Читать книгу "Ее шикарный босс-2: вопреки"

Глава 4

Сашенька всхлипнул, и Катя резко проснулась. Приподнявшись в постели, посмотрела на резную деревянную кроватку. Нет, показалось. Сын крепко спал. Видимо, ему что-то приснилось. Она уже потянулась за одеялом, чтобы снова провалиться в сон, но вдруг заметила, что соседняя сторона постели была пуста. Мужа рядом не было.

Катерина села в постели. Из кухни под дверь падал приглушенный свет. Озадаченная отсутствием Саши, она накинула на плечи мягкий халат и тихо вышла на кухню.

Муж сидел за столом. Перед ним стоял открытый ноутбук. Рядом стояла початая бутылка коньяка, в маленькой тарелочке лежал нарезанный лимон с сахаром.

Сначала Катя решила, что он просто смотрит кино, но подойдя поближе, увидела на экране открытую социальную сеть Фейсбук.

– Саш, ты почему не спишь?

– Не могу, – вздохнул он.

Она встала позади него и положила ладони на его широкие плечи.

– Что-то случилось?

– Мать приснилась.

Он с горечью посмотрел на свои руки и тяжело вздохнул.

– Да так отчетливо и ясно, что, когда открыл глаза, мне показалось – она в нашей спальне.

– Сколько лет ты их не видел?

– Тринадцать.

– А они хоть знают, что с тобой?

– Нет.

– Ясно, – Катя отодвинула стул и села рядом.

– Что тебе наговорил Ринат?

– Ничего. Сказал только, что братец мой рвется во Владивосток, на место градоначальника.

Ярцев отодвинул ноутбук и плеснул себе коньяка на дно стакана.

Катя взглянула на экран. Оттуда на нее весело смотрела красивая блондинка. Наталья Ярцева, хозяйка сети салонов красоты «Наташа», – прочитала Катя.

– Это сестра? – осторожно поинтересовалась у мужа она.

– Да. Когда я уехал, ей было четырнадцать.

– Можно, я посмотрю фотографии?

– Конечно. Социальные сети для того и существуют.

Катя с интересом начала листать картинки. Какой-то мужчина, видимо, муж или партнер. Еще один мужчина, очень похожий на ее мужа. Пронзительно красивый. С пустым, ледяным взглядом серых глаз.

– Это брат? – догадалась Катя.

– Олежа, – кивнул Ярцев. – Предатель и мерзавец, который никогда не перед чем не останавливается, если надо добиться цели.

– Даже… если надо будет убить? – сглотнула Катя.

– Конечно! А ты думала, он там, в Приморье просто так, за красивые глаза выбирается на посты?

Муж горько усмехнулся и опрокинул в себя коньяк.

– А мама?

– Мама в Находке. Сестра во Владивостоке, бизнесом занимается. Олежа туда же в губернаторы метит. Только чеченцы его не пустят. С ними ему не договориться.

– Саш, да Бог с ним, с братом. Плохо, что мама не знает, что у нее внук есть.

– Она не знает, что я живой еще, Катя.

– Как, не знает? – побледнела она.

– Вот так, – отмахнулся он. – У меня с чеченцами свои дела были. Отчего, думаешь, мы с Ринатом верные соратники? Просто так оружие производим? Много чего вместе прошли. Со службы на флоте не разлей вода.

– И мама думает, что ты умер? – ошеломленно посмотрела на мужа Катя.

– Они все так думают. Что я сгинул где-то на Северном Кавказе, в очередной зоне конфликта. А я выполз. И состояние свое заново сколотил. Только об этом не знает никто. Не в почете в моей семье торговцы оружием.

– Саш… тебе надо с матерью увидеться. Ты представляешь, каково ей? Знать, что ты пропал без вести? Боже мой, да я даже представить не могу, что бы со мной было, если бы мой маленький тигренок пропал! – она прикрыла рот рукой. В зеленых глазах блеснули слезы. – Да я от горя умерла бы!

– Не знаю, Катюша. Слишком много времени прошло с тех пор, как я уехал из Приморья.

– Но почему нет?

– Да не могу я, Кать! – он сжал зубы так плотно, что свело скулы. – Ну, что я им скажу? Здравствуйте, я вернулся? А у них своя жизнь, понимаешь? Меня давно вычеркнули. К чему ворошить то, что уже затянулось?

