Читать книгу "Фиктивные. Моя по контракту"

Быстро приведя себя в порядок, чуть ли не бегом вылетаю из стерильного кошмара. Даже в зеркало не смотрю.

Плевать, как я выгляжу.

Кабинет Егора при свете дня выглядит иначе. Если в сумраке он казался мне мрачным и изолированным от всего мира, то теперь это обычная комната. За исключением того, что она слишком… идеальная.

Ничего лишнего. Резной письменный стол из тёмного дуба, настольная лампа, бумаги, сложенные аккуратной стопкой в органайзере. Длинный шкаф, расположенный вдоль стены. Каждая полка уставлена книгами. В дальнем углу – закрытый бар. Напротив входа – часы в современном стиле.

Сдержанное тепло дерева, матовая сталь – всё буквально кричит: это кабинет влиятельного человека.

Почти десять… Долго же я спала.

Почему Егор не послал за мной раньше?

Когда я вхожу, Егор сидит за столом. Спина прямая, как будто рядом ходит надзиратель, следящий за его осанкой. Стоит ссутулиться – и получит указкой по спине. На нём тёмно-синий костюм, галстук с тугим узлом. На левой руке – часы, отражающие солнечные лучи, падающие сквозь незашторенные окна. Светлые волосы зачесаны назад. Так, что ни одна прядка не выбивается.

От его педантичности даже жутко становится.

Представляю, как его раздражает мой внешний вид.

Я чувствую себя не просто чужой в этом месте, а лишней. Неуместной. Как сорняк среди ухоженных грядок.

– Проходи, – мягко говорит Егор, не отрываясь от изучения договора.

Ни приветствия, ни улыбки, только холодная вежливость.

В одном из свободных кресел сидит высокий мужчина в очках, с планшетом в руках. Юрист. Егор коротко представляет нас друг другу, после чего принимается зачитывать пункты договора ещё раз. Я сверяюсь со своим экземпляром, который мне протянул юрист и не нахожу ничего нового, кроме того, что теперь всё написано слишком мудрёным языком. Официальным. Однако основной смысл чернового варианта сохранился.

Оба мужчины ждут моего решения. Вот только я почему-то думаю не о пунктах договора, и что прямо сейчас собираюсь продать свою свободу на целых полгода…

Я смотрю на Егора и вижу перед собой абсолютно незнакомого человека. Как будто этот Егор – брат-близнец того, который играл на рояле несколько часов назад.

Могу поклясться, до утреннего преображения он был другим. Живым, несмотря на всю холодность.

А сейчас передо мной не человек, а статуя. Идеальная, без единого изъяна. Такие не ошибаются. Не проигрывают. И не умеют чувствовать.

Юрист подаёт мне ручку, вырывая из размышлений:

– Подписать нужно здесь и здесь, – прицельно тычет в лист бумаги, а я не могу отвести глаз от Егора.

Он вопросительно вскидывает брови и я понимаю, что пялилась на него неприлично долго.

– Х-хорошо, – опускаю взгляд, пытаясь отыскать места, где нужно подписать.

Но не успеваю прикоснуться стержнем к бумаге – в кабинет без стука влетает вчерашний охранник.

– Егор Александрович! Ваш отец… Он… он уже внизу. Скоро поднимется.

Меня будто придавило к стулу чем-то тяжёлым.

К такому повороту никто оказался не готов. Даже Егор. Но единственное, что выдало его эмоции – слегка нахмуренные брови и острый взгляд, о который можно порезаться.

– Сколько у нас времени? – Всё что спрашивает у охранника.

– Минуты две.

Егор кивает. Юрист быстро поднимается – сразу заметно, что они давно знакомы.

– Подпишем позже. Я вышлю время и место. – Произносит командным тоном.

Мужчина в очках пожимает Егору руку и исчезает за дверью, следуя за охранником.

Хозяин дом бросает на меня короткий, но содержательный взгляд, и я вновь вытягиваюсь по струнке, сама того не осознавая.

