Читать книгу "Фиктивные. Моя по контракту"

Глава 7

София

За те секунды, что пёс бежит в моём направлении, я успеваю оцепенеть, превратившись в живую статую. И даже вспомнить молитву, которую нас заставляли читать в приюте перед каждым приёмом пищи. Инстинкты подсказывают бежать в противоположную сторону, но тело не подчиняется. Как во снах, которые ты не можешь контролировать и просто смотришь на всё со стороны.

Кербер, эта чудовищная собака, останавливается прямо передо мной. Крик застревает в горле. Дыхание перехватывает. Я чувствую, как меня всю трясёт от непомерной дозы адреналина, выбросившейся в кровь. И от облегчения: пёс не кинулся на меня.

Не отводить взгляд. Не показывать страх. Не поворачиваться спиной.

Эти три правила однажды спасли меня от бродячих собак.

О том, как вести себя в подобных ситуациях, мне рассказала рыжая и веснушчатая соседка по комнате задолго до того, как я впервые сбежала с приюта. Побег оказался неудачным – поймали быстро – но зато, после случившегося, у меня появилась подруга.

Надо будет написать Кате. Она, наверное, жутко волнуется…

Прошло всего два дня, а по ощущениям – вечность.

Несмотря на то, что Кербером можно пугать маленьких детей, он оказывается воспитанным псом. Не лает. Не рычит. Только пристально смотрит на меня снизу вверх слишком умными глазами, похожими на остывающую лаву. И принюхивается, изучая: уши навострены, язык высунут, дыхание тяжёлое.

Я не двигаюсь ни на миллиметр. Не отвожу взгляд. Животное, будто понимает, что я боюсь его до усрачки, и, со скулящим звуком «а-а-у», широко зевает. «Чихает», демонстрируя дружелюбный настрой.

Вот только его пасть и большие зубы производят на меня прямо противоположное впечатление.

– Не бойся. Он тебя не тронет, – спокойно говорит Егор, подходя ближе. – Но только пока я рядом.

Шумно сглатываю. Изо рта рвётся нервный смешок. Но испуг, трансформировавшийся в раздражение, помогает загасить его на корню.

– Звучит так, будто ты мне угрожаешь.

– Предупреждаю. Попытаешься погладить Кербера в моё отсутствие и можешь лишиться руки. Это не шутка, – добавляет со всей серьёзностью.

Я всё-таки перевожу взгляд на Егора.

Парень стоит совсем рядом. Руки в карманах. Глаза тёмные. Цепкие. И уставшие. Только они выдают, что Морозову срочно нужен сон. На белых штанах красуются тёмно-зелёные пятна. Но при этом мажор всё равно выглядит, как звезда, только что вернувшаяся с фотосессии.

– Сам дрессировал? – тяну язвительно.

– Нет, – игнорирует мой саркастичный тон, – мы с Кербером семья. А семью не дрессируют.

От шока брови взлетают вверх. Я осуждающе качаю головой, отступая на шаг. Кербер же садится рядом с хозяином, как послушная тень.

Значит, это чудище ещё и не дрессированное…

Осуждаю!

– Понятно… – озвучиваю самое приличное, что крутится в голове. – Надеюсь, ты не скармливаешь ему тех, кто перешёл тебе дорогу, – пытаюсь отшутиться, но голос чуть подрагивает.

На лице Егора вдруг появляется широкая улыбка. Я на секунду теряюсь, глупо моргая.

– Конечно, нет, – делает шаг вперёд и наклоняется ближе к моему уху. – Кербер сам выбирает, кого сожрать, – опаляет дыханием кожу.

Я стою, затаив дыхание. По телу проносится табун мурашек от внезапной близости парня. От его пугающих слов, которые прозвучали слишком… интимно. Даже игриво.

Как будто подшучивание надо мной доставило ему удовольствие.