Он подхватил бутылку коньяка и налил себе полную стопку.

Катя так распереживалась, что достала стакан и для себя. Руки мелко подрагивали. Надо же! Молчал, молчал три года, и вот, выяснилось. Собственная семья его мертвым считает!

– Не могу я, Катюша. Неловко мне стучаться к ним снова. Никто я им давно уже.

Он плеснул коньяка и ей, и тяжело вздохнул.

– Саш, ты меня убиваешь… без ножа режешь, – Катерина подхватила стопку и тоже разом выпила коньяк. Поморщилась, тут же закусила кислым лимоном и передернула плечами.

– Ладно, забудь, – он привлек ее к себе и уткнулся лицом в ее мягкую грудь. – Просто погладь меня… Глядишь, тоска и отпустит.

Она запустила тонкие пальцы в его густые и черные, как смоль, волосы и принялась перебирать их. Муж прикрыл глаза от удовольствия и с нежностью обхватил ее за талию.

– Ну, вот, мне уже лучше, – спустя некоторое время оторвал от ее груди голову он. – Пойдем спать, родная. Забудь о том, что я тебе говорил.

Поднес к губам ее руки и поцеловал. За три года совместной жизни Катя стала неотъемлемой частью его самого. Той самой частью, которая всегда понимала без слов и умела читать его мысли. Он безумно ее любил. Казалось, в мире нет никого дороже его Катюши и маленького сына, который стал продолжением их двоих.

Сейчас Катюша с тревогой заглядывала в его глаза. Понимала, что в его душе далеко не все так безмятежно, как кажется. Приморье, далекое и дикое, край света, неотесанный край России, вдруг встал перед ними так явственно, что казалось – до него рукой подать.

Он покачал головой и поднялся из-за стола. Взял ее за руку и потянул в сторону спальни.

– Спать, Катенька, спать. Тигренок проснется ни свет, ни заря, знаешь же.

Но она до самого утра не смогла сомкнуть глаз. Фотографии Сашиной сестры Натальи все не шли у нее из головы. Эта красивая молодая женщина мысленно похоронила своего брата и даже не знала, что он живет с женой и сыном в Гамбурге.

Под утро Катя заснула. Ей снова снился сон. Черная вода, страшной рукой тянущаяся к лицу. Левую скулу опалило болью, и она не могла вдохнуть. Но впервые ей отчаянно захотелось бороться. Хотелось выжить в этом безмолвном сражении и сбросить с себя тягучую черную смесь.

Откуда-то слева залилась звонким лаем собака. Рука отступила. Катя повалилась на промерзшую землю.

Следующее утро началось, как обычно. Сашенька проснулся в пять тридцать, и Катя, хлопая стеклянными глазами, побрела варить ему кашу. Они любили проводить утро на кухне – малыш смотрел мультфильмы и играл в своем стульчике для кормления с занимательными кубиками, а его мама готовила завтрак и весело болтала с ним. Он любил слушать ее голос. Казалось, нет ничего приятнее маминого голоса, и ароматного запаха свежей каши.

В это утро Катя почти не болтала. Она все думала про свой сон. Образы всегда приходили в одной и той же последовательности. Она просыпалась в тот момент, когда умирала во сне. Этой ночью сон изменился. «Возможно, дыхательные практики и занятия йогой начали давать свои первые плоды», – с робкой надеждой подумала она.

В семь часов, кутаясь в длинный махровый халат, на кухню пришел муж.

– Сашенька, милый, и в кого ты у нас такой жаворонок? – потрепав малыша по пухленькой щечке, улыбнулся он.

Сын залился веселым детским смехом, нетерпеливо заерзал на стульчике и потянул к нему ручки.

Ярцев не удержался, подхватил его на руки и легко подкинул вверх.

– Тигренок, скажи: р-р-р, – заглядывая малышу в глаза, попросил он.

– Л-л, – последовал несмелый ответ.

– Кашу будешь? – рассмеявшись, подала голос от плиты Катя.

– Я? Да никогда в жизни! – возмущенно фыркнул Ярцев. – Каша для избранных. Приготовь мне лучше яичницу с беконом. А потом займемся поиском подходящего жилья.

– Как скажете, господин муж, – она послала своим мужчинам воздушный поцелуй и направилась к холодильнику.