– Похоже, придётся форсировать события. Визит отца я не учёл, – сжимает губы в тонкую линию. Берёт телефон и быстро набирает кому-то сообщение. – Иди в свою комнату, я возьму его на себя. Он пока не должен ни о чём знать.

Я не успеваю ответить. Он каким-то немыслимым образом оказывается уже у двери.

Но, прежде чем уйти, бросает последнюю фразу, обидную до оскомины на зубах:

– И приведи себя в порядок. Если собираешься стать моей женой, должна соответствовать фамилии. Ирина тебе в этом поможет.

Глава 3

София

Домработница появляется внезапно – прямая осанка, короткая стрижка, строгий взгляд.

– Меня прислал Егор Александрович. Пройдёмте за мной. – Ирина не улыбается, но в её голосе нет холода. Только деловитость.

По женщине невозможно понять, как она относится ко мне. Настоящий профессионал своего дела.

Я следую за Ириной. Она уводит меня дальше по коридору, затем по лестнице, вверх, на третий этаж. Здесь окна распахнуты настежь. Пахнет весенней свежестью и цветами из сада. В воздухе пляшут едва заметные пылинки, мерцающие в ярком солнечном свете.

Комната, в которую мы заходим, похожа на гримёрку: длинное горизонтальное зеркало со встроенными лампами по краям, узкий стол, заставленный кейсами с косметикой. В углу – длинная вешалка с нарядами на все случаи жизни.

Для начала Ирина отправляет меня в душ. В ванной долго не задерживаюсь. Хотя соблазн велик. Даже не смотря на пощипывающие порезы на руках, горячая вода – то, чего мне очень не хватало последние месяцы.

Усилием воли, я покидаю душевую кабину спустя пятнадцать минут. Обернувшись в пушистое полотенце, возвращаюсь в комнату-гримёрку.

– Присаживайтесь, – завидев меня, женщина указывает на квадратный стул с высокими ножками и низкой спинкой.

Ирина не суетится. Просто делает свою работу. Открывает кейсы, раскладывает кисточки на столике. Бросает на меня изучающие взгляды, подбирая палетки.

Я сажусь, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Никого, кроме пугала в лохмотьях, там не увижу. Но это – мелочи. Больше отталкивает мысль, что придётся отдать себя в руки постороннего человека.

Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются.

Ради договора приходится побороть себя. Поэтому даже не протестую. Просто прикрываю веки и жду, пока домработница приступит к макияжу.

– Простите мою фривольность, но… Боюсь даже представить, что вам пришлось пережить. – Вдруг вздыхает Ирина. И снова поспешно извиняется. – Ещё раз простите, если показалась грубой.

– Всё в порядке, – тяну безразлично.

Её слова никак меня не задевают. Я итак знаю, что она видит: впалые щёки, острые скулы, узкие плечи, худые руки и ноги. Удивительно, что Егор вообще счёл меня красивой.

Хотя, возможно, это была ирония, которую я не уловила за его вечно холодной, вежливой маской.

– Волосы будет сложно уложить, но мы что-нибудь придумаем, – Ирина подходит ко мне сзади и осторожно касается обесцвеченных добела коротких прядей.

Ужасно непривычно…

Я вздрагиваю. Больше от посетивших мыслей, чем от чужого прикосновения.

Знала бы, что смена внешности не поможет…

Только время зря потратила.

– У вас интересный цвет глаз, – чувствую, как она смотрит на меня через зеркало. – Кажется, такие глаза называют хамелеонами. Не голубые и не зелёные. Интересно… Нужно будет подчеркнуть их. – Рассуждает вслух, поняв, что я не собираюсь ей отвечать.

И смотреть на себя в зеркало – тоже.

– Начнём с макияжа. Готовы?

Киваю, едва слышно переведя дыхание.

Ирина приступает к работе. Её движения быстрые и точные. Уверенные. Палетки сменяют друг друга одна за другой. Кисти порхают надо мной, как крылья бабочек.

Я же взволнованно ковыряю ногти.

Раньше была дурацкая привычка теребить волосы, а теперь не знаю, чем занять руки.