Егор выпрямляется, продолжая держать руки в карманах брюк и ухмыляться. Пёс, услышав своё имя, смешно склоняет голову на бок. Совсем, как обычная собака. Подняв нос выше, и едва заметно дёрнув им пару раз, Кербер ловит запахи. Запоминает. Или пытается понять общее настроение. Чёрт разберёт!

Эта чёрная громадина, с мощной грудью и глазами, в которых не безоговорочная преданность, а молчаливое ожидание, будто решает, достойна ли я быть рядом с его хозяином. И это, почему-то, ощущается куда страшнее, чем угроза, исходящая от вооружённой охраны Егора.

– Кербер, – обращается к псу. Тот заинтересованно поднимает голову. Смотрит на хозяина с обожанием и ожиданием. – София своя. Твоя задача охранять мою драгоценную жену, когда меня не будет рядом.

Пёс издаёт удивлённое или возмущенное «вуф». И слишком быстро для человеческого глаза подаётся ко мне. Я даже испугаться толком не успеваю, как нос Кербера тычется в мою ладонь. Потом ещё раз, чуть настойчивее. Я не реагирую и собака-медведь, на этот раз уж точно возмущённо, гавкает, припадая на передние лапы.

Я же не дышу.

– Ч… Чего он хочет? – хриплю, глядя то на Егора, то на монстра у моих ног.

– Он… – Кажется, Морозов поражён не меньше меня. – Кербер оскорбился, что ты его не подгладила, – на красивом лице появляется хмурое выражение. – Он признал тебя.

И чем Егор теперь недоволен? Он же сам сказал псу, что я – своя, и что меня нужно защищать.

Или… этот сноб говорил не всерьёз?

Ушедшее было раздражение возвращается. Хочется сделать что-нибудь назло мажору.

Перевожу взгляд на чудище. Его уши чуть дёргаются. Хвост бьёт по траве один единственный раз.

Кербер ждёт.

Ладно.

Медленно присаживаюсь. Протягиваю слегка подрагивающую руку к широкому обсидиановому лбу, пока тёмные, лавовые глаза смотрят на меня, не моргая. И всё же трусливо щурюсь, коснувшись лоснящейся шерсти.

– Поздравляю, – ледяным тоном произносит Егор. – Теперь ты не просто моя жена. Ты – член стаи.

– К слову о стае… – Решаю воспользоваться столь удачным замечанием, поспешно убирая руку от Кербера. Выпрямляюсь в полный рост. – Где ты был с утра? Я думала, ты будешь присутствовать на завтраке вместе со мной, – тяну с жирным намёком на то, что вообще-то мы должны работать сообща.

Надеюсь, мои слова не звучат, как упрёк ревнивой жены.

Я прекрасно понимаю, что вопрос граничит с нарушением одного из условий нашего договора, но возмущение от его отсутствия во время разговора с Еленой, клокочет в груди. Царапает колючей проволокой так, что невозможно молчать.

Пёс тяжело вздыхает и устраивается у ног Егора, положив морду на лапы. Да ещё и с таким обречённым видом, словно каждое наше слово понимает.

Муж отвечает не сразу. Смотрит так, будто я преступница, решившая незаконно пересечь границу чужого государства.

– Напоминаю, что подобные вопросы – табу, – голос Егора звучит обыденно, даже немного ласково, но в синих глазах искрит холодное пламя.

Ей-богу! Лучше бы он огрызнулся…

Раздражает!

– Я неправильно выразилась, – цежу сквозь зубы. – Меня не волнует, где ты был. Мне важно, почему тебя не было рядом, когда ты был нужен.

Ветер шумит, играя с ветками ивы, под которой мы стоим. Кербер зевает – ему в тягость странные человеческие игры в словесные перепалки. А на лице Егора начинают играть желваки.

– Выполнял свою часть сделки, – отвечает с явной неохотой. Да ещё и таким тоном, словно каждое его слово стоит денег. Больших денег. – Долг погашен. А твой, – делает подозрительную паузу, – кредитор больше не доставит проблем.

Грудную клетку сковывает лёд.