На самом деле Кате совсем не хотелось переезжать. Она любила это место всей душой. Но Саша тысячу раз прав. Пришло время приобрести собственную недвижимость и получить, наконец, гражданство. Вот только их ночной разговор никак не шел у нее из головы.

– Знаешь, Катюша, я сначала сам в компанию по продаже недвижимости скатаюсь, – задумчиво произнес Ярцев, когда ароматная яичница с хрустящим беконом была готова и разложена по тарелкам.

– Без нас? – всовывая малышу в ручку резиновую ложку, уточнила Катя.

– Вас я возьму, когда уже будет, что смотреть. Иначе что таскать тигренка за собой впустую? Холодно, еще подцепит простуду. Сама знаешь, что такое температура.

– О, да, – подкатила глаза к потолку Катя. Она знала. Температура у Сашеньки была сравнима с концом света. Сразу поднималась под тридцать девять и выше, и сбить ее можно было только уколами. Катя даже сама научилась смешивать лекарство в нужных пропорциях и ставить укол.

– Когда определимся с просмотрами, поедем вместе. Или вызовешь няню. Тогда сможем поехать вдвоем.

– Вдвоем? – оживилась Катерина. Она уже и забыла, когда они с мужем куда-то ходили вдвоем. И вообще, куда-нибудь ходили. С появлением ребенка быт и рутина затянули их с лихвой.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – муж перехватил ее взгляд и хитро улыбнулся. – Обещаю ужин в самом лучшем гамбургском ресторане.

– Я надену красивое платье.

– Может, тогда не стоит ждать? Вызови няню сегодня же. И вечером сходим в ресторан.

– Хорошо.

– Скажи, что заплатим ей двойную плату, если она уложит тигренка спать.

– Попробую, – глаза его Катюши загорелись изумрудным огнем. Сердце отстукивало свой радостный ритм в предвкушении свидания.

– Выбирай ресторан.

– Тафельхаус, – с вызовом посмотрела ему в глаза она.

– Ух, ты. Недурно. Придется и мне надеть что-нибудь стоящее, ведь Тафельхаус посещают знаменитости, – повеселел он. – Будет совсем негоже, если я притащусь туда в джинсах, а за соседний столик сядет Хайди Клум со своим спутником. Мне будет неловко.

Катя расхохоталась.

Ярцев не удержался, и положил руку ей на колено под столом. Медленно повел ладонью вверх по бедру, попутно отбрасывая в сторону ткань шелкового халатика.

Катя шумно втянула в себя воздух и отдалась откровенной ласке. Внизу живота что-то вспыхнуло, скрутилось в тугой клубок и запульсировало горячим желанием.

– Уложи его спать, – шепнул муж.

– Еще рано. Он не ляжет, – продолжая млеть от его поглаживания, покачала головой она.

– Я тебя хочу.

– Я тоже. Придется подождать еще пару часов.

Ярцев разочарованно вздохнул и одернул ее халатик обратно.

– Надеюсь, к моему возвращению тигренок будет спать, – наигранно строго посмотрел он в сторону сына, активно размазывающего манную кашу по столику.

– Л-л-л, – четко, но картаво произнес Сашенька в ответ, и заулыбался детской, искренней улыбкой.

Ярцев просиял.

– Он понимает, Катя! Понимает, что если его называют тигренком, то он должен делать «р-р-р»!

– Ну, да, он же растет, – рассмеявшись, пожала плечами Катерина.

После завтрака муж уехал, а Катя вместе с сыном переместилась из кухни в гостиную. Она усадила мальчика на пушистый коврик с игрушками и села рядом. На колени поставила ноутбук – посмотреть объявления о продаже недвижимости. Не выключенный по всем правилам накануне, ноутбук открылся социальной сетью Фейсбук. С экрана на Катю смотрела счастливо смеющаяся Наталья, хозяйка сети салонов красоты «Наташа».

Сердце кольнуло неясной болью. Три года назад Катя выбросила из сердца родную страну и поклялась больше никогда туда не возвращаться. Но сейчас, при взгляде на фотографию, горло сдавило спазмом. Наташа тоже была русской. Немки не могли подарить Кате настоящую русскую дружбу. Ей безумно захотелось написать сообщение и получить ответ. Чем живут в Приморье? Есть ли там хоть что-то кроме диких порывов ветра, нескончаемого моря и уссурийских тигров?