– Вы выглядите моложе своего возраста. В вашей ситуации, это скорее минус, чем плюс. – Лёгким движением наносит румяна на щёки, заканчивая. – Поэтому не улыбайтесь. Смотрите спокойно и уверенно. И не забывайте дышать. – Я открываю глаза как раз в тот момент, когда на губах Ирины появляется едва заметная улыбка.

Убегая от реальности, я читала множество фентезийных романов. И вот в них часто описывали преобразившихся героинь, которые едва узнавали себя в зеркале.

Я себя узнала. И описанного в книгах восторга не испытала. Скорее – желание стереть с себя боевой раскрас.

Гладкие волосы, уложенные лёгкой волной от лица. Оттенённые, чёткие брови. Длиннющие чёрные ресницы. Нежно-розовые губы. Слишком ровный тон кожи. Благодаря тёмному карандашу для глаз, взгляд стал выразительным и глубоким.

Вроде я, а вроде и нет.

Размалевали, как актрису перед выходом на сцену.

Хотя… Так оно и есть.

Наверное, в параллельной вселенной, в которой София Белова родилась не в семье алкоголиков, а среди статусных и уважаемых людей, так выглядела бы настоящая я.

Но не в этой реальности.

Кажется, будто на моё лицо надели маску. Как у «дневного» Егора. Точёную, красивую. Идеальную. И вместе с тем ненастоящую.

Ирина замечает злую ироничную усмешку, скользнувшую по моим губам. Поэтому спешу поблагодарить её за проделанную работу:

– Красиво. Спасибо, – выдавливаю из себя улыбку. На этот раз искреннюю.

Если отбросить лирику, получилось и вправду красиво. Ни убрать, ни прибавить – ничего лишнего.

– Рада, что вам понравилось, – и снова подчёркнуто вежливый тон. – Теперь перейдём к платью.

Платью…

Ненавижу платья.

Я как будто на личную пытку подписалась. Вроде бы плюсы договора перевешивают минусы, но стоит коснуться неприятных мелочей и их становится уж слишком много…

Ирина долго подбирает наряд, то и дело бросая быстрые взгляды в мою сторону. В итоге останавливается на нежном голубом платье в пол с бретельками – просто, но со вкусом. От помощи отказываюсь. Надеваю его сама. Единственное – прошу застегнуть молнию сзади.

По привычке хочу поправить волосы сзади, но жёстко обрываю себя, с досадой сжимая ладони в кулаки.

Их больше нет. Как и твоей прошлой жизни.

Забудь.

– Егор Александрович будет доволен.

Ещё бы мне было до этого какое-то дело…

Понравится этому снобу или нет – вопрос второстепенный. Главное, чтобы держал руки при себе.

Ирина поправляет складки на платье, рассматривая мой образ с лёгким оттенком гордости в карих глазах. Её голос звучит мягко. Словно она испытывает к хозяину дома тёплые чувства, похожие на материнские.

Хотя, откуда мне знать, какие эмоции родители испытывают к своим детям? Моим было плевать на всё, кроме бутылки.

Смотрю в зеркало, чтобы отвлечься. Мне даже начинает нравиться то, что я там вижу. Немного.

Правда, с трудом верится, что это – договор, Егор, преображение, фиктивный брак – происходит со мной на самом деле.

Ирина ободряще кладёт руки мне на плечи и легонько сжимает их:

– Вы справитесь, София. – Не поддержка. Не утешение. Просто факт.

И тут, как по заказу, раздаётся мужской голос за дверью:

– Я могу войти?

Женщина сразу отступает от меня. Впускает Егора в комнату. Не успев войти, парень тут же принимается придирчиво осматривать меня с ног до головы. Как лошадь на рынке.

Настроение сразу ползёт вниз, достигая отметки «минус».

– Неплохо, – озвучивает вердикт. Но на красивом лице не отражается ни капли эмоций.

И вот с этим камнем мне придётся уживаться полгода?

Впрочем, какая разница…

Уж лучше Егор с причудами, чем антоновские псы и подвал.