Неужели Егору удалось так быстро, а главное просто разобраться с Антоном?

Неужели я, наконец… свободна?

Верится с трудом. Но раз Егор говорит, что мой долг уплачен, значит, так оно и есть. Нас связывает договор, а до этого момента Морозов показывал себя человеком слова. Поводов сомневаться в нём или в его словах нет.

Тогда почему внутри всё сжимается? Почему я дышу, как загнанная лошадь? Не могу поверить в то, что моя жизнь, спустя столько лет, принадлежит только мне?

Или дело в чём-то другом?

Прищурившись, оглядываю парня с ног до головы.

Хотя, о чём это я? Теперь моя жизнь целиком и полностью принадлежит Егору Морозову. На полгода уж точно.

И я сама на это подписалась.

Поджав губы, вздыхаю. Морозов, наверняка догадываясь, о чём я думаю, понимающе ухмыляется. Не выдержав, отворачиваюсь.

Не хочу, чтобы он видел, что я растеряна.

Не обижена. Не зла. Не расстроена. А именно растеряна.

И, кажется, потеряна.

От необходимости продолжать диалог нас избавляет внезапно завибрировавший телефон Егора. Я оглядываюсь. Парень отвечает на звонок только после того, как отходит от меня на пару метров.

Конспиратор хренов…

Заметив мой пристальный взгляд, Егор кивает, как бы говоря, что наш разговор ещё не окончен, и что мы к нему вернёмся. Но позже. После того, как он закончит со своими сверхважными делами. Едва заметно хлопнув себя по бедру, Морозов подзывает к себе Кербера. Пёс нехотя поднимается на лапы, несколько секунд смотрит на меня, и только потом присоединяется к хозяину.

Я остаюсь стоять среди высоких стриженых кустов, испытывая дикое желание сбежать отсюда, как можно дальше. Но минутная слабость быстро проходит, и я решаю вернуться в комнату хотя бы для того, чтобы освежиться – страх оставил после себя неприятную липкость на всём теле и кислый запах пота.

Пока иду в сторону особняка, в ушах на повторе звучит голос Егора:

«Твой долг погашен. Кредитор не доставит проблем».

Новость должна обрадовать, но вместо этого внутри царапается глухая тревога.

Почему мне так неспокойно?

Душ смывает часть тяжёлых мыслей и освежает тело. Я успеваю привести себя в порядок и надеть модный спортивный костюм из синего велюра, когда Егор появляется в комнате. Следом за ним заходит Кербер. Трусит до кровати, запрыгивает на неё и разваливается поверх покрывала, словно так и надо.

Брови грозят пробить потолок от наглости монструозного пса.

– Он будет спать… здесь?

– С нами, – подтверждает парень, расстёгивая пуговицы на манжетах белой рубашки.

– Но…

– Если что-то не нравится, можешь спать на диване. Мы с Кербером не против, – обходит меня, застывшую посреди комнаты.

Я ахаю, обомлев.

Что это с ним? Как будто совсем другой человек…

– А как же репутация влюблённой парочки? – шиплю, понижая голос.

– Все пары время от времени ругаются, – отмахивается от меня, как от назойливой мухи, небрежно оголяя рельефные от выпирающих вен предплечья. – О чём хотела поговорить? И давай сразу к сути. Хочу немного отдохнуть перед вечерней сделкой, – вальяжно разваливается в кресле, широко расставив ноги.

От странного поведения парня, окончательно теряю дар речи и не сразу нахожу, что сказать.

– У тебя точно нет брата близнеца?

Егор насмешливо фыркает и закатывает глаза, скучающе подперев щёку кулаком. Непослушная чёлка выбивается из идеально уложенной причёски и падает парню на лоб, делая синюю радужку темнее.

– Немного устал. Прости, что без официоза, Луна очей моих, – с издёвкой. – Если разговор терпит до завтра, поговорим позже, окей?

У него что, биполярка?

Внутренний чайничек вскипает.