Сглотнув подкативший к горлу ком, Катя вошла в сеть под своим аккаунтом. В последний раз она просматривала свою страничку три года назад. Там она еще была Соловьевой. Фотографии, где они с Марго, любимой русской подругой, пьют дешевое шампанское в маленькой обшарпанной квартире под новогодней елкой, резанула по сердцу ножом. Они с Марго даже не попрощались. Катя была в том страшном состоянии, когда хотелось порвать связи со всем миром, лишь бы не остаться в памяти знакомых с теми шрамами, которые оставил у нее на лице родной брат.

Она вздохнула и изменила данные. Пометила «в браке» с Александром Ярцевым и сменила фамилию. Теперь на экране высвечивалась Екатерина Ярцева. Катя сменила аватар и добавила новые фотографии. Одну старую, где они с Сашей в Париже, еще до свадьбы, и две новых – с недавнего рождества. Маленький тигренок, их с Сашей любимый ребенок, наконец стал достоянием общественности.

Катя не писала сообщений Наталье. Она бы не посмела сделать это без разрешения мужа. Но она снова прогулялась по ее страничке и поставила два раза отметку «нравится» фотографиям, а затем вышла из сети. Она еще не знала, что ее невинное действие произведет эффект разорвавшейся бомбы.

Глава 5

– Твое платье заставляет меня ревновать, – хмурясь, шепнул Кате на ушко муж, когда они чинно проследовали к заказанному в «Тафельхаус» столику.

Катя промолчала, но ее губы, тщательно прокрашенные насыщенной помадой, дрогнули в улыбке. Ей льстил его закипающий ревностью шепот.

Ярцев скользнул по жене оценивающим взглядом. Она выглядела не хуже звезды. А может, и лучше. Длинные волосы цвета сочной корицы ниспадали по плечам красивыми локонами. Платье насыщенного кофейного оттенка подчеркивало талию и приковывало взгляды к глубокому вырезу в области груди.

Редкие посетители ресторана провожали их пару восхищенными взглядами. Впервые за совместную жизнь Ярцев почувствовал укол ревности так отчетливо.

«Нет, все же хорошо, что она занимается йогой с неповоротливыми немками и не тянется к публичной жизни», – подумал он. Крепко, будто опасаясь, что жену украдут, сжал ее локоть и подвел к их столику.

Катя с восхищением открыла меню. Ей всегда нравились дорогие Гамбургские рестораны. «Тафельхаус» был именно таким – дорогим, подчеркивающим их статус. И даже вид на гавань нисколько не тревожил ее впечатлительную натуру.

Они заказали отменное вино. На кухне уже готовился стейк из телятины с муссом авокадо и пирог на десерт.

– А вот скажи мне, что ты думаешь насчет виллы в пригороде? – с интересом посмотрел на жену Ярцев.

– В пригороде? – погрустнела Катерина. – Я привыкла, что все рядом. До рынка рукой подать, все в одном месте. В пригороде будет не так удобно. А с Сашенькой и подавно.

– Зато у нас всегда будет свежий воздух и идеальная экология. А насчет рынка и всего остального – у тебя же машина. Села за руль, и спустя двадцать минут ты в городе.

– Я больше склоняюсь к квартире, – все еще упрямилась она. Но, судя по лихорадочному блеску в глазах мужа, он уже принял решение насчет виллы, и сдаваться не собирался.

– Ты просто не видела каталог пригородных вилл, Катюша, – он улыбнулся и взял ее руки в свои. – В Гамбурге сейчас предложение на роскошные квартиры превышает спрос. А в пригороде раздолье. Пообещай мне, что окончательное решение примешь только после того, как мы осмотрим все достопримечательности.

– Ладно, – нахмурилась она. – Видимо, ты уже видел то, что тебя очень заинтересовало. Но запомни – для меня важна развитая инфраструктура.

– Тебе понравится вилла, Катенька, – разливая в бокалы первоклассное вино, подмигнул ей он. – Ты еще никогда не видела такого роскошного дома. В пригороде можно найти виллу, которая выглядит, словно настоящий замок. Ты будешь чувствовать себя королевой. И никакой воды поблизости.