– Можете быть свободны, – обращается к Ирине.

Когда женщина оставляет нас наедине, парень самую малость расслабляет галстук у шеи. Позволяет себе тяжёлый вздох и выразительно вздёрнутые брови, усаживаясь на стул, в котором я сидела не так давно.

Кошмар. Как будто каждое его движение проходит контроль качества.

Какого чёрта он такой… идеальный?! Здесь же никого, кроме нас, нет!

– Это будет сложнее, чем я рассчитывал, – басит едва слышно.

Внутри всё переворачивается.

– О чём ты?

Если он о моей внешности, я точно подпорчу это холёное мажорское личико.

Егор снова скользит по мне взглядом снизу вверх. И, кажется, будто на мгновение в нём что-то меняется. Становится темнее и опаснее. Как ночью.

Или я это себе придумала?

– Пошли. Расскажу за обедом.

И, грациозно встав со стула, уходит, не оглядываясь. Знает, что я покорно последую за ним.

Выбора ведь всё равно нет.

Видимо, репетиция нашего брака уже началась. Потому что иначе, чем пыткой – в платье, на каблуках по ковру, по лестницам вниз – я это никак не назову.

Ровный мраморный пол на первом этаже радует блаженством в икрах. Напряжённость сменяется расслабленностью. Я даже выдыхаю от облегчения. Егор это слышит и на мгновение оборачивается, одаривая кривой ухмылкой.

Я громко цокаю.

Он действительно проверяет меня. Как я хожу. Как держусь. Как веду себя. Что говорю.

Всё это – одна сплошная проверка.

Чтоб его!

Столовая расположена, в прямом смысле, на другом конце особняка. И напоминает банкетный зал, нежели трапезную.

Я как-то работала официанткой на свадебных торжествах… Так вот, место, куда привёл меня Егор, практически ничем не отличается от данного мероприятия. Разве что декорации в виде цветов отсутствуют.

Как они вообще могут жить здесь? Это же не дом, а одна сплошная пытка! Да даже общага, в которой я жила последнее время, выглядела уютнее, чем этот особняк.

Холодная геометрия на стенах и на полу. Длинный стол из серого камня на двадцать человек, как минимум. Глубокие кресла, садясь в которые чувствуешь себя не гостьей, а экспонатом.

Егор останавливается у одного из стульев-кресел. Отодвигает его за спинку и ждёт, пока я сяду.

На мой вопросительный взгляд поясняет:

– Привыкай. У нас же любовь, – с ехидством.

Сам садится напротив. Не рядом.

– Куда ты, дорогой? У нас же любовь! – Не могу удержаться от ответной шпильки.

– Юмор прибереги до лучших времён. Поверь, он тебе понадобится, чтобы не отъехать в комнату с белыми стенами, – говорит без тени улыбки. И это напрягает.

Всё настолько плохо?

Егор поправляет часы на левом запястье – жест, выдающий лёгкую нервозность. Если бы не умела подмечать мелочи, то не заметила бы. Собираюсь спросить, в чём дело, но в столовую заходят два официанта во главе с поваром, и приходится на время отложить разговор.

После краткой презентации трудновыговариваемых блюд, нам желают приятного аппетита и оставляют наедине. Егор берёт графин с обычной водой и наливает себе в стакан, игнорируя основные блюда и закуски.

– Это, – обводит руками стол и еду, от которой рот наполняется слюной, – репетиция семейного ужина. Сегодня ты должна быть безупречна в своей роли, София. А так как времени на подготовку у нас немного… придётся импровизировать, – заявляет слишком спокойно.

Импровизировать? Он это сейчас серьёзно? Да если бы не работа официанткой, я бы даже названия всем этим столовым приборам не знала!

Но на «сцене» София 2.0 – тихая, собранная, влюблённая, элегантная – так что я молчаливо жду продолжения воодушевляющей речи своего почти мужа.

Кошмар…

В мыслях это звучит ещё хуже.