– Не терпит. Тебе стоило быть рядом, – вырывается жёстче, чем рассчитывала. – Завтрак пошёл не по плану. Твоя мать…

Перемена в Егоре происходит слишком быстро. Незаметно. Неуловимо.

Морозов не даёт договорить, резко перебивая:

– Она мне не мать, – цедит угрожающим басом чуть ли не по слогам и подаётся вперёд.

Кербер вскидывает голову, чувствуя перемену в настроении хозяина. Навостряет уши, низко и протяжно рыча. Ища невидимую угрозу.

Я замираю. Внутренности сворачиваются в узел.

Чем дальше в лес, тем всё больше кажется, что я променяла шило на мыло…

– Запомни это раз и навсегда. – Голос Егора – сталь, покрытая инеем. Никаких эмоций, кроме ледяной отчуждённости. – И больше не смей называть её так в моём присутствии. Ты поняла?

В комнате холодеет на несколько градусов. Меня всю передёргивает. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками. Всё, на что меня хватает – кивнуть.

Пару секунд Егор не двигается. Сверлит иссиня-чёрным взглядом, как хищник, размышляющий над тем, что делать с вырывающейся добычей. И только спустя долгие тридцать секунд, откидывается обратно на спинку кресла.

Почувствовав, что буря миновала, продолжаю, но уже осторожнее подбирая слова:

– Елена всё знает, – стараюсь говорить спокойно. Вот только подрагивающие пальцы выдают то, как тяжело мне это даётся. – Или догадывается. Утром она чётко дала понять, что я выбрала не ту сторону. Что все эти игры в любовь не прокатят. Сказала, что видит нас насквозь. И что…

– Что? – Подгоняет, пристально следя за тем, как я нервно заламываю пальцы.

– И что мне стоило бы… принять её помощь и доказать Александру свою полезность, вместо того, чтобы играть в твои игры.

Ненадолго воцаряется тишина. Егор опускает глаза, пряча взгляд. Чтобы я не видела, насколько он в ярости.

Но я успела заметить.

Егор не растерян. Не шокирован. Он пытается взять злость под контроль, чтобы не взорваться.

Похоже, Морозов и вправду устал.

Очень сильно устал.

Но… от чего?

Кербер тяжело вздыхает – за нас обоих – и печально свешивает морду с края кровати.

– Я сам разберусь с Еленой и отцом. Надеюсь, ты помнишь все пункты нашего договора, – испепеляет меня синевой глаз, пылающих внутренним огнём, – и что тебя ждёт в случае предательства.

– Хватит угрожать мне, – оскорблённо поджимаю губы.

Эмоции рвутся наружу, но Егор не первый и не последний, кто пытается сломить мою волю. Подчинить. Запугать. Я столько раз сталкивалась с подобным, что чувствуя себя в стрессовых ситуациях лучше, чем когда всё хорошо.

И это даже немного пугает.

– Я не твоя игрушка. Согласиться на сделку было только моим решением. Я могу разорвать контракт и уйти, когда пожелаю. Но…

Егор плавно поднимается из кресла. Делает шаг ко мне. Затем ещё один. Но в последний момент останавливает себя. На грани допустимого. Не выпуская из плена своих пылающих глаз.

– Но? – Спокойный, уверенный в себе Егор Морозов растворился, явив настоящего Егора.

Хищника, загнанного в угол.

– Я выбрала остаться. Пока не передумаю сама или же до тех пор, пока ты не вынудишь меня изменить решение.

– Тогда тебе следует лучше играть свою роль, – жёстко чеканит он и разрывает нашу борьбу взглядами, с лёгкостью перехватывая инициативу в разговоре. – Ты слишком быстро теряешь маску. Эта проверка, – тычет пальцем в сторону двери, – одна из многих, что ждут тебя в будущем. И если ты не в силах справиться с такой простой вещью, как притворство, надо было изначально трезво оценить собственные возможности и отказаться от сделки. Но жадность не позволила, не так ли?