– Я не хочу оставаться совсем одна, когда ты уезжаешь. Когда рядом есть соседи, мне легче.

– Мы наймем людей, которые будут помогать следить за домом и порядком. Если мне придется уехать, они будут ночевать в доме. В ближайшее время я планирую добиться для нас гражданства и начать какой-нибудь бизнес здесь. Мне не надо будет уезжать.

– А как же твой завод?

– Что ему будет? Пока у руля Ринат и его соратники, он прекрасно работает. Соседям нужны войны, так что банкротство нам не грозит.

Ярцев торжествующе усмехнулся и приподнял бокал.

Катя подавила неосторожный вздох. Ее, в отличие от мужа, совсем не радовал его бизнес. Торговля оружием несла смерть. Всегда. Пусть даже Саша был замешан в этом и косвенно. Она знала, что никогда не скажет ничего против. С той самой минуты, как он вытащил ее из проклятого загородного клуба, в котором ее хотели оставить в качестве рабыни, она стала частью его жизни. Чтобы не происходило, Катя навсегда принадлежит Саше. Если он пойдет ко дну, она и сын пойдут за ним следом. А пока Саша процветает и его счета в банках пополняются с бешеной скоростью, Катя и малыш будут поддерживать его имидж и улыбаться на всех совместных фотографиях.

Катерина внимательно посмотрела на мужа и тоже приподняла бокал с вином.

– За твой успех, дорогой.

– И за красивую женщину, что сидит напротив, – победно сверкнув взглядом серых глаз, улыбнулся он.

После ужина они собирались немного прогуляться по ночному городу, но с моря порывами дул ледяной ветер, и прогулка превратилась в испытание холодом.

– Город-порт, – сжимая ее заледеневшую руку в своей, усмехнулся Ярцев. – Гамбург напоминает мне родной Владивосток. Наверное, поэтому я хочу здесь осесть.

– Кажется, нам пора в такси и домой, – зябко поеживаясь, прервала его воспоминания Катя.

– Поехали. Тигренок спит, а нас ждет мягкая постелька… Я так и не получил сегодня свой десерт, – прижимая ее к себе и целуя в шею, проговорил он.

– Так поехали скорее. Будет и десерт, – сверкнула зелеными глазами Катерина.

Глава 6

Январский вечер. Мерзкий, противный ветер дует со стороны моря и пронизывает насквозь. Никакие меха не помогают согреться. Ничего не поделаешь – приморская зима богата ветрами. Наталья укуталась в длинную шубку из серебристой норки, накинула на голову капюшон и, отстукивая дробь шпильками дорогих кожаных сапог по тротуару, заторопилась к своему джипу, что ждал на другой стороне дороги. Здесь, во Владивостоке зимой все ездили на больших машинах. Машин во Владивостоке было пруд пруди – близкий сосед-японец исправно поставлял свои подержанные автомобили приморцам, и те с удовольствием ими пользовались.

Летом можно было пересесть за руль более изящного авто, а вот зимой в этом нет никакого смысла.

На дороге мелькнул серебристый «Ниссан». Сердце кольнуло лишь на миг – показалось. Красивый профиль, такой родной и любимый, и уже год как чужой… По груди растеклась терпкая и горькая, но давно привычная боль. Не сложилось у них с Виталиком. И никогда не сложится. Ему ребенка надо, а у Натальи детей быть не может. После страшного подпольного аборта в далекой молодости, сделанного по приказу брата, она осталась бесплодной.

Наташа ненавидела Олега. Ненавидела себя за трусость. Она дико боялась сказать ему что-то против и всегда подчинялась. Олег поддерживал ее салон, это был красивый жест благородного старшего брата, когда-то лишившего ее возможности стать матерью, и она делала вид, что ей это нужно. На самом деле ее тошнило от его заботы. Благородство Олега было таким же мнимым, как и все, к чему он прикасался.

Его любовница Леночка приходила к ней в салон, как к себе домой и никогда не платила за дорогостоящие услуги. Наташа молча глотала – Олег хозяин, а хозяин – он и барин в ее салоне.

Молодая женщина открыла примерзший замок и забралась в холодную машину. Включила зажигание и подула на руки, чтобы пальцы не так мерзли. Мелькнувший знакомый профиль Виталика снова стоял перед глазами. Боль в груди растекалась мощной лавой, горячей и черной, и казалось, ей никогда не избавиться от этого немого и глухого отчаяния. Она больше не сможет быть счастливой, потому что когда-то так решил Олег.

Наталья посмотрела на темную и пустую дорогу. Нажала на педаль газа и, нарушая все правила дорожного движения, помчалась вперед на бешеной скорости. Ей безумно хотелось врезаться в какую-нибудь стену, да так, чтоб сразу насмерть. Чтобы больше никогда не чувствовать это глухое, черное отчаяние, от которого задыхаешься.

Нет, не хватило смелости. Мать вспомнилась. Нельзя разбиваться, пока мать жива. Она не выдержит, если и второго ребенка потеряет. У нее сердце остановится, если из троих детей у нее останется только жестокий и кровожадный Олег.

Ната сбросила скорость перед самым опасным поворотом и поджала дрожащие губы. Нельзя. Пока еще рано.

Всхлипывая, кое-как доехала до своей многоэтажки. Припарковала машину у тротуара, выбралась и, торопливо растирая по лицу слезы, заспешила домой. Ветер бил в лицо непонятной ледяной сыпью – то ли замершим дождем, то ли подтаявшими снежинками, и было трудно даже дышать.

Два года назад Ната приобрела роскошную трехкомнатную квартиру в одной из новостроек. Обставленная по последнему слову техники, идеально отремонтированная по дорогостоящему дизайнерскому проекту, квартира была ей в тягость. В ней все напоминало Виталика – они покупали ее вместе.

Наталья поднялась на лифте на пятый этаж и достала из сумочки ключи. Она знала – в холодильнике ее ждет одно единственное спасение от всех бед. Бутылка крепкого хереса, которая сможет на время расслабить нервы и даст спокойно уснуть.

Она вошла в квартиру, без сожаления бросила на пол норковую шубу и скинула с ног сапоги. Из гостиной высунула нос обычная серая кошка – такая же одинокая бедолага, как и Наталья.

– Привет, – кисло растянула губы в улыбке хозяйка и закрылась в ванной комнате.

Потом, до глубокой ночи она с бокалом хереса сидела в роскошной гостиной на диване, гладила свою облезлую кошку и пялилась в экран огромного домашнего кинотеатра.

В начале первого на сотовый пришло сообщение от Леночки.

«Зай, завтра заскочу на пару часиков. Ногти надо подкорректировать и губы снова сделать. Олежик любит, когда у меня губки бантиком, знаешь же. В одиннадцать буду. Целую в носик».

В груди всколыхнулась глухая ярость.

«Наколоть бы тебе твои губки таким бантиком, чтобы рот не закрывался!» – Наталья сжала сотовый в руке с такой силой, что на миг ей показалось – треснул экран.

«Заскочу в одиннадцать на пару часиков» означало одно – придется с утра звонить другим постоянным клиентам, извиняться за неудобство и переносить сеансы. А клиенты, между прочим, за дорогостоящие услуги косметологов платят. Пла-тят! А Леночка никогда не платит. От нее сплошные убытки. И все для чего? Чтобы Олегу нравилось, как она ему минет делает, прости господи!

Наталья отхлебнула из бокала терпкую коричневатую жидкость и раздраженно отбросила телефон в сторону. Кошка, мирно спящая под рукой, удивленно вскинула голову.

– Прости, – виновато потрепала тощее животное по редкой холке Наталья. – Я не хотела тебя будить.

Потом она вылила себе в бокал остатки хереса и с горечью уставилась на экран огромного телевизора.

Когда-то у нее был еще один брат – Саша. Вот кого ей порой страшно не хватало. Но Сашу семья похоронила много лет назад. Он водился с чеченцами. Они были его подельниками, с ними он торговал оружием и постоянно пропадал в зонах конфликтов. Там и сгинул. Без всяких почестей. Потому что нет никакого уважения тем, кто занимается таким гадким делом.

Наталья, в отличие от родственников, все ждала. Со своей подростковой наивностью в четырнадцать она верила, что Саша вернется. Ведь не может быть так, чтобы из-за их с Олегом конфликта он вычеркнул из жизни и ее тоже. В шестнадцать ее уверенность начала таять. В восемнадцать она потеряла свою способность иметь детей, а вместе с ней и надежду на все чистое и светлое. После неосторожного аборта, сделанного без наркоза, на чьей-то квартире, куда Олег насильно ее привез, она чуть не погибла от потери крови. В городской больнице ее едва смогли откачать.

Олег тогда сказал, что она виновата сама. А больше поддержать ее было некому. Саша их всех предал.

Наталья совсем захмелела от вина и тряхнула головой, чтобы прогнать прочь проклятые образы из прошлого. Потом вспомнила, что надо связаться с администратором, внести новый каприз Леночки по времени, и зашла на страничку фейсбук. Оттуда было намного проще списаться с администратором. Мессенджер отправлял сообщения прямо на экран телефона.

Они переписывались почти полчаса. Все переставляли клиентов, чтобы удовлетворить Леночкин запрос на губки бантиком и прочую ерунду. Когда управились, Наталья с облегчением выдохнула и одним махом допила свой напиток.

Нечаянно нажала на оповещения. Какой-то немке понравились ее фотографии. Немецким языком, как и пропавший старший брат Саша, Наталья владела в совершенстве. В их школе не было учителя английского, зато был учитель немецкого еще той, старой советской закалки. Потом, уже в колледже, тоже выбрала немецкий. Вот и понимала, и читать умела на немецком.

Ярцева… Однофамилица? Из Германии? И чего это залезла к Наталье на страницу? Заблокировать ее, что ли? Чтоб неповадно было на чужие фотографии засматриваться?

«Пожалуюсь на нее, но сначала погляжу, кто это такая. Я тоже имею право посмотреть ее фотографии», – решила она.

Зашла и обомлела. В браке с Александром Ярцевым. И фотографии. С Сашей и маленьким ребенком.

Наталью начало трясти. Она впивалась глазами в фотографию на маленьком экране телефона снова и снова, и никак не могла себе поверить. Пыталась найти аккаунт Александра. Вбивала и на немецком, и на русском, и на английском, но тщетно. Брата в сетях не было.

Но как? Как такое может быть, что Саша живет в Германии?

«Может, просто похож?», – доставая из пачки трясущимися руками сигарету, успокаивала себя она. Ната знала, у Саши была одна жена – Лиза. А эта – совсем другая. Не Лиза, Катерина. Неужели соблазнила и увела?

Мысли, дикие, необузданные, нетрезвые кружились в голове, душили, не давали вздохнуть. Как такое может быть? Почему Саша их всех бросил? Ее, маму, Лизу? Почему он уехал в Германию с какой-то рыжей Катей, и ни слова не сказал своим? Как мог завести ребенка – и снова никому не слова?!

Да у мамы инсульт случился, когда он вместе с Лизой из дома навсегда уехал! Все Олега простить не могла за предательство брата…

Губы задрожали и из глаз брызнули слезы. Горечь от предательства Саши подкатила к горлу, и душила отчаянием. Как он мог? Как мог их всех предать?

Спустя полчаса она успокоилась. Вытерла глаза, снова полезла в пачку за сигаретой. Закурила и еще раз посмотрела на фотографии.

Как же выяснить? Саша это или не Саша? А если Саша? Как же будет ей обидно, что он так жестко с ними поступил. Выход один – связаться с этой немкой Катериной. Может, она и не немка, а тоже русская? А почему тогда молча фотографии лайкает, и ни слова не написала? Дружбу не предложила? Вроде как есть такая Наталья Ярцева, и есть. Блондинка, красивая, лайкну-ка ее фото. Наверное, она тупая, как пробка, эта Катерина, если просто лайк поставила и из сети вышла.

Почему-то Наталья начала злиться на рыжую самозванку, посмевшую пометить в своей истории «в браке с Александром Ярцевым» и выставляющую фотографии, на которых она с ее братом.

«Не буду я ей писать! Не того полета птица, чтобы я ей первой писала. Если она отняла у нас Сашу, это еще не значит, что мы с ней дружить должны», – с отчаянием поклялась она самой себе.

На следующее утро Ната проснулась от звонка будильника. Медленно потащилась кормить кошку, с нетерпением пляшущую под ногами, а потом в душ. Сначала ей показалось, что прошлым вечером ей приснился дурной сон. Не может такого быть, чтобы на самом деле Саша был жив-здоров, и просто вычеркнул семью из своей жизни.