Анатольевна, – у бизнесменов города имелись к мужу деловые предложения. Он помогал в продвижении проектов, они его благодарили. Иногда он отказывался от участия или же представлял интересы одной из конкурирующих сторон. Остальное раскапывайте сами.
– Вам вообще все равно, раскроем мы это убийство или нет? – с искренним интересом спросил Игорь Михайлович.
– Представьте себе, что да. Раскроете вы его или нет, для моей дальнейшей жизни не имеет значения, – пожала она плечами.
Очаровательная особа, заключил для себя Игорь Михайлович. Но адрес и телефон «любови всей ее жизни» у Инны Анатольевны попросил. Кто знает, а вдруг?.. И про молодого человека на фото спросил, не забыл.
Прислуги у семейства Масловых, к счастью, оказалось немного. Охранник тире сторож, постоянно проживавший на территории загородного особняка в отдельном доме. Прапорщик в отставке. Недалекий, хозяйственный, умеренно пьющий. Горничная, она же уборщица, беженка из Донбасса. И кухарка Ольга Львовна, крупная пятидесятилетняя дама, уроженка Петербурга.
Сидя в домике охранника возле окошка, Пашка Жуков видел, как по дорожке к хозяйскому крыльцу проследовал Игорь Русаков. К Русакову Пашка относился неоднозначно. Вроде неплохой мужик, не вредный, не заносчивый, но вот остальные сотрудники районного отделения его отчего-то недолюбливали, а еще смутно поговаривали о каких-то связях Русакова, о влиятельных родственниках и даже о богатстве. Но как-то неконкретно. А сам Русаков, несмотря на связи и родственников, почему-то служил в районном отделе, в должности капитана. Что-то здесь не стыковывалось, но до сих пор поводов подумать о загадочной личности капитана у Пашки не находилось, да и сейчас было недосуг. Потому как хозяин домика, отставной прапорщик Василий Васильевич Пяткин, вошел в комнату со сковородкой в руках, любезно приговаривая:
– Сейчас кваску холодненького попьем и картошечкой, жаренной на шкварочках, закусим. Возьми-ка бутылку из-под мышки. Во-от.
Василий Васильевич был крепким, загорелым, с большими, как лопаты, ручищами, грубыми и сильными.
– Уважаю шкварки. Жена всегда раньше так жарила, – раскладывая вилки, хлеб и огурцы с помидорами, рассказывал Василий Васильевич.
– А сейчас она где?
– Умерла от рака. Три года назад. Дочка замуж вышла. Ребенка родила, я с ними помаялся, покрутился у них под ногами. Вроде в своем доме, а вроде как и лишний, и плюнул. Оставил им с зятем квартиру, а сам вот на старости лет в услужение подался, – усмехнулся Василий Васильевич. – А мне так спокойнее. Свой дом. Работа плевая. Что на своем участке бы горбатился бесплатно да еще замечания от дочки с зятем выслушивал, что тут за деньги. Условия хорошие, хозяева лишний раз не лезут. Если готовить лень, пошел на кухню, Ольга накормит. Санаторий, а не жизнь. Правда, как дальше будет, непонятно. Инна-то, наверное, дом продаст? Не знаете?
– Нет. Понятия не имею.
– Жаль. Привык я тут, жуть как съезжать не хочется. Может, удастся к новым хозяевам напроситься? – размышлял Василий Васильевич, жуя картошку.
– Попробуйте, – кивнул Паша. – Василь Васильич, а что за люди Масловы?
– Что за люди? Обыкновенные, – пожал плечами прапорщик. – Хозяин пахал с утра до ночи, сын – оболтус великовозрастный. А жена, как все бабы, от скуки по магазинам да подружкам скакала. Ну еще, понятно, всякие там СПА да вечеринки. Денег-то куры не клюют. А что ей еще делать? Внуков нет, работы нет, даже хозяйством и тем не займешься, не престижно. Вот и маялась. А в остальном все как у людей.
– А не ругались супруги? Не было скандалов у них? Может, изменял кто кому, все же Маслова помладше своего мужа.
– Вот этого не знаю, это лучше в доме спросить, – пожал плечами Василь Васильич. – А с виду жили ничего, прилично. Сын, конечно, тот еще кобель, девок все время таскал. Ну так его дело молодое, перебесится, а в остальном тоже вполне приличный парень. Никогда не грубил, вежливый, работает, не наркоман.
– Ясно. А вот накануне убийства и на следующий день что тут было, приезжал к ним кто-нибудь, может, гости? И сами хозяева что делали?
– Да я уж вроде все рассказал вашим, когда приезжали тело забирать, – почесав лысеющую макушку, проговорил Василь Васильич.
– А все-таки в тот день суета была, волнение, может, что-то упустили. А? А сейчас не торопясь посидим вместе, повспоминаем, – не отстал Пашка.
– Ну давай попробуем. Значит, про какой день вспоминать будем?
– Про шестое июня.
– Позавчера, стало быть. Ну, так. Утром Юрий Кириллович, как всегда, на работу уехал. Сын попозже тоже умотал. Алинка в доме прибиралась, Ольга приехала попозже. Потому что она в тот день как раз за продуктами ездила.
– А на чем?
– У нее машина есть своя, а хозяева на бензин подкидывают. Ольга баба самостоятельная, – с уважением проговорил Василий Васильевич. – Ну вот, значит. Инна в отъезде была. До вечера у нас тихо было. Ни гостей, ни хозяев. В четыре часа Ольга уехала. Она так часто делает, если хозяйки нет. Приготовит ужин и уезжает, а разогревает хозяин сам, в микроволновке. Ольга уехала, и Алинка с нею, Ольга ее до остановки подвозит. Я остался один. В восемь вернулся хозяин, а я около девяти на рыбалку уехал, здесь недалеко, а у меня мопед, старенький. Я же у них не охрана, а так, вместо сторожа, за домом присматриваю. Так что Юрий Кириллович домой, а я на рыбалку.
– А что, здесь рыбалка хорошая есть? – заинтересовался Паша.
– Да нет. Откуда? Так, кошке вон на закуску подлещиков надергал. – Опустив руку, он погладил трущуюся возле стола черную, лоснящуюся, похожую на пантеру кошку.
– А чего тогда ездите?
– Природой полюбоваться, воздухом подышать, и вообще, – пожал плечами Василь Васильевич. – Вроде как отдыхаешь, а вроде как и при деле.
– И во сколько вы вернулись?
– Около полпервого. Я еще в магазин заехал в поселковый, потом в шиномонтаж при дороге, у нас круглосуточный есть. У меня там приятель работает, поговорили немного, а потом уже домой.
– Когда вы приехали, свет в доме еще горел?
– Нет. Света я не видел. Но ведь хозяйская спальня и кабинет окнами на ту сторону дома выходят, а это я уж не проверял.
– А возле дома ничего подозрительного не заметили? Машина посторонняя или человек какой-нибудь попался навстречу?
– Нет, ничего такого. И на территории все было тихо. У нас вечером освещение, фонтанчик работает с подсветкой, – не без гордости поведал Василь Васильевич. – Все было тихо. Гараж закрыт, дверь в дом тоже. Я к себе и пошел. Посмотрел телик, рыбу почистил и часов около двух спать лег. Ночью ничего не слышал и не видел.
– А наутро? Вас не удивило, что Маслов утром на работу не поехал?
– Нет. Он, бывало, мог очень рано из дома уехать, а мог и до обеда просидеть, а то и позже. Не часто, конечно, но случалось. Да и вообще, я же ему не жена, чтобы с такими вопросами лезть. Мое дело – газон подстричь, кусты, мусор вывести, ремонт мелкий.
– А кухарка с горничной – они во сколько появились?