Глаза Егора, как стёкла, покрытые инеем. Каждая буква, произнесённая им, режет воздух, не хуже лезвия. Бьёт по больному. Задевает за живое.

– Жадность? – мой голос звенит от переполняющих эмоций. – Ты сказал, что будешь рядом, что поможешь! А в итоге бросил в пруд с пираньями, как кусок мяса! Не смей упрекать меня в собственных ошибках!

Налетевшая тучка поглощает солнечный свет и в комнате становится темнее.

– От тебя не требовалось ничего сверхъестественного, – небрежно вскидывает ладонь. – Сыграть влюблённую – не подвиг. Но ты и с этим не справляешься. Стоило оставить тебя на пару часов одну, и ты чуть всё не испортила.

Глухая, непроницаемая стена – вот что встаёт между нами. Разговаривать с Егором сейчас – это как докричаться до глухого.

Не знаю, где он шлялся, и знать не хочу. Но вряд ли выплачивал долг и разбирался с Антоном всю ночь. Так что, скорей всего, причиной мерзопакостного поведения мажора является спермотоксикоз. Все мужики себя так ведут. Катька рассказывала, как меняется её муж в зависимости от сексуальной неудовлетворённости.

Почти на сто процентов уверена, что Егор сбегал к своей девушке, а потом поругался с ней, и она ему не дала. К бабке не ходи!

Чтобы не отвечать гадостью на гадость, бурчу:

– Я тебя услышала. Впредь буду осторожнее.

С языка грозит сорваться что-то гадостное и пассивно агрессивное, и я прикусываю его зубами. Бросаюсь к рюкзаку – первому, что попалось под руку – и принимаюсь возиться в нём без цели.

Мысли так и норовят утащить меня в бездну самокопания, злости и желания ответить обидчику хотя бы в собственном воображении. Поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на происходящем в реале.

Кербер сопит на кровати, решив, что хозяин сам разберётся со своей драгоценной женой. Егор чуть сильнее хлопает дверью, скрываясь в ванной, что вызывает у меня улыбку, полную мрачного удовлетворения.

Сосредоточившись, уже осознанно осматриваю содержимое рюкзака. Внутри всё лежит на своих местах нетронутое, как и оставляла: фотография родителей в секретном кармашке, практически пустой кошелёк, и всё ещё разряженный телефон.

Достав бесполезный «кирпич» и зарядку, подсоединяю телефон к розетке с противоположной стороны кровати и сажусь у изголовья. Подальше от монструозного похрапывающего пса. Пара секунд ожидания, звонкая трель – и чёрный экран возвращается к жизни.

Зажав боковую кнопку, жду, пока телефон включится. Вспыхивает заставка. Больше минуты уходит на то, чтобы мой старичок пришёл в себя после долгой отключки. Всё это время я нервозно трясу ногой, прикусив аккуратный ноготь, покрытый лаком. Это на краткое мгновение возвращает в реальность, напоминая, где я. И с кем заключила сделку.

Но стоит взглянуть на раздуплившийся экран телефона и в голове становится пусто.

В шторке уведомлений висит одно новое сообщение, присланное чуть более трёх часов назад. От номера без подписи, но я узнаю его безошибочно.

«Не думай, что так просто от меня избавишься».

Глава 8

София

«Не думай, что так просто от меня избавишься».

Холод поднимается по позвоночнику, будто кто-то провёл по нему кубиком льда.

Антон.

Сердце шарахает о рёбра с оглушительным эхом. Пальцы сжимают чехол. Горят, словно я коснулась раскалённой печи. Торопливо заблокировав телефон, убираю его на тумбочку экраном вниз.

Мой кредитор больше не доставит проблем?

Ага… Заметно.

Ладони моментально становятся влажными, а живот скручивается в болезненный узел. Я заставляю себя дышать по методу квадрата, чтобы успокоиться. Этому меня тоже научила Катя. Она любит читать различные каналы на тему борьбы с тревожностью.