– Всё, что от тебя сегодня требуется – молчать и смотреть в мою сторону так, будто жить без меня не можешь. В основном на все вопросы буду отвечать я. Ты киваешь. Если улыбаешься – только мне. – Каждое слово Егора – капля кислоты на остатки самообладания. – Обучать тебя светскому этикету времени нет, поэтому на ужине старайся ничего не есть. Обещаю, что накормлю тебя позже, когда всё закончится.

Я киваю. Пить не хочется, но горло сухое, аж першит. Взяв стакан с вишнёвым соком, на этот раз действительно соком, делаю несколько глотков. И только после отвечаю:

– Вроде несложно.

– Это пока. Но если будешь держаться, как сейчас, – синие глаза становятся похожими на две узкие щелочки, – мы справимся с вероятностью в восемьдесят процентов. А это почти успех, София.

– Ещё будут рекомендации? – Не выдерживаю его взгляд и делаю вид, что меня заинтересовал электрокамин.

– Перед смертью не надышишься, – озвучивает популярную фразу. – Но лучше озвучить некоторую информацию, чем пускать всё на самотёк, это правда. Возможно, что-то отложится в твоей светлой головушке.

– Ты сегодня на редкость разговорчив.

Почему мне каждый раз хочется его поддеть?

– А ты так давно меня знаешь, чтобы делать выводы?

– Справедливо, – иду на попятную, признавая свою ошибку.

Не нужно было вообще затевать с ним перепалку. Какого чёрта я творю?

– Держишься ты неплохо, – кивает на мой новый образ, – но мелочи выдают. Хмуришься. Жуёшь губы, – перечисляет, откидываясь назад. – Сжимаешь пальцы в кулак, – кивает подбородком на мою руку. – Постоянно поправляешь платье. Часто вздыхаешь.

Надо же, а я ведь даже не заметила, что делаю все эти вещи, пока разговариваю с Егором.

– Старайся следить за собой, а не за окружающими. Пока это не имеет значения. Если бы сегодня состоялся званый ужин, то тут, да, были бы проблем. Но отец внезапно… пошёл на уступки, – поджимает губы, вертя в руках вилку. – И это не нравится мне больше всего.

Вот мы и добрались до причин нервозности этого холодного камня.

– Ты о чём? – Спрашиваю, на этот раз отслеживая каждое своё движение. Хотя нога то и дело пытается начать трястись под столом.

– Как и ожидалось, отец не поверил в мою ложь.

– В какую именно?

– В то, что я встретил любовь всей жизни, – смотрит с таким ехидством, что я уже запуталась, где заканчивается «дневной» Егор и начинается «ночной».

– Ничего не понимаю… – вырываются мысли вслух. Но парень расценивает это, как вопрос, касающийся разговора с отцом.

Так даже лучше. Возможно, узнаю чуть больше о своём… муже.

– Как я уже говорил, сегодня вечером должен быть званый ужин, на котором представят невесту, выбранную для меня отцом. Он лично приехал сообщить, что настаивает на моём присутствии вечером. Не без угроз, естественно.

Егор выпускает вилку из плена и подаётся вперёд всем телом. Складывает руки на столе перед собой, как школьник, изучая меня взглядом, плохо поддающимся описанию.

– Я сказал, что мне не нужна невеста, потому что она у меня уже есть. И я люблю её больше жизни.

– Даже я бы тебе не поверила, – фыркаю, откидываясь в кресле.

Почему-то в столовой резко стало мало пространства. Оно сузилось до одного сноба, завладевшего всем моим вниманием, и я инстинктивно подалась назад.

Хорошо, что Егор сел напротив меня, а не рядом…

Чёрт! Если он так на меня влияет, как я буду терпеть его близость целый час или больше?

– На это и был расчёт. Но… – Постукивает указательным пальцем по столу, разглядывая блюдо перед собой. Кажется, мидии в соусе. – Отец неожиданно согласился перенести званый ужин.

– Так это же хорошо. Нет?

– Слишком хорошо. – Сводит брови на переносице. – Он так настаивал на званом ужине, и вдруг передумал после моих слов о возлюбленной? В жизни не поверю!

– Мне кажется, ты перебарщиваешь, – тяну с сомнением. – Что если твой отец просто отчаялся дождаться внуков и решил взять всё в свои руки? Может, он блюститель семейных ценностей?

– Тебе кажется, – меняется в лице, снова цепляя на себя маску безразличного ко всему человека. – Я знаю своего отца. Это точно подстава, – в голосе Егора звенит металл. – И беда в том, что я пока не понимаю, в чём именно она заключается.

На какое-то время в столовой воцаряется тишина.

Меня мало волнуют душевные метания людей, у которых есть всё, но они придумывают себе проблемы на пустом месте. Поэтому я делаю то, что хотелось с самого начала – ем. Сначала омлет с овощами. Затем пробую рыбу в лимонном соке. Всё делаю аккуратно, чтобы не испачкать платье.

По мере наполнения желудка, настроение выравнивается до нейтральных значений. Жизнь перестаёт казаться сущим испытанием.

Правда, ненадолго.

– В любом случае, от предстоящего семейного ужина ничего хорошего ждать не стоит, – произносит задумчиво, так и не притронувшись ни к одному из блюд.

Кусок в горло не лезет?

Буржуи…

Посидели бы месяцок на воде с хлебом. Я бы на них посмотрела.

Отсутствие комментариев с моей стороны никак не смущает парня. Наоборот, делает словоохотливым. Он как будто пытается заполнить образовавшуюся «пустоту» между нами.

Или наладить контакт с фиктивной женой. Что более вероятно.

– Я не планировал представлять тебя отцу так скоро. Думал, есть хотя бы пара дней. Ты не готова. – Чеканит последнюю фразу чуть ли не по слогам. – Поэтому нужно подстраховаться и подписать договор задним числом. Чтобы отец ничего не мог сделать. Я уже дал Юре необходимые распоряжения. – Поглядывает в планшет, лежащий рядом. – Тебе нужно будет только поставить подпись. В ЗАГС заедем по пути.

В ЗАГС?!

– Чего? – переспрашиваю ошеломлённо, едва не подавившись желеобразным десертом. – Но мы же не обсудили условия до конца!

Неясная тревога снова охватывает горло плотным обручем, несмотря на то, что я вроде как пошла на сделку с совестью и всё для себя решила.

– Мне показалось, ты была согласна, – в рокочущем голосе проскальзывают рычащие нотки.

– Была, да… – соглашаюсь, ковыряясь вилкой в десерте.

Но…

Как объяснить ему это «но»?

Свои страхи. Сомнения. Метания…

– И что же изменилось? – вкрадчиво.

Сложив руки перед лицом в замок, ждёт, глядя на меня исподлобья. Атлантический океан начинает бушевать.

Злить Егора или казаться недобросовестной мне не хотелось бы.

– Я забыла о важном пункте договора, – от волнения принимаюсь теребить белую кружевную салфетку. Царапины на руках становятся слишком очевидными.

Егор замечает их.

– Закажу перчатки к платью. Через двадцать минут привезут, – заходит в приложение на планшете. Вбивает запрос в поисковике. Лениво листает каталог. И, не отрывая взгляд от экрана, продолжает. – Можешь озвучить важный пункт сейчас. Юра внесёт коррективы.

Жмурюсь, стараясь ни о чём не думать. Не вспоминать.

Набираю полную грудь воздуха. Слова даются тяжело.

– Никакого секса, – тараторю на выдохе. – Никакой близости. Все прикосновения должны быть оговорены заранее. По максимуму. Я понимаю, что всё предугадать невозможно, но…

– Хорошо, – легко соглашается с условием, даже не отвлёкшись от выбора перчаток. Или что он там делает? – Это всё?

Я на мгновение теряюсь.

Так просто?

– Всё… – неуверенно. Салфетка превратилась в крошки на столе.

– Тогда договорились, – наконец отрывает взгляд от планшета, одаривая меня вежливой улыбкой. Фальшивой до омерзения. – Выезжаем через полчаса.