– Ольга вчера выходная была. Она с Инной заранее договорилась, чтоб через день ездить, пока хозяйки нет. И Алинка, когда хозяйка в отъезде, через день приходит убираться. Мне так кажется, что Инна не хочет, чтобы без нее молодая баба в доме крутилась, – чуть понизив голос, признался Василь Васильевич. – Только ты уж меня не выдавай, это я так, предполагаю. Во всяком случае, любая нормальная женщина так бы рассудила.
С этим Пашка был согласен, хотя Алины пока еще и не видел.
– А сейчас они обе на месте?
– Сейчас да, хозяйка же вернулась, так обе на посту.
– Да, и по поводу вчерашнего дня, – спохватился Паша. – Хозяина вы не видели, персонал не появлялся, а кто появлялся?
– Так Илья с очередной пассией появился. Аппетитная такая девица, в шортах спортивных, в майке, все наружу. Думал небось, что отца нет. Хотя ему по большому счету все равно, – махнул рукой Василь Васильевич. – Такой уж он у нас. Но вообще парень неплохой. К людям с уважением. Не грубит никогда, всегда поздоровается. С праздником поздравит, не забудет. Неплохой, в общем-то, парень, хоть и балбес.
– Хорошо. Значит, приехал Илья, и что было дальше?
– Дальше. Я в это время кипарисы вдоль ограды ровнял. Он выбежал из дома сам не свой, говорит, отца убили. Я, конечно, пошел посмотреть. Девица в гостиной сидит, воет, по мне, так больше притворяется, орет, чтобы ее немедленно домой отвезли, а в спальне на кровати Юрий Кириллович. Илья полицию еще до меня вызвал, он еще «Скорую» хотел, да чего уже там «Скорую»? Сразу видно, что поздно. Ну вот и все. Я с ним за компанию посидел, подождал, ну а уж когда ваши приехали, да еще приятель Юрия Кирилловича, я к себе ушел, чтоб под ногами не путаться.
– А Илья сильно расстроился, когда отца нашел?
– Еще бы! Лица на нем не было, руки тряслись. Все ж отец родной.
– М-гм, – промычал неопределенно Пашка. – Ну что ж, спасибо за сотрудничество, пойду с женщинами пообщаюсь.
– Да не за что. Заходи, если что, – любезно пригласил Василь Васильевич, прибирая со стола.
Дом у Масловых был роскошный, из желтого кирпича, с витыми чугунными перилами балконов, с лепными наличниками окон. Монументальное строение, не то что сборный «бутерброд» на даче у родителей. Эх, кому колбаса, а кому шкурка, завистливо вздохнул Пашка, входя в дом. Дверь ему открыла высокая, крепко сложенная девица около тридцати, с густыми черными волосами, в форменном синем платье до колена и в белом фартуке. Сразу ясно – прислуга.
– Здрасте. Вы тоже из полиции? Ваш коллега сейчас с хозяйкой в гостиной разговаривает, – без лишних церемоний пояснила горничная.
– Я знаю, но мне не к нему, мне к вам, – улыбнулся ей Паша. – Где мы можем побеседовать?
– Пошли на кухню. Или в прачечную можно, там тоже стулья есть, – предложила Алина.
– Давайте в прачечную, – решил Паша. На кухне наверняка вертится кухарка, а он предпочитал беседовать со свидетелями по одному.
– Вот, заходите, – распахивая дверь в небольшое светлое помещение, пригласила Алина.
Здесь стояли две машины, стиральная и сушильная, стояла гладильная доска, стол с несколькими утюгами, от маленького и ловкого до здоровенного агрегата на высокой платформе, бельевой шкаф, корзины с бельем и еще всякая всячина. Здесь же имелись небольшой столик и два стула.
– Садитесь, – пригласила девушка, устраиваясь возле стола. – Мой кабинет, – насмешливо обвела она рукой помещение.
– Алина, расскажите мне, кто, по вашему мнению, мог убить Юрия Маслова? – рубанул сплеча Павел.
– А я откуда знаю? – вытаращилась на него горничная. – Но уж точно не я.
– Да? А сторож ваш Василий Васильевич мог убить? – тут же ухватился за ее слова Паша.
– А я почем знаю, – резко дернула плечами горничная, но, подумав, добавила: – Но вообще-то, мог бы, наверное. Он же военный. И в горячих точках служил.
– В горячих точках? А вы откуда знаете?
– Ну как? Мы же, бывает, сидим, чай на кухне пьем или перекусываем, разговариваем, вот и знаю. Сам говорил.
Действительно, служба в горячих точках могла бы объяснить мастерски нанесенный в сердце удар.
– Значит, Пяткин мог бы убить хозяина?
– Наверное. Только зачем ему? – словно размышляла вслух Алина. – Разве что…
– Что?
– Ну даже не знаю…
– Алина, я тут не сплетни собираю и не в бирюльки играю, я расследую убийство, и если вы будете чинить препятствия следствию, я вас задержу на несколько суток. Проще говоря, посажу в тюрьму, – строго произнес Павел.
Алина взглянула на него с явным сомнением, но все же заговорила:
– У Васильевича в последнее время были с хозяином некоторые разногласия.
– Например? – поторопил Павел, но Алина спешить была не намерена, наоборот, сидела, нахмурившись, и молчала. – Алина, в чем дело? Вы боитесь чего-то?
– Ага. Увольнения.
– У хозяина были с женой проблемы?
– Вроде того.
– Какие?
– Я не знаю. С виду вроде все благополучно, тихо, гладко. Но спят они последнее время в разных спальнях, и, как мне кажется, постели между ними давно уже нет. – Тут Алина наклонилась к Паше и совсем уж на ухо зашептала: – Хозяйка-то погуливает иногда на стороне, хоть и не часто, а вот хозяин… он жену свою любил. Но почему-то прощал ей все. Хотя с остальными очень жестким мог быть, уж я это точно знаю, – многозначительно вытаращив глаза, проговорила она. – Ну и вот, – тут она снова наклонилась к Паше, – у хозяина с Ольгой Львовной отношения были.
– С Ольгой Львовной – с поварихой, что ли? – уточнил Павел.
– Именно. Не роман, конечно, а так, для здоровья. Изредка. И когда хозяйка в отъезде бывала…
– Ничего себе! – присвистнул Паша.
– Тише вы, – шикнула на него Алина. – Только меня не выдавайте. А то я сразу же от всего откажусь. А то меня с работы выгонят, а мне семью кормить. Так что слушайте сейчас. Потом повторять не буду. И если что, я не я. Ясно?
– Ладно, выкладывайте, – согласился Павел.
– Ну так вот. Ольга наша – она одинокая, с мужем давно в разводе. Ей чего? Переспали и переспали, Маслов ей еще и подарок хороший подарит, чем плохо?
– Действительно. И при чем здесь Пяткин?
– Вот. При том, что он на Ольгу тоже виды имеет. Только серьезные. Он вдовец. Дочка у него, зять и внук, скоро второй родится. Квартира двухкомнатная. А у Ольги и сын, и дочка хорошо устроились, свое жилье имеют, а Ольга одна в двухкомнатной квартире осталась. Да еще и не старая. И хозяйственная. И машина у нее есть. Вот Васильевич и стал к ней клинья подбивать. В женихи набиваться. Ольга вроде и не против, но и близко не подпускает. А тут Маслов со своими интересами. Васильевич, понятное дело, ревнует. Где ему с хозяином тягаться? Тот хоть жениться и не собирается, а все же кому приятно, чтобы с твоей женщиной так вот.
– Значит, сторож Пяткин ревновал кухарку Ольгу Львовну к Юрию Маслову, – подвел итог Павел.
– Ну да. Да и вообще. У Пяткина возраст, ему жизнь надо устраивать, а хозяин клин между ним и Ольгой вбивает. Васильевич последнее время очень злился. Даже при мне раза два хозяина похотливой скотиной обозвал. И говорил, что с удовольствием бы его кастрировал